Плюшевое сердце

Во дворе пусто

Прошёл месяц с тех пор, как Топтыжка появился в доме Паши и Оли. За это время он успел стать не просто игрушкой, а самым настоящим другом. Он учил детей играть в старые игры, рассказывал им истории про свой детский сад, помогал Оле на кухне (правда, больше мешал, чем помогал), а по вечерам сидел с Пашей, пока тот пил чай на кухне.— Слушай, медведь, — сказал как-то Паша. — А ведь ты изменил наш дом.— Я? — удивился Топтыжка.— Ну да. Дети стали больше играть друг с другом. Во дворе теперь всегда шумно. Оля стала чаще улыбаться. А я... я как будто вспомнил что-то важное.— Что? — спросил Топтыжка.— Что жизнь — это не только работа и экран, — Паша задумчиво посмотрел в окно. — Что детям нужны не только кружки и секции, но и простые игры. Что счастье — это когда рядом есть те, кто тебя любит.Топтыжка улыбнулся:— Вот это ты правильно понял, Паша. Самое главное — это любовь. Я семьдесят лет лежал в ящике и ждал, когда меня найдут. И всё это время я знал, что когда-нибудь меня вытащат, отряхнут от пыли и подарят детям. И что тогда я смогу дать им то, что у меня есть — доброту, тепло, воспоминания.Паша не нашёл, что ответить. Он просто погладил медведя по голове.________________________________________Однажды Топтыжка проснулся и понял: в доме что-то не так.Он прислушался. Тихо.Обычно в это время Алиса уже бегала по комнате, Митя спорил с сестрой из-за игрушек, а Оля гремела посудой на кухне. Но сегодня — было тихо.Топтыжка слез с полки. Прошлёпал по коридору. Заглянул в кухню.Оля сидела за столом, смотрела в одну точку. Перед ней стояла чашка чая — уже остывшего.— Оля? — осторожно позвал Топтыжка. — Что случилось?Оля вздрогнула:— А? Ой, Топтыжка. Ты уже встал?— Уже. А где дети?Оля помолчала. Потом сказала тихо:— Они не вышли к завтраку. Сидят в своих комнатах. Не разговаривают со мной.Топтыжка удивлённо наклонил голову:— Не разговаривают? Совсем?— Совсем.Топтыжка почесал лапой за ухом:— А что случилось вчера?Оля вздохнула:— Я не знаю. Вчера они были весёлые. Играли во дворе с тобой... А вечером что-то случилось в школе. Митя пришёл хмурый. Я попыталась спросить — он огрызнулся. Алиса тоже какая-то зажатая была.Топтыжка слез со стула, на который он забрался:— А давай я схожу к ним?Оля слабо улыбнулась:— Попробуй. Ты у нас волшебник.Топтыжка пошёл к комнате Мити. Постучал костяшкой по двери.— Митя! Открой!Из-за двери послышалось:— Не хочу.— Я тебе историю расскажу.— Не надо.Топтыжка прислонился к двери:— Ну, тогда просто посидим. Я посижу здесь, а ты — там. Как будто мы вместе.Тишина. Потом голос Мити:— Заходи.Топтыжка открыл дверь и вошёл. Митя лежал на кровати, лицом к стене. Топтыжка забрался к нему, пристроился рядом.— Рассказывай, — сказал он.Митя молчал. Долго молчал. Потом перевернулся:— Меня вчера обозвали.— Кто?— Пацаны во дворе. Новенькие. Они приехали из другого района. Я с ними почти не знаком. А они говорят: «Очкарик!» и «Ботаник!». И смеялись. А я им ничего не сделал.Топтыжка помолчал:— А ты что сделал?— Ничего. Просто ушёл. А они смеялись вслед.Топтыжка кивнул:— А девочка, которая тебе нравится? Она видела?Митя покраснел:— Я... я не говорил, что мне кто-то нравится.— Ну, — Топтыжка улыбнулся, — я плюшевый, но не слепой. Ты смотришь на одну девочку из вашего класса. С косичками. Сидит на второй парте.Митя густо покраснел и закрыл лицо подушкой:— Ты не должен был видеть!Топтыжка засмеялся:— Я медведь старой закалки. Я за сто лет повидал всякое. Дети всегда были детьми. И я знаю, что ты чувствуешь.Он сел рядом:— А знаешь, что я тебе скажу? Меня тоже обзывали в детском саду.Митя убрал подушку:— Тебя? Кто?— Один мальчик. Его звали Коля. Он был старше меня — то есть не меня, а нас — он был лет пяти. И он всё время говорил: «Медведь — косолапый». А потом — «Медведь — с дыркой». Потому что у меня была дырка на боку, и тётя Глаша её зашивала. Я, честно говоря, очень расстраивался. Я же был маленький. Мне было больно.— И что ты сделал? — спросил Митя.— Я пошёл к тёте Глаше. И сказал ей. Она не стала ругать Колю. Она сказала: «Топтыжка, если ты будешь обижаться — ты дашь ему то, что он хочет. А если ты не будешь обращать внимания — ему станет скучно. Он сам перестанет».— И что?— И он перестал. Через неделю. Он понял, что я не буду плакать. А потом он вообще стал моим другом. И даже просил тётю Глашу, чтобы она меня ему дала поносить. Она не дала, но это другая история.Митя задумался:— То есть, если я не буду обращать внимания — они перестанут?— Не всегда, — честно сказал Топтыжка. — Но в большинстве случаев — да. Обидчик хочет, чтобы ты плакал. Если не плачешь — ему неинтересно.Митя посидел, пошевелил пальцами:— А если я не хочу их бояться?— А ты и не должен. Ты должен быть сильным. Это другое. Сильный — это тот, кто может постоять за себя и не бояться. А слабый — тот, кто боится. Бояться не стыдно. Стыдно — когда молчишь, когда у тебя есть смелость сказать.Митя посмотрел на Топтыжку:— А как же Алиса? Она маленькая. Ей тоже могут сказать что-то обидное.— Обидеть маленького легко. Защитить — это тоже сила. Ты же старший брат. Ты должен за неё стоять.Митя сел. Его лицо стало серьёзным:— Я не подумал об этом.— Никто не думает, пока не столкнётся, — улыбнулся Топтыжка. — Но теперь ты знаешь.Митя обнял медведя:— Спасибо.— За что? — удивился Топтыжка.— За то, что ты есть.________________________________________Топтыжка вышел из комнаты Мити и пошёл к Алисе.Она сидела на ковре, обняв куклу. На её лице были слёзы.Топтыжка сел рядом:— Ну, рассказывай.Алиса всхлипнула:— Меня в детском саду не любят.— Почему ты так решила?— Потому что они не хотят со мной играть. Они говорят, что я маленькая и глупая.Топтыжка положил лапу ей на плечо:— А что ты делала, когда они так говорили?Алиса шмыгнула носом:— Плакала. А потом ушла в уголок.— Хочешь, я расскажу тебе, что делал я, когда мне говорили, что я глупый?Алиса подняла голову:— Тебя? Никогда не говорили!— Говорили. Ещё как говорили. Одна девочка, Света, так прямо и говорила: «Ты глупый, ты плюшевый, ты вообще ничего не понимаешь». Я плакал каждый день. Мне казалось, что я никто. А потом я понял одну штуку.— Какую?— Я понял, что я не обязан всем нравиться. Я должен нравиться себе. И тем, кто меня любит. А кто не любит — тот пусть идёт своей дорогой.Алиса посмотрела на него внимательно:— А если она не идёт?— Иди ты. Найди других друзей. Ты знаешь, что я тебя люблю. Мама любит. Папа. Митя. А они — они просто не знают тебя. Не знают, какая ты хорошая. Если они не хотят узнать — это их потеря.Алиса задумалась. Потом спросила:— А можно я тебя обниму?— Можно, — ответил Топтыжка и раскрыл лапы.Алиса обняла его, уткнулась носом в плюшевый животик:— Ты самый лучший медведь на свете.— А ты — самая лучшая девочка на свете, — ответил Топтыжка.________________________________________Вечером, когда дети уже спали, Топтыжка сидел на кухне с Олей.— Знаешь, — сказал он, — дети растут. И иногда им бывает больно.Оля кивнула:— Это нормально. Боль — это часть жизни.— Но они не должны бояться рассказывать об этом взрослым, — добавил Топтыжка. — Если они будут бояться — они будут молчать и прятать боль. А это опасно.Оля посмотрела на него долго, как будто впервые увидела.— Ты очень мудрый, Топтыжка. Иногда я забываю, что ты не просто игрушка.— Я и не просто игрушка, — улыбнулся он. — Я — сердце. А сердце умеет чувствовать.