Бретер на вес золота

Оформление Сергея Курганова

© Дмитрий Евдокимов, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

1

Слава богу, что солнце уже успело взойти и залить ровным светом хорошо утоптанную поляну в заброшенном саду какого-то разорившегося вельможи. А то, знаете ли, староват я уже для сумеречных танцев со шпагами, тем более когда танцуешь сразу с двумя партнерами. То бишь противниками.

Двое юных, но зато чрезвычайно заносчивых высокородных дворянчиков изо всех сил старались спрятать свой страх за бравадой и грубыми попытками вывести меня из равновесия различными оскорблениями.

– Ну, давай же, нищеброд, чего ты медлишь? – кричал высокий, стройный брюнет, обладатель больших голубых глаз и покрытых нежным золотистым пушком румяных щек. – Это все, на что ты способен?

– Он уже старый, Шарль, вот-вот сам развалится, – вторил ему невысокий пухлый блондинчик, показушно выстукивая выставленной вперед правой ногой вызов. – Ну же, давай, иди ко мне!

Ну, это ты зря, малыш! Мне всего-то тридцать лет, и разваливаться я пока не собираюсь. Да и было бы от чего! Я с шестнадцати участвовал в «тихой» войне, длившейся почти семь лет. Это когда при молчаливом согласии властей приграничные землевладельцы Эскарона и Нугулема с упоением резали друг друга в попытках закрепить за собой как можно больший кусок спорной территории. Да я в вашем возрасте на Красной излучине рубился с нугулемцами при соотношении сил один к трем не в нашу пользу. Так что с вашей стороны довольно-таки глупо считать, что вы в состоянии доставить мне неприятности. Дурачки! Даром, что сынки богатых родителей.

– Жан-Пьер! – вновь берет слово брюнет. – Он всего три атаки провел и даже толком приблизиться ко мне не сумел!

Ух ты! Это где же он три атаки разглядел? Фехтование еще и не начиналось! Пока все, что я делал, – это лишь постоянно смещался по кругу влево, ставя противников таким образом, чтобы они все время чуть-чуть мешали друг другу и не выходили ко мне во фронт сразу вдвоем.

– Шарль, а у него камзол был черным и выцвел или был серым и так замызгался? – это опять блондин.

– Да кто его знает, похоже, им пол мыли неоднократно! – Брюнет аж прихрюкнул от удовольствия, так ему собственная колкость понравилась.

На этом месте разглагольствования юнцов закончились, потому что я сделал быстрый шаг вперед, отбросил клинок брюнета влево, поднырнул ему под руку, мимоходом пихнув локтем под ребра, и в следующий миг оказался прямо перед не ожидавшим такого развития событий блондином. Прежде чем тот сумел хоть что-то предпринять, мой клинок слегка полоснул его по боку.

Дико завизжав, Жан-Пьер выронил шпагу и попытался зажать рану обеими руками. Но я не оставил его в покое – схватив левой рукой за шею, запустил его навстречу бросившемуся на выручку Шарлю. Упав под ноги товарищу, блондин, все так же противно визжа, принялся кататься по примятой траве, а получивший пару дюймов стали в левую ключицу брюнет, сильно побледнев, медленно осел на землю.

– Он убил меня, Шарль, убил! Боже мой, как больно! – истерил пухлый блондин.

– Что теперь будет? – мужественно просипел Шарль, зажимая рану правой рукой.

– Да ничего, – спокойно ответил я, – сейчас скажете, что были не правы, и можете идти к ближайшему лекарю. Или домой, если хватит сил дойти и если у вас есть семейный лекарь. Ну а если не признаете свою неправоту, то… – я выразительно взмахнул шпагой, пытаясь стряхнуть с ее кончика каплю крови.

– Я не могу идти, я умираю! – продолжил орать Жан-Пьер.

– Может, добить его? – задумчиво спросил я у брюнета.

– А! Нет! Нет! – неожиданно блондин вскочил и довольно шустро побежал к пролому в ограде сада.

– Доброе слово творит чудеса! Ну же, сударь! – обернулся я к Шарлю, которому теперь предстояло отвечать за себя и за друга.

– Мы были не правы, шевалье, – с трудом выдавил из себя брюнет, – приносим вам наши извинения.

Что ж, большего мне и не требовалось. Можно было, конечно, стать в позу и потребовать шпаги молокососов, чтобы потом взять за них выкуп, но, во-первых, наш спор не стоил и выеденного яйца, а во-вторых, не хотелось вызывать на месть их заносчивую родню. Зачем мне эти проблемы? А так – и вежливости мальчиков научил, и отделались они легкими ранениями. Особенно блондинчик. Лекарь промоет его царапину, и через неделю от нее и следа не останется. С брюнетом не так аккуратно получилось, но тоже ничего страшного. Надеюсь, что эти раны добавят молодым людям мозгов, а не заставят их кровь кипеть от бессильной злобы.

2

Если тебе уже тридцать лет, а ты не устроил свою личную жизнь, если у тебя по-прежнему ни гроша в кармане, а родовое поместье заложено-перезаложено еще твоими предками, если ты снимаешь дешевую комнату в дешевой гостинице, если ты не смазливый красавчик, чтобы пользоваться успехом у прелестных и богатых дам, то ты – никто. Именно никто. Вообще-то, я – мелкопоместный дворянин Рене Орлов, потомок выходцев из Ориосии, сто с лишним лет назад поступивших на службу к королям Эскарона и благополучно осевших в королевстве. И в этот момент я тоскливо глядел на маленькую пирамидку из медных монет, возвышающуюся на грубо сколоченном столе. Деньги стремительно заканчивались. Его величество Филипп Восьмой принципиально не хотел ссориться ни с кем из соседей. А в отсутствие войны чем заработать на пропитание дворянину, не отягощенному родительским наследством? Поступить на воинскую службу, получить должность в одном из департаментов, наняться в охрану к богатому вельможе или в сопровождение купеческого каравана или податься в наемники. Но армия и департаменты давно укомплектованы, богатых вельмож, нуждающихся в охране, не так уж много, да и те предпочитают набирать себе на службу бедных родственников, наемников чаще всего набирали в Нугулемском королевстве – исконном враге Эскарона, поэтому эскаронские дворяне предпочитали такому наемничеству охрану купцов.

Именно этим я и занимался последние шесть лет. Поначалу купцы не скупились. Наличие в караване хорошо обученного военному делу дворянина весьма повышало шансы доставить товары по назначению без приключений в дороге. Для дворянина же работа считалась не очень престижной, но позволяющей безбедно существовать даже в столице страны – Монтере. Временами у меня получалось гасить долги банкирам за имение и даже посещать фехтовальный зал маэстро Дюмуа.

Но мирная политика короля Филиппа все больше давала о себе знать. Дороги в королевстве становились все более безопасными, купцы все больше и больше снижали плату за услуги, а часто и вовсе довольствовались своими охранниками из простолюдинов. И мое финансовое благополучие сначала пошатнулось, а две недели назад и вовсе рухнуло в пропасть – от моих услуг отказался последний купец. Стараясь не поддаться отчаянию, я еще раз подал прошения на поступление в два гвардейских полка. В одном сразу получил отказ, из другого отказ прислали с посыльным сегодня утром. Надежды больше не было. От безнадеги посещала даже мысль податься в Нугулемское королевство, записаться в наемники, но под предлогом ожидания ответа из гвардейского полка горе-наемник проел те деньги, на которые мог бы туда добраться.

И вот сегодня получен отказ и из второго полка. Мир грозил окончательно рухнуть в тартарары. Денег оставалось удручающе мало – не хватало даже на оплату гостиницы. С сегодняшнего дня хозяин имел полное право выставить шевалье Орлова за дверь. Можно, конечно, договориться о кредите, я прежде всегда был аккуратен с долгами. Но дело в том, что на этот раз денег было взять решительно негде. В самую пору пожалеть о своем утреннем великодушии: с дерзких юнцов можно было бы поиметь хоть немного монет.

– Ка-та-стро-фа! – произнес по слогам разорившийся дворянин, с удивлением вслушиваясь в звуки собственного голоса, на мой неискушенный взгляд, звучавшего слишком спокойно, что не соответствовало трагизму ситуации.

– Пойти в уличные грабители? Или свести счеты с неудавшейся жизнью? – Снова не то, голос никак не хотел срываться на крик отчаявшегося человека. – Дело все в том, – продолжал я беседу с самим собой, – что я еще сам не верю в свершившийся факт. Но ничего, – тяжелый вздох сопроводил подъем на ноги и путешествие к выходящему на Вторую Ремесленную улицу окну. За окном город жил своей обычной размеренной жизнью, в которой никак не находилось места шевалье Орлову. Из моей груди вырвался еще один вздох.

– Ну какой из меня грабитель? Пес, всю жизнь охранявший стадо от волков, не сможет сам превратиться в волка. Придется, видимо, того… Знать, время пришло… Яду принять, что ли? Это сейчас модно. – Минуту помолчав, передумал: – Нет, какого еще яду? Яд денег стоит, даже мышьяк. А денег-то как раз и нет. Может, застрелиться? Это тоже еще не вышло из моды.

На этот раз пауза растянулась на несколько минут, в течение которых прозвучало лишь несколько вздохов.

– Нет, не смогу. Нет во мне такой отваги, нет.

Понуро опустив голову, я вернулся к столу, присел на краешек лавки и, упершись локтями в колени, обхватил голову руками. Мучительно было сознавать, что, не сумев занять достойное место в жизни, не имеешь решимости и достойно покинуть мир.

– Может, выйти на улицу и задирать попадающихся на пути дворян – таким манером можно за какой-то час получить вызов на десяток дуэлей, – продолжил я свои терзания. – Да нет же! Люди-то в чем виноваты? К тому же дуэль может закончиться не смертью, а ранением. Следовательно, опять нужны будут деньги на лечение. Ерунда какая-то.

Именно в этот момент раздался робкий стук в дверь, который я, занятый своими мрачными размышлениями, пропустил мимо ушей. Но спустя минуту в дверь постучали еще раз, уже гораздо настойчивее.

– Войдите! – откликнулся я, не отнимая рук от лица.

В мою комнату с самым несчастным видом протиснулся хозяин трактира «Серебряный олень» мэтр Фернан Пигаль.

– Легок на помине, – прошептал я, готовясь выслушать неприятное.

3

М-да. Видок у мэтра Пигаля был такой, будто ему предстояло проглотить шпагу. Соломенные волосы растрепаны, лицо белее мела, по левому виску тонкой струйкой стекает пот. Трактирщик, шаркая ногами, дотащился до стола и остановился напротив меня. Его жилистые руки нервно мяли серый колпак, в котором он обычно красовался за стойкой.

Руки от лица я так и не отнял. Но пальцы растопырил пошире и с немым удивлением наблюдал за происходящим. Что же ему понадобилось? Комната оплачена по сегодняшний день, в трактире я если и кормился в долг, то всегда исправно расплачивался. За время проживания в «Серебряном олене», а прожил я здесь год с небольшим, никаких оргий и дебошей не устраивал. Претензий ко мне быть не должно. Разве что… Разве что Фернан Пигаль умеет читать мысли и, зная мое безысходное положение, пришел освобождать помещение от ставшего проблемным клиента? Ну-ну.

– Ше-ше-шевалье О-Орлов, – заикаясь, выдавил из себя Пигаль, все так же яростно теребя пальцами свой колпак, – можете ли вы у-уделить мне не-несколько минут вашего драгоценного времени?

– Конечно, мэтр, я к вашим услугам, – со вздохом я опустил-таки руки и уселся поудобнее за столом, – присаживайтесь, любезный.

Трактирщик судорожно отвесил мне поклон, сделал шаг вперед, потом отступил назад, затем все-таки решился и присел на самый краешек лавки напротив меня.

– Да успокойтесь же, мэтр Пигаль, что стряслось, на вас ведь лица нет?

– Сударь! – выпалил неожиданно трактирщик, словно решившись на какой-то отчаянный поступок, но тут же опомнился, вскочил на ноги и, понуро опустив голову, продолжил говорить так же робко и заикаясь, как прежде. – Сударь! Вы уже долго проживаете у нас. Из этого я могу сделать вывод, что вас все устраивает в «Серебряном олене»?

– Я согласно кивнул головой, все еще ничего не понимая, а ободренный трактирщик продолжил уже более уверенно:

– Шевалье Орлов! Я знаю вас как благородного, ответственного и благоразумного молодого человека, к тому же храброго, опытного в военном деле и мастерски владеющего шпагой!

Я в немом изумлении поднял брови. Похоже, что дело принимало весьма неожиданный оборот.

– Да-да, месье, не отрицайте! – продолжал хозяин трактира. – Вы ведь охраняли купеческие караваны, а это дело нелегкое! Я знаю, что дважды вы возвращались с ранениями, слава богу, не тяжелыми. А кроме того, три месяца назад вы весьма ловко проткнули шпагой очень воинственного господина, которому вздумалось нанести вам оскорбление! Да. А когда вы только поселились у нас, вы тоже дрались на дуэли, и тоже успешно. Да и сегодня утром вы встречались с молодыми дворянами, дерзившими вам вчера вечером, а поскольку вы вернулись невредимым, то, значит, опять победили…

– Да, было дело, – я пожал плечами, торопясь остановить перечисление ситуаций, в которых не видел оснований для гордости, – но, откровенно говоря, все эти господа были неважными фехтовальщиками, так что не стоит спешить с выводами.

– А еще вы однажды бесстрашно разогнали грабителей, напавших вечером на кондитерскую мэтра Бунье!

– Ах, полноте, мэтр Пигаль, – я пренебрежительно махнул рукой, – это же обычные мужланы, не знающие, с какой стороны браться за оружие. Это тоже было нетрудно!

– Возможно, месье, возможно, – трактирщик, уже освоившись в моей комнате и убедившись, что со мной можно нормально разговаривать, снова присел на краешек лавки. – Возможно, это не было трудно, но, уверяю вас, не каждый дворянин поспешил бы на помощь простому кондитеру!

– Полноте, мэтр! Долг каждого дворянина – помогать слабому, защищать короля, закон и святую церковь. Вы сейчас пытаетесь бросить тень на благородное сословие, дорогой хозяин, ни больше ни меньше!

– Ах, сударь! – воскликнул Пигаль, ничуть не испугавшись предъявленного ему обвинения. Кажется, мои слова его растрогали, потому что в его глазах блеснули слезы. – Ах, сударь! Эти ваши слова только подтверждают, что мы в вас не ошибаемся! Сударь, умоляю, спасите нас от разорения, примите мое предложение и возьмите трактир «Серебряный олень» под свою защиту!

– Чего-чего? – мои глаза дружно полезли на лоб, мысли хаотично метались в голове в тщетной попытке понять, что же хочет от меня этот человек. – Что значит взять под защиту?

– Ме-месье О-Орлов! – вновь отчаянно заикаясь, проблеял мэтр Пигаль. – Я… я хотел бы пре-едложить вам ра-ра-работу по ох-охране… У нас в трактире! – последнюю фразу он словно выдохнул на остатке сил. Руки его отчаянно тряслись, лицо покраснело от неимоверного нервного напряжения, пот катился градом.

Потому что в тот же миг кровь с бешеной силой ударила мне в голову, в глазах потемнело. Так вот в чем дело! Этот низкий тип пытается нанять меня вышибалой в свое третьесортное заведение! Меня! Потомственного дворянина, да еще с ориосскими корнями! Да это неслыханно! Ну, погоди у меня, мерзавец! Я стремглав метнулся к кровати, где прислоненной к стене стояла моя наточенная и начищенная до зеркального блеска шпага. Во мгновение ока я обернулся и очутился перед опешившим трактирщиком с обнаженным клинком в руке.

– А-а-а! – только и смог сдавленно прохрипеть трактирщик, обнаружив, что ситуация за какие-то секунды кардинально изменилась.

– Ах ты, тварь, – прошипел я, с трудом удерживаясь от немедленной расправы над рухнувшим на колени хозяином трактира, – ты мне трактирным вышибалой предлагаешь поработать?!

Не знаю, как бы развивались события дальше. Скорее всего, ничем хорошим это бы не окончилось ни для незадачливого мэтра Пигаля, ни для обанкротившегося потомка давно обедневшего дворянского рода. На наше общее счастье, дверь неожиданно распахнулась и в мою комнату ворвался щупленький светловолосый паренек лет шестнадцати от роду. Это был Жерар – осиротевший племянник трактирщика. Пару месяцев назад тот привез мальчишку из провинции и взял в свою семью.

– Постойте, месье, остановитесь!

Надо отдать должное мальчишке – он совершенно бесстрашно оттер своего родственника назад, подставив тем самым под мой клинок свою тощую грудь.

– Месье Орлов, дядя не виноват! Это была моя идея, это я предложил попросить у вас защиты! Но это ведь долг настоящего рыцаря – защищать слабых! Если вы нам не поможете, то нас уже ничто не спасет!

– В вашем заведении уже есть двое вышибал – Жан и Поль, кажется, или Пьер и Серж, – произнес я, грозно сдвинув брови к переносице. Ярость все еще клокотала в моих жилах, но я-то себя хорошо знал – если не убил в самый первый момент, то уже не смогу. Вспыльчив, но отходчив.

– Жак и Пьер, сударь, – мальчишка если и испугался моего грозного вида, то не подал виду, – они отлично справляются со своими обязанностями. У нас не возникает проблем с ремесленниками, крестьянами и купцами, но вот с дворянами… Перед ними мы совершенно беззащитны, охранники не посмеют и пальцем тронуть кого-либо из благородного сословия. И мы, месье Орлов, вовсе не хотим вас обидеть, конечно, не предлагаем вам стать вышибалой, а всего лишь просим защитить нас от нечистоплотных дворян.

– Парень, что ты несешь? Как могут дворяне угрожать вашему заведению? Да им дела нет до какого-то там трактира!

– К сожалению, сударь, не все дворяне так благородны и честны, как вы. Уже несколько недель нас посещает маркиз де Аламеда. И каждое его посещение приближает крах трактира «Серебряный олень».

– Это каким же образом? – от удивления я наконец-то опустил шпагу, которую, надо признаться честно, уже и не собирался применять.

Мой жест доброй воли не остался незамеченным. Младший Пигаль облегченно вздохнул, постаравшись сделать это как можно тише. Я в очередной раз восхитился мальчишкой – далеко пойдет. Дядюшка его тоже заметно успокоился и, поднявшись с колен, утирал выступивший на лбу пот своим серым колпаком.

– Ох, месье, – пробормотал он, – много ли труда нужно, чтобы испортить репутацию трактирщику?

– Ну, вот что, господа Пигали! – Я отбросил шпагу на кровать и уселся за стол, демонстративно положив руки на грубую столешницу. – Давайте-ка прекратим разговаривать загадками. Выкладывайте все по порядку, пока я не потерял к вам интерес!

Дядя с племянником переглянулись, неспешно расселись на лавке по другую сторону стола. Потом снова переглянулись, и, наконец, решившись, инициативу взял на себя Жерар. По всему выходило, что язык у него подвешен гораздо лучше дядиного.

– Месье Орлов, в нашем квартале имеются два трактира – «Серебряный олень» и «Белая лилия».

Он вопросительно взглянул на меня, и я утвердительно кивнул головой. «Белая лилия» располагалась в глубине квартала, тогда как трактир мэтра Пигаля стоял на пересечении Второй Ремесленной улицы и Восточного тракта. Несколько раз я посещал «Лилию» чисто из гастрономического интереса. О том, что цены на комнаты там высокие, я и так был наслышан. Кормежка тамошняя мне тоже не понравилась, поэтому завсегдатаем я не стал, отдав предпочтение кухне «Оленя».

– Так вот, раньше дела в «Белой лилии» шли не в пример лучше, нежели сейчас. Но потом батюшка нынешнего короля Филиппа построил новый мост через Солу и из захудалой улочки сделал нынешний оживленный Восточный тракт. С тех пор дела «Серебряного оленя» пошли в гору, а «Лилия», наоборот, стала менее посещаемой. Тут бы ее владельцу мэтру Пуйолю призадуматься да привлечь посетителей хорошей стряпней и низкими ценами. Но он решил сделать упор на блестящую обертку. Потратился на роскошный ремонт и задрал цены до небес, полагая, что к нему будут валом валить аристократы и богатые купцы. Да только ничего не вышло. Аристократы предпочитают селиться не в ремесленных кварталах, а большинство богатых купцов скорее практичны, нежели тщеславны. Да и стряпня в «Лилии» всегда оставляла желать лучшего.

В общем, дела у «Белой лилии» идут плохо. Трактир всегда полупустой, и большая часть комнат остается незаселенной. Соответственно доходы низкие и помещения постепенно ветшают. Во всех своих бедах мэтр Пуйоль винит дядю Фернана, и, нужно признать, не зря. Благодаря дядюшкиным трудам все окрестные улицы предпочитают посещать «Серебряный олень», а количество постояльцев постоянно увеличивается. Дядюшка правильно ведет дела, но никогда не делает ничего предосудительного. А вот мэтр Пуйоль придумал очень грязный ход.

Достоверно неизвестно, каким именно образом, но он привлек на свою сторону маркиза Аламеду. Есть слушок, что Пуйоль выкупил карточные долги маркиза и предложил таким своеобразным образом их отработать. И теперь маркиз чуть не каждый день появляется в нашем трактире, заказывает обед или ужин и каждый раз устраивает громкий скандал. То суп пересоленный, то мясо пережарено, то вино прокисшее. Несколько раз слугам доставались зуботычины, а однажды он запустил в меня кувшином! Попасть не попал, но половину зала залил вином, другим посетителям досталось, а ему хоть бы что! Заявил, что я посмел подать уксус вместо красного рандерского!

– Ах, сударь! Мало того, что он чаще всего совсем не платит за то, что съел и выпил, так еще и народ отпугивает от нашего заведения! Зато нахваливает «Белую лилию»! Если поначалу посетители смотрели на его представления с недоумением, то теперь уже задумываются: а может, их тут и вправду отбросами кормят? Уже наметился отток клиентов, месье Орлов, этот маркиз пустит по ветру дело, которое на протяжении пяти поколений кирпичик за кирпичиком выстраивает семья Пигалей! Мы в отчаянии, сударь!

– Э-э, но… – протянул я, совершенно ошеломленный выплеснувшейся на меня информацией, – но почему вы не обратитесь в Городскую стражу? Кажется, это по их части?

– Ах, шевалье, – печально покачал головой Пигаль-старший, – мы обращались. И едва не угодили под арест за клевету на благородного человека. Пришлось еще и заплатить начальнику смены, чтобы отпустил нас домой.

– М-да… – задумчиво глядя в окно, я пытался разобраться в ситуации. Неслыханное дело, чтобы дворянин занимался наведением порядка в каком-то там трактире. Можно сказать, что подобное просто недопустимо. С другой стороны, маркиз ведет себя абсолютно неподобающим образом. Если, конечно, это так. Нельзя ведь сбрасывать со счетов и возможную непорядочность владельцев трактира. Ну, это-то можно проверить. Что же делать, если месье Аламеда действительно ведет себя по-свински? Тогда получается, что мальчишка прав и долг порядочного человека – восстановить справедливость. Что ж, делай, что должен, и будь что будет! Да, они ведь что-то пытались сказать насчет оплаты. Хм, это то, чего мне сейчас точно не хватает. Посижу вечером в трактире, посмотрю на поведение маркиза, если будет бузить, пристыжу его. Уймется – ну и хорошо, не уймется – ну и дуэль! Одолею его – заработаю денег, не одолею – не поминайте лихом шевалье Орлова! Ведь всего полчаса назад я мечтал об этом.

– Ну, хорошо. Я понаблюдаю за этим вашим маркизом. Вечером засяду в трактире, когда месье Аламеда заявится, каждое заказанное им блюдо приносите и мне. Так сказать, для чистоты эксперимента. М-да… – тут мне пришлось поскрести затылок, – надеюсь, мне хватит денег оплатить такой ужин…

Не буду кривить душой: произнося это, я скромно надеялся, что хозяева трактира предложат взять на себя эти расходы. Нет, конечно же, я готов сражаться за справедливость, не требуя никакого вознаграждения, но, учитывая мое прискорбное материальное положение, хотелось бы все-таки надеяться…

Дядя с племянником бросили снисходительные взгляды на столешницу, где аккуратной, но очень маленькой пирамидкой возвышались все мои сбережения.

– Месье Орлов, – у Фернана наконец-то прорезался голос, – не истолкуйте наши слова превратно, уверяю вас, что мы ни в коем случае не хотим бросить тень на ваше доброе имя. Но мы хотели бы предложить вам более долгосрочное сотрудничество, нежели один вечер присмотра за маркизом.

– Мы понимаем, – подхватил племянник, – что господа дворяне доселе не занимались охраной трактиров, но ведь, по сути дела, это то же самое, что и охрана купеческих обозов. Один только слух о том, что дебоширам и грубиянам придется объясняться с дворянином, заставит присмиреть большую часть буйных голов. Кто же захочет буянить, рискуя получить пару ударов шпагой?

– Угу, – я постарался напустить в голос как можно больше сарказма, – насчет большинства буйных голов вы правы – но с ними справляются и ваши громилы. Мне же придется иметь дело преимущественно с дворянским сословием, следовательно, я буду гарантированно иметь две-три дуэли в неделю. Фехтовальщик я не самый выдающийся, поэтому вряд ли протяну долго не то что на вашей работе, но и вообще на белом свете. И это еще полбеды, если меня просто убьют. А если получу тяжелое увечье? (Легкие ранения я даже не принимаю в расчет, хотя лечение стоит немалых денег!) Тогда мне придется либо умирать долго и мучительно – от голода и болезней, либо быстро прекратить свои страдания, что очень не приветствуется нашей церковью.