Ясный день. Рассказы, которые согреют в любую непогоду

– Чего? – Николай пришел на кухню, забыв снять очки. – На ком?

– Да ты знаешь их, это Петра и Людмилы Синицыных дочка. Светленькая такая девчонка, спокойная, скромная.

– А что, люди хорошие, – серьезно сказал отец.

– Здоровается всегда, уважительная такая, – Валентина начала перечислять известные положительные качества девушки, – только не пойму, когда вы решили, ты же приехал недавно.

Сашка смотрел то на отца, то на мать:

– Вы серьезно? Вам, правда, Ольга нравится?

– Нравится, – сказали родители, – да и пора тебе жениться.

Сашка сам не ожидал положительной реакции, не ожидал, что так быстро согласятся.

– А может, получше поискать? – шутливо задал вопрос сын.

– Шутить вздумал? – строго спросил отец. – Мы и впрямь поверили, уже обрадовались, да и девушка приличная – Ольга Синицына. Кого еще искать? Она ведь наша, местная, считай, дома рощенная.

– Ой, сынок, пугаешь ты меня: то так скажешь, то так. Если сомневаешься, подумай, конечно… но, знаешь, в народе говорят: лучше синица в руках, чем журавль в небе.

Сашка расхохотался:

– Мама, ты поняла хоть, что сказала?! Синица в руках, ха-ха-ха… у нее же фамилия Синицына.

Валентина, наконец, поняла, над чем смеется сын, и тоже засмеялась.

– Ну, вот и держи ее за хвост, – усмехнулся отец, – женись, мы только «за», сестра твоя тоже обрадуется.

Сашка сомкнул «замком» сильные руки, задумался.

– Надоело все, правда, возьму и женюсь.

– Так ты решил или нет?

– Я решил. Завтра к Ольге заеду и в загс позову.

– Не переживай, если Саня Варламов пообещал, значит, женится, – могучую фигуру Сашки заметили родители Ольги, слегка отодвинув занавеску, они наблюдали за парой, сожалея, что не слышно, о чем говорят.

– Я ведь серьезно. Соглашайся.

– А ты хоть любишь меня? – спросила Оля.

– Раньше не знал, не любил, сейчас полюбил. Оля, я серьезно решил. Думай. В загс хоть завтра.

– Не хочу я завтра.

– А-а, ну я понял, сделаем свадьбу, кольца, платье, все как положено. Я ведь один раз женюсь. А ты?

– Что я? Сколько раз собираюсь замуж выходить? – спросила она. – Вообще-то тоже один раз. Ты же для меня единственный и любимый.

– Ну и все, договорились. Скажи родителям, я со своими уже переговорил, они обеими руками «за». Тебя, между прочим, знают, мечтают, чтобы женился на тебе.

– Правда? – девушка улыбнулась. – Ладно, поговорю, завтра скажу, как все прошло. Пока, – она хотела уйти.

– Погоди. А поцеловаться? – он схватил ее за руку.

– Родители в окно смотрят, – Оля отдернула руку.

– Елки-палки, что ты за невеста такая пугливая? Я как школьник перед тобой, ну хоть в щечку один разок…

Ольга взяла за руку Сашку и отошла к воротам:

– Отсюда не видно, – прошептала она.

– Ой, мамочки, он меня замуж позвал, – Оля прижала ладони к пылающим щекам, словно пыталась остудить их.

– Да кто он? – подружка Лена, впервые услышав новость, не могла понять, кого имеет в виду Оля.

– Сашка Варламов. В загс позвал.

– А ты?

– Согласилась. Но боюсь.

– А чего боишься, ты же говорила, что он тебе нравится.

– Не то слово «нравится», я ведь ему в любви призналась!

– Тоже мне, подружка, называется, мне ничего не сказала.

– Да это получилось совсем неожиданно. Сначала решила: пусть узнает. А он возьми и замуж позови.

– Сам себе на уме этот Варламов, то ни на кого не смотрит, то за приезжей ухлестывает… А она ручкой махнула и укатила. То вдруг тебе предлагает замуж. Слушай, – Лену словно осенило, – а может, он просто сделал свой выбор: решил на тебе жениться. Да и тебе давно пора. У меня уже сын растет, три года как с Виталькой поженились, а ты все одна.

– Все правильно, Лена, только замуж я выхожу не из-за того, что уже пора, а потому что люблю его… А там будь что будет.

Свадьба прошла размашисто, гуляли два дня, еще и третий день прихватили. Оля смущенно прикрывалась фатой, а Сашка вел себя уверенно, хвастался друзьям, что и он теперь «сдался», и плен этот ему, в общем-то, приятен.

Прошло три месяца. Сашка иной раз и хотел бы с друзьями посидеть, но Ольга, каким-то только ей известным способом, легко могла отвлечь на другие дела. А вскоре появилось отдельное жилье, и они съехали от Сашкиных родителей. Это была двухкомнатная квартирка в том самом центре городка, где стояло несколько пятиэтажек.

Отвлекаться особо некогда. То они ремонт делают, то мебель покупают… а вскоре родилась дочка Настя, которой Сашка был очень рад. Он брал девочку, обхватывая своими сильными руками, словно «заворачивая» ими крохотный сверток, и с умилением смотрел на нее.

Жизнь шла как по накатанной дороге: ровно, без ухабов… Но через несколько лет Сашке стало как-то скучно. Он приходил домой, машинально мыл руки, переодевался, садился за стол, машинально ел, занимался с дочкой. Спросит что-нибудь, жена ответит. Если дело бытовое какое-то – обсудят вместе. Вроде и не спорят, всегда договариваются. Только от Ольги тепла больше. И слов ласковых говорит больше, а Сашка принимает их как само собой разумеющееся.

Насте исполнилось двенадцать. Светловолосая, шустрая девчонка – отрада для родителей.

– А я? Я тоже хочу на свадьбу к тете Наташе, – Настя смотрит на родителей, ожидая положительный ответ.

– Ненадолго, – соглашается отец, – загс, кафе, сразу после обеда домой, нечего среди взрослых крутиться.

– Там еще будут ребятишки.

– Настя, слышала, что отец сказал? Побудешь немного и домой.

Девочка, надув губы, согласилась.

Свадьба была у дальних родственников Александра, он и сам не помнил, кто кем приходится, но раз пригласили, решил пойти.

Единственное в городке самое просторное кафе вместило гостей, хоть и пришлось немного ужаться. Некоторых приглашенных супруги Варламовы не знали.

Уже давно развеселившись, гости разбрелись по разным столам, разговаривая со знакомыми. Сашка сидел со своим напарником Игорем.

– Маленький у нас город, – сказал Игорь, – вместе работаем, вместе на свадьбе гуляем.

Сашка почти не слышал последних слов, его взгляд остановился на молодой стройной женщине с длинными каштановыми волосами.

– Да куда ты все смотришь? – спросил недовольно Игорь, поняв, что теряет собеседника.

– Да так, просто.

– Теперь понял, – догадался Игорь, – к Веронике «глазами приклеился».

Сашка сразу повернулся к собеседнику:

– Знаешь, что ли, ее?

– Ха, – Игорь откинулся на спинку стула, – еще бы, это же сеструха моя. Ну не родная, конечно, если посчитать, то троюродная, в общем, родня.

– Погоди, так Вероника приезжала к нам сюда лет тринадцать назад, я ее помню. Потом уехала резко, больше ее не видел. Не знал, что вы родственники.

– Да-а, мы родственники, – с гордостью сказал Игорь. – Красивая она, правда?

– Интересная девушка, – сдержанно ответил Сашка.

– Эх, как говорится: полюбить, так королеву!

– А что-то мужа ее не вижу…

– А-а-аа, зацепило тебя, – рассмеялся Игорь, – развелась, говорят, недавно. Так что такая красавица и пока одна. Мать у меня в курсе, говорит, поклонников у нее хватает.

Сашка отодвинул фужер, решив, что хватит, и на какой-то миг забыл про Олю, сидевшую со знакомыми. Он первым подошел к Веронике и пригласил на медленный танец.

– Ты меня вряд ли помнишь, – сказал он.

– Мы уже на «ты»?

– Имею право. Тринадцать лет назад танцевали с тобой в доме культуры, потом провожал тебя. Потом снова провожал. А потом ты уехала.

Она замедлила темп.

– Подожди, припоминаю, кажется, у тебя еще мотоцикл был, а зовут тебя…

– Александр, – сказал он. – Ты, кстати, почти не изменилась, такая же красивая.

Говорили по-дружески, но в этом дружеском разговоре появилась тонкая связующая нить – в краевом центре они смогут встретиться и посидеть где-нибудь в кафе, поговорить о жизни.

Сашка забыл обо всем на свете, пока танцевал с ней. Он не замечал, как смотрит Ольга, тем более не знал, как беспокойно стало у нее на душе.

Домой возвращался веселым и довольным, а Ольга молчала, увидев мужа за все время их совместной жизни таким отрешенным от семьи.

Его поездки в краевой центр участились. Вместе с Игорем они возили стройматериалы в их маленький городишко. Незаметно Ольга отошла на второй план. Он меньше интересовался ее заботами, почти не вникал в них, меньше разговаривал и все больше был задумчив.

– Саша, что с тобой? – спрашивала жена. – Может, на работе неприятности? Так ты скажи, вместе справимся.

– Да все нормально, чего цепляешься? Что уж и помолчать нельзя?

Очередная поездка была для Александра многообещающей: Вероника впервые пригласила к себе домой.

Он договорился с Игорем, что поедут они в ночь, и попросил забрать его, позвонив на сотовый.

Вероника, элегантная, такая же изящная, с распущенными волосами, укрывавшими ее плечи, схватила Сашку за руку.

– Не могу привыкнуть: ты такой огромный, просто как медведь.

– Тебе не нравится?

– Да что ты, нравится! Слушай, тут накладка вышла, к друзьям надо зайти, обещала. Давай заглянем на часок, потом ко мне.

– Хорошо, как скажешь, – Сашка бы согласен на любые условия – королеве все можно.

В просторной трехкомнатной квартире было много народа. Он смутился, увидев нарядных дам и модно одетых мужчин, которые стояли группками и что-то обсуждали. Коснулся рукой своего свитера от смущения в непривычной обстановке.

– Да проходи ты, все нормально. Я тебя сейчас познакомлю: вон там мужчина стоит – это владелец автосалона, там нотариус – моя хорошая знакомая, а это известный у нас художник, ну а там девчонки, две сестры – у них салон-магазин модной одежды.

Вероника представила компании своего знакомого, Сашку тут же потянули к столу. Сама же она окунулась в общение с владельцем автосалона, шепнув Сашке, что решила обновить машину.

Он отошел к окну, присел на диван. Оттуда было видно многих, и он почувствовал себя не в своей тарелке, хотелось скорей уйти с Вероникой отсюда. Подошла одна из сестер, у которых модный магазин.

– Ой, вы такой… ну прямо огромный, выше всех из присутствующих. Скажите, Александр, кажется? Вы, наверное, из деревни… Вероника любит у нас экзотику. А можно я с вами сфотографируюсь? Вы такой большой, а я такая крошка…

– Обезьянка я, что ли, фотаться со мной? – Сашка отодвинулся от девушки.

– Фу, как грубо, – она обиженно надула пухлые губки и отошла от него.

Он искал глазами Веронику, но она теперь разговаривала с художником. Поймал себя на мысли, что говорить ему в этой компании не о чем, захотелось скорей уйти.

– Подожди немного, скоро пойдем, – пообещала Вероника.

Но позвонил Игорь, напомнив, что надо ехать, иначе не успеют к утру, а у них договор.

– Давай хоть провожу, – разочарованно сказал Сашка, – а то нехорошо как-то, пришли ведь вместе.

– Тогда ты не успеешь, не переживай, я на такси уеду. У тебя же есть мой телефон, позвони в следующий раз, за мной долг: обещанный прием дома.

Ехал Сашка домой, мурлыча себе под нос: «Полюбить, так королеву…» Настроение, несмотря на «смазанное» расставание с Вероникой, было приподнятым. Даже утром, когда приехали, не хотелось спать. Домой Сашка явился после десяти. Открыл квартиру, вошел, не обратив внимания на перемены. Только потом заметил, что вещей жены нет, а Настиных – только часть из них.

Вспомнил, что сегодня суббота и Ольга должна быть дома. Но в квартире никого не было. Тут же набрал ее номер.

– Ушла я от тебя, Саша.

– Ты вообще в своем уме? С чего ради ушла? В чем причина? – закричал он.

– Надоело «слушать» твое молчание, ты уже давно мыслями не со мной.

Сашка бросил телефон, злость охватила его. «Как это можно, чтобы вот так без причины уйти? Даже не поговорила». Его злила сама ситуация, поступок Ольги…

Он забыл, что голоден. Не заглядывая в холодильник и не раздеваясь, вышел, закрыл квартиру и поехал к тестю с тещей. В конце концов, имеет право знать, что за блажь нашла на жену, да еще и дочку увела – впервые за все годы совместной жизни такой фортель выкинула.

Он завел свою Ладу последней модели и поехал в сторону дома Синицыных. Когда Саша вошел, громко хлопнув дверью в сенях, дочка сразу бросилась к нему:

– Папа! – он слегка наклонился, она обхватила его за шею.

– Чего не позвонила папке-то? – спросил он, не глядя на Ольгу. Она как раз вышла из спальни и смотрела на мужа.

Теща с тестем только развели руками, не понимая толком, что произошло между ними.

– Жили-жили и вдруг на тебе – развод, – бормотала Людмила, – может, поговорили бы, да и уладилось бы все.

Петр, уже весь седой, хмурился, предложил зятю присесть за стол, а сам показал жене на дверь:

– Пойдем, мать, во времянку, дело есть. Настя, ты тоже пошли с нами, пусть родители поговорят.

Все вышли.

– Оля, это как понимать? Ничего не сказала, не позвонила… я с работы, а вас нет. Что на тебя нашло?

– Это на тебя нашло. Ты последний месяц весь в командировках. И не надо мне говорить, что для семьи стараешься деньги заработать. С той самой Наташкиной свадьбы тебя как подменили. Ты же со мной почти не разговариваешь, торопишься скорей из дома уехать, – Ольга отвернулась к окну, ему показалось, что она плачет. Но вновь повернувшись, увидел, что в глазах ни слезинки.

– Погоди, давай разберемся, в чем ты меня обвиняешь, конкретно хочу знать, что тебя не устраивает.

– Нелюбовь твоя не устраивает. Все эти годы я старалась, очень старалась быть хорошей женой. Да в общем-то, мне и стараться не надо было, это все вот отсюда шло, – она показала на сердце, – думала, и ты любишь. Мне и слов-то от тебя не надо было, лишь бы чувствовать, что ты любишь…

– Вот же привередливая ты, Ольга! Люди смеяться будут, что ты от меня ушла, потому как причины нет.

– Ошибаешься, причина есть. Ездишь ты к своей «королевишне», с которой на свадьбе танцевал… Знаю я точно, проболтался твой Игорь сестре своей, а та Наташке рассказала… Ну а дальше, как водится, по цепочке до меня дошло.

– Да брось ты, сплетни это…

– Вот я и бросила. Тебя бросила. На развод подаю. Квартиру будем делить и все имущество. А пока у родителей с Настей поживем.

Александра, как будто дубинкой по спине огрели, от таких слов он даже немного ссутулился.

– Поверила, значит, Наташкам, Машкам разным, меня слушать не желаешь. Да я ни разу, никогда… Только ты у меня была… Дура ты, Оля, раз так поступаешь! Сиди тут, накручивай себе дальше, – он пошел к двери, остановился, уже взявшись за ручку, – и вот что, Настю не держи, хочет, пусть приходит, а сама, как знаешь.

– Не дождешься, чтобы я Настю удерживала, ты отец ей, так что обязанности отцовские с тебя никто не снимал.

В Сашкиных глазах появилась злость, ничего не сказав, он хлопнул дверью. Возле своего дома увидел мать, которая уже узнала, что Ольга ушла.

– Ну как же так, сынок? Не помню, чтобы ругались… и вдруг собрала вещи и ушла.

– Да пусть идет, мать, пусть разводится, – Сашка нервно открыл квартиру, – раз ума нет, думает, проживет без меня.

– Дочка же у вас, жалко же внучку.

– Дочка пусть приходит в любое время, Насте я всегда рад.

Валентина, так и не дознавшись причины, ушла домой.

– Ты, сынок, заезжай к нам, пообедаешь, а то голодом, поди, сидишь.

Есть Сашке не хотелось. Он вдруг почувствовал навалившуюся усталость – сказывалась ночная дорога – и он, раздевшись, завалился спать.

Проснулся уже вечером, сразу не понял, что случилось. Показалось, кто-то стукнул на кухне по окну, потом понял, что это поднялся ветер. Прислушался: в квартире было тихо, телефон тоже молчал. Он вспомнил о происшедшем, и на душе стало тяжко. Впервые за столько лет остался Александр в квартире один. И вроде нет в этом ничего страшного, а как-то непривычно.

В квартире было все как и прежде, все вещи на местах, но чего-то не хватало. Вот Настин уголок, где она делала уроки, вот те же самые шторы на кухне – вспомнил, как Ольга показывала их ему и спрашивала: «Тебе нравится?»

Шторы как шторы, а она почему-то всегда интересовалась, понравится ли та или другая вещь мужу. Сашка давно ей доверял, с ее легкой руки дома было уютно. Он машинально подошел к холодильнику, вспомнив, что ничего из продуктов не купил. Открыл и, к своему удивлению, увидел продукты, в небольшой кастрюле были щи, которые Саша так же машинально подогрел. Он не знал, откуда они там взялись, может, Ольга сварила, да потом резко надумала уйти от него. А может… неужели специально оставила… От этих мыслей стало почему-то легче.

Зазвонил телефон. Это была Вероника. Сашка только сейчас вспомнил о ней.

– Слушай, подскажи, я вот решила машину поменять, – она назвала марку понравившегося автомобиля, – как думаешь, хорошая модель?

Сашке этот вопрос как снег на голову, да и не ездил он на иномарках.

– Даже не знаю, что тебе посоветовать, у меня отечественная. Но вообще говорят, что хорошая машина.

– Понятно. Разберусь. Ты когда к нам из своей провинции выберешься?

Сашка потер лоб, будто это поможет думать быстрее.

– Не знаю, пока не поеду, дела есть.

– Ну смотри, как надумаешь, позвони мне.

Он отодвинул телефон, вспомнив Веронику, – легкую, игривую, стройную. Но почему-то не испытал тех чувств, которые испытывал перед каждой поездкой. Вроде бы вот – все доступно, звони и договаривайся. И никто не спросит, куда поехал, – Ольги нет дома. Но Александру почему-то не хотелось звонить. Он и сам не понимал в этот момент, чего ему хочется.

Так прошла неделя. Сашка взял небольшой отпуск, твердо решив, что с Игорем больше не будет работать. Почти все время был у родителей, помогая отцу ремонтировать баню. Потом возвращался в свою пустую квартиру. Когда звонила Настя, приходил раньше.

Постепенно злость на Ольгу прошла, и он чаще стал задумываться о том, что жена, возможно, права, были у нее основания обидеться, высказать все. Но зачем на развод сразу подавать? Этого Сашка не понимал.

«Может, еще не подала», – подумал он и в субботу поехал к Синицыным.

Ольга снимала во дворе белье, рядом никого не было. Она даже испугалась – так тихо он подъехал.

– Я это, не пугайся, – взялся за бельевую веревку обеими руками, – давай поговорим.

– А что изменится?

– Ну, хотя бы ты будешь знать. Я ведь, Оля, не изменял тебе. Но, если честно, виделся с ней в городе, просто виделся. Нашло на меня что-то… но так получилось, думаю, к лучшему… Не изменял. Вот как хочешь думай, не изменял.

– Ну да, и меня не замечал, как будто не жена тебе, а обуза какая-то.

– Пойдем за ограду, присядем, чего мы тут возле простыней стоим.

Они вышли, сели на скамейку. Сашка, как никогда, был серьезен. С таким серьезным лицом он даже в загсе не был, когда поженились. Он и предложение сделал ей играючи, как будто на прогулку пригласил, и жил потом по инерции. И только сейчас понял, что именно такая жена, как Ольга, всегда была ему нужна. Она знала все его привычки, знала, когда промолчать, понимая даже его взгляд, даже его молчание.

– Я тебе не рассказывал никогда, просто забыл этот случай из детства. А сейчас вспомнил, вот в эти дни вспомнил. Пацанами были, по возрасту как Настя сейчас. Пошли весной на речку. А там ледоход. Дурачились возле берега, на лед выскакивали, потом обратно на берег. Ну, я отбежал чуть дальше, а льдину оторвало и медленно так стало относить от берега. У пацанов глаза испуганные, кричат: «Прыгай!» А я как скованный стою, растерялся. А льдину относит. Берег отдаляется. Чувствую, что мне к берегу надо, а как – не пойму. Смотрю, рядом еще льдины, вроде крепкие. Я решился и прыгнул, потом на другую, они качаются, еле на ногах устоял, но до берега добрался. Просто успел. А так бы унесло. Так вот, Оля, сейчас у меня что-то похожее, как в детстве, на льдине: знаю, что к берегу надо, стараюсь добраться… но пока еще не на берегу.

Ольга всхлипнула:

– Да уж, сильно ты гребешь к своему берегу, последний месяц из дома старался удрать.

– Ну ты же видишь, я дома, я никуда не хочу, мне лишь бы вы с Настей всегда рядом были, – он наклонился к ней, – ты только не плачь, а то сейчас выйдут тесть с тещей и скажут, что до слез довел. А разве было такое, чтобы ты плакала?

– Было, недавно было, просто ты не замечал.

– Ну прости, Олюшка, чурбана такого. Иди сюда, я согрею, скамейка холодная, – он легко усадил ее к себе на колени, как маленькую.

– Ты чего? Отпусти! – она возмущалась, упиралась, но вырваться из сильных Сашкиных рук было невозможно. Так и застала их Настя.

– Ой, папа, ты маму, как маленькую, держишь.

– Отпусти, ребенка постесняйся, – упрашивала Ольга.

– Так я и ребенка могу взять, мне не тяжело. Настя, иди к нам, – девочка подбежала.

– Мам, а я к тебе на колени, смотри, как здорово, – Настя попыталась сесть на колени к Ольге. Сашка смеялся, обнимая обеих.

Вышла теща, всплеснула руками:

– Да упадете же все! Чисто как дети!

Наконец Настя встала, за ней Ольга, поднялся и Сашка.

– А что, бабушка, смешно же было? – веселилась Настя.

– Да ну вас, – махнула рукой Людмила, – делать вам нечего, пойдемте лучше обедать.