Пицца МОСГУГ

Благо, Сандуны располагались буквально в двух шагах от нас. Практически за углом… Так, что мы буднично, без малейшей торжественности, просто шли туда пешком, повторяю, словно в соседнее помещение и тупо мылись. Никаких ритуальных мероприятий в виде посиделок с кружкой пива и раками… Помню единственный "парадный" поход в баню. Специально для этой цели был куплен в хозяйственном магазине (моём "любимом" – сегодня напротив этого угла установлен памятник Высоцкому с распростёртыми руками) "бюджетный" берёзовый веник, за который в банях пришлось бы выложить кругленькую сумму.

Само нутро бань помню в слайдовом формате: тепло, много густого пара, отдельная кабинка, выложенная белым кафелем, какой-то тазик с мочалкой и резиновый коврик на полу. Можно сказать, что для общественной бани вполне уютно и умиротворяюще.

Не лишним будет и упоминание о самом первом своём культурном шоке. Который так неожиданно потряс меня до глубины души в пять с половиной лет. В пять лет! Я своим, не то, что неокрепшим – практически полностью отсутствующим ещё интеллектом, как-то очень отчётливо понял, что где-то там, в неясной дали забугорья, существует другая, непохожая на нашу жизнь.

Незадолго до нашего переезда на московскую окраину, в начале 1980 года к нам в гости приехал мой дядя, мамин младший брат. Он был среди первых срочников, кого отправили на войну в Афганистане. Служил он в автобате, возил топливо через перевалы в составе транспортных конвоев. Много чего он рассказывал… Тема войны в нашей семье всегда присутствовала, к тому же, был ещё жив их с мамой отец – ветеран Большой войны. Вернулся весь в дырках, с орденами. О войне практически не говорил, но и без слов всё было понятно – герой, принесший нам Победу.

Поэтому рассказ об Афганистане для меня свёлся к двум вещам, которые дядя и подарил на память. Первая диковинка – шариковая ручка с вмонтированными в неё электронными часами, а вторая – наручные часы и тоже электронные, совмещённые с микрокалькулятором с масюсенькими кнопочками. У нас у всех в доме была настоящая истерика, когда мы увидели эти фантастические, как говорит современная молодёжь, гаджеты! Мы не знали, плакать нам или смеяться. Поэтому, на всякий случай, совместили…

Мне шёл шестой год и я вполне осознанно смотрел телевизионные новости, немного ориентировался в сложившейся обстановке на мировой, как говорится, арене… Довольно хорошо представлял себе, где находится этот самый Афганистан, как там живёт народ… Плюс рассказанное дядей… Плюс привезённые им инопланетные артефакты… В голове зашуршали мысли, в панике шарахающиеся от извилины к извилине… Кажется, даже немного поднялась температура. Чтобы стало всё совсем понятно, надо подчеркнуть, что кроме продуктов питания из стран "народной демократии", с импортными вещами я пока не сталкивался. Ладно, я знал о существовании Америки, Европы, Японии и других богатых стран, где люди живут лучше и зажиточнее нас. Причём, заметно лучше.

Но, чтобы в Афганистане, перепрыгивающим из войны в войну, люди в повседневной жизни сталкивались и свободно манипулировали вещами, о которых мы, граждане могущественнейшей страны – великой супердержавы и слыхом ничего не слыхивали… Для меня это было оглушительным откровением, заставившим впервые задуматься, об информационной полноте наших новостных передач. На каком-то участке происходила явная пробуксовка информационного потока. О том, что нас откровенно и систематически "обувают" и "буксуют" на всех участках без исключения я тогда ещё не знал…

О-о-о! Как же я забыл упомянуть об уникальном эпизоде… Именно по "той Москве" мои родители могли позволить себе, пусть и единожды, но прокатить меня на такси! Конечно, не забавы ради, а по уже забытой и вполне уважительной причине, но факт остаётся фактом – самый простой советский человек мог себе позволить воспользоваться услугами такси. Причём, шиковали довольно долго и по времени и по пройденному расстоянию… С того памятного момента и до сегодняшнего дня я даже представить себе не могу уважительную причину для подобных покатушек.

Глава 4. Ночной гость.

Сразу маленькая ремарка. Проблематика так называемых "вещих" снов останется для меня в стороне от размышлений и рассуждений, так как это всё – фигня, граничащая с дежа-вю и прочей эквилибристикой нейронов. Нельзя всерьёз оперировать данными, неуверенно получаемыми через раз. Буду опираться на факты или то, что я считаю фактами, и с которыми столкнулся по жизни лично, без посредников.

Как я уже упоминал, Большой театр и окружающее его пространство, место само по себе мистическое, полное городских легенд и навевает всевозможные размышления на темы о необъяснимом и таинственном. Даже страшноватом. Об этом говорили и продолжают говорить многие, кто плотно связан с этим пространством либо работой, либо частыми посещениями.

Видения, которые меня неоднократно посещали весь завершающий год (скорее всего, дольше) жизни в этом удивительном месте, я до сих пор не могу однозначно идентифицировать как сновидения. Слишком явственно всё ощущалось и чувствовалось… Если выспренно, то практически кристально-чистой реальностью, незамутнённой дымкой дрёмы или медикаментозного забытья. Прошло почти сорок лет, а я так и не разобрался во всех нюансах происходившего действа, буду настойчиво повторять, неоднократного. Для меня эти ночные "встречи" так и остались каким-то неясным предзнаменованием чего-то непонятного и величественного в своей необъяснимости и суровой торжественности.

Эта фигура появлялась на фоне шкафа по ночам в отблеске уличного фонаря. Этот фонарь, как специально, светил таким образом, чтобы ночной визитёр выглядел максимально отчётливо и, не побоюсь этого слова, доходчиво.

Не знаю, что меня пугало больше всего. Я даже не могу уверенно сказать, что как-то особенно пугало, скорее, интересовало своей откровенной сказочностью и какой-то гибельной, отрешённой от мира умиротворённостью. Здесь важны нюансы при передаче моих эмоций – никакой панической атаки! Только понимание неизбежности чего-то всеобъемлющего, неземного… Судьба в самом тёмном её варианте, но, где властвует не ужас, а обязательность свершения чего-то непонятного и таинственно– грозного, её безаппеляционность.

Двуногое чудовище-химера с верхней частью тела от волка с мощными саблевидными рогами и клыками, а нижней – от козла с соответствующими копытами и хвостом. Я частенько размышлял, каким образом у меня получилось составить такой образ (если фигура и впрямь, игра моего воображения), на основании каких исходных данных смог "вылепить" подобное. Никаких, особо сильных впечатлений за столь незначительный жизненный срок, способных так причудливо трансформироваться, на ум не пришло. Не стоит забывать, что никаких ужастиков с триллерами на телевидении ещё и в планах не было.

Оно всегда стояло, молча спиной к шкафу и в профиль ко мне, косясь правым глазом в мою сторону. Всё мгновенно пропадало, когда я пытался до него дотянуться, а оно вот-вот на меня посмотрит обоими глазами, полностью развернувшись в мою сторону. Было так страшно и, одновременно, завораживающе интересно, что даже хотелось смеяться от полной беспомощности. Но дыхание останавливалось и я проваливался… просто, куда-то молча проваливался.

Я до сих пор явственно помню каждый волосок его длинной густой шерсти иссиня-чёрного цвета. С каждым новым таким "свиданием" моя рука подбиралась к всегда неподвижному объекту всё ближе и ближе. Хотя, неподвижность "козловолка" тоже была весьма условной. Если общее положение тела оставалось неизменным, то устрашающая голова с каждым новым "визитом", медленно и неуклонно разворачивалась в мою сторону. И вот в момент, когда мы должны были соприкоснуться и моей руке оставались считанные миллиметры до ближайших волосков его шерсти, всё неожиданно и мгновенно прекратилось. Больше мы не виделись.

Я так и не понял, в какой "игре" с неизвестными правилами "принимал участие"? С какой целью это видение приходило? Дождаться того момента пока я до него дотянусь, чтобы пропасть навсегда? Или это было скрытое послание с предостережением о нежелательности моего прикосновения к чему-то? К чему? И – главное. Для какой цели, и по каким причинам нужно было все эти "встречи" растягивать во времени? Интересно, также, что интервалы "посещений" были произвольными и непонятно от кого зависящими. Явно не от меня…

А через несколько месяцев наша семья переехала. В новой квартире, расположенной почти у МКАДа, подобных ночных "посиделок", точнее, "постоялок" не случалось…

Глава 5. Красная площадь.

Бескрайняя Красная площадь с пирамидой Мавзолея и с постоянно забитым народом ГУМом, а также примкнувшим к ним Кремлём с мрачноватыми арками в башнях являлись некоей игровой площадкой в моём детском восприятии окружающего мира.

Именно, в такой последовательности. Если в ГУМ мы, нет-нет, но изредка захаживали, без особой цели, правда, то в Кремле были только один раз и кроме Царь-пушки с Царь-колоколом ничего особого в голове не отложилось. Кроме, пожалуй, одной непатриотичной мысли, которая почему-то шевельнулась в моём детском воображении при очередном круге у пушки. Много, наверное, потребуется пороха, чтобы вытолкнуть из ствола на более-менее приличное расстояние такое ядро! Мне, пятилетнему, сразу показалось подозрительным, что толщина ствола совсем не солидная и не соответствует чудовищным ядрам. Откуда такое познание, не знаю… Но я живо вообразил бесконечный процесс засыпания пороха, не менее интересное заталкивание ядра и с каким грохотом вся эта красота разлетится при сгорании запала… Я даже разревелся под впечатлением от всех этих картинок. Стою в сердце нашей Родины и реву…

Да и с Первым магазином Советского Союза вспоминается только один яркий эпизод на фоне фонтанчика с бесконечной толчеёй вечно спешащей толпы москвичей, разбавленной в солидной пропорции гостями столицы. На втором этаже, не помню, в каком отделе, я впервые увидел в натуральном виде и подержал в руках сторублёвую купюру, а после покупки – ещё и пятидесятирублёвую! Я знал, что денежки такого номинала существуют, но до последнего момента с ними не сталкивался. Они для меня воспринимались, как мифические животные, в существование которых можно только верить, но пощупать и похрустеть ими, скорее всего не доведётся, лучше и не надеяться… И, вот, в ГУМе, звёзды сошлись, такая двойная удача!

Оба номинала были настолько крупными, что в нашей повседневной жизни их использование практически исключалось, а солидные покупки, соизмеримой стоимости, осуществлялись крайне редко и, как правило, без моего присутствия. Сначала одну бумажку повертел в руках, похрустел… Через минуту выпросил вторую – тоже повертел, полюбовался… Зелёная бумажка мне понравилась больше, ну, она и осталась у мамы в кошельке. Теперь я видел всю ленинскую "линейку"…

Кстати, о Ленине, раз уж мы недалеко. В нашей семье никогда не относились с каким-то особенным почтением к коммунистическим идеалам, ко всем этим внешним проявлениям лояльности, вроде, первомайской демонстрации или коммунистического субботника. Конечно, и в том и другом мероприятии приходилось участвовать, но только лишь по привычке. Вроде как, всегда так было и другой жизни мы не знаем. Так, вот, возвращаясь к Владимиру Ильичу…

В те годы Ленин для меня был воплощением всего хорошего, доброго, светлого, что только мог олицетворять собой "самый человечный человек на земле" для советского ребёнка. Я об этом, конечно, не задумывался. Просто знал и других вариантов не имел. Ты только родился, сделал первых вдох и уже – "Ленин, партия, комсомол". Почему именно эти слова, что конкретно они под собой подразумевают, для какой цели они вживлены в моё пока не сформированное сознание, мне знать было не нужно. Довольно того, что они уже сидели в башке. И только со знаком "плюс", без полутонов и поводов для возможных глупых вопросов. Кстати, не только глупые, вообще, вопросы задавать не приветствовалось. Мне об этом впрямую никто не говорил, а "программа" вживлена ещё до рождения и уже работает без сбоев…

"Ну, что? Пойдём к "лысому"? Он здесь валяется в двух шагах, в посёлке расскажем…" Эта фраза из разговора двух провинциалок средних лет, услышанная у "Вечного огня" меня передёрнула. Я даже захотел расплакаться от неслыханной несправедливости. О ком это они говорят в таком пренебрежительном тоне!? О Владимире Ильиче Ленине, добром дедушке!!? Может, мне показалось… Как это…

Я впервые столкнулся с "альтернативным" видением места личности в истории и растерялся… А, что так тоже можно?! Какая-то чепуха получается… Кто-то где-то ошибается… Но заложенные при рождении "программные" установки быстренько подрихтовали полученную извне крамолу и всё моментально забылось. Всё – я этого разговора не слышал…

Непостижимым образом в головах советских людей прекрасно уживались явное пренебрежение, и даже презрение ко всему коммунистическому нагромождению, которое им ежесекундно насаждалось из каждого утюга и жгучее желание отстоять, к примеру, многочасовую очередь к "лысому" вместо того, чтобы посвятить это время тому единственному делу, ради чего и приезжали – беготне по магазинам. Как так получается? Где все мы лукавим и претворяемся искренними верноподданными строителями светлого будущего?

И я однажды с отцом отстоял в этой дикой очереди к Ильичу. Утомились страшно, но выдержали и добрались до Мавзолея только с моральными травмами. Обошли вокруг подсвеченного стеклянного гроба со строгими лицами и в скорбном молчании. Увидел я содержимое этого гроба… Было торжественно и печально. Рассматривать тело не позволялось и общее настроение было – побыстрее убраться отсюда. Не суетливым, но ускоренным шагом мы вышли на свежий воздух, прошлись по кладбищу вдоль стены и затерялись в Китай-городе. Мне не понравилось…

Ну, на салют Победы меня водили обязательно! Как же я мог пропустить такое событие? Вся страна празднует мой день рождения! Надо уважить… Народу собиралось на площади – яблоку негде упасть! Все хором считали залпы. А, вот, на параде не был ни на одном! Их было в году несколько и всё равно – прошли мимо…

Зато принял самое непосредственное участие в одной первомайской демонстрации трудящихся города Москвы в замыкающих её рядах! Столько одновременно по-праздничному пьяных людей, весело размахивающих флажками и воздушными шариками, я ещё не видел! У меня в руках тоже были два шарика, правда, я не был пьяным, но тоже весело ими размахивал. Не помню, был ли этот год юбилейным, но отмечался он с размахом, и на трибуне Мавзолея было не протолкнуться. Народ распевал песни, шелестел бумажными гигантскими цветами, скандировал в разнобой какие-то жизнеутверждающие речовки, играла бравурная музыка. Идёшь в море кумачовых полотен, с правой стороны по ходу движения – стена Кремля, слева – временно красная стена ГУМа, сзади сам по себе красный Исторический музей и только впереди – собор Василия Блаженного с разноцветными маковками! Погода солнечная, на небе ни облачка! Кругом – "мир, труд, май!" Красота… Мне запомнилось со знаком "плюс", было весело.

Глава 6. Исторический спор.

Как я уже говорил, на стене у моего дивана висела огромная, два на три метра, политическая карта мира. Восхитительная и блестящая во всех отношениях. Главной её особенностью являлся не размер или глянцевая поверхность, а детализация содержимого. Она указывала не только государственные границы стран, но также и административные внутри каждой. Например, США были "разлинованы" на все свои пятьдесят штатов, каждый со своим оттенком коричневого. Долгое время я знал все их названия вместе со столицами. И ФРГ разблюдовали на все её земли, тоже, кстати, коричневые… Деление всех-всех федеративных стран было указано. Разумеется, Советского Союза тоже, вплоть до областей и последнего национального округа… Мне она очень нравилась, и я её постоянно разглядывал, изучил всю досконально.

И так получилось, что из деревни я упросил родителей привезти небольшую стопочку географических атласов и других допотопных учебных карт. Долго я их рассматривал, изучал с пристрастием – как же, практически раритет. Прижизненное сталинское издание 1952 года! Один раз посмотрел, другой, третий – очень интересно, но какая-то смутная непонятка отложилась… Не могу понять, в чём дело? Вроде, всё отмечено и указано, как надо, Рязань на месте, Москва тоже… Крым тоже присутствует и в атласе и "на стене".

Да, Крым! Меня осенило, наконец, что так долго мучило, свербило настойчиво! Вот оно – несоответствие! Я ещё некоторое время сомневался, может быть, опечатка или типографский ляп? Но вспомнив об услышанных свидетельствах и увиденных материалах о нравах тех лет, отринул от себя подобные подозрения. Не могло в те годы случиться нечто подобное! Что же меня так всколыхнуло?

В географическом атласе 1952 года, на его страничке административно – территориального деления нашей страны полуостров Крым был окрашен в розовый оттенок Краснодарского края и имел приписку РСФСР! На более современной карте, которой я так гордился, Крым был замазан зелёным цветом УССР. Где ошибка?

Позвал отца и от него услышал коротенький, но колоритный рассказ о Никите Хрущёве – козле, который всегда предавал Россию, а в этот раз превзошёл самого себя, взял и с "барского плеча" подарил Крым своей любимице – Украине. Кстати, в этот знаменательный вечер я впервые услышал слово "Россия" и узнал, что оно значит.

Я ничего из сказанного в этот вечер не понял, но для солидности задал несколько интересующих меня вопросов. Например, поинтересовался, почему ради дружбы с Японией нельзя ей тоже "подарить" острова, на которые она так отчаянно претендует и всё никак не может заполучить. Их же даже, вот на такой большой карте, как наша, рассмотреть невозможно. Что, СССР – жмот, такой незаметный пустяк отдать? Ради дружбы же… И опять в ответ услышал гневную тираду о том, что разбрасываться добром, которое наши предки так обильно полили своей кровью, очень нехорошо. И нельзя по политической карте мира, даже такой большой и подробной, судить о реальном значении той или иной точки на настоящей местности. Это, как геологу выдать контурную карту и отправить в тайгу на разведку. Добраться до нужного пункта он не сможет, зато "открытых" им месторождений наотмечает вволю. Получится полнейшая туфта при красивой картинке.

Помнится, что я долго не мог успокоиться от осознания несправедливости окружающего нас мира (с проявлениями такой несправедливости я сталкивался часто и всегда подолгу не мог успокоиться). Одни сложнейшие, как мне казалось, проблемы решаются в мгновение ока, без видимого напряжения. Десятилетиями не могли решить, а тут – раз и готово! Другие, наоборот, элементарные и пустяковые усложняются, как мне тоже казалось. Решение их специально затягивается, неимоверно усложняется, обременяется глупыми и притянутыми за уши условиями…

Всё это мне было непонятно, страшно интересно, но было уже поздно, и я отвернулся к стенке с картой и мгновенно заснул. А про "политический" разговор с отцом до поры до времени забыл…

Долго я хранил "сталинские" атласы… Сберёг при переезде, аккуратно сложив в специально купленную для этой цели папочку. В новой квартире нашёл для этой папочки своё место на полочке и хранил, как зеницу ока. Долго она хранилась – до Путина. Со временем, конечно, появились другие заботы, и вылетела из головы мысленная забота об этой "раритетной и почти антикварной" стопке атласов с картами… Короче, столько лет пылинки сдувал – сдувал, а сунулся недавно, всё обыскал – пропала куда-то эта самая дорогая для памяти папка со всем её содержимым…

Глава 7. Сосед.

По причинам, вполне простительным и объяснимым, мне неизвестно, кто из нас заселился в наш сказочный теремок первым. Или мы – "мышки-норушки", или "лягушка-квакушка" со второго этажа. Во всяком случае, всё своё проживание в нашей "вставке" я ассоциирую исключительно с неизменным присутствием над нашими головами этого жильца и его овчарки. Они были всегда. И когда мы переезжали, он всё ещё оставался.

Для меня он был олицетворением этого дома, его дух, привидение – хранитель. Я не удивлюсь, если во время второго пришествия выяснится, что кроме нас его никто больше не видел, и мы жили бок о бок с самым настоящим призраком. Конечно же, всё гораздо прозаичнее и никакой он не бестелесный дух, а обыкновенный пенсионер с собакой, который органично вписался в нашу хибарку. Наш сосед и наш дом были созданы друг для друга, их (в моём воображении) невозможно представить по отдельности. Каждому из них явно будет не хватать своей половинки.

Как его звали? Для меня он – дядя Боря. Насколько это утверждение справедливо, проверить невозможно, да и не нужно. Пусть останется дядей Борей… Главное – он идеальный сосед, которого никогда не слышно, но при любой первой надобности он всегда рядом и готов помочь всем, чем только сможет.

Это был высокий, сухопарый старикан, склонный к уединённому образу жизни. Мне почему-то сегодня кажется, что ему было лет триста, но выглядел он на шестьдесят пять. Великолепный образчик ленинградского интеллигента. Именно таким я всегда представлял коренного жителя Ленинграда. Бледного и худого, с умными глазами и длинными пальцами. Он бы более органично смотрелся на набережной Фонтанки, а не у нас на Кузнецком мосту. Чувствовалось в нём что-то морское… и пиратское. Такой собирательный образ пирата – интеллигента в отставке. Наверное, надоела ему морская беспокойная жизнь, и решил он перебраться в Москву на… дожитие. В тельняшке я его не видел и якорей на предплечьях тоже, но что-то такое ощущалось… Да, нет… Скорее всего, почудилось… В нашем доме всегда что-то чудится, мерещится…

Если подытожить, то дядя Боря – замечательный сосед и живчик, не утомляющий окружающих своей активностью. Это очень ценное качество для единственного соседа на нашем изолированном от океана большого города "островке"!

Помню только два случая нашего с ним непосредственного общения. И оба оставили самое неизгладимое впечатление! И чем дальше убегает время от тех событий, тем явственней проявляется глубочайшее влияние, которое они оказали на меня. Не всегда очевидно, что это последствия именно тех эпизодов…

Но я-то знаю, ничего не проходит бесследно, особенно, если оно заложено в таком возрасте. Ты сам уже и забыл давно, а проходит много-много лет, буднично реагируешь на текущее событие, а в голове всплывает с отчётливым и очень даже громким "всплеском" – да, это – то самое! Ты поступил именно так, а не иначе только по одной причине – твои детские переживания оказались сильнее нынешнего благоразумия. И удивляешься в неподдельном волнении от столь неожиданного "открытия". Интересно, а какие ещё "скрытые демоны" обитают в моём сознании и ждут момента, чтобы вылезти наружу со словами: "Приве-е-ет! А мы с тобой были всю твою жизнь и, вот, решили напомнить тебе, что ты не "одинок"! Что-то ты не очень нам рад? Удивление, похожее на испуг…"

А как себя вести в такой ситуации!? Усугублять и без того непростое положение, в котором взрослый человек реагирует на сложившиеся обстоятельства рефлексами маленького мальчика, и вступить во внутренний "диалог" со своими вновь обретёнными старыми "друзьями"? Со стороны такой "диспут", однозначно, будет выглядеть, как громкая заявка на скорейшую госпитализацию в смирительной рубашке!

Но, если внешнее проявление такого выяснения отношений с самим собой я могу контролировать, то внутренние натянутости и противоречия всё равно останутся не разрешёнными. И как с ними быть? Загонять в глубину сознания, и ждать непонятно какого эффекта от их обязательного "прорыва" или попытаться найти им "мирное" применение в современном обществе через анализ пользы детских страхов и их трансформации по мере взросления индивидуума?

Говорят, что человечество за всю свою историю не поумнело, а только обзаводилось продвинутыми "игрушками", которые появлялись по мере эволюции. Не помню точно, но как то так… У меня вопрос по теме: "А конкретный человек в течение своей жизни тоже не умнеет, а только лишь реализует заложенную в него "программу", попутно используя наработки "программ" других людей? Стоит ли этому конкретному человеку противопоставлять своё мироощущение своим же "демонам", "подбрасывающих" откровенную чепуху для твоей возможной её реализации на практике и норовящих, почему-то, во всём тебе перечить и делать "на дурОк"? Единственное, что пока меня успокаивает, по крайней мере, не доводит до отчаяния, так это внесезонность подобных вопросов. Могу себе позволить рассуждать на подобные темы, когда захочу. Что, однако, не снимает покрывало неясности с проблемы…

Я не помню, по какой конкретно причине, оказался в первый раз у соседа дома, очевидно, его попросили за мной приглядеть какое-то время. И мне удалось рассмотреть его жилище во всех подробностях. Переступив порог его квартиры, сразу стало ясно, что она не имеет практически ничего общего с нашей, до мелочей не похожа. Непонятно почему, но я до сих пор не указал на самую очевидную сторону нашего скромного, а теперь уже вполне себе даже замысловатого "теремка" – нестандартность, нестандартность в самых малозначительных пустяках.