- -
- 100%
- +
Дом она покинула, не прощаясь. Они обе слишком давно знали друг друга, чтобы в отсутствие посторонних соблюдать ритуальные церемонии. Уже выйдя на улицу, она сообразила, что так и не получила ответа на свой вопрос: как этот комок грязи нашел Ясноликую? Но возвращаться к Светлейшей или (еще хуже) объясняться с ней с помощью личной связи (не вести же таких разговоров по телефону?!) ей не хотелось. Не хотелось и торопиться с выполнением приказа.
На ближайшем перекрестке Танита остановилась. По противоположной стороне улицы суетливо пробежал загулявший прохожий, на бегу окинув ее недоуменным взглядом. Действительно, странно: молодая одинокая женщина, застывшая у края тротуара, словно светофор. Чего, собственно говоря, она здесь ждет? Откровения, которое указало бы ей, как поступить в данном случае? Но Танита знала, нет, ясно чувствовала, что сегодня Ночь не дарует ей такой милости. Решать нужно самой, не полагаясь на благоволение Тьмы. Причем очень быстро.
На первый взгляд проблема казалась совсем не страшной. Ну, что будет, если ты ослушаешься приказа? Тебя срочно отзовут домой и определят на тыловую канцелярскую работу, о которой ты сама иногда так сладко мечтаешь, сидя в «Радостях жизни». Возможно, тебе даже сохранят ранг, чтобы не вводить в смущение молодежь. Ведь всем салагам говорят, что достигшие степеней известных практически непогрешимы. Но уж точно тебя больше на пушечный выстрел не подпустят к людям. И не придется схватиться с Теодорой-Марией…
Теодора-Мария?.. Инспектор, позвонивший посреди ночи, чтобы узнать возьмет ли Светлейшая на себя защиту человека, который даже еще не арестован. А если он так же срочно пообщался с городским прокурором, который, кажется, тоже наш клиент?.. И еще с… Что же натворила эта дурочка Индира… И только ли Индира?..
Теперь, пожалуй, можно и «ускорится». Иначе она не попадет на место раньше, чем туда примчится наряд полиции. Ночь еще пребывала полностью в своих правах, и потому никто не видел, как растаяла посреди улицы одиноко идущая женщина.
Место «проявления» она рассчитала точно: угол, сразу за сильно выступающим вперед зданием. То есть идущие сзади (если таковые были) просто не смогли бы увидеть ее, а встречному показалось бы, что она только что вышла из дома. Собственно говоря, инструкции вовсе не требовали столь строгих мер предосторожности, но Танита предпочитала не плодить на потеху человекам сказки о неведомых чудесах.
Обойдя это здание, она оказалась перед узкой неприметной дверью, мимо которой проходишь мимо, не обращая на нее ни малейшего внимания. Номера на двери, как и вообще на доме, не было. Впрочем, в этом районе города такое в порядке вещей.
Звонок на двери тоже отсутствовал. Но даже не прикасаясь к ней Танита ощутила мощь поставленной защиты. Здесь она была, пожалуй, сильнее, чем в Храме. Танита пару раз легонько стукнула. Странное эхо ответило ей. И следом послышались уверенные шаги. Дверь уплыла-растаяла, и пред Танитой неясной тенью возникла Кроткая. Полутемный прямой коридор за ее спиной завершался распахнутой дверью во внутренний дворик, откуда слышались голоса.
– Ты хочешь прямо сейчас сразиться со мной? – в голосе Кроткой прозвучало едва заметное беспокойство.
О такой возможности Танита не думала, но сейчас не могла не оценить всей ее соблазнительности. Но подобный выход выглядел слишком простым, и даже легким, чтобы оказаться правильным. (Эту истину Танита усвоила еще на первом курсе, и с тех пор жизнь не раз подтверждала ее). Не говоря уже о том, что не исполнила бы своего обещания.
– Нет, – с сожалением ответила она. – В другой раз.
– Тогда с чем ты пришла? – тут же успокоилась Кроткая и в голосе ее послышалось то, что Лилит назвала однажды «святым высокомерием». Лилит… опять Лилит…
– К тебе едет полиция, – быстро проговорила Танита. – Обвинение – убийство первой степени. Так что – исчезни.
– Бежать? – Теодора-Мария скривилось словно от кислого. – Не много ли ты хочешь от меня, Светоносная?
– Ты не поняла, – спокойно произнесла Танита, – Ни ареста, ни суда, ни умывания рук – никакой этой чепухи из вашей прежней истории не будет. Тебя просто застрелят, как оказавшую сопротивление при аресте.
– Меня? – рассмеялась Кроткая. – Которую знают все? Кто осмелится на это?
Танита с недоумением смотрела на нее. Ну как можно, проведя столько времени с людьми, так чудовищно не понимать сути человечьей?
– Сюда приедут те, кто не верит ни в меня, ни, тем более, в тебя. Их символ веры прост и ясен: сильнейший всегда прав. И они беспрекословно исполнят волю сильнейшего. А тому, кто послал их, обещано достаточно, чтобы подавить любой страх перед возможной карой.
Ясные глаза Кроткой исполнились печали:
– Соблазн, опять соблазн. От начала творения не придумали вы ничего иного.
В иной ситуации Танита не преминула бы указать, что Дочь Врага избрала неверную точку отсчета, но сейчас было не до старых обид.
– А разве ты не соблазняешь малых сих, – старательно подделываясь под тон проповедницы, поинтересовалась она, – обещая им грядущие блаженства и грозя карой? Вон тем двенадцати чудакам, ближним твоим, что сейчас сидят у тебя в саду, ты посулила, что в Царстве Небесном воссядут они по левую руку от Отца Твоего (если не ошибаюсь, то место справа уже занято). Только забыла объяснить им, что Царство сие выглядит совсем не так, как навоображали себе они. И уж верно никому никогда не сообщала, что ада, которым твои друзья пугают слабых душой, не существует вовсе.
В запале Танита хотела добавить еще что-то вполне богохульственное, но замолчала, поняв по выражению лица Кроткой, что та тоже чувствует приближение убийц.
– Я остаюсь, – тихо проговорила Теодора-Мария. – Мои ученики будут свидетельствовать о случившемся.
– Твоим ученикам крепко двинут по правой щеке, – едко возразила Танита, – и тут же по левой, не дожидаясь, пока они сами подставят ее. И они дружно засвидетельствуют, что ты первой напала на офицера и даже ранила его, и потому полиции не оставалось ничего иного, как применить оружие.
– Я не слышу тебя, – Кроткая демонстративно отвернулась и потому не увидела, как в дальнем конце улицы засветились огни автомобиля.
Руки Светоносной взвились вверх, и ладони прочно легли на затылок Теодоры-Марии. Кроткая глубоко вздохнула и медленно опустилась на пол у дверей. Танита тут же подхватила ее, вынесла на улицу и прислонила к стене дома. Несколько плавных взмахов руками, и Теодора-Мария исчезла. Испариться самой времени уже не оставалось, свет автомобильных фар уже нашел ее.
Первым из машины выскочил Тарсус.
– Мисс Камерон, вы словно черная кошка, всякий раз перебегаете мне дорогу, – он улыбался, но улыбка его не предвещала ничего хорошего. – Вероятно, мисс Лэндлем тоже ваша подруга?
– Можно сказать и так, – усмехнулась Танита. – Во всяком случае, я хотела пообщаться с ней, но не застала дома. Мы чуть-чуть разминулись.
Она говорила громко и надеялась, что человеки, сидящие в саду, услышат ее и сообразят, как себя вести.
– В доме находятся ее друзья, – продолжала Танита. – Но им неизвестно, куда ушла мисс Лэндлем.
Словно эхом на ее слова в дверях показался рыжеволосый встрепанный человечек. Лично Таните его вид не внушал ни малейшего доверия.
– Доброй ночи, офицер! Что случилось?
– Эта леди утверждает, что мисс Лэндлем нет дома.
– Мисс Камерон права, офицер, – подтвердил он, уколов Таниту недружелюбным взглядом. – Хозяйка дома внезапно покинула нас, и никто из ее гостей не знает причины ее поступка.
– Вы знакомы? – если полицейский пытался поймать рыжего на слове, то из его ухищрений решительно ничего не вышло.
– Не более, чем с вами, – человечек и бровью не повел. – Леди появилась вскоре после ухода мисс Лэндлем, представилась и сказала, что хотела бы поговорить с хозяйкой дома. Я сообщил ей то же, что и вам.
– Подождите, – перебил его полицейский, – что это вообще означает «внезапно ушла»? Ничего не объяснив, никому не сказав ни слова?
– Не совсем так, – терпеливо объяснил рыжий. – Кто-то постучал в дверь. Мисс Лэндлем вышла на стук. Потом вернулась и сказала, что срочно должна уйти. Вот и все.
Офицер по-прежнему недоверчиво смотрел на него
– Я должен убедиться…
– Пожалуйста, – человечек мягко отступил в сторону. – Все гости находятся в саду. Больше в доме нет ни единой души.
Трое полицейских просыпались внутрь дома. В машине оставался лишь водитель, грузный мужчина, казалось, безразличный ко всему на свете.
– Куда вы спрятали ее? – еле слышно спросил рыжий.
– А может она и в самом деле ушла? – усмехнулась Танита. Но человечек оставался серьезен.
– Не надо так шутить, Светоносная.
Танита всмотрелась в глаза его. Они не мигнули.
– Не стоит спрашивать лишнего, человек.
– Джадд, – выплыла из дверей новая физиономия. – Что происходит? Почему по дому бродит полиция?
Спрашивавший был рослым, черноволосым, с ухоженной короткой бородой. Танита хорошо знала этот тип человеков: за внешне мужественной манерой они всегда скрывали собственную неуверенность в себе и даже робость.
Рыжий резко обернулся к нему:
– Заткнись, Питер. Ты разве не слышал, что я только что говорил.
В больших красивых глазах черноволосого мелькнуло непонимание.
– Нет. У меня… – он покосился на Таниту – мне стало нехорошо, и я отлучился.
– Тогда запомни: Августу кто-то позвал и она ушла, не сказав нам куда. Все. Больше ты ничего не знаешь.
– Но, Джадд, – пробормотал Питер, – я и так ничего не знаю.
– Хорошо, – буркнул рыжий, – ступай к остальным.
– Бедный Питер, – проворчал он вослед уходящему, – он даже собственной тени опасается.
И обернувшись к Таните, добавил:
– Он ничего не понял, Светоносная.
– Тем лучше, – она опять усмехнулась. – Как утверждают ваши мудрецы: во многих знаниях – множество печалей.
Наверное, Танита переврала цитату, потому что рыжий откровенно поморщился.
– Где и когда я увижу ее, Светоносная?
– Ты, – человек? – жесткий палец Таниты уперся ему в грудь. – Будет лучше, если никто из вас в ближайшее время не увидит ее. А то вы в порыве религиозного восторга на руках отнесете ее в полицию.
Она ожидала человечьего гнева, но глаза рыжего светились удивлением:
– Ты действительно видишь нас такими, Светоносная?
– А разве Кроткая не говорила вам, что один из вас предаст ее? – возразила она. – Быть может, это будешь ты?
– Возможно, – спокойно ответил рыжий, – если на то будет воля Господина Нашего и Дочери Его.
– А своей головы у тебя нет? – ехидно осведомилась Танита.
– А ты всегда следуешь только своей воле, Светоносная? – по-прежнему безмятежно поинтересовался ученик Кроткой.
– Вы еще здесь, мисс Камерон? – вынырнул из дверей Тарсус. Остальные гулко топали следом.
– Я подумала, что у вас, возможно, возникнут вопросы, – не задумываясь, ответила она.
– Очень верная мысль, мисс Камерон, – провозгласил полицейский. – Могу я узнать, о чем вы намеревались побеседовать посреди ночи с мисс Лэндлем?
– Нет, не можете, – спокойно отреагировала Танита. – Это не относится к делу.
И не давая ему возразить, добавила:
– Если вы думаете иначе, повторите этот вопрос через мисс Макбин.
– Она и ваш адвокат?
– Еще нет, – Танита позволила себе сдержанную улыбку, – но будет, как только вы этого очень захотите.
Она повернулась к рыжему:
– Доброй ночи мистер…
– Медисон, – охотно подсказал он. – Джадд Медисон.
Уходя, она услышала, как полицейский проговорил, обращаясь к рыжему:
– Вы понимаете, что это за штучка?
– Еще бы! – ответил тот. – Это женщина, имеющая хорошего адвоката.
В голосе рыжего звучало злорадство.
4
Печать на входной двери в бюро казалась нетронутой, но Танита сразу же заметила чужой почерк. Уходя, она, как всегда небрежно, бросила комок огненной смолы, и он запечатал дверь, растекшись широким пятном с неровными краями. Разумеется, и такую печать можно было бы подделать, но подобный трюк способны лишь старшие достаточно высокого уровня. Тот же, кто посетил бюро в ее отсутствие, оставил на двери свою собственную печать, предельно аккуратную, практически без изъянов. Печать относилась к разряду малых. Она не запирала вход, а лишь прикрывала его от любопытства непосвященных Это был знак неодобрения свыше.
Танита одним движением смахнула ее и шагнула во внутрь. И сразу ощутила присутствие чужого. Человека.
– Я давно уже жду тебя, Светоносная, – услышала она надоевший голос.
Танита щелчком пальцев сотворила свет. Комок грязи развалился на диванчике для клиентов, ожидающих приема, и по виду его она заключила, что ему уже недолго осталось пачкать Землю. И зачем Вечный Враг пустил человеков сюда? Пускай бы гадили ему потихоньку в Царстве Его Небесном, если уж угодно было ему сотворить эти существа, коих он в пику нам назвал подобиями своими. Разве ему мало было нас?
– Только не говори мне, что ты в состоянии снять мою печать, – проворчала она.
– О нет, Светоносная, – смиренно возразил человечек. – Меня привела сюда Ясноликая. Она передала со мной послание тебе.
Он с явным усилием приподнялся и протянул ей небольшой прямоугольник, едва ли больше обычного коробка спичек. «Огненные буквы», – поняла Танита. Она могла бы, не вскрывая письма, угадать его содержание, но хотела убедиться, что дело зашло так далеко.
Распоряжение Ясноликой было категорично. Она повелевала Таните исполнить любое желание умирающего, не требуя с него положенной платы. Нельзя сказать, чтобы подобное было совсем уж против правил: Устав допускал исключения. Правда, в таких случаях, обычно персона принявшая решение сама же исполняла его. В противном случае исполнитель имел право узнать причину подобного снисхождения. Однако Ясноликая не потрудилась сообщить ее. Формально это давало Таните возможность некоторого маневра.
Танита сомкнула ладони, стирая послание в прах и с удовольствием отметила, как подернулись пеплом страха глаза полулежавшего напротив человечка.
– Ну и что угодно сэру Дориану Грею? – улыбнулась она.
– По-дожди, Светоносная, – запинаясь, проговорил он. – Разве не должен я назвать тебе свое подлинное имя?
– А зачем? – она стояла пред ним, полная сил, лениво покачиваясь с пяток на носки. – Имя называют лишь при подписании договора. А с тобой мне подписывать нечего. Какой может быть договор, если я даю тебе твое желание и ничего не получаю взамен.
– Но ведь бывают договоры дарения, – отчаянно возразил человечек.
– Я ничего не дарю тебе, – сухо ответила Танита. – Я лишь исполняю приказ. Дарят в том Храме, куда ты потащил меня нынче ночью.
– Но ведь все, что говорят там, неправда? – неожиданно тихо спросил он. – Ведь ничего этого нет?
– Ты никак о Царствии Небесном? – жестко усмехнулась Танита. – Таковое имеется. Только вас, человеков, выставили оттуда и вряд ли возьмут обратно.
– Ну, может быть, штучно, по особому списку, – добавила, глядя как сереет его и без того нездоровое лицо. – Ты в него точно не попадешь.
– И ад тоже есть? – потеряно спросил он.
– Ад? – Танита пристально вгляделась в его глаза. – Зачем тебе ад, человек? Разве мало тебе того, что живет внутри тебя?
Он улыбнулся, виновато и непонимающе:
– У меня кружится голова, Светоносная, и не постигаю я слов твоих.
– А нечего тут постигать, – отрезала Танита. – Ад, о котором ты слышал, придумали служители Вечного Врага, чтобы держать вас, глупых человеков, в своем стойле. Все просто: морковка и кнут.
– Выходит, совсем ничего нет, – простонал он. – Зачем тогда все это?
– Что? – вежливо уточнила Танита. Ей больше не хотелось издеваться над этим комком грязи.
– Зачем тогда вы и ваши договоры, если все кончается у последней грани жизни?
– Ах, ты об этом…
Танита вспомнила одного из своих самых неприятных клиентов. Тот медленно умирал от гадкой болезни и хотел утащить вместе с собой как можно большее количество людей. Он щедро расплатился за свое желание, и Танита исполнила его, прибавив самую малость от себя. И умирая, он многократно пережил момент смерти: за каждую из своих жертв. Кто-то из Администрации Душ (сокращенно – АД) хотел даже немного пошуметь по этому поводу, но Танита умела придерживаться формальностей в свою пользу, и разбор полетов (очень точное человечье выражение) так и не состоялся.
– Тебя легко смеяться надо мной, Светоносная, – внезапно окрепшим голосом упрекнул человечек.
«Ты хочешь сказать, что мы – бессмертны?» – едва не возразила Танита. Но, сдержалась, и сказала иное:
– Каково твое желание?
Человечек отрицательно мотнул головой.
– Я так не могу, – прохрипел он. – Я скоро уйду, и от меня не останется ничего, даже подписи на вечном свитке.
– И ты хочешь, чтобы имя твое было записано, ибо все, вписавшие имя, восстанут, когда придет День Последнего Расчета, чтобы повергнуть Вечного Врага и воинство Его?
Он согласно кивнул.
– И ты веришь в это?
Лицо человечка мгновенно померкло.
– Неужели и это неправда?
Безусловно, подпись запечатляла душу, но в каком состоянии она при этом пребывала, Танита не знала, да и никогда не интересовалась. Какое дело ей до того, что происходит с душами жалких комков грязи?
– Ты думаешь, я знаю все? – отмахнулась она.
– Даже враги наши говорят об этом, – возразил он с надеждой. – Джон Райт, любимый ученик Кроткой, читал проповедь о том в Храме Девы-Хранительницы.
– И увидел я мертвых, восстающих из Тьмы, чьи имена писаны на вечном свитке, врагов, влекомых в атаку предводителями своими. И были они черны душой, но прекрасны ликом…
– Ты тоже слышала эту проповедь, Светоносная? – изумленно возопил человечек.
– Слышала, – Танита снисходительно улыбнулась, – от того, кто сочинил ее пару тысяч человечьих лет назад.
– И что с ним стало? – жадно спросил он, подавшись вперед.
– Точно не знаю. Говорят, он прожил долгую жизнь и имел множество учеников. Однажды он призвал своих последователей и, выведя их за город, велел копать глубокую яму, что-то вроде могилы. Когда работа была завершена, наступил вечер. Он отпустил учеников по домам, а сам остался возле ямы. Когда поутру они вернулись, то не нашли своего учителя. А яма была пуста.
– Кроткая утверждает, – добавила она, – что этот человек воссел по правую руку Отца ее. Но я не проверяла, правда ли это.
– А те, кто сейчас следуют за ней, – человечек явно не заметил насмешки, – они тоже воссядут?
– Спроси у нее сам, – огрызнулась Танита. Прежнее раздражение против жалкого комка грязи вновь проснулось в ней.
– Она исчезла, – утомленно проговорил человечек и лишь потом, спохватившись, испуганно посмотрел на собеседницу.
– Мне об этом сообщила сама Ясноликая.
Но Танита лишь равнодушно кивнула головой.
– Говори свое желание.
Человечек с мольбой смотрел на нее:
– А как же мой договор, Светоносная?
– Заключай его с той, что привела тебя сюда.
Человечек отшатнулся будто от сильнейшего толчка.
– Но Ясноликая предупредила меня, что я должен все решить только с тобой.
Танита подошла поближе и теперь стояла, нависая над ним.
– Хорошо, я подпишу с тобой договор, если получу нужное мне.
– Все, что угодно, Светоносная, – радостно выдохнул он.
– Чудесно, – промурлыкала Танита. Она не была удивлена таким исходом дела: все человеки мелки и продажны, стоит лишь предложить им то, что они полагают самым необходимым. Светоносная протянула клиенту нетленный свиток.
– Вот здесь, – ее длинный палец коснулся нужной строки, – ты вписываешь свое имя и ниже ставишь подпись. И после этого у тебя нет иных обязательств, кроме как предо мной.
Человечек старательно вывел свою фамилию и рядом поставил замысловатую закорючку.
Танита сомкнула руки лодочкой, а когда раскрыла их, на ее правой ладони лежал прямоугольник, точная копия того, на котором была записано послание Ясноликой.
– А теперь расслабься, – ласково промурлыкала она, – и вспоминай все о Ясноликой, и о других. Тебе не нужно даже ничего произносить вслух. Буквы сложатся сами собой.
– Но разве это не против правил? – отпрянул человечек.
– Где была твоя забота о правилах, когда вы впятером собрались у Младшей? – усмехнулась Танита. – Ты ведь хочешь, чтобы на договоре была и моя подпись? Тогда вспоминай, не упуская ничего.
Она отступила к двери:
– Мне нужно навестить одного клиента, но я скоро вернусь.
– И тогда, Светоносная, ты исполнишь мое желание? – жадно выдохнул человечек.
– Ну, конечно, – Танита доверительно улыбнулась.
Взгляд человечка скользнул по двери.
– Не волнуйся: сюда никто войдет, – успокоила Танита. – Я поставлю такую печать, какую не сломать никому.
Глаза его вспыхнули пониманием.
– И снял он с себя пояс, и положил у порога дома сего. И вспыхнул пояс пламенем, и окружил огненным кольцом дом, где хранилась Книга Ночи, дабы устрашился всяк, дерзнувший приблизится к нему, – проговорил он внезапно охрипшим голосом. – Ты это имела в виду, Светоносная?
– Иногда ты сообразителен, человек.
Он ничего не ответил. Голова его запрокинулась на спинку дивана, казалось, он уснул. Человек исполнял свои обязательства, и Светоносная не собиралась мешать ему.
Выйдя на улицу, Танита осмотрелась. Впереди в предрассветных сумерках брел одинокий прохожий. Вот он задержался перед автоматом, продающим газеты. Танита шагнула следом за ним. Крупный заголовок на первой странице гласил: «Убийство в Храме Девы-Хранительницы». Прямо под ним чуть растеряно улыбалось лицо мисс Августы Лэндлем.
5
Переступая границу круга, Танита уже знала, что ее противница пришла в себя. Впрочем, никакого особого знания и не требовалось: чтобы ни говорила Теодора-Мария в своих проповедях, сама она умела держать удар. А кроме того, сам по себе круг не был ей в диковинку. Дочь Врага и слуги Отца Ее тоже используют подобное. Пусть в основном для защиты, но велика ли разница?
Дело лишь в том, что в этот раз удалось застать Кроткую врасплох. Немного везения не повредит и очень сильным. Ну, а сама Танита никогда не воображала себя неуязвимой.
– Где я, Светоносная? – донесся из середины круга голос Кроткой.
Танита всмотрелась в соперницу и не увидела ни малейших следов грязи: либо Теодора-Мария искусно отражала атаки, либо полумертвый человечек попросту солгал. И откуда только возникла легенда, что человеки перед смертью не лгут?..
– Ты не видишь? Это – пустыня. А я пришла искушать тебя.
Произнося эти слова Танита невольно улыбнулась. И сейчас, спустя пару тысяч человечьих лет, ее по-прежнему забавляло, как попала впросак при таких обстоятельствах Лилит, тогда еще не имевшая нынешнего весьма высокого ранга. Ведь это надо было же умудриться принять посланца Вечного Врага за обычного болтуна-проповедника, каких в те времена развелось превеликое множество. И Лилит пыталась соблазнить его как любого потенциального клиента.
– Что можно видеть в этом мраке? – в голосе Кроткой не было и намека на смирение. – Разве что отвратительные лики стражей твоих.
– Здесь нет никаких стражей, Теодора-Мария, здесь даже стены отсутствуют.
Танита шагнула вперед, отделяя себя от границы круга:
– А кроме того, здесь светло.
Теодора-Мария повернула к ней голову.
– Ты несешь свет, но под крыльями твоими сбирается тьма… – голос звучал ворчливо и потому смешно.
Танита поморщилась:
– Здесь нет твоих учеников, Кроткая.
Однако минутное раздражение тут же прошло, уступая место любопытству с горьким привкусом печали. Танита встряхнула головой и пообещала себе, что едва закончится эта канитель, она обязательно закатится в бар к Джерри и на этот раз хорошенько посидит там безо всяких помех.
– Ты не ответила на мой вопрос, – напомнила Кроткая.
– Я вовлекла тебя в круг, Теодора-Мария. Ты должна знать, что это такое.
– Почему? – тихо спросила Кроткая, и Танита удивилась коварному простодушию прозвучавшему в голосе соперницы.
– Твой предшественник на земле, уйдя в пустыню, замкнул себя в круг и выдержал атаку самой Лилит. Правда, она тогда еще не была Высшей, но и противник ее в основном был человеком.
– И все-таки, зачем? – повторила Кроткая, и лишь теперь поняла Светоносная смысл ее вопроса.
– Выйдешь отсюда, купи свежую утреннюю газету, – сухо рассмеялась Танита. – Там написано о том, что ты подозреваешься в убийстве, в том, что проводишь опыты над людьми, в проповедях своих призываешь к беспорядкам. А еще там опубликовано интервью некоего Питера Саймона. Полиция застала его у тебя дома, однако он уверяет, что зашел к тебе случайно со своими друзьями и вообще он никогда не был сторонником твоего учения.