Новый адрес

Глава 1

Лида как будто не знала эту женщину. Тощая, желтовато-серого оттенка, впалые щеки, неестественно тонкие губы. Запах, одежда, парик, выбивающийся из-под платка. Даже смотреть на нее было страшно. Хотя она ничего не могла мне сделать, ни подойти, ни взглянуть. Мама лежала в гробу, с заклеенными глазами и ртом. Но как осознать, что это она? Нет, мама не может умереть. Мама может болеть, хандрить, ругаться по субботам, но не умирает. Мама должна стареть, мама должна звонить мне, мама должна была поехать с ней в институт, потому что одна она боится. Стоя рядом с папой, Лида ощущала, как в ее ладонь, которую он держал в своей, отдавало пульсом сердцебиение, как будто отсчитывало до кульминации страшного момента. Кто-то рядом пытался ее потрогать, что-то говорил, фыркал, всхлипывал. Лиде было плохо. Дышать тяжело, ноги как пружины и очень болела шея. Она специально тянула ее вниз, глядя на носки ботинок, чтобы сфокусироваться на них и не упасть. Пахло невыносимо, чьи-то духи, пот, ладан, вокруг влажность и духота. Одновременно, с ощущением, что она проваливается в яму, батюшка произнес "Вечная память новопреставленной рабе Божией Наталье" , в этот момент Лида потеряла сознание.

Кто знал, что через годы ей снова придется стоять перед выбором – принять новую реальность или исчезнуть.

Со стороны речки лес казался неприступной стеной- темной, молчаливой. Но стоило подойти ближе, как тишина распадалась на звуки : треск костра, скрип дерева под весом самодельных вешалок, далекий звон ведра о камни. Между стволов прятался кемпинг : палатки, вагончики, велосипеды, прислоненные к деревьям. На сучьях, как на виселицах, болтались веревки, тряпки, пустые ведра. Воздух пах сыростью, дымом и чем-то кислым -будто время здесь остановилось и начало плесневеть Люди, находящиеся там, совсем не похожи на туристов. Женщины, одетые во все простое – рубахи или халаты, все серого цвета, их можно было принять за отшельниц, живущих в самопоселении в глуши леса. Несколько мужчин, которые выглядели как тени, несли ведра с водой и не пророняли ни слова. На рассвете начиналась перекличка.

-Матушка Ирина, доброе утро! – хором сказали три женщины неопределенного возраста

-Доброе утро, девочки! -ответила им женщина. Она, в отличии от остальных, была одета в синий спортивный костюм, армейские кожаные ботинки , высокая и фигуристая, выделялась из всех. Матушка Ирина вышла из трейлера, который стоял поодаль от других вагончиков и палаток, и совершала утреннее приветствие. У нее был сильный, ястребиный взгляд, большие, живые глаза, четкий аккуратный рот и копна светлых, неокрашенных волос. Среди всех , она выглядела скорее как благородная дворянка, а не как не матушка. Во взгляде была гипнотическая сила, она властно расхаживала среди собравшихся людей.

-А где Лидия? Маша, ты что, ее не будила? -спросила матушка у девушки, стоявшей в строю людей, вышедших из импровизированных жилищ – что она вытворила вчера, живо ее ко мне!

-Я … я не знаю. Она не вернулась ночью.

Тишина. Только треск костра и чье-то прерывистое дыхание.

Что-то в горле оторвалось и упало в область живота. Матушка Ирина ощутила, как неприятно стало внутри, почти сухо. Потребовала чтобы ей принесли табурет. -Маша! Сергей! Быстро искать ее! Как ты мог ее проспать?! – она обратилась к тому, кто смотрел на нее виноватым взглядом. Сергей молчал , он был растерян.

-Бегом!!! – Она кричала так сильно, что голос отдавался эхом вверх-Искать! Каждый куст, каждую тропу! Если она сбежала, вы все ответите!

Худой мужчина с серым лицом, на котором не было никаких эмоций, посмотрел на Ирину своими впалыми глазами и кивнул. Теперь он мог действовать. Одетый в простые штаны на резинке, длинную рубашку ,застегнутую на все пуговицы, но довольно грязную, двинулся в сторону палаток с различным снаряжением. Его сальные волосы были расчесаны на пробор , а на ногах были галоши без носок, но внутри общины все выглядели одинаково : одежда, неопрятность, отстраненный взгляд. При этом, такой внешний вид людей не просто объединял их в одну группу, которая следовала своим правилам отречения и послушания, он усмирял.

Сергей, взяв с собой бельевую веревку, небольшой туристический топор и рюкзак, ждал Машу. У той был испуганный вид и заплаканное лицо, глаза распухли. Маша, была соседка пропавшей, жила с Лидией в одном вагончике, и относилась к той как к старшей сестре. " Куда она могла уйти? Только не к реке… Нет…"

Маша и Сергей молча двинулись вдоль берега. Остальные ,живущие в общине, начали переговариваться и шептаться. Но Ирина посмотрела на них , крикнула, что пора за работу, и те приступили к обыденным делам, иногда молча переглядываясь. Люди – тени, времени анализировать что-то не было, нужно было снова стать частью целого, чтобы ощутить порядок и защиту.

Матушка сидела в своем вагончике, и пыталась осмыслить произошедшее.

-Убью-шепнули губы. Зеркало отразило ее взгляд – жесткий, с трещиной где-то внутри. Она провела пальцем по скуле. Морщина или игра света? Каждый день Ирина искала в отражении признаки распада : обвисающую кожу, тусклость глаз. " Я не стану как они. Не превращусь в серую грязь" Власть держалась на страхе, а страх – на ее безупречности. Если дать слабину, все рухнет. Как рухнуло с Катей.

Ольга лежала у себя в вагончике и смотрела в потолок. У нее на лице была импровизированная повязка из бинтов, смоченных Сергеем в растворе воды и подорожника. Он перед уходом дал ей таблетку ,которая должна была унять ее боль. А вот таблеток от душевной боли у него не было.

-Сильно она тебя, да? Тише, тише, Оленька, лежи…

Матушка смотрела на свою ближайшую и наверное, самую верную помощницу, Ольгу, которой вчера вечером предательница Лидия расцарапала лицо. Вот же мразь! Ирина Владимировна зашла к ней после того, как случившееся придавило ее тяжелым мешком.

И ведь Сергей говорил ей, говорил не раз, что в последнее время Лидия стала задавать слишком много вопросов. Что на нее нашло? Смерть этой дуры, этой подстилки, на нее так повлияла? Так все должны знать порядок и правила, а не блядовать с ее подчиненными!

Ирина каждый день смотрела на себя в зеркало, и тщательно прослеживала любые признаки старения. Она все еще хороша, но нельзя давать слабину. Восемь месяцев назад, когда Катя пришла к ним, она впервые занервничала. Зачем этой красивой молодой девке понадобилась община? Она видела, как на Катю смотрели мужчины. Особенно Роман. Тот, кого Ирина Владимировна сама привела его, и с таким трудом его околдовывала! Однажды у них был секс. И это был лучший секс в ее жизни – шикарный мужчина, умный и харизматичный, хотел ее как женщину! Он сказал ей, что ему некуда идти сейчас, и она предложила их место уединения… И все отмечали, что Роман не может стать в позицию сына, он может быть с матушкой наравне… А потом она увидела, как он смотрит на Катю, как говорит с ней, помогает ей и старается быть с ней рядом. Катя первая не захотела утихомириться. А потом и Лидка эта ,блаженная готка! Взяла плохой пример. Ну ничего, ничего. Катю они абортировали. Роман сейчас зализывает свои раны в прямом смысле, особенно, когда Ирина пригрозила ему, что выдаст его властям за шашни с наркотой и алиментами.

У нее есть связи, сказала она тогда. И он, сломленный побоями и ожогами, поверил и присмирел. Теперь нужно найти ее, эту дрянь. И абортировать при всех. Чтобы не успела добежать до своего папаши , который грозился их тут сжечь. Ха! Она и есть огонь, сжигающий и возрождающий, да , так и есть.

-Матушка- Ольга позвала ее – я хотела тебя защитить. Она не смела так себя вести. Прости меня, что подвела тебя- ее тело затряслось в беззвучном плаче.

-Обещаю тебе, мы найдем ее. Никто не может уйти из лона матери в никуда- Едва ли Ирина сама верила в эти слова. Но сейчас нельзя показывать свою слабость. Никогда нельзя, что там!

-Ты … ты правда нас любишь? -таблетки не действовали и Оля начала заикаться в плаче

Ирина замерла. Ответ должен был быть идеальным.

-Конечно. Ты же моя самая верная- Она коснулась ее плеча, но руки оставались холодными – и именно поэтому ты поможешь мне найти Лидию. Ты же тоже хочешь защитить нас всех?

Оля всхлипнула и кивнула, а в глазах уже тлел огонек мести, матушка молчала и думала. Наказать ее надо. Эти полуприбитые сиротки вечно мнят себя кем-то особенным, а потом , на деле, оказываются немощными и бесполезными. Как Лидия. А ведь на нее были планы! Матушка собралась соединить их с Сергеем, чтобы в их небольшой общине родилась новая жизнь, от тех, кого она назвала своими детьми. Сергея давно нужно было пристроить, а эта… Носик свой белый воротила от него! Ну, держись, белая кость, за все ты у меня ответишь.

-Конечно, Оленька. Мы ее найдем, и спросим с нее.

То, что сначала было просто выражением злости и досады, разлилось в груди тягучим, горячим чувством. Ирину снова предали, в который раз. Сколько же еще надо ошибиться, чтобы принять факт людской неблагодарности? Когда ты им все, всю себя , а они в ответ только бросают тебя или смеются над тобой. "Любишь" – мысленно передразнивала она Ольгу – " Да вы просто крысы мусорные, все ищите, за кого бы ухватиться и пожирнее оторвать кусок. Вы никто и вам это приятно"

Но себя она не считала никем, это было бы слишком больно для нее, признать свое полное поражение. Самое страшное – это когда ты никому не нужна и тебя даже не замечают. А если не замечают, значит ты никто и ничто в этой жизни. Ира всегда завидовала, если кто-то из знакомых девушек говорил о ревнивом муже или женихе. Для нее, так и не познавшей в полной мере эту часть отношений, ревность была высшим проявлением любви и внимания.

Она сама испытывала ревность много раз в жизни, знала, как больно жжет в груди и как страшно терять то, что почти было твоим. Но сейчас ей было не до раздумий. Если рушить все – то пусть все сгорят до тла.

Глава 2

Придя домой после школы, Саша, сразу в коридоре, наткнулся на лежанку Грея. Потрепанная, заплатанная – мама не раз брала в руки иголку. Ее столько раз стирали, особенно в последнее время, когда Грей начал даже во сне "делать свои делишки", как говорил папа. Саша живо представил, как Грей исхудал, ничего не ел и почти не пил воду ,он болел, несмотря на то, что ему было всего 4 года. Три дня назад, мама и папа сказали Саше, что больше сил у Грея нет, и у них, собственно тоже, и что все их и Грея страдания можно и нужно прекратить. Когда они с папой возили пса к ветеринару, Саша запомнил, как молодой доктор , вздыхая и трогая Грея за спину, тихо произнес :

-Все лечение только продлевает его страдания.

Саша подумал, что это сон лечебный, для того чтобы собака отдохнула от приступов боли.

Папа тогда вздохнул, поблагодарил, они с Сашей отнесли Грея в кабинет для укола, и после поехали домой. Дома родители вели себя как обычно, только ощущалось, что все как-то обходят стороной что-то важное.

Мама зашла к Саше перед сном.

-Ты давай ложись, завтра я тебя в школу отвезу, хорошо?

--Хорошо. А Грей?

Мама вздохнула , и отвела взгляд на стену

-Ему больно. Он очень устал. Ты его любишь?

Конечно!

-Тогда надо его пожалеть и отпустить.

Глаза Саши наполнились слезами, он все понял, отвернулся и накрылся одеялом. Мама погладила его по голове, выключила верхний свет, оставив только маленький ночник в углу, возле шкафа , и вышла. Дверь мама никогда не закрывала полностью, хотя Саша был уже взрослым, и вот в эту маленькую длинную щель, он видел лежанку Грея, когда повернулся обратно. Пес лежал, никак и ни на что не реагировал, а Саша внимательно смотрел на него, боясь чего-то неотвратимого, чего-то неизбежного. Так, в страхе и тревоге, он уснул.

Наутро Саша проснулся сам. Сердце билось и как будто готовилось выпрыгнуть из груди. Странно было смотреть на место, где всегда лежал Грей.

Мама не пришла его будить.

Лежанка Грея была пуста.

И вдруг, на Сашу нахлынуло осознание всего : Грея больше нет, он мертв. Пока он спал, родители взяли пса, так же мирно спящего на своем месте, укутали его в большое серое полотенце, в котором последние разы возили его в больницу, и ушли. Они специально не стали будить Сашу, они все решили и сделали сами. А Грей, вероятно, и не понял, куда его несут, ведь он считал всех своей семьей. Они прекратили страдания их всех, а Саша, стоя рядом с лежанкой своего любимца, сгибался от рыданий и горя. Его накрыло страшным, неописуемым чувством конечности. Все, больше Грея не будет никогда. Он сейчас мертвый, где-то лежит, в коробке или в пакете или, как он мельком видел в видео, в холодной железной камере.

Он спустился вниз. В этот момент , так совпало, дверь распахнулась – вошли мама и папа.

Родители были одеты как обычно, выглядели как обычно и даже не сразу увидели, что Саша стоит перед ними.

-О, Санечек! -сказал папа- ну прости, дружище. Так надо было, понимаешь?– папа подошел к нему и стал стягивать кроссовки -он не мучается больше- сказала мама, тоже снимая обувь.

-А у Грея есть могила? Я могу потом туда пойти?

Саша плакал, но сам этого не замечал, он был полностью поглощен своей бедой. Очень чувствительный, закрытый мальчик, Саша любил своих родителей, друзей из школы, дядю Пашу, Грея. Но не умел, не знал как в таких ситуациях себя правильно вести, когда ты любишь кого-то и живешь с этой любовью, то все понятно и нет особых правил. Например, когда в пятницу не задали уроков, мама забрала его со школы, а дома папа с дядей Пашей жарят шашлык. Грей носится по участку .

И в этот момент Саша ощущал тепло и радость, и считал, что это и есть любовь. Все, что с ними происходило в такие пятницы ,было любовью.

-Саш, Грея кремируют. А нам привезут такой сосуд с его прахом, и мы закопаем его под яблонькой, которую в прошлом году посадили. Хоронить собак сейчас …Не знаю, не хоронят их… Мама говорила уже из кухни.

Потом Сашу отвезли в школу, на уроках он вел себя как обычно, учителя, как обычно, не замечали его. Вероника, с которой Саша сидел за одной партой, спросила почему он такой.-у меня собака умерла- ответил Саша надрывно и отвернулся. Больше в этот день с Вероникой они не разговаривали. А придя домой, почти успокоившись и свыкаясь с мыслью о Грее, он наткнулся на его лежанку. Теперь ему нужно научиться жить в мире, где Грея нет, будет только табличка под деревом на участке. Саша сейчас чувствовал себя особенно одиноким. Они жили в одном из поселков пригорода, где все дома выглядят одинаково и пока что нет того оживления улиц, которые бывают в обжитых местах. С соседями его семья знакома была поверхностно, они жили в доме рядом, и тоже недавно заехали. Детей у них не было, и Саше они были не очень интересны. В школу Саша ездил на автобусе, когда он садился, в салоне уже сидело несколько человек из его школы, или его отвозил кто-то из родителей. В этой школе он учился два года, столько же они жили в новом доме. Еще в поселке, на самой возвышенной его части, жил дядя Паша, папин брат. Дядя Паша часто приходил к ним в гости, жарил с папой шашлыки, учил Грея командам, потому что в армии у них был пес, которого они все обучали , и пес все понял и нес службу в сытости и событиях, которых хватило бы на две песьих жизни. Как-то дядя подарил Саше мяч.

В такие игры Саша вообще не играл, но он не хотел , чтобы Дядя Паша почувствовал неловкость от неудачного подарка, и мяч взял. Они тогда даже попинали его, втроем вместе с папой, но потом мяч остался лежать в углу коридора, за дверью, которую никогда не закрывали.

Мама привезла Сашу домой, и сказала, что ей нужно приготовить ужин и обед, потому что готовить два блюда одновременно лучше, чем каждый раз по одному. Саша ничего ей не ответил, скинул свой рюкзак и куртку, и заглянул за дверь. Взяв мяч, который успел покрыться слоем пыли, он крикнул маме – Я во двор!

-Далеко не уходи!– отозвалась мама, и Саша вышел на улицу. Это был теплый октябрьский вечер, когда еще не наступили холода, но жары уже не было, и улицы могли быть окрашены в яркие и теплые цвета. Сашина улица не могла, потому что на ней деревья высадили не так давно, по краям тротуаров, а некоторые дома обвивал дикий виноград. Вот он скидывал красные и коричневые листья ,создавая приятную атмосферу постепенного погружения в холод и дым. Саша не любил физкультуру и спорт, он чувствовал себя неуклюжим и ненужным в моменты командной работы, и ловкость не была его сильной стороной.

Но сейчас он хотел сделать хоть что-то, чтобы встряхнуть себя, отвлечься и прекратить бесконечный поток мыслей, поэтому, стоя на тротуаре, за забором, он с силой ударил ногой по мячу. Мяч удивительно высоко и плавно перелетел через дорогу и устремился во двор дома напротив , перелетев через невысокий забор, который Саше был примерно по пояс, упал где-то сразу за ним, на лужайке. В том доме никто не жил, во всяком случае, Саша никогда не видел соседей или включенный свет в окнах, значит можно не бояться встретить недовольных его пенальти. Вздохнув, он перешел дорогу и оказался рядом с живой изгородью, и пока он решал, с какой стороны обойти , или может перелезть, из листвы, обвивающей доски забора, выплыл мяч на чьей-то тонкой белой руке. -Это твой? – Саша услышал тихий женский голос. От испуга , Саша слышал как сердце отдает пульсацией в ушах.

-Мой- прошелестел он. Внезапно, мяч с рукой исчезли как в фокусе, где из шляпы фокусника выскакивает заяц, только наоборот. В сумерках вечера, в прохладном воздухе смешанным с дымом от костров, где сжигали листву чуть выше на горке, Саша стоял один, через дорогу от своего дома. Из-за забора поднялась высокая темная фигура женщины. Она держала мяч и протягивала его мальчику. Саша выдохнул и посмотрел на нее. Высокая, с длинными темными волосами и очень бледной кожей, женщина была одета в черное длинное платье с коротким рукавом. Ее руки были длинными и тонкими, а лицо спокойным, без тени всякого выражения или мимики. На бледном лице выделялись большие, позже Саша скажет маме "огромные" глаза, темные брови и ресницы и четкий, яркий рот . Женщина улыбнулась , если можно было так сказать, она слегка приподняла левый угол рта и очень внимательно, не моргая, смотрела на Сашу.

-Держи- как будто предложила она, вновь протягивая мяч

-Спасибо- так же тихо ответил он-вы здесь живете? – она кивнула

-А я живу вот в этом доме, напротив, он махнул рукой в сторону, показывая через дорогу. Женщина, прищурившись, посмотрела и снова кивнула.

-А я Саша. А вас как зовут? -он был испуган и очарован. Никогда он не видел таких красивых и странных девушек, и к тому же, похожих если не на ведьм, то на тех, кто был не менее значим. Загадочная соседка поднесла указательный палец правой руки ко рту, как бы показывая, что нужно быть тихим, и произнесла шепотом -Лидия.

-Я пойду домой. Извините, если что-то вам помял на лужайке.

Лидия не моргая смотрела на Сашу. Он уже не боялся. Его очень заинтересовало такое волшебное появление красивой незнакомки, и уходить не очень хотелось, но он понимал, что оставаться и молчать будет невежливо . А еще, так может исчезнуть волшебное чувство удивления.

-До свидания, Саша. -Ее голос был тихим, но твердым, но Саша ощущал, что она говорит без раздражения. Он развернулся и пошагал через дорогу с мячом в руке домой. Дойдя до входной двери, он оглянулся, но на той стороне никого не было. Как будто все это происшествие, которое заняло не более десяти минут, было сном, галлюцинацией, как будто ему все привиделось. Переживания настолько захватили Сашу, что он быстро вбежал в дом, и наткнувшись на маму, спросил – Кто живет в доме напротив?

-Вроде никто там не жил- ответила мама – а ты видел новых жильцов?

-Мама, там живет девушка, она очень красивая и странная! Как будто ведьма, только не злая!

Мама посмотрела на него, потом посмотрела в сторону окна и ,пряча улыбку, сказала

-смотри, Санечек, там даже свет в окнах не горит. Наверное это подростки с соседнего поселка были, там у них все дома заселены, а у нас нет. А красивая она, да?

Мама умела говорить улыбаясь, при этом, совсем без улыбки. -Очень -вздохнул Саша

-ну, тогда идем есть, папа сейчас подъедет. Саша послушно пошел в кухню, от переизбытка пережитых впечатлений даже забыв помыть руки.

Вечером, после того как он лег в кровать, уснуть было невозможно. Переизбыток впечатлений напрочь лишил спокойствия, и тревога стала восприниматься как необычайная бодрость , и даже как ощущение предвкушения чего-то. Вместе с этим, ощущение вины перед Греем никуда не ушло, а как будто опустилось вниз, туда, где ощущения становятся привычным состоянием. Саша ворочался уже долгое время, потом встал с кровати и подошел к окну. На улице ,в свете фонарей, дом напротив был полностью темным. Он выглядел так, как говорила мама-не жилым. " Не живым" подумал Саша. В соседних окнах было темно, над входной дверью и во дворе не горели светильники, и ничто не выдавало свою поселенку. Может быть, та девушка просто посмеялась над ним, и она действительно пришла с компанией, а Сашу отвлекла, чтобы он не позвал взрослых? Вдруг стало очень обидно и даже стыдно немного. Вдруг ощущение чего-то нового и заманчивого было задвинуто тяжелым чувством одиночества и даже предательства.

"Предатель" подумал Саша о себе , уже засыпая.

Как необычно спать в кровати. Застеленой чистым постельным бельем, с матрасом, с одеялом. Ничего не впивается в тело, не холодно, нет шума природы. Необычно. И до сих пор не безопасно. Лида дышала : вдох-выдох-вдох с задержкой-медленный выдох. Нельзя подвести папу! Ей так жалко его, такой он был постаревший, осунувшийся, встревоженный ее внезапным появлением. Она пришла к нему в лесное хозяйство , вся в грязи, в тонких тапочках, и попросила помочь. Папа едва не упал тогда, он не видел Лиду почти четыре года.

Наверное удивился, что она вообще жива. Папа никогда ее не бросит. А она его бросила . А теперь , Лидия нарушила одно из важнейших правил- не выдавать своего присутствия, по крайней мере, пока все не уляжется. Но погода была такой хорошей, воздух таким чистым, что ничего не случится, если она посидит у забора, она слишком слилась с природой, как бы жутко это не было.

Лида сидела, облокотившись спиной на листья, которые прорастали через невысокие доски заборчика. К чему тут этот забор? Разве он от кого-то спасет или скроет? Она закрыла глаза и дышала воздухом, как вдруг ей по голове прилетело. Пям! звук резинового мяча о ее голову был живым и сильным. Мяч упал ей на колени. Лида затаилась. Кто-то , по ту сторону, подходил к ее укрытию быстрым шагом и встал прямо. Чуть помешкав, она взяла мяч и просунула его через листву

-Твой?– и сама испугавшись своего поступка, она поднялась на ноги и выпрямилась во весь рост. Она была легко одета для такой погоды, но жизнь в лесу научила ее не боятся холода.

-Мой! Ответил ей мальчик. Приятный светловолосый мальчуган стоял перед ней, смотрел на нее красивыми голубыми глазами. У Лидии не было братьев или сестер, а в детстве она очень просила родителей про братика. А ведь она могла его напугать! Мальчик смотрел на нее с удивлением, он явно не ожидал ,что перед ним восстанет кто-то вроде нее.

-А меня Саша зовут! Так они и познакомились. Лида знала от папы и дяди Сережи, что этот поселок почти заселен, только некоторые дома еще не заняты. Ей сказали, что ее соседи напротив, это молодая семья с ребенком, ничего плохого за ними не замечено, но лучше ей не показываться на люди. Если она хочет восстановить себя как личность, юридически, социально, а может быть, и духовно, необходимо "залечь на дно", как выразился дядя Сережа. Это был его дом, но он жил в городе, а им с папой повезло, что дядя Сережа добрый. Он видел, как переживал папа, и по доброте душевной впрягся в эту помощь.

-В полицию надо, Ваня-говорил он папе.

-И что я им скажу? Они сами туда шли, и моя вот так же…

Вот они и решали, что да как. А пока что, дядя Сережа попросил дочь свою племянницу, чтобы Лида ночью приходила к ней на ферму , подежурить. Лида была зоотехником, и к животным тянулась больше, чем к людям. С ними она ощущала себя спокойно. Племянница была бригадиром, жила на ферме, и за небольшое вознаграждение сказала, что ночные дежурства она приветствует. И предложила работу техника-лаборанта, естественно, неофициально. Ночью в лаборатории никого не было, а вход туда проходил через дом племянницы. Три ночи в неделю , когда поселок засыпал, Лида выходила через черный ход и спускалась к ферме, и , как призрак, сидела за работой до момента, когда начинало светать.