Соло для шпаги
- -
- 100%
- +
С вещами удалось управиться за четверть часа. Еще раз зашел к хозяину, отдал ключ и попросил всем интересующимся говорить, что квартирант съехал еще два дня назад. Впрочем, по выражению его лица сразу стало понятно: расскажет правду с мельчайшими подробностями. Зря я заострил его внимание на своем отъезде.
На улице пока было спокойно. Быстренько перебежав за угол, я еще минут десять прислушивался, так как почему-то был уверен в скором появлении на улице людей де Монтегю. Но никто так и не появился. Может, я переоценил их способности? Дай-то бог.
На Жасминовой улице пришлось вжаться в тень широкой воротной арки, чтобы разминуться с патрулем городской стражи. Не лучшее сейчас время для общения с этими малоприятными господами, тем более что разговор их крутился вокруг происшествия в «Каштане».
Еще на подходе к кварталу, в котором проживал Бельчонок, обратили на себя внимание отсветы пламени на фоне ночного неба. Всецело занятый осмотром дороги, сначала я не придал им особого значения. И только подойдя ближе, понял, что до роскошных вилл аристократов, где каждый божий день кто-то что-то празднует с музыкой и фейерверками, отсюда очень далеко, следовательно, речь может идти только о занимающемся пожаре. Я остановился как вкопанный.
На какой из участков следует входить с улицы, я не знал: Мигель не показывал, да и сам никогда не ходил домой через парадный вход. Но по примерному расположению внутри квартала было очень похоже, что горит именно жилище моего товарища. Черт, черт, черт! Я бегом бросился на боковую улицу, нырнул в переулок, пересек вытянутый в длину заросший травой овраг и вышел к тропинке, вьющейся через заросли орешника вдоль тыльной стороны участков.
Тело Бельчонка лежало прямо у отодвигающейся доски забора. Разговор был коротким: его ударили шпагой и добили кинжалом. Потом обыскали тело – ни оружия, ни денег при Мигелито больше не было. Я сжал кулаки и застонал в бессильной ярости. Как же так, Бельчонок? Ну как же так? Ведь они знали! Они знали, где ты живешь! Поэтому не тратили время на погоню и поиски в ночном городе, а сразу направились сюда и поджидали в засаде! Но как? Как?
Ответ обнаружился по ту сторону забора. У едва заметной тропинки лежало еще одно тело. И это было тело Одноногого Лукаса. Эх, Мигелито, недооценил ты воровского сообщества! Или потерял бдительность? Как бы то ни было, но Лукас знал дорогу и, себе на погибель, привел людей де Монтегю сюда. Боже мой, там ведь в доме Эстела! Страшно подумать, что эти негодяи могут сделать с бедной девушкой!
Минута паники и растерянности быстро прошла. Холодная решимость заставила уняться бешено бьющееся сердце. Они убили моего друга! Все-таки друга! Я отчетливо понял только сейчас: вор Бельчонок был моим другом! И проклятые наемники убили его, а сейчас убивают его подругу! Может быть, хоть ее я успею спасти! Безмолвной тенью скользнул я в темноту маленького сада.
Пока горел только пристроенный к дому дровяной сарай, но огонь добрался уже до крыши и вот-вот должен был перебраться на жилое строение. Нужно спешить! Однако в следующий миг пламя пожара высветило стоявшего на тропинке человека. Черная шляпа с пером, оттопыренная шпагой пола темного плаща. Двух мнений быть не может: убийцы еще здесь!
Прислонившись к стволу дерева, наемник любовался видом объятого пламенем сарая. За этим интересным занятием он и умер. Я не стал размениваться на благородные мелочи вроде приглашения к бою – удар стилета в спину сделал свое дело. Тут вам не дуэль, тут война!
Из-за угла дома появился еще один человек в шляпе и плаще и направился в мою сторону. О неприятности, приключившейся с товарищем, он знать не мог, так как перед домом было гораздо светлее, нежели в тени деревьев. По той же самой причине невозможно было на расстоянии отличить меня от убитого наемника. Я решительно отправился навстречу, держа руку под плащом на эфесе шпаги.
Мой противник заподозрил неладное, когда расстояние между нами сократилось метров до трех.
– Эй, а где Дюпон?
По крупной комплекции я уже предполагал, что мне посчастливилось встретиться на узкой тропинке с д’Эльми, а подав голос, он лишь подтвердил мою правоту.
Шпага молнией вылетела из-под моего плаща и полоснула здоровяка по лицу. Ума не приложу, как он сумел отшатнуться таким образом, что отделался лишь порезом на правой щеке. Воистину крупные люди иногда проявляют просто чудеса ловкости и изворотливости! Д’Эльми успел даже выхватить шпагу из ножен, но на этом запас его везения был исчерпан. В следующем выпаде я проткнул наемника насквозь.
Несколько мгновений боец де Монтегю еще сохранял равновесие, держась рукой за пробитую грудь и судорожно пытаясь вдохнуть воздух широко раскрытым ртом. Потом ноги его подкосились, д’Эльми грузно осел на землю, после чего завалился на спину. Я кончиком шпаги откинул полу его плаща в сторону. На поясе наемника обнаружился кинжал Бельчонка, а по соседству с ним располагался тот самый кошель, что был передан вору в «Каштане». Значит, вот кто убивал Мигелито!
С трудом подавив приступ ярости, я забрал заработанные моим другом деньги, потом извлек кинжал-рондель из ножен и ударом в грудь добил уже слабо хрипевшего к тому моменту противника. Мне показалось правильным и весьма символичным оставить кинжал Бельчонка в теле его убийцы.
Покончив со вторым негодяем, я поспешил к дому. Огонь уже охватил дощатый фронтон, нужно было поторапливаться.
В маленькой кухоньке рыжеволосый наемник суетливо сбрасывал приглянувшиеся предметы утвари на расстеленный на полу плащ. При виде меня он испуганно закричал и попытался заслонить телом свою добычу. Несусветная жадность, замешанная на глупости! Где на свет божий рождаются такие дураки? Хороший удар шпаги оборвал крик рыжего.
На шум из комнаты выскочил еще один боец из команды де Монтегю, в примечательной белой шляпе с темно-зеленым пером. Этот быстро сориентировался в ситуации и отпрыгнул назад раньше, чем я сумел до него добраться. Ну, ничего, далеко не убежит.
Со шпагой в правой руке и взведенным пистолетом в левой я вошел в комнату как раз вовремя, чтобы спустить курок на полсекунды раньше противника. Ответный выстрел так и не прозвучал, но это было дело чистой воды везения, а не результатом правильности моих действий. Мысленно выругав себя за неосторожность, я переступил через тело обладателя белой шляпы и остановился перед Эстелой.
Она сидела на стуле посреди комнаты, связанная по рукам и ногам, ее голова была безвольно запрокинута назад, губы разбиты, платье залито кровью. Тело уже успело остыть, из чего следовало, что бандиты попали в дом заранее. Может, они уже были здесь в тот момент, когда Бельчонок передавал добычу в трактире, то есть приговор был подписан заранее. Мерзавцы пытали бедную девочку, видимо, надеялись добиться выдачи тайника с деньгами, да только зря все это было: денег, достойных тайника, в этом доме просто не водилось. На моей памяти сегодняшняя сделка была первым и единственным жирным кушем в жизни Мигелито.
Не время предаваться отчаянию и оплакивать друзей, пора самому уносить ноги. Подняв тело Эстелы вместе со стулом, я вынес его в сад и оставил возле трупа д’Эльми: не нужен ей погребальный костер, пусть бедную девочку похоронят нормально, по-христиански.
Глава 2
Граф де Бернье подчеркнуто спокойно свернул последнее письмо, аккуратно уложил его в ровную стопочку таких же слегка пожелтевших от времени писем и перетянул красной тесьмой.
– Так значит, маркиз де Сальвери в бешенстве? – голосом, лишенным эмоций, осведомился глава Ожерского легиона у нервно потеющего в окружении трех бойцов из охраны графа щеголевато одетого молодого человека.
– Скорее в панике, монсеньор, – смущенно прочистив горло, ответил щеголь. – Мечется по замку, отдает противоречивые приказы, рассылает людей во все стороны.
– А скажи-ка мне, Эрнесто, сколько всего было пачек писем с красной тесьмой? – сложив руки в замок, вкрадчиво поинтересовался де Бернье.
– На верхней полке только одна, на второй и третьей было еще несколько, я не считал, – нервно облизнув губы, ответил молодой человек. – Но нужные нам письма лежали именно наверху.
– Хорошо, – помолчав несколько томительных минут, принял решение глава наемников, – капитан, выдайте господину секретарю обещанное вознаграждение.
– Держи, секретарь! – мрачный капитан де Монтегю, не вставая со стула, бросил Эрнесто туго набитый кошель.
– Благодарю вас, монсеньор! – мгновенно воспрянувший духом секретарь ловко поймал кошель на лету. – Благодарю вас! С вами приятно иметь дело! Всегда к вашим услугам!
– Исчезни! – мрачно процедил сквозь зубы де Монтегю, в то время как граф де Бернье невидящим взглядом смотрел сквозь молодого щеголя. Этого человека для него уже не существовало.
Секретарь маркиза де Сальвери почел за благо быстренько покинуть помещение, охрана последовала вслед за ним, оставляя главу наемников и его верного капитана наедине.
– Маркиз де Сальвери – слишком влиятельная персона, – едва слышно произнес граф, – ссориться с ним нам не с руки. Ни одна ниточка не должна привести к нам.
– Я понимаю, командор, все будет в лучшем виде, – усмехнулся капитан.
– Вору были даны точные инструкции?
– Абсолютно.
– Какого же тогда черта?! – де Бернье впервые проявил эмоции, повысив голос и стукнув кулаком по столу. – Неужели он прочел?
– Исключено, неграмотный он. Думаю, просто подстраховаться решил. На случай, если я с ним не расплачусь, придержать пачку писем.
– Но ты же расплатился? – Граф повернул голову к де Монтегю, и у того мурашки побежали по коже от брошенного на него грозного взгляда.
– Конечно, расплатился! – поспешил успокоить командира капитан Ожерского легиона. – Но наш Бельчонок работал с прикрытием, думаю, его предупредили, что с нами опасно иметь дело.
– Де Монтегю, не испытывай мое терпение! Кто предупредил и какое это имеет значение, если ты заплатил обещанные деньги?
– Его охранял некий Кристиан де Бранди, более известный как Крис Смычок. Дворянин, работавший у нас по найму в одну из Наввских кампаний. Он мог узнать меня и подать знак Мигелито.
– Смычок, Смычок… – Главный наемник с минуту покопался в памяти. – Невысокого роста, чернявенький, юркий такой, подвижный, со шпагой лихо обращается?
– Мне бы вашу память, командор! – восхищенно воскликнул де Монтегю.
– Кто его опознал? – поинтересовался де Бернье, проигнорировав лесть подчиненного.
– Ла Вивьер. И д’Эльми его лицо показалось знакомым.
– Смычок – дворянин, не исключено, что грамотный… – Граф побарабанил пальцами по столу и вновь многозначительно посмотрел на капитана.
– Уже ищем, монсеньор! – Де Монтегю изо всех сил постарался достойно выдержать взгляд своего командира. – Адреса обоих уже известны. Д’Эльми отправился к вору, ла Вивьер – к Смычку.
– Отправь людей на пристань и на все выезды из города. Они не должны уйти.
– Будет сделано!
Как только за одним из его ближайших помощников закрылась дверь, де Бернье сгреб пачку писем со стола, прошел к камину и безжалостно бросил их на тлеющие угли. А после того как они вспыхнули, стал наблюдать за огнем, тщательно перемешивая старые бумаги кочергой. Увы, это были не те письма, ради которых стоило рисковать вступать в противоборство с такой влиятельной фигурой, как маркиз де Сальвери, потому оставлять их при себе было недопустимо.
Надо срочно искать нужные бумаги, перевернуть вверх дном весь город, но непременно раздобыть их! Нельзя упускать такой шанс пробиться в фавориты принца Роберта, тем более что тот в одночасье может перескочить через две ступени в очереди за нугулемской короной.
– Подумать только: Смычок и Бельчонок встали у меня поперек дороги! Дожил! – угрюмо усмехнулся командор, зачарованно наблюдая, как последние листки бумаги превращаются в пепел. – Что ж, поглядим, на сколько их хватит.
Глава 3
Восточный ветер стянул дымовую завесу с поля боя, обнажив улепетывающую со всех ног нугулемскую пехоту. Справедливости ради стоило отметить, что в этом спешном отступлении и пикинеры, и аркебузиры в большинстве своем не спешили расстаться с оружием.
– Смотри, Рауль, – граф Серж де Сен-Мар протянул руку, указывая племяннику в сторону отчаянно старающихся добраться до перелеска зеленых мундиров, – сейчас появятся остроухие и устроят форменную мясорубку.
– Но, дядя, – у молодого Рауля де Людоня азартно блестели глаза в предвкушении первого настоящего боя, – если их настигнут в поле, то подмога не успеет.
– Да и бес с ней, с пехотой, – легко согласился де Сен-Мар, – главное, чтобы эльфы увлеклись преследованием.
Словно в подтверждение слов графа, нугулемцы стали массово валиться на землю, настигаемые длинными эльфийскими стрелами, а вскоре из клубов порохового дыма появились стремительные гибкие фигуры в переливающихся плащах. Скорость, с которой они на бегу выпускали в сторону противника огромное количество стрел, была просто невероятной.
Регулярных нугулемских частей в этом деле в долине с эльфийским названием Акутель практически не было. Северные бароны действовали на свой страх и риск при молчаливом согласии властей: проучить слишком много позволявших себе в последнее время эльфов было нужно, но втягиваться в полноценную войну страна пока была не готова. Королевство еще не оправилось от болезненного поражения от Эскарона трехгодичной давности. Собственно говоря, именно тогда страна эльфов Анкилон и активизировалась, отняв у Нугулема две большие горные долины и отодвинув границу чуть не на сто километров южнее.
Сами долины были практически не заселены и использовались скорее в качестве буферной зоны между нугулемским севером и Анкилоном. Но их потеря привела к тому, что теперь воспрянувшие духом остроухие постоянно беспокоили уже непосредственно земли северных баронов.
Когда-то давно эти самые бароны были храбры и воинственны, а их отряды многочисленны и хорошо обучены. Именно они в свое время загнали эльфов в горы и на долгие годы отбили у них охоту соваться в нугулемские поселения. Но это было давно. Сейчас же потомки тех самых героических северных землевладельцев с горем пополам собрали около двух тысяч скверно обученных бойцов, десять раз переругались при выборе предводителя и отправились «учить жизни» эльфов.
Слава богу, что губернатор де Оливарес позволил усилить этот разномастный сброд батальоном пехоты и эскадроном рейтар из кастельонского гарнизона, иначе де Сен-Мар ни за что не согласился бы примкнуть к распаленным воинственной риторикой своих сеньоров северянам. Эльфы, даром что до сих пор отдают предпочтение луку и стрелам, в состоянии нагнать страху на неподготовленных вояк. А вот имея в рядах войска регулярные части, можно попытать воинского счастья и дать получить первый боевой опыт племяннику.
Кастельонский батальон и проявил ожидавшуюся от него стойкость. Регулярная пехота не поддалась панике и сохранила стройность рядов. На град стрел солдаты ответили метким огнем аркебуз, а попытку смять их в ближнем бою пресекла дружная работа пикинеров.
Часть эльфов завязли в попытке разобраться с неуступчивым батальоном, но большинство увлеклись преследованием баронских вояк. Еще немного – и они подставят свои фланги ожидающей в засаде кавалерии, еще немного, еще чуть-чуть… Внезапно преследователи согласованно, как по команде, развернулись и бросились наутек.
– Вот черти остроухие! – изумленно воскликнул граф и грязно выругался.
Решив, что лучше уж атаковать врага сейчас, пока он не успел отойти на первоначальные позиции, баронская кавалерия ринулась в бой. Увлеченный общим порывом, сорвался с места и Рауль.
– Стой! Рауль, назад! Не время еще, не время! – раздраженному нелепой и преждевременной атакой де Сен-Мару пришлось тоже пришпорить лошадь, дабы сильно не отстать от юного родича, приглядывать за которым он обещал брату.
Вполне предсказуемо эльфы дружно развернулись, выпустили по паре стрел в сторону приближающейся кавалерии и вновь побежали. Поскольку целили они преимущественно в лошадей вырвавшихся вперед всадников, то ряды атакующих вынуждены были замедлиться из-за возникших на пути заторов: самые быстрые скакуны валились прямо под ноги своим поотставшим собратьям.
Де Сен-Мар ловко обогнул несколько завалов, все еще стараясь не упустить из виду спину племянника. Дальше можно было не сильно спешить: теперь остроухие должны отступать до начальных позиций, под защиту своих копейщиков. Там кавалеристам волей-неволей придется замедлиться, чтобы перестроиться и постараться охватить обороняющихся с флангов. Если, конечно, не удастся с ходу опрокинуть ощетинившиеся длинными копьями ряды, но это вряд ли.
Однако нугулемцев ждал большой неприятный сюрприз. Вновь повинуясь какому-то сигналу, участвовавшие в разгоне вражеской пехоты эльфы бросились наземь, открывая защитникам рубежа обзор на приближающихся всадников. Но вместо града стрел оттуда грянул мушкетный залп! Бог ты мой! Эльфы и огнестрельное оружие! Не рухнут ли следом небеса на землю?
Но и это было еще не все! Через минуту, когда пороховой дым над эльфийскими построениями немного развеялся и отступающие бойцы королевства Анкилон добрались-таки до спасительной стены дружественных пик, со стороны горного воинства раздались выстрелы пушек! Картечь скосила первые ряды атакующей кавалерии, и графу теперь оставалось лишь молиться богу, чтобы юный Рауль уцелел в этой мясорубке.
– За мной! За мной! В обход! – крикнул де Сен-Мар ближайшим к нему всадникам и направил коня влево. Несколько десятков кавалеристов устремились за ним, уходя с линии огня за ближайший холм.
Де Сен-Мар был слишком опытен, чтобы просто повести свой маленький отряд вокруг холма, уж слишком велика там была вероятность нарваться на превосходящие силы врага. Вместо этого ведомые графом всадники прошлись прямо по склону и, совершенно неожиданно для противника, вынырнули сбоку от нацеленных на отражение атаки с фронта копейщиков.
Маленький отряд врубился в ряды эльфов, внося в них сумятицу и смерть. Здесь де Сен-Мар своими глазами увидел неприятельских аркебузиров, неумело старающихся перезарядить непривычное оружие. Будь у графа за спиной хотя бы сотня рейтар, можно было бы опрокинуть основной отряд анкилонцев, добраться до батареи и с большой долей вероятности одержать победу. Но со столь малыми силами думать нужно было не о победе, а о выигрыше максимального количества времени для своих товарищей.
Не останавливаясь ни на мгновение, де Сен-Мар прорубился к первым рядам копейщиков, сбил грудью коня четверых эльфов, еще двоим добавил шпагой по голове, абсолютно не беспокоясь за результат, и, вырвавшись в поле, помчался назад. Как раз за мгновение до этого вражеские пушки разродились очередным залпом, что давало дерзкому отряду шанс уйти безнаказанным, воспользовавшись временем перезаряжания.
Так оно и вышло. Пушкари были заняты загрузкой пороха и ядер, а аркебузиры не сразу справились с замешательством, в итоге граф быстро вывел своих кавалеристов из-под удара. Но сам задержался в месте наибольшего скопления тел нугулемцев.
– Рауль! Рауль! – надсаживая голос, кричал Серж де Сен-Мар, мечась по полю боя и всматриваясь в груды бездыханных и еще подающих признаки жизни тел.
Нужно было торопиться, ибо граф слышал уже резкие команды эльфийских командиров и видел, как главный полк анкилонской армии двинулся вперед. Через несколько минут он окажется в досягаемой близости для вражеских стрел, а там и копейщики подоспеют с обычной пехотой, неплохо владеющей наррашем – эльфийским аналогом шпаги.
– Дядя! – наконец раздался где-то рядом сдавленный крик.
– Рауль, я здесь!
Де Сен-Мар спрыгнул с коня и быстро стянул с племянника бездыханное тело незнакомого всадника. Правая нога юноши оказалась придавлена убитой под ним лошадью. Напрягая все силы, Серж приподнял удерживающий Рауля на земле лошадиный круп, позволяя тому освободить ногу. Слава богу, она была цела, и графу не пришлось тащить Рауля на себе, такое промедление могло погубить обоих.
– Быстро! – Де Сен-Мар вернулся в седло и помог усесться позади себя племяннику. – Уходим!
– Дядя, а как же сражение? – наивно спросил Рауль, оглядываясь на груды нугулемских тел, разбросанных вокруг.
– Нет больше никакого сражения, Рауль! Эльфы победили!
– Мы не ожидали, что у них будут пушки!
– Мы много чего не ожидали! – проворчал граф, направляя коня на юг, в сторону спасительной дубовой рощи.
Эльфов не так много, чтобы вести речь о полноценном вторжении, скорее всего, они ограничатся упреждающим набегом на ближайшие деревушки и вернутся в свои долины. Де Сен-Мар же уедет как минимум в Кастельон, а то и в Уэску, где присутствуют настоящие нугулемские войска. Под началом же бестолковых баронов он больше воевать не собирается.
– Откуда у Анкилона огнестрельное оружие – это вовсе даже не вопрос, – размышлял вслух граф, имея в виду союзнические отношения остроухих с Аллорией и Эскароном. – Но вот кто не только заставил упрямых эльфов взяться за него, отложив в сторону традиционный лук со стрелами, но и обучил передовым методам боя? Плохо дело, здесь малыми силами теперь не обойтись.
Глава 4
Задерживаться на пожарище я не стал. Долги убийцам моих друзей выплачены, но сдается мне, что наемники из Ожерского легиона не просто заметают следы после очередного грязного дела, а мстят за уже пострадавших этой ночью товарищей. Свой кодекс чести они чтут безоговорочно, и тут я с ними полностью согласен: многие остерегаются связываться с людьми де Бернье именно из-за этого стайного принципа, обещающего гарантированное возмездие за убитых легионеров. Проблема лишь в том, что я только что хорошенько приумножил счет, который мне постараются предъявить наемники. Так что оставаться в Кантадере теперь для меня смерти подобно.
Придется покинуть полюбившийся город и вновь отправиться в свои бесконечные скитания. На радость родственничкам де Вилья! Впрочем, мой первый порыв выяснить с дражайшими кузенами отношения уже давно иссяк, и в Кантадере я оставался скорее от неимения своей крыши над головой, чем от желания извести под корень род де Вилья. Так что решение уносить ноги далось мне достаточно просто, гораздо сложнее было определиться с выбором направления бегства.
И вот здесь я мог дать полную свободу своей фантазии, ведь можно было с одинаковым успехом отправиться хоть на юг, хоть на запад или восток. Можно даже на север двинуться, но там не так уж далеко до эльфийской границы, где сейчас слишком неспокойно. Впрочем, может, это и к лучшему: в том направлении меня станут искать в последнюю очередь.
В том же, что меня будут искать, я совершенно не сомневался. У графа де Бернье медвежья хватка и недюжинный ум, несомненно, он сопоставит факты и поймет, кому обязан срывом своих планов в Кантадере. Я слишком хорошо знаю эту публику, чтобы просто залечь на дно и надеяться, что вскоре все само собой успокоится.
Известно ли людям графа о моем монтерском периоде жизни? Ответ может быть любым, но лучше исходить из тех соображений, что известно. Потому напрямую в Эскарон я отправиться не рискну, а вот, сделав крюк в сторону севера, пожалуй, попробую.
Неисповедимы пути господни! Судьба словно насильно подталкивает меня в сторону страны, с которой меня связывают наиболее теплые воспоминания. Как ни крути, а та часть детства, которую я считаю счастливой, прошла в Эскароне, да и до получения этого проклятого письма о баронском наследстве я вполне хорошо себя ощущал в Монтере. Вот и отправлюсь туда. Рене Орлов не откажет в протекции старому знакомцу, а учитывая, что сам он теперь уважаемый человек и даже граф, да еще и на хорошем счету у могущественного начальника департамента безопасности королевства графа де Бюэя, проблема обустройства на новом-старом месте и вовсе выглядит пустячным делом. И есть еще один важнейший довод в пользу Эскарона: люди де Бернье там вне закона, им туда хода нет.
Размышлял я на тему выбора направления бегства из Кантадера на ходу, пробираясь по темным улицам к речному порту. Во-первых, нужно было как можно скорее покинуть район, в который уже начали стягиваться стражники, пожарные и простые зеваки. Во-вторых, от порта можно было двинуться к северной заставе, а можно и напроситься на отправляющееся вверх по реке судно, благо денег у меня на такие путешествия теперь хватает. Если смотреть по карте, то ближайший путь к цели моего путешествия лежал на восток, но, к большому сожалению, там дорогу преграждали горы, которые легче обойти, нежели продираться через редкие перевалы. Так что выбор невелик: либо на юг до морского порта по суше или по реке, либо на север, через города Энсенадо, Уэска и Кортиана.
Однако же, дойдя до улицы Ливаро, я остановился как вкопанный.
– Смычок, ну не дурак ли ты? – спросил я сам у себя, для пущей убедительности стукнув себя кулаком по лбу.