- -
- 100%
- +
Кроме того, мошенник наметил для себя дальнейший путь странствования. В двух сутках езды находился весьма крупный город Гердена. Он мало чем отличался от большинства провинциальных городов: те же фабрики и мануфактуры, те же ремесленники и купцы, та же небольшая прослойка богачей и огромные кварталы бедноты. Но вот что любопытно: с год назад в Гердене построили завод по изготовлению летательных кораблей. Дело новое, масштабное. Тем более что сам император дал наказ: к будущему лету обеспечить всю империю полетными судами. Сказано – сделано. Строительство развернули небывалое. Со всей Иривии стеклись рабочие, население города за несколько месяцев увеличилось в разы. А где приток иногородних, там и строительство домов, там и увеличение торговли. Одним словом, Гердена разрослась до грандиозных размеров и вскоре стала одним из самых дорогих городов империи. В конечном счете дошло до того, что каждый уважающий себя богач считал хорошим тоном приобрести солидный особняк именно в Гердене.
«Вот туда-то мы и направимся», - решил аферист, начав плавно переводить беседу в нужное русло.
- А налоги-то как подняли, - вставил Рурык, точно зная, где у фермера больная мозоль.
- И не напоминай! – мужик с досадой махнул рукой и отставил вилы. – Думал к зиме скота прикупить, да куда теперь? Самому бы с голоду не подохнуть.
- Так я по поводу земли и пришел, - желая вызвать больше доверия, Рурык перенял у фермера стиль речи. - Я ж чего в Иривию приехал? Хозяин мой – барон Эльденмер фон Трен Аберхаус – задумал у себя во дворце зимний сад организовать. Да такой, чтобы всех соседей за пояс заткнуть. Уже и семена из Иривии заказал, и саженцы посадил, а растения не приживаются! Барон с ними полгода бился. Видных ученых вызывал. Те только бороды почесали. Говорят: почва неподходящая. Мол, коли растения иривийские, то и землю надобно такую же достать.
- Ну так ясно дело, - не без гордости ухмыльнулся фермер. – Разве ж на вашей-то, савенийской, что путное вырастет?
- Вот и хозяин мой о том же горюет. Он с соседями пари заключил. «Я, - говорит, - такой зимний сад устрою, что сам король мне позавидует». Целое состояние на кон поставил! И ведь всего-то надо пару-тройку мешков иривийской земли. Казалось бы – такой пустяк. А тут война эта разразилась, и затея барона застопорилась. Кто ж теперь землю продаст?
Фермер, поняв, куда клонит иностранец, нахмурился. Продажа земли савенийскому подданному – подсудное дело. Еще, чего доброго, обвинят в шпионаже. И никто не станет разбирать, для каких целей земля продавалась.
Меж тем Рурык продолжал сокрушаться о бароне:
- Барон дом заложил ради этого спора. Земля ему край нужна. Мне бы землицы магической прикупить, а? Уж хозяин не поскупится. Человек он не бедный. Я при нем десять лет служу – всегда по совести расплачивался.
- Пойдем-ка я тебя чайком угощу, - твердо произнес фермер, взглядом указывая на дом. И чуть слышно добавил: зачем о таких вещах кричать на всю улицу? Соседи еще услышат. Пойдем, пойдем. У меня чаек знатный. На травах настоянный. Да с вареньицем вприкуску - самое то. Ты проходи, сердешный. Штиблеты свои прямо тут разувай.
Усадив гостя за дощатый стол, фермер несколько раз недоверчиво выглянул в окно: не идет ли кто из соседей, не видел ли, как иностранец в дом заходил?
Но улица оставалась безлюдна.
- Ну, так и чего ты там про своего барона-то? – фермер плотно задернул желтые занавески и, взяв табурет, подсел поближе к гостю.
- Так вот я и объясняю: земля – край нужна. Барон щедро отплатит, не поскупится. Можете смело цену раз в десять завышать. Сами понимаете, какое у него нынче душевное состояние. Хандрить изволит. В таком настроении барон не торгуется, на все согласится. Почем у вас мешок земли стоит?
Фермер задумчиво поднял глаза к потолку, почесал шею. Оттопырил нижнюю губу, прикидывая, как бы не продешевить. Не каждый день приходится родину продавать.
- Ну, тысяч пятнадцать, - брякнул он и замер.
Сумма была грабительской. На эти деньги фермер мог месяца три кутить, ни в чем себе не отказывая.
- Пятнадцать?! – с возмущением произнес Рурык.
Землевладелец испугался: пожадничал! Надо было хотя бы «пять» сказать.
- Просите сразу пятьдесят! – заявил гость. - Для барона это даже не деньги! Так – разок в ресторане отобедать.
Землевладельца взяла оторопь.
- Это ж… за сколько земли-то надо за такие деньжищи? – от таких масштабных сумм фермер перестал соображать.
- Так за мешок. Вы мешков десять сможете накопать? Барону этого вполне хватит.
- Десять?
Фермер скосил глаза, боясь поверить в нагрянувшее счастье. Он все пытался посчитать, сколько ж это будет: десять мешков, да по пятьдесят тысяч алынов за каждый.
И всякий раз сбивался, и сумма получалась разной.
- Я сейчас, - на выдохе произнес хозяин, после чего направился к навесному шкафчику, достал из-за разделочной доски шкалик с наливкой, стакан, налил до краев и выпил залпом.
Сел обратно за стол, как ни в чем не бывало.
- Так это сколько в итоге-то получится за десять мешков?
В таких вопросах фермер боялся доверять собственному разуму. Лучше переспросить.
- Пятьсот тысяч алынов за землю и еще столько же сверху за ваши личные хлопоты, - улыбнулся Рурык.
У землевладельца задергался левый глаз. Он вновь отправился к шкафчику, осушил еще один стакан. Подумал, что глушить настойку в одиночестве, не слишком вежливо, предложил гостю.
- Нет-нет, мне нельзя. На работе, - пояснил Рурык. – А вы, пожалуйста, не стесняйтесь. Я все понимаю, дело серьезное, тут поразмыслить требуется.
В душе фермера роились противоречивые чувства. С одной стороны страх: а ну как кто из соседей прознает и донесет полиции?
Это ж посадят! Как пить дать – посадят.
А с другой – миллион алынов. Целое состояние! Да на эти деньги можно будет столько земли накупить! Резонаторы дополнительные дадут по нормативам этим. Скотину взять, почву с юга завезти. И батраков нанять! Точно! Человек десять. Нет! Двадцать! И чтобы самому больше не вкалывать. А только сидеть на веранде, чаи гонять да на работников покрикивать. И на базаре больше не торговать. Да что там базар! Это ж магазин можно открыть! Свой, собственный! Как в молодости мечтал. И винодельню построить… Да-а-а…
- А не обманешь? – проявил бдительность фермер. – Почем я знаю? А ну как ты землю возьмешь, а денег не заплатишь?
Аферист расплылся в улыбке:
- Что вы. Передадите землю только после того, как вся сумма окажется у вас на руках.
- Поди, помогать надо будет? В порт везти, на корабль сажать? – опыт подсказывал землевладельцу, что такие щедрые сделки обязательно должны содержать подвох.
- Нет-нет, что вы. Я уже договорился, приобрел отличную повозку. Сам доберусь. А в порту меня ждет корабль, готовый к отплытию.
Не мог поверить фермер, что все так гладко. Неспокойно было на душе.
- И когда ж твой барон пришлет мне деньги? – спросил, а сам подумал: ну вот сейчас выяснится, что деньги будут не раньше зимы, а до того времени барон раз триста успеет передумать…
- Мне только телеграмму отправить, а после барон перешлет деньги в иривийский банк. По моим расчетам сегодня-завтра я смогу расплатиться с вами за землю.
У землевладельца не осталось возражений. Вроде и боязно, а миллион так и манит.
«В конце концов, император сам виноват: неча налоги задирать, - рассуждал фермер. – Денег с нас трясет, а нам что? Ложись и помирай? А тут всего-то надобно земли накопать. И ведь не ради злого умысла. Барон, ажерея. Тоже вот хоть и богач, а растениями интересуется. Стало быть, хороший человек. Как такому не помочь?»
Видя, что фермер сомневается, Рурык протянул с напускным безразличием:
- Впрочем, если вы не хотите, я могу обратиться к вашим соседям. Барону, в общем-то, все равно, у кого покупать землю.
- Да нет. Зачем к соседям? – встревожился хозяин. - Я согласен. Если уж обещаете, что никто про сделку не прознает…
- Конечно-конечно, - поспешил заверить мошенник. – Это останется между нами. Вам не о чем беспокоиться. Как только я получу землю – в тот же день уеду из Иривии. И если что – вы меня никогда не видели и ничего обо мне не слышали.
Фермер сдался.
Попрощавшись с радушным хозяином, Рурык отправился якобы по делам. Вернулся спустя часа два. Сообщил землевладельцу, что барон получил телеграмму, и к вечеру можно ожидать денежный перевод.
К обозначенному часу фермер был доведен до кондиции, и ждал Рурыка точно родного сына.
Еще издали завидев помощника барона, сам выбежал к воротам встречать дорогого гостя. Земля лежала уже готовая, в мешках. О том, что для нужного эффекта землю требуется пробудить, или хотя бы поливать магическими эликсирами, решил не упоминать. А ну как барон тогда откажется от затеи? Да и фермера это не касается. Вот ежли б гость спросил, нужно ли еще что для такой земли, чтобы цветы иривийские выращивать – оно тогда конечно бы, фермер сказал и ничего б утаивать не стал. А раз не спрашивают, то и чего лезть? Попросили земли – вот она, пожалуйста. Берите, не надорвитесь.
Жене мудрый фермер ничего рассказывать не стал. Еще и к куму спровадил, якобы за рецептом пирога. «Неча бабе под ногами путаться, - рассудил фермер. – Бабы, они не умеют рот на замке держать. Ежели прознает – завтра вся округа обсуждать будет. Да, поди, еще причитать начнет: во что ввязываешься, поостерегся бы, не гневи Денею… Тьфу! Бабы и есть бабы. Лучше потом скажу, что нашел эти деньги. Или в казине выиграл. Да. Так и скажу. Мол, ездил в Канзу и не удержался, заглянул в казино ихнее. Всего одну ставку сделал, и сразу так свезло».
- Ну, как оно? А впрочем, погоди, - мужик буквально силком потащил Рурыка в дом.
- Тут…
- Потом, потом, - фермера переполняли эмоции. Он чувствовал, что деньги уже у него в кармане. Что завтра он утрет нос всем соседям. Покажет, чего на самом деле стоит.
«Все лопнут от зависти!.. Эх, заживу! Хоромы отстрою, конюшню расширю, сургских жеребцов прикуплю. А может, и женюсь заново. А что? К чему мне эта баба сварливая? Только и знает, что пилит и пилит. А я теперь жених видный, при деньгах. Мне помоложе супруга полагается. Вот только дурак я. Надо было земли раза в два больше предложить. Приврал бы, что для садов ихних десяти мешков мало будет. Так бы, может, парочку миллионов выторговал».
Завел гостя в дом, на землю показывает. Вот, мол, все как договаривались. Ровно сколько заказывали.
А Рурык мнется. Глаза в пол опустил.
Фермер только сейчас заметил, что гость смурной. Сердечко у фермера сразу недобро екнуло.
- Неужто барон отказался деньги высылать?
А про себя думает: ну точно в народе говорят, скоро порадовался, да потом долго слезы проливал.
- Нет-нет, что вы, - замахал руками аферист. - Все прислал.
- А что тогда? – растерялся мужик.
- Так вишь какая оказия, - Рурык присел на лавку. – Поиздержался я в дороге. В банк пришел деньги снимать, а там комиссию требуют. Я уже кассиру предлагал: давайте снимем и я с полученных денег сразу же при вас комиссию эту вашу оплачу. Так кассир уперся. Говорит: по инструкции не положено. Инструкция, инструкция… Зла на них не хватает! И вот что делать – не знаю.
Гость удрученно повесил голову.
- Так за чем дело стало? – вновь повеселел мужик. - Давай я вместе с тобой в банк схожу и сам заплачу.
- Признаться, я думал над этим вариантом, - осторожно произнес Рурык. - Но, если мы с вами вдвоем в банк пойдем – вы же понимаете, какой опасностью это грозит вам? Я-то человек новый, сегодня здесь, завтра уеду. А вас в банке знают. Сразу заинтересуются - почему это вы пришли получать такую огромную сумму от савенийского подданного? За что это он вам такие деньги платит? Нет. Простите. Совесть не позволяет подвергать вас такому риску.
Фермер почесал затылок. Помощник барона был прав. «Вот ведь головастый мужик. Я-то бы не догадался, а он ишь… все учел».
- Че ж делать-то? – не выдержал фермер.
- Я могу послать барону еще одну телеграмму, попросить выслать деньги с кем-то из знакомых, по морю. Месяца через полтора, если, конечно, военные корабль не остановят и обратно не развернут, деньги прибудут. Тогда и расплачусь с вами.
В голове землевладельца крутились цифры: полтора месяца, такие деньжищи. А ну как за это время барон передумает?
- Много ли там этой конвисии требуется?
- Берут процент от перевода. С миллиона тысяча алынов вышла.
Фермер вздохнул: деньги не малые. Но миллион…
- А давай я тебе в долг дам, - решился мужик. - Сходишь, оплатишь, я дома подожду.
Рурык испуганно посмотрел на фермера.
- И вы не побоитесь отдать деньги незнакомому человеку? Вы же меня почти не знаете.
Реакция помощника окончательно убедила фермера в правильности решения.
- У меня глаз наметан. Я людей насквозь вижу, - строго произнес хозяин. - По тебе сразу ясно - порядочный ты человек. Так что давай, бери на свою эту как ее… ну ты понял, и не морочь мне голову. Одна нога здесь, другая там!
- Да-да, конечно! Я мигом! Я пулей! Спасибо вам огромное. Вы ж не представляете, как выручили. Барон бы осерчал, если б я так с покупкой затянул.
Рурык продолжал рассыпаться в благодарностях, пока фермер отсчитывал тысячу алынов. Уверив землевладельца, что принесет деньги в течение часа, Рурык отбыл.
На этом афера была завершена. Мошенник точно рассчитал момент, когда следует просить деньги. Он хорошо знал, что фермер, догадавшись об обмане, ни за что не обратится в полицию. А учитывая, что за сегодняшний день Рурык обошел четырех таких землевладельцев, сумма выходила вполне приличная: на первое время хватит.
Поздним вечером Рурык приехал на вокзал и купил билет на ближайший поезд до Гердены.
«Что ж, - рассудил савениец, - посмотрим, чем нас порадует город летающих кораблей».
Конечной целью была столица, но в нее пока ехать было рано. Требовалось обзавестись куда как более крупной суммой, чем четыре тысячи.
Рурык сел в поезд, и лишь оставшись один в купе, достал из-за пазухи матушкин фолиант. Открыл его на той странице, где была нарисована карта Иривии и отмечено место, сулящее истинные сокровища.
Глава 5. Жрица
Под алым балдахином, на широкой кровати, меж скомканных простыней, с глубокой раной в груди лежал Высший магистр Ордена – Адж Светлый. Его тонкая ночная сорочка насквозь пропиталась кровью. Голова была запрокинута, на лице застыла гримаса смертельного ужаса и боли.
Над телом нависал врач, разглядывая рану.
- Удар был нанесен острым предметом, - диктовал медик, поправляя круглые очки, сползавшие на нос. – Я бы предположил, что это кинжал. Следов применения магии не обнаружено.
- Время смерти? – напомнил следователь.
- Смерть наступила предположительно около полуночи, - медик недовольно поморщился: шорох, доносившийся из коридора, сбивал с мыслей.
Хоть комната покойного и была оцеплена полицией, любопытные зеваки то и дело шныряли поблизости, в надежде взглянуть на труп Высшего магистра и узнать подробности смерти. Катастрофа настолько взбудоражила обитателей Собора, что жрицы и кураторы, помощники и прислуга – все они, за редким исключением, не могли заснуть.
Не спалось и магистрам: смерть Аджа Светлого, встреча полиции, помощь в организации порядка…
Мужчины сошлись на необходимости проведения внепланового собрания Ордена. Тем более что тем для обсуждения хватало: начиная от мер по усилению безопасности в Соборе, заканчивая проблемой, как сохранить убийство втайне от внешнего мира.
Однако более всего магистров волновали иные вопросы. Они крутились в голове каждого, но так и не были озвучены: «Кто является убийцей? Что, если к смерти Высшего магистра причастен кто-то из присутствующих? Единичный ли это случай, или кто-то решил провести зачистку Ордена и убрать всех неугодных? И самое главное – кто станет новым Высшим магистром?».
По традиции, Высшего магистра определяла избранная Верховная жрица. Большинство делало ставку, что победит Тея. Особенно после того, как Адж выдвинул предложение вернуть в качестве испытания Лабиринт. Несколько магистров, решивших поставить на рыжеволосую Меган, были недовольны таким решением. Они противились, спорили, призывали не отходить от устоявшихся традиций (тем более, что древнему механизму была не одна тысяча лет и последний раз его запускали около трех веков назад). Но большинство поддержало идею с Лабиринтом, и тем, кто уже успел пообещать Меган поддержку, ничего не оставалось, как смириться.
В отличие от Ордена, старшее жречество, которому так же в эту ночь было не до сна, собралось в малой столовой. Женщины вынудили поваров приготовить кофе и легкие закуски: умеренность в еде никогда не являлась сильной стороной иривийского жречества. В отличие от большой столовой, где царила атмосфера строгости и аскетизма, в малой можно было расположиться с максимальным комфортом.
Жрицы сидели на мягких диванчиках в правой части столовой, попивая кофе и встревоженно обсуждая убийство. Большинство дам сходилось во мнении, что это дело рук денейрийского маньяка, несколько недель державшего в страхе всю столицу. Маньяк выбирал наиболее зажиточных горожан, а затем ночью пробирался в их дом и длинным кривым ятаганом вспарывал богачам живот. Ни денег, ни других ценностей убийца не брал. Все, что ему было нужно – внутренности жертвы, которые он развешивал на воротах дома покойного.
Были эти убийства порождением помутившегося рассудка или актом гражданской позиции против зажиточного класса – оставалось не ясно. Полиция до сих пор не могла поймать маньяка.
Больше всего женщин пугало, что сумасшедший преступник может вернуться в Собор – как-никак, но многие жрицы являлись весьма состоятельными особами, и смерть Высшего магистра заставила их волноваться о собственной участи.
Среди дам присутствовали почти все старшие жрицы. Не хватало лишь Теи, не пожелавшей выходить из кельи, и одной пожилой особы, которую попросту никто не потрудился разбудить.
Меган также присутствовала в малой столовой, но предпочитала сидеть не «посреди курятника», как она отзывалась о жрицах, а «рядом с умными мужчинами».
Кураторы обосновались в левой части помещения. Они окружили диванчик, на котором, точно рубин в диадеме, сидела пухленькая красавица Меган. По бокам от нее расположились Баргос и куратор из Гердены. Прочие собеседники стояли. Несмотря на обсуждение чудовищной трагедии, многие кураторы не без греховных помыслов поглядывали на аппетитный бюст рыжеволосой, гадая, имеет ли ее куратор доступ к этому молодому телу? Другие жрицы время от времени бросали недовольные взгляды на Меган, считая ее поведение вызывающим, хотя втайне почти каждая хотела бы оказаться на ее месте.
Мужчины не верили в историю с маньяком и копали глубже, обсуждая, кому могла быть выгодна смерть Аджа Светлого. В отличие от дам, кураторы беседовали вполголоса, с осторожностью упоминая в разговоре имена магистров.
То и дело в столовую приходил кто-нибудь из помощников и приносил свежие новости.
- Нашли кинжал, которым убили Его Высокопреосвященство, - шепотом сообщал один из слуг, шпионивший у комнаты покойного. - Прямо под окном, в кустах. Говорят, отпечатки пальцев стерты.
- Полиция обнаружила в постели Его Высокопреосвященства несколько длинных темных волос, - доносил второй слуга.
Сообщения давали новую пищу для размышлений. Странное поведение темноволосой Теи стало вызывать подозрения. Если поначалу ее уединение списали на излишнюю впечатлительность, то теперь добровольное заточение в келье внушало сомнения.
- Сходи-ка к Ее Преосвященству Тее Валоренг, - говорил куратор Канзы своему помощнику. – Разведай обстановку.
Реакция старшей жрицы Денейрина все больше подтверждала догадки: Тея безостановочно рыдала, уткнувшись лицом в подушку. Жрица еще не понимала, чем для нее обернется трагедия и какая роль ей уготована в этой чудовищной постановке.
Все, что волновало молодую женщину – смерть любимого.
Узнав об убийстве, Тея отказывалась верить в случившееся до тех пор, пока сама (еще до прихода полиции) не зашла в спальню магистра и не увидела бледное окоченевшее тело Аджа. Лишь чудом жрице удалось сдержаться и не броситься на шею возлюбленному. Но после, когда помощница увела Тею в покои, самообладание покинуло девушку. Слезы лились не переставая. Жрица не могла больше сдерживаться, оплакивая гибель возлюбленного.
Несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте, Адж был тем единственным человеком, кто по-настоящему понимал Тею. С кем она не боялась быть самой собой, с кем могла показать слабость, рассказать о том, что тревожит. Адж был не просто любовником. Это был друг и учитель. Лишь благодаря нему Тея стала увереннее в себе. Он помогал девушке работать над собой, преодолевать страх и застенчивость, учил противостоять напору, находить подход к каждому человеку. Строгий и отчужденный внешне, в душе Адж был по-настоящему добрым, отзывчивым и мудрым.
И вот сейчас его не стало.
И что делать дальше – неясно.
Пустота и обжигающая боль душили Тею. Жрице было настолько плохо, что иной раз казалось: она не может сделать ни вдоха. Слезы текли по горячим щекам. Тея так и продолжала лежать на кровати, остервенело вцепившись пальцами в подушку и окаменев в этой позе.
***
Следующий день стал испытанием для всех обитателей Собора. Сначала найденный темный волос в постели убитого, а затем свидетельство горничной, видевшей как прошлой ночью Тея Валоренг выходила из спальни покойного.
Полиция незамедлительно провела обыск в покоях жрицы. Среди грязного белья был обнаружен смятый носовой платок в потемневших пятнах крови, а в верхнем ящике комода - пачка любовных писем от Аджа. Конверты лежали аккуратной стопкой, перевязанные сиреневой лентой, и лишь одно письмо находилось отдельно от остальных. В нем любовник писал, что более не видит смысла продолжать отношения с Теей. Магистр просил извинить его и, по возможности, никогда более не искать с ним встреч.
Во время обыска Тея стояла, как чумная. Смотрела на происходящее отстраненно, не произнося ни звука. Только дрожала, обхватив себя руками, и все жалась к стенке.
Когда ее уводили в участок, жречество высыпало в коридор, чтобы посмотреть на убийцу. Никто не ожидал, что эта хрупкая скромная девушка не только встречалась с Высшим магистром, но и оказалась способна зарезать любовника, когда он разорвал отношения.
Меган было жаль соперницу. Совсем не таким она видела способ избавиться от Теи. Благодаря Клавию рыжей стало известно с кем спит столичная жрица. И эта информация была хорошим козырем, чтобы припугнуть конкурентку и заставить отказаться от сана Верховной. Но, похоже, не только Меган было известно о тайной связи Высшего магистра и Теи. И этот кто-то решил воспользоваться информацией более жестко, убрав из уравнения сразу две величины. Аджа зарезали, Тею обвинили в убийстве.
Рыжая не слишком верила в официальную версию. Уж больно легко нашлись и улики, и имя виновного. Как будто кто-то специально подстроил все так, чтобы подозрение пало на Тею.
Меган поймала себя на мысли, что ей претит, как другие жрицы обсуждают Тею. Как сплетничают о ней, понося и обвиняя во всех пороках.
«Стервозные клуши, - злилась рыжая. – В вас нет и сотой доли ума, каким обладает Тея. Так и будете кудахтать, пока не сдохнете! Тупые курицы! Только и умеете, что осуждать. Помрете – о вас никто и не вспомнит!»
Меган сама не ожидала, что ей будет так обидно за соперницу.
Обвинение Теи шокировало не только высшее жречество, но и Орден, заставив магистров вновь собраться для обсуждения. Некоторые мужчины отказывались верить в вину жрицы и настаивали на том, что улики были сфабрикованы. Другие возмущались развратным поведением Теи и Аджа.
Больше всех негодовал любовник Меган - Шедек. Кричал о том, какой будет позор, если информация выйдет за пределы Собора. Каким пятном это ляжет на весь Орден, на всю религию!