Собрание сочинений. Том 4. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719–1728 гг.

В данном разделе отмечены лишь важнейшие из экстраординарных повинностей. Кроме них существовало большое количество других мелких и крупных платежей, отработок, поставок, перечислять которые не представляется возможным.

Итак, мы видим, что в число постоянных налогов входят «приказные», строительные, сословные и региональные налоги, а в число экстраординарных – провиантские и фуражные, рекрутские и лошадные, а также работные.

Рассмотрим соотношение перечисленных групп налогов. Ведомости о налогах за 1714–1716 гг. крестьян Киевской губернии, присланные в Сенат, показывают, что из 4,18 рубля (100%), взысканных в среднем с двора, постоянные налоги составляют 1,64 рубля, или 39,2% от общей суммы налогов, в том числе: 1) «приказные» – 0,52 рубля (12,4%), 2) строительные – 0,3 рубля (7,2%), 3) региональные – 0,82 рубля (19,6%). На долю экстраординарных налогов приходится 2,54 рубля с двора (60,8%), в том числе: 1) провиантские и фуражные – 2,13 рубля (51%); 2) работные – 0,39 рубля (9,3%); 3) рекрутские – 0,03 рубля (0,7%); прочие – 0,02 рубля (0,2%). Налоги церковно-монастырских крестьян (5,80 рубля с двора – 100%) отличаются от налогов помещичьих тем, что среди постоянных платежей (3,26 рубля, или 56%) 1,62 рубля с двора приходится на долю сословных (27,8% от общей суммы налогов). Тем не менее экстраординарные налоги составляют 2,54 рубля, или 44%. Из них на долю провиантских пришлось 2,13 рубля с двора, или 36,7%60.

Таблица 1. Постоянные и экстраординарные налоги 1720–1723 гг. (в млн руб.)а

Примечание. В скобках здесь и далее указаны проценты.

а ЦГАДА. Ф. 248. Кн. 273. Д. 28625. Л. 101–123.

Выводы о столь значительном удельном весе экстраординарных налогов и прежде всего провиантских и фуражных, среди налогов первой четверти XVIII в., сделанные на основе материалов Киевской губернии, в целом подтверждаются сведениями и по другим регионам. В фонде Камер-коллегии (ф. 273) ЦГАДА сохранились итоговые табели об общей и подворной величине налогов крестьян различных категорий по всем губерниям за 1719–1723 гг. Данные этих табелей, отраженные в табл. 1, показывают, что в последние четыре года существования подворной системы экстраординарные налоги составляли 57% от общей суммы налогов, причем в 1721 г. они достигали 59,4%61.

Таблица 2. Налогообложение крестьян в 1720–1723 гг. (в тыс. руб.)а

а ЦГАДА. Ф. 273. Д. 28625. Л. 101–123. б При вычислении величины налога на душу м. п. использованы данные о «подушном числе», известные по I ревизии (1719–1728): помещичьих крестьян – 3,023 млн душ, дворцовых – 490 тысяч, церковно-монастырских – 766 тысяч, государственных – 979 тысяч душ (в том числе черносошных – 437 тысяч душ, однодворцев – 311 тысяч, ясачных – 231 тысяча душ), итого 5,258 млн душ м. п. Разночинцы, учтенные в I ревизию, в расчеты не включены, так как большая часть их в 1720–1723 гг. налогами не облагалась (Табель I ревизии 1738 г. – ЦГАДА. Ф. 248. Кн. 1163. Л. 1008 об. – 1017).

Налоги 1719 г., учтенные в Табели только по трем губерниям (Московской, Петербургской и Киевской), составляли 2,720 млн рублей, из них экстраординарные – 1,320 млн рублей, или 48,5%.

Значительный интерес представляют общие данные о налогах отдельных категорий населения. Табл. 2, составленная на основе упомянутой табели Камер-коллегии, показывает, что при пересчете на душу м. п. средняя величина налога будет равна 0,57 рубля, причем наиболее значительные налоги приходились на долю дворцовых и церковно-монастырских крестьян. Они превосходили налоги помещичьих крестьян соответственно в 1,9 и 1,7 раза. Причины столь существенного различия платежей кроются в уже отмеченных выше особенностях обложения, точнее в наличии сословных налогов. Так как в общую сумму налогов входят экстраординарные налоги, равные в своих размерах почти для каждого сословия, то благодаря этому различия налогообложения сословий заметно сглаживаются. Более точно установить эти различия позволяют данные о постоянных налогах, сведенные в табл. 3.

Таблица показывает, что соотношение платежей помещичьих, церковно-монастырских, государственных и дворцовых крестьян выглядит так: 1:2:3:3,5, это свидетельствует о весьма существенной неравномерности податных обязанностей различных категорий плательщиков в системе подворного налогообложения.

Таблица 3. Постоянные налоги крестьян в 1720–1723 гг. (в тыс. руб.)а

а ЦГАДА. Ф. 273. Д. 28625. Л. 101–123.

Рассмотрение приведенного материала позволяет в целом охарактеризовать особенности налогообложения петровской поры.

Во-первых, для системы налогов времен Северной войны характерен значительный архаизм. Документы фиксируют огромное количество мелких налогов. Каждый из этих налогов имел свое название, свой подворный оклад. Сбор от этого налога поступал в какой-либо конкретный приказ или четверть. Но уже в 1710‑х гг. эти приказы и четверти были ликвидированы или преобразованы, а система обеспечения армии была перестроена так, что бо́льшая часть взимаемых налогов непосредственно поступала в армейскую казну.

Во-вторых, данные, приведенные выше, свидетельствуют о том, что повинности населения не ограничивались денежными налогами. Плательщики выполняли повинности и в натуральной форме (в виде поставок продовольствия и фуража), а также отправляли из своей среды рекрутов и работных, посылали лошадей, подводы и, наконец, выполняли постоянные повинности. Разнообразие повинностей было чрезвычайно обременительно для плательщиков и неудобно для всей финансово-податной системы, ибо требовало постоянных пересчетов, компенсаций, зачетов и т. д. Достаточно высокий уровень развития денежного хозяйства позволял окончательно перейти к повинностям в денежной форме, что было уже начато переводом в конце 1710‑х – начале 1720‑х гг. провиантских и работных повинностей на деньги.

В-третьих, важной особенностью системы обложения первой четверти XVIII в. было то, что налоги делились на постоянные и экстраординарные. Начиная Северную войну, правительство было вынуждено не только увеличить число (и соответственно общую сумму) постоянных налогов, но и регулярно прибегать к назначению «запросов». Завершая войну, правительство должно было отменить временные («на один год») запросные налоги. Однако сделать это стало уже невозможно, так как за время войны экстраординарные налоги, возобновлявшиеся ежегодно, заняли прочное место в бюджете – с их помощью удовлетворялось более половины всех военных потребностей. Став неотъемлемой частью бюджетных поступлений, экстраординарные налоги оставались временными. Даже при более или менее стабильных потребностях по тем статьям расхода, которые обеспечивали экстраординарные налоги, величина их (ввиду колебаний цен и других обстоятельств) из года в год менялась. Поэтому ежегодно приходилось назначать их заново, предоставляя губернским властям определять их ставку в зависимости от местных условий.

Наконец, в-четвертых, для системы подворного обложения была характерна весьма существенная неравномерность в обложении различных категорий плательщиков.

Все это вместе взятое выдвигало перед правительством задачу унификации системы налогов, ликвидации архаизма, неравномерности, пестроты повинностей населения. Эту задачу в значительной степени и решила податная реформа Петра I, в результате которой появился единый, сугубо денежный, равный для основных категорий плательщиков и, наконец, шедший почти целиком на нужды армии подушный налог.

Разумеется, необходимость унификации налогообложения была важной, но далеко не единственной и не главной причиной податной реформы. Тенденция к унификации налогов была вообще присуща финансовой политике в XVII в. Например, податная реформа 1678–1681 гг. предполагала соединение мелких сборов в единый подворный налог – «стрелецкие деньги». Неудобство многочисленных и различных по форме повинностей достаточно ясно осознавалось и в петровское время. Это привело, с одной стороны, к переводу натуральных и отработочных повинностей на деньги, а с другой стороны, к объединению налогов. В 1718 г. был введен единый налог «на генеральный провиант», заменивший все натуральные поставки и мелкие денежные платежи. Почти одновременно были заменены деньгами работные строительные повинности. Предпринимались и попытки объединения различных сборов в один. В платежах крестьян появляются объединявшие основные постоянные налоги деньги – «рублевые», «четырехрублевые» и т. д.62 Однако наиболее полно унификационные процессы нашли отражение во введении подушной подати. Не случайно начало податной реформы по времени совпало с началом нового цикла реформ государственного аппарата (образование коллегий, новой системы местного управления, разработка основных регламентов и инструкций). Создание центральных финансовых учреждений (Камер-, Штатс-контор, Ревизион-коллегий) преследовало цель унификации, централизации государственных доходов и расходов, приведения в порядок запутанной и архаичной системы финансов, что было бы невозможно осуществить без унификации системы налогообложения – основы финансов. Важно при этом отметить, что унификация налогов (как и податная реформа в целом) была обусловлена начавшейся с конца 1710‑х гг. перестройкой хозяйства на мирный лад. Отказ от назначения экстраординарных повинностей, как раз весьма способствовавших хаотичности, неустойчивости всей системы налогов, стал возможен тогда, когда исчезла необходимость прибегать к ним и наметился переход к военному бюджету мирного времени с характерными для него чертами стабильности доходов и расходов, в особенности на военные нужды. Единый стабильный налог – подушная подать – и был налогом мирного времени.

Но все же основная причина реформы заключалась в другом. Завершение Северной войны еще не означало сокращения расходов на военные нужды. Штат мирного времени, разработанный для армии в 1720 г., предусматривал расходы в 4 млн рублей ежегодно, что значительно превосходило не только реальные сборы подворных налогов, бывших в постоянной недоимке63, но и окладные суммы (см. табл. 1). Иначе говоря, подворная система обложения не обеспечивала возросшие потребности армии.

В течение всей войны правительство стремилось максимально использовать подворную систему обложения для пополнения ресурсов казны. С этой целью вводились новые налоги, увеличивались размеры старых. Более надежным способом роста доходов казны от прямого обложения правительство считало увеличение «дворового числа» – совокупности окладных единиц, с которых взимались налоги. Учет прироста числа дворов достигался с помощью их переписей. В 1710 г. такая перепись и была организована правительством. Вопреки ожиданиям она зафиксировала сокращение числа дворов на 20%64.

С одной стороны, «убыль» дворов свидетельствовала о несомненном обеднении и разорении крестьян. С другой стороны, «пустота», «убыль» дворов были вызваны нежеланием плательщиков нести податные тяготы.

Правительство Петра не верило данным переписи 1710 г. И во время переписи и особенно после нее правительство получало немало сведений о фиктивности «пустоты» и «убыли», знало и о различных способах укрывательства дворов. Поступали также сведения и о злоупотреблениях переписчиков, которые, как писал в своем «Объявлении» 1718 г. прожектер полковник С. Юрлов, «переписывают в губерниях дворы неравно, в больших вотчинах и в могущих людях пишут число семей во двор переписной болше для боязни и для прислужения, чтоб от оных получить милость, у тех же, кто не имеют свободного голоса и подарков чем услужить, переписчики пишут число семей малое, и оттого подданные бегают, того ради государевых податей против могущих… снесть не могут, и оттого есть немалое государственное разорение и убыток в податях государственных»65.

Недоверие правительства Петра к итогам переписи подогревалось и тем, что в ряде районов при переписи все же было обнаружено увеличение численности дворов. В 1712 г. М. Г. Ромодановский писал Петру, что в Московской губернии «во многих местах есть в крестьянских дворах пустота сущая, а в других многих местах сверх старых переписных книг есть людство многочисленное»66. Данные ведомости о результатах переписи в Московской губернии подтверждают сведения Ромодановского67.

Подобная же картина наблюдалась в целом и по другим губерниям. В большинстве из них была обнаружена «убыль» дворов, но в Казанской, Киевской и Азовской (благодаря преимущественно учету новых категорий плательщиков) выявлен значительный прирост «дворового числа».

Проведя перепись, правительство не решилось взять за основу обложения данные переписных книг 1710 г. Оно прибегло к спекуляции цифрами. Решили, что во всех губерниях, где была обнаружена «убыль» дворов, налоги будут взиматься по книгам 1678 г., а в тех губерниях, где зафиксировано увеличение «дворового числа», основой обложения станут книги 1710 г.68 Эти фиктивные данные были закреплены в системе «долей» (по 5536 дворов в каждой)69.

Спекуляция правительства данными переписей к успеху не привела. Местные власти рапортовали о невозможности сборов налогов по устаревшим данным книг 1678 г.70 и самостоятельно переходили к раскладке налогов по книгам 1710 г., считая их более реальными и удобными для обложения. Нередко это означало увеличение подворной ставки налога, так как в 1710 г. число дворов было меньшим71.

В итоге финансовые расчеты крайне затруднялись. В докладных пунктах 1719 г., сохранившихся в бумагах Петра, есть следующая запись: «По губерниям збираютца доходы разным определением: иные по переписке 186, а другие по 710‑му году, а в тех зборах один перед другим не приходит обстоятельно»72. Еще больше беспокоило правительство то, что население тех районов, где «убыль» дворов была фиктивной, оставалось «во льготе».

Все это привело к тому, что на последнем этапе существования подворного обложения правительство при назначении новых налогов стало отказываться от раскладки их на старое «дворовое число», открыто признав в указе 1719 г., что «нынешние о крестьянских дворах ведомости неправдивы»73. Этим же указом назначенный в 1719 г. экстраординарный налог на строительство было приказано разложить не по книгам 1678 или 1710 г., а согласно сказкам, собранным с населения для определения нормы последнего рекрутского набора74.

В 1715 г. правительство организовало еще одну подворную перепись, которая была поручена ландратам. Несмотря на энергичные меры властей, перепись затянулась. К 1718 г. стало ясно, что итоговое число дворов не превышает итог переписи 1678 г.75 Это означало, что дальнейшая эксплуатация подворной системы не позволяет увеличить доходы от прямого обложения и обеспечить тем самым возросшие потребности государства в средствах на военные нужды.