Дело о сбежавшем зеркале

Он сидел там двадцать минут. Как будто говорил. Как будто слушал.

Потом встал. Пошёл к выходу.

Зеркало сказало:

— Спасибо.

Кот не обернулся.

Но хвост у него на секунду — только на одну секунду — дёрнулся в сторону зеркала. Это у него означало «пожалуйста».

Через неделю после открытия в третий зал пришла девушка.

Она вошла, села напротив зеркала, посмотрела на себя в него, и ничего не сказала.

Зеркало молчало.

Девушка молчала.

Так они просидели пять минут.

Потом зеркало сказало:

— Вы не одна.

Девушка заплакала.

Зеркало молчало.

Девушка плакала.

Потом сказала:

— Спасибо.

— Пожалуйста, — сказало зеркало. — Кстати, вам идёт каре.

Девушка улыбнулась.

Она встала. Она пошла к выходу.

Она обернулась.

— А какой?

— Другой, — сказало зеркало.

Девушка кивнула.

Она вышла.

Зеркало осталось одно.

В нём отражался зал. Портреты. Витрины. Тишина.

И — тонкая золотая нить. Та же самая, что в деле 9. Та же самая, что в деле 10. Тонкая золотая нить, которая шла от зеркала — через город— до самого отдела номер семь.

Она была тонкая.

Но она была.

В отделе номер семь на подоконнике стояли горшки.

Герань. Дубок. Клён. Склянка с солёной водой. Банка с речной галькой. Росток в терракотовом горшке. Росток в жестяной банке. И — совсем новое — маленькое зеркальце. Простое, в тонкой металлической рамке. Поставленное на подоконник.

Никто его не ставил.

Никто не знал, откуда оно взялось.

Кроме Тимофея.

Тимофей сидел рядом. Смотрел в него. Внимательно. Как всегда.

На этот раз — в зеркальце отражался он сам. Уши. Глаза. Серьёзная морда.

Он сидел долго.

Потом отвернулся.

Отвернулся спокойно. Впервые за серию. Спокойно, как человек, который знает: всё в порядке.

Орлов подошёл.

Посмотрел на зеркальце.

Посмотрел на кота.

— Тимофей.

Кот не отреагировал.

— Откуда зеркальце?

Кот не отреагировал.

— Тимофей.

Кот медленно повернул голову.

Посмотрел на Орлова.

— Ладно, — сказал Орлов. — Принято.

Он открыл шкаф. Поставил на полку новую папку: «Дело 11. Гагарина, 3. Зеркало, барышня, музей».

Закрыл шкаф.

Следующая папка — пустая— уже лежала в шкафу. Орлов посмо