Последняя точка судьбы

Чёрный демон

Чёрный лохматый кот запрыгнул на забор и уставился своим единственным глазом на работавших в огороде людей. Второй глаз, затёкший и затянутый поблекшей плёнкой, лишь изредка открывался, что доставляло коту неудобство, и он то и дело теребил его грязной лапой.

– Кыш отсюда, урод! – закричал мужик, подняв лопату и пригрозил животному со свирепым видом, – Вишь, Лена, какого гостя занесло! – кивнул он жене.

– Оставь ты его, Лёш, – устало поднялась с колен хозяйка, – бездомный, видать!

– Во-во, ты на его рожу посмотри! – не унимался Алексей.

Кот зло посмотрел чету Рогожиных, изогнул взлохмаченную запылённую спину и зашипел.

Алексей кинул в него комок земли, попав в кошачью лапу. Чёрный кот подпрыгнул и исчез по ту сторону забора.

– Зря ты… – укорила мужа женщина.

Утром около магазина Елена Рогожина услышал разговор двух баб. Они стояли возле магазинного крылечка и, покачивая головами, обсуждали деревенские новости.

– Ужас просто! – тётка в наброшенном на плечи платке горестно вздыхала и теребила за рукав собеседницу, – Утром в стайку зашла, а там не одной живой курицы! Лежат, голубушки мои, мёртвые! – она заплакала.

– Успокойся, Тось! – вторая женщина погладила тётку по плечу, – Лето только началось, других купить успеете! А отчего умерли-то, не знаешь?

– Кто ж его знает, все как одна под насестом! Может, мор какой, а?

– Ох, беда… – поддакнула вторая.

– Мужик мой кота какого-то во дворе видел. Чёрный, говорит, одноглазый. Еле прогнал! А тот шипит, лапой грозит. Васька говорит, что чуть на него не набросился!

– Вот беда-то!

Рогожина не стала подключаться к этому разговору и быстро пошла к своему дому. Опять этот чёрный кот! Действительно, странный котяра!

Им-то с Алексеем что, они на лето только в деревню приезжают, а вот местным, да!

Так и забылось бы это происшествие с курами, если б ночью случайно не разбудил Елену Алексей. Услышав какой-то скрежет, он молча поднялся и подошёл к окну. Елена видела, как, отодвинув занавеску, отпрянул муж, непроизвольно закрывая лицо руками. Пытаясь что-то сказать, он то и дело показывал пальцем в окно и не мог произнести ни слова. Испуганная, она соскочила с кровати и подбежала к Алексею. Скользнув взглядом по стеклу, Рогожина почувствовала, как предательски подкосились ноги, и в горле застрял испуганный вскрик – прямо на них смотрел тот самый чёрный кот, взъерошенный, с оскаленной мордой. Единственный глаз смотрел злобно, а в зрачке отражались их с мужем перекошенные лица!

Алексей успел поддержать жену. Он по инерции задёрнул занавеску, и супруги обессиленные опустились на пол.

– Что это он?! – у Елены дрожали губы, – Откуда он взялся на нашу голову? – она уткнулась мужу в плечо и зарыдала.

Пришедший в себя Алексей промолчал и продолжал вслушиваться шорохи за стеной, гладя супругу по голове.

– Что это я? – ни к кому не обращаясь, вдруг спросил он, – Здоровый мужик, а какую-то кошку боюсь?!

Подведя супругу к постели, Рогожин осторожно прикрыл её одеялом.

– Я сейчас! – шепнул он ей, – Только с этой тварью разберусь!

Кота под окнами уже не было. На земляной завалинке чётко отпечатались кошачьи следы. Их было много, он почти спрессовались, и было видно, что не один час этот чёрный демон просидел под окном.

– Эй, котяра! – крикнул в темноту Алексей, – Страху хотел нагнать?! – он погрозил кулаком, – Я тебе нагоню, тварь такая!

В Девятовке началась чёрная полоса: то куры подохнут, то гуси у кого-нибудь пропадут, как будто и не было их вовсе. А у Степана Чадова свинья чахнуть стала. Чем только не отпаивал, даже ветеринара из района привёз. Тот разводил руками и давал какие-то советы, выписал порошки для добавки в корма, да только всё-равно подохла хрюшка. Так и не выяснили, от какой болезни.

Самое страшное началось потом – стали умирать мужики. Один, второй, третий…. Непонятная сила начала косить мужское население девятовцев. С утра здоровый, вроде был, к обеду занемог, а к вечеру из дома уже раздавался бабий вой, и все понимали, что в этот дом пришла беда. По заключению районных врачей все смерти происходили молниеносно, болезнь протекала всего один день, но факт смерти был всегда один – сердце. Странно: если инфаркт, то почему в течении дня?

А потом кто-то вспомнил про чёрного одноглазого кота. Связав все ниточки, уточнили, что его всегда видели во дворах тех домов, где впоследствии появлялись покойники.

Мужики собирались кучками, строя различные предположения, бабы боялись выходить из домов и строго-настрого запретили ребятишкам гулять на улице.

Участкового забросали жалобами, и он, растерянный, ничего не понимающий, принимал участие в мужских сходках.

– Савелич! – однажды на одном таком неофициальном собрании обратился к нему кто-то из мужиков, – Узнай-ка насчёт бирюка того, что недавно в дом Матрёны-колдуньи въехал! Кажись ведь сын её!

– А ведь точно, Николка-Поганец появился! – хлопнул себя по коленке Степан Чадов, – Как я запамятовал, мы ведь с ним в начальных классах учились! Стоп…. – он вздрогнул, – Кеша Харитонов, Витёк Распутин, Гена Басов…. Это ж одноклассники наши!

Все уже понимали, что умершие мужики каким-то образом были связаны с этим Николкой-Поганцем, сыном Матрёны-колдуньи, которую так боялись все жители ещё в советские времена.

– А почему Поганец-то? – поинтересовался Алексей, который  находился здесь же, стараясь внести свою лепту в разгадывание этой непростой шарады.

– Да, пакости всегда всем делал, и в классе, и на улице! С ним и не дружил никто – зверёныш ещё тот! Мать-колдунья его так звала, по имени не слышали никогда. Вот кличка и прилепилась!

Сына колдуньи решили пока не трогать. На людях он не появлялся, во всяком случае, днём. Чем жил, на что жил – никто не знал. Потому и не вспомнили про него сразу.

Дня через три участковый Савелич немного прояснил ситуацию. Жил этот Николка Ярдов под своей настоящей фамилией то в Черемхово в Сибири, то где-то под Омском, а теперь в родные пенаты вернулся. Но самое интересное было то, что и в тех краях от неизвестного мора гибла животина, как раз в тех населённых пунктах, где жил этот упырь, в чём уже никто не сомневался. Слава богу, людских смертей не было!

– А мы ещё думаем, чем он питается! – с обидой выдохнул на очередном сборе один из мужиков, – Нашей кровушкой и питается! Знамо, мать его всему научила. А чёрный кот – это он, точно вам говорю!

– Видел его кто вообще-то? – поинтересовался Рогожин.

– Вон Савелич и видел! – мужик указал на участкового.

– Да…., – уточнил тот, – точно! Глаз ведь у него бельмом подёрнут! Вот, чёрт! – Савелич виновато посмотрел на окружающих, – Как-то не очень верится во всю эту бесовщину. Мне тем более не положено верить!

Решили отправиться к колдуньему дому, чтобы окончательно развеять все сомнения. Пошли вечером человек пять, у остальных нашлись неотложные дела, но их никто не осуждал, потому что бояться кота – это одно, а бояться Чёрного Демона в человеческом обличье – это другое!

Они не успели. Дом стояла на окраине, поскрипывая незапертой калиткой. В пустой комнате гулял ветерок, подвывая в трубе, отчего самым отважным становилось не по себе. Холодок пробирался под одежду, отчего Степан Чадов невольно поёжился:

– Действительно, ведьмино гнездо!

– Ушёл, Поганец! – с сожалением вздохнул участковый, – даже прописаться не успел. Я у него только паспорт и посмотрел….

Я так думаю, что мстил он вам за что-то: то ли за обиды детские, то ли от зависти на вашу жизнь благополучную!

– В образе кота высматривал всё, а потом уже человеком свои тёмные дела творил! – продолжил мысль Савелича Алексей, – Вот и получается, что верь не верь, а всё это на самом деле так!

– В розыск я его, конечно, подам, – разъяснял мужикам участковый, когда шли обратно, – Только вот что ему предъявлять буду: с поличным не пойман, улик никаких….

– И будет так скитаться по стране упырёнок этот, скотину морить, страх своей кошачьей мордой на людей наводить! – разочарованно сказал Чадов.

Чёрный кот и вправду исчез. Перестала гибнуть скотина, не стало внезапных человеческих смертей. По осени сгорел ведьмин дом, за что бабы ругали мужей, предрекая возвращение Чёрного Демона.  А тот, наверно, гулял уже по другим местам, наводя ужас на сельчан своим единственным глазом и злобным оскалом кошачьей пасти….

А вот верить в эту историю или нет – каждый решает сам.

Браконьеры

– Так студенты, говоришь? – мужик усмехнулся.

– Студенты. – подтвердил Володя, – Всё лето впереди, вот решили себе недельную прогулку устроить.

Группа второкурсников геологического института устраивалась на отдых. Володя Крутов, как старший своей команды, будучи комсоргом факультета, принял негласное руководство на себя ещё в самом начале. Возражающих не нашлось, поскольку это устраивало всех – меньше забот, больше времени для отдыха.

В туристический отряд набралось около десяти человек со своего же факультета. Хотелось живой романтики, запахов дымных костров, и чтоб дождь по палатке, и песня под скрип вековых кедров!

– Ребята, только не ныть: устали, мол, домой хочу! – сразу предупредил участников Крутов, – Тем более, четыре девушки в отряде.

Комсорг комсоргом, но Володя Крутов с одобрения ребят не стал предупреждать спасотряд о выходе своей группы в маршрут. Все знали, что будут поставлены в жесткие условия, и сразу пропадёт свобода действий, начнутся ограничения по времени, а это уже не отдых. Да и маршрут выбрали не длинный – как раз на неделю без напряга!

Полчаса на самолёте, три часа на автобусе – и вот они уже шагают по тропе, всё дальше и дальше отдаляясь от Чиронги, небольшого посёлка в прибайкальском краю. Тайга встретила ребят ароматным запахом трав, пропитанных знойными лучами июльского солнца. Хотелось петь, и Юрка Дементьев не выдержал:

Я не знаю, где встретиться

Нам придётся с тобой!

Глобус крутится, вертится,

Словно шар голубой!

– Эй, бард, под ноги смотри! – крикнул кто-то из парней, старательно подстраиваясь под ритм шагов уходящей в тайгу группы.

Часа через два появились признаки первой усталости. Девчонки не ныли, но было видно, что не интересовали их больше поросшие низкорослым кедрачом сопки, не завораживали слух переливы горного ручья, вдоль которого проходила еле заметная тропка.

– Володь, может, перекур устроим? – спросил, догнавший Крутова, Стёпка Велихов, – девчонки на износ пошли, не втянулись пока.

– Вот до излучины дойдём, там и отдохнём, тем более время к обеду идёт. – махнул рукой Крутов.

Подходя к излучине ручья, заметили дымок от костра. Возле него сидели трое. Мужики крепкие, видать, из местных. Один бородатый, здоровый детина метра под два ростом, трогал прутом здоровенный кусок мяса, подвешенный над костром.

– Возьмёте в вашу компанию?! – приветствовал их взмахом руки Крутов.

– О, да у нас гости! – воскликнул второй, поднимаясь с расстеленного на земле лапника.

Ребята с шумом валились на землю, стряхивая с лиц надоевший пот, стягивали с плеч потяжелевшие от долгой ходьбы рюкзаки, и с наслаждением растягивались на траве, забывая поздороваться с невесть откуда появившимися соседями.

Третий мужик, небольшого роста, с какими-то испуганными глазами, молча подбросил в костёр несколько веток сушняка и, вздохнув, исчез в близлежащих зарослях кедрача.

– Так студенты, говоришь? – повторил здоровяк, – Из Города?

– Оттуда.

У Крутова, единственного из группы, была паняга, и он аккуратно поставил её под дерево, стараясь не уронить.

– Ишь, ты! – мужик протянул руку, – Фёдор. А это Николай. – он кивнул на второго мужика, – Михаил сейчас вернётся. Это тот, который за дровами пошёл.

– Я понял.

– Чего ты так с ней? – Фёдор взглядом указал на панягу.

– А! – наконец-то дошло до Крутова, и он засмеялся, – Спирт там. Мало ли что, вот с собой взяли.

Вернулся третий. Принёс целую охапку хвороста. Так же молча подкинул несколько веток в костёр, а потом отошёл в сторону и прилёг под раскидистым кустом дикой малины.

Отдохнули замечательно. Мясо, прожаренное на огне, уплели за несколько минут, поскольку хозяева радушно предложили весь кусок поделить между гостями. Ну, а Крутову пришлось поделиться спиртом – таков таёжный закон.

Отдохнувшие ребята цепочкой уходили по тропе. Они с благодарностью помахали таёжникам. Ладонь Крутова, протянутая бородачу, утонула в его огромным и жёстких пальцах.

– Вы это, – замялся здоровяк, – нас не видели, хорошо?

– Конечно, какое нам дело до встреченных в тайге людей! У нас своя дорога, у вас своя.

– И ещё, – добавил детина, – я видел у тебя на карте маршрут вдоль Агафьиных болот проложен. Не ходили бы вы там! Места нехорошие, с дурной славой.

– Ребята, подождите! – крикнул своим Крутов, – Я сейчас!

– Газ болотный, ядовитый, говорят, до ужаса. – продолжил мужик, – Сразу за второй излучиной на Большую сопку возьми. Увидишь её, она там одна такая.

– Это ж километров пятьдесят кругаля делать! – возразил Крутов.

– Ну, сам смотри, я тебя предупредил….

Здоровяк ещё раз пожал руку и пошёл к костру.

Крутов догнал своих.

– Чего он? – поинтересовался Дементьев.

– А, болотами пугает. Говорит, черти там водятся. – усмехнулся комсорг.

Они шли и шли. Тропа то уходила в сопки, то опускалась в распадки. Отдыхали ещё несколько раз, стараясь максимально сократить время отдыха, потому что приближающиеся сумерки уже явно плыли над тайгой, нагоняя на отряд уныние и тревогу.

– Ну, чего сникли все?! – стараясь быть весёлым, крикнул Крутов, – Вон до того кедра рукой подать. Дойдём и баста, отдых на всю катушку!

Лагерь разбили быстро. Костёр яростно пожирал сухие ветки, и треск его эхом разлетался по уставшей от дневного зноя тайге. Понемногу уходила усталость, горячий чай теплом разливался по жилам, и снова хотелось жить! Расставленные палатки окунули  в романтику среди таёжной шири и все понимали, что сделали важный шаг в своей выбранной профессии. Девчонки присели возле Юрки Дементьева, и он с упоением терзал гитарные струны, стараясь аккуратно выделить каждый звук, каждую ноту.

Жужжали надоевшие комары, тем более до болот было рукой подать. Все понимали – где болота, там и комары.

– Я вот всё думаю – странные мужики попались нам у излучины, – присевший возле Крутова Дима Степанов бросил в огонь докуренную сигарету, – Один вообще какой-то, словно пришибленный.

– Просто браконьеры они, что ж тут странного! – сказал Крутов,

– А ты откуда думал свежее мясо на угощенье? Тот, здоровый, попросил никому о них не рассказывать. Да и ружьё я приметил под кустами. Ветками забросали с глаз долой. Третий просто трусоват немного, поэтому и молчал всё-время. Так-то!

– Слушай, комсорг, ты что-то про чертей говорил… – отложил гитару Дементьев. Все сгрудились возле Крутова.

– Черти не черти, а давайте решать, как свой путь продолжать будем.

Он рассказал им про газ, который смертельно опасен для жизни. Если пройти болота без ночёвки, то есть шанс остаться меньше покусанными комарьём, да и лишний день на берегу Реки, на которую они выйдут в конце маршрута, будет не лишним.

– Володь, а сколько до Реки? – спросила одна из девушек.

– Пять дней пути, ребята! – потёр висок Крутов, – Мы ж только начали. Так что вся романтика ещё впереди.

Он развернул карту и показал маршрут:

– Браконьеры вот этот путь предложили.

– Какие браконьеры? – спросил кто-то, но видимо, поняв о ком идёт речь, больше не задал ни одного вопроса.

После дебатов решили всё-таки идти вдоль болот – не хотелось терять лишние день-два. Рассчитывали пройти быстро с минимальными остановками.

Вышли рано утром, наскоро свернув палатки. Крутов обернулся на залитый костёр:

– Прощай брат! Сколько вас таких ещё будет на нашем пути!

Спёртый воздух Агафьиных болот ворвался в лёгкие внезапно.

– Вот зараза! – выдохнул кто-то из ребят.

– Идём размеренно, без остановок! – предупредил ещё раз Крутов. Он почувствовал лёгкое головокружение, и ему стало неспокойно. Зачем сюда повёл? Для чего?

Через полчаса дышать стало совсем трудно. Тропа петляла по самому краю топи, то отдаляясь от неё, то приближаясь вновь. Крутов постоянно оглядывался, слыша, как где-то позади охали девчата, и тяжёлое дыхание парней вселяло беспокойство. Сил оставалось мало и хочешь, не хочешь, а организм требовал отдыха. Комсорг собрался было объявить привал, но заметил в стороне, аккурат возле небольшой сопочки, крышу избушки. Зимовье!

По мере приближения к жилищу, воздух, казалось, становился чище. Даже комариный писк затихал, оставаясь у этих проклятых болот. Когда группа вышла на поляну, у одной из девушек случилась истерика. Она вместе с рюкзаком упала по землю и громко зарыдала.

– Ну, всё, Володь, надо менять планы! – остановился возле расстроенного комсорга Дементьев.

– Да, Юра, надо. Весь наш настрой был рассчитан на железный организм…. Всё, ребята, ночуем и утром назад к месту последней ночёвки! – крикнул он своим обессиленным спутникам.

Зимовье оказалось старым, заброшенным много лет назад. Сгнившие доски крыши кое-где сползали со сруба, но в любом случае этот было жильё. Пусть не комфортное, с почерневшими от времени нарами, зато со стенами. Даже отсутствие двери оставалось незамеченным для уставшего отряда.

Разбили пару палаток. До вечера было ещё нескоро, а некоторые уже укладывались спать. Одни расположились на скрипучих палатях избушки, другие просто сидели у разожженного костра и молча смотрели на огонь. Кто-то залез в палатку и изредка вздыхал, нагоняя тоску и уныние. Даже Юрка, неунывающий балагур, не брал в руки гитару, а сидел возле Крутова и ковырял палкой тлеющие ветки костра.

– Что-то не то мы сделали, – толкнул он плечом комсорга, – Может, обходной тропой надо было?

– Так и пойдём, – согласился Крутов, – как только на старое кострище вернёмся. А ребята пусть отдыхают. Смотрю, весь задор пропал возле этого болота.

– Действительно, место какое-то странное.

Ближе к вечеру все отправились спать, а Крутов всё сидел возле огня и винил себя за неправильно принятое решение. Где-то на болотах охнула птица. Комсорг вздрогнул от неожиданности и всмотрелся в темноту. На другой стороне поляны среди распушившихся кустов малины заметил человеческий силуэт.

– О, как! – удивился он, – Эй, кто там прячется?! Подходи поближе!

Силуэт не шевелился, но луна, выглянувшая из-за сопки, осветила его настолько, что Крутов смог определить мужчину в плаще, которые так облюбовали рыбаки. «На того браконьера похож, что встретили возле излучины – подумалось ему, – Как звали-то? Фёдор, кажется!»

– Фёдор, ты? – крикнул Крутов в темноту.

Силуэт ещё немного постоял, сделал шаг назад, и малиновые ветки скрыли его от посторонних глаз.

– С кем разговариваешь? – услышал комсорг за спиной Юркин голос.

– Почудилось, наверно.

Он рассказал ему про видение.

– Бывает, – успокоил Крутова Дементьев, – Газ болотный, миражи всякие. Бывает.

Вот только комсорг был уверен, что никакие это не миражи и не видения, а просто стоял человек в сторонке и наблюдал за ними. Зачем, почему?

На следующий день они вернулись к первому кострищу. Весь путь прошли в полном молчании. Спешили, словно, бежали от чего-то страшного и неповторимого, которое так и не свершилось, не произошло, но преследовало их по пятам, не проявляя себя.

А возле кострища, посовещавшись, решили вовсе свернуть маршрут, посчитав его неудачным и не продуманным. Крутов взял всю вину на себя, но его никто ни в чём не обвинял, просто все хотели скорее вернуться в Город, а потом разъехаться по домам, благо, до начала занятий ещё оставалось время.

Выйдя к излучине, устроились на отдых. Крутов с Дементьевым долго ходили по берегу в поисках кострища.

– Здесь костёр был, Юра! – то ли спрашивая друга, то ли убеждая себя, ворчал Крутов, – Вот, на этом самом месте мы мясо ели, помнишь?

– Должны же следы быть… – соглашался тот, – А здесь дерево поваленное лежало, на нём тот, второй, сидел.

Крутов отошёл к малиннику и поднял засохшие ветки.

– Нашёл! – радостно вскрикнул он, показывая всем старое заржавевшее ружьё.