Откроется не каждому

– Почему ты продаёшь дом? – прямо спросила Клара. Конечно, ей было жаль расставаться с ним, но сейчас Клару больше волновало отношение родителей к ней, и поэтому, погруженная в свои собственные мысли и переживания, этот вопрос она задала в большей мере для того, чтобы папа не думал, что ей безразлично происходящее.

– Партнёр подвел. Нужно срочно закупить материалы у другого поставщика. Если не выполним работу – будет худо, – объяснил папа.

– Ничего не понятно, – призналась Клара.

– Нужно много учиться и многое знать, чтобы стать успешным предпринимателем и вообще взрослым человеком, – сказал папа.

«Хоть бы не начал свою лекцию о том, что такое быть взрослым, – подумала Клара. – Опять начнёт рассказывать, как много надо знать и уметь… Как много надо работать над собой… Сказать, что ли, что все его знания ему, видимо, не помогли? Пожалуй, воздержусь. И это они ещё считают меня несдержанной… Эх, знали бы они, что я говорю только четверть от того, что могла бы сказать».

– Короче, нужны деньги, – папа всё-таки не стал проводить лекцию о взрослении. – Быстро перехватить ни в банке, ни у друзей не получилось. У всех свои отмазки. Можно было бы продать нашу квартиру в Питере, но тогда придётся переехать в Старую Руссу и жить там или снимать квартиру. Поэтому – продаём дом.

– Может, они простят или забудут?

– Во взрослом мире так не бывает, – сказал папа тоном учителя.

Взрослая жизнь. Мало что пугало Клару так же, как мысли о взрослой жизни. Она смотрела на взрослых вокруг и счастливых среди них не наблюдала. Родители Аньки богаты – слов нет; но, похоже, доведены до нервных срывов выходками дочери. Папа Клары не может думать ни о чём другом, кроме своего бизнеса. Маме Клары всё время кажется, что дочь свернёт с правильного пути и окажется на дне общества. Из-за этого между ними постоянно случаются ссоры, существует ненужный контроль и напряжение. И так далее. Клара не могла вспомнить ни одного взрослого, довольного своей жизнью. Может, артисты и певцы? На сцене они обычно все выглядят счастливыми, и хочется им подражать… Кому ещё подражать? Учителям? Родителям? Однажды Клара увидела в метро счастливую женщину и подумала, что это, наверное, какая-то известная певица, но не смогла вспомнить, кто именно. Не может же обычный человек выглядеть счастливым, да ещё и в метро. Может, политикам хорошо, и они счастливы? Может, стать тогда политиком? В каком-то фильме Клара видела счастливого продавца, но это была комедия.

«Подростком быть, конечно, непросто, – продолжала размышлять Клара, – однако половину проблем этого возраста создаёт понимание, что однажды ты станешь взрослым, и вот там тебя ждёт кошмар и тихий ужас. Там ведь больше неоткуда будет ждать помощи. Никто за тебя не заступится. Всё надо делать самой! И даже, как говорит мама, самой надо будет платить за свет и воду. За них что, надо платить?! Вот только этого не хватало… Зачем вообще придумали взрослеть? В общем, подростку тоже непросто, но быть взрослым – такого и врагу не пожелаешь. Кузнецова, интересно, хочет быть взрослой? Сомневаюсь. Может, она и ведьма, но не дура…

Стану взрослой и придумаю таблетки, чтобы не взрослеть. Придётся, правда, химию сильно учить и биологию. Вот бы кто-то до меня придумал таблетки, чтобы не пришлось учить химию… Потом эта семья ещё. Дети. Они орут и вечно всем недовольны. Пусть только попробуют кашу не съесть! Какую сварила – такую и ешьте. Не нравится – значит, сегодня у вас разгрузочный день. Тоже полезно. Телефон с кнопками получат в шестнадцать лет. А первый смартфон пусть покупают со своей зарплаты…

Ах да, ещё и зарплата! Это же надо на работу ходить. Ты приходишь такая вся красивая: юбочка, туфельки, глазки, реснички… Сидишь такая, работаешь, и вдруг начальник говорит, что ты всё неправильно сделала и надо переделывать. А ты такая: «Я не могу, у меня глазки и реснички! Я тут, чтобы красиво сидеть и медленно пить кофе…»

Фу. Кофе. Обязательно пить кофе, этот горький чёрный кофе, если ты взрослая? Если ты откажешься его пить, то что, все будут показывать на тебя пальцем и смеяться? Или люди так себя ведут, только когда они подростки? Можно же пить, например, капучино и быть взрослой?..»

– Па, а взрослым обязательно надо пить чёрный кофе? – спросила Клара внезапно и тут же подумала: «Зачем я спросила?»

Отец с любопытством посмотрел на дочь: «Ты чего?»

– Просто подумала вдруг, что значит быть взрослым? Я помню, ты говорил про самостоятельность и ответственность, но ничего не сказал про чёрный кофе. Мне захотелось уточнить.

– Однажды он тебе понравится, и ты удивишься тому, как не замечала и не ценила этот вкус, – ответил папа, немного помолчал и зачем-то добавил: – А потом ты полюбишь вяленые оливки.

– Фу, не начинай. Какая гадость! – скорчила рожицу Клара.

Мама обязательно сделала бы замечание и не забыла напомнить, что если корчить рожу, то такой и станешь в старости.

По новой платной дороге стало совершенно неинтересно ездить: не на что посмотреть. Чего всё-таки не поделили Вовчик и Саня? Как это – драться на дуэли без защиты? Фехтовальщиков всегда легко узнать по синякам. Когда Клара ещё только узнала о фехтовании, она и представить себе не могла, что уколы этими прутиками такие болезненные. Терапевт в детской поликлинике всё время переспрашивал маму Клары, откуда у девочки эти отметины и всё ли ладно у них в семье.

Бой на рапирах без защитных костюмов может закончиться травмой или, если узнает Бернар и другие взрослые – отчислением из секции. Это как минимум. Что же стало причиной? Ребята занимаются в одной команде, в целом – дружные. Задирают друг друга, конечно, и подшучивают, но, кажется, без этого нельзя понять, кто в коллективе главный. И природой в нас заложено стремление понять: кто – главнее тебя, кто – на твоём уровне, а кто – внизу, аутсайдер, underdog.

Кларе хотелось думать, что её место – на самом верху иерархии. Но она понимала: место в иерархии не получают, а занимают. Поэтому Кларе нужен такой характер, чтобы забраться наверх и удержаться там. Она отдавала себе отчёт в том, что ради этой цели ей предстоит ещё много работать над собой. Не зря же взрослые говорят, что характер куётся. В следующий раз Кузнецовой достанется. Клара любой ценой победит эту задиру. Ха! Жаль только, что спортивная рапира не позволит проткнуть соперника насквозь… Одновременно с этим Клара чувствовала и даже знала наверняка: она не настолько кровожадна. Она намерена проткнуть соперницу образно.

Клара не просто победит Кузнецову – она её размажет по дорожке, она сотрёт дурацкую ухмылку с её лица. Она заставит Кузнецову извиниться за обидное словечко, которое та во время поединка повторяла каждый раз, когда соперницы сближались до расстояния вытянутой руки. Нужно победить страх и потренировать выпад. «Вот тогда я её точно достану», – завершила Клара свои размышления, и ей полегчало.

– Значит, смотри, что ты должна знать о продажах, – возобновил диалог папа после получасовой паузы, в течение которой они оба слушали радиостанцию про бизнес и думали – каждый о своём.

– Ты же говорил, что мне не надо будет продавать? – неуверенным тоном уточнила Клара.

– Да, ты будешь только показывать дом потенциальным покупателям. Ты не будешь продавать, но, чтобы не сорвать сделку и не уменьшить цену, тебе надо кое-что знать о продажах.

– Ну хорошо, – согласилась Клара без особого энтузиазма; как и любой подросток, она не любила такие моменты: «Вот что ты должна сделать, чтоб было хорошо».

– Будь приветливой и гостеприимной.

– Мне же не придётся поить их чаем?

– Нет, но делай вид, что ты им рада и с готовностью покажешь дом. Ничего не говори о мотивах продажи.

– Почему?

– Проще всего понять человека и управлять им, если ты знаешь его мотивы, – сказал папа. Иногда он всё же рассказывал нечто такое, что можно было использовать в своей непростой подростковой жизни.

Клара кивнула, и папа заметил это, не отводя взгляд от дороги.

– Вот предположим, у тебя есть мотив всех победить, – продолжил папа.

– Почему сразу всех? Только врагов, – парировала выпад Клара.

– Видишь, даже меня ты хочешь победить. Даже на мои слова ты реагируешь, как в фехтовании: рипост и атака.

– Твои слова обо мне носили обвинительный характер, – объяснила Клара свою защиту: рипост, как правильно выразился папа, и ответную атаку.

– Итак, предположим, есть четырнадцатилетняя девочка, у которой есть сильный мотив победить всех и стать главной. Это мотив власти: сделать так, чтобы всё было по-твоему. Ты же лучше знаешь, как должно быть, правда?

Клара с трудом, но промолчала.

– Теперь представь, что кто-то, зная твои мотивы, начинает показывать, что ты победитель и ты главная. Тебе, конечно, будет приятно. Но проблема в том, что приятно тебе и главная ты только в присутствии этого человека и создаваемой им для тебя ложной картинки, потому что на самом деле он, зная твои мотивы, в этот момент умело манипулирует тобой, – развивал свою мысль папа.

– Как родители – детьми, например? – спросила Клара и сама обратила внимание, что снова своей фразой хотела уколоть папу.

– Заметила? Вот и я про это. Когда ты точно понимаешь мотивы другого человека, ты знаешь наперёд не только то, что он намерен сделать, но и знаешь ответ на главный вопрос: почему он это делает? Ради чего? Зная мотивы, ты можешь в известной степени управлять другим человеком.

– А собой? – поинтересовалась Клара.

– И собой. Но продать надо дом. Если покупатели узнают наш мотив – продать как можно быстрее, чтобы спасти бизнес – то они получат власть над нами, – папа выключил радио.

– Значит, надо продавать медленно?.. – с непонятной для отца грустью в голосе спросила Клара.

– Продавать надо быстро. Как можно быстрее. Но не надо, чтобы о наших истинных мотивах узнали покупатели. Пусть заблуждаются на этот счёт, – пояснил папа.

– Такое впечатление, что ты собираешься научить меня плохому… Нет? Что тогда покупатели должны думать о наших мотивах? – спросила Клара и заметила, что она, сама того не желая, уже втянулась в разговор, хотя планировала обидеться и молчать.

Отец с удивлением посмотрел на дочь.

– Что опять не так? – воинственно спросила Клара, приготовившись отражать атаку.

– Не по возрасту мудрый вопрос… – вслух высказал свою мысль папа. Клара, довольная, выпрямилась на переднем сиденье.

– Все взрослые на подростков смотрят, как на малышей из детсада, а мы не хуже вашего в жизни разбираемся, – запальчиво сказала она.

– Хорошо, потом научишь жизни. Итак, покупатели должны думать, что наш мотив – избавиться от ненужного дома, в котором мы практически не бываем.

– Но ведь это неправда! – возмутилась Клара.

– А зачем покупателям знать правду? – уточнил отец.

– Ты хочешь, чтобы я врала?! – ещё больше возмутилась Клара и заметила, что снова пошла в атаку.

– Я хочу, чтобы ты помогла мне быстро продать дом, – папа вернулся к основной задаче.

– Однажды я напомню тебе, как ты научил меня врать, – сказала Клара, и они оба поняли, что эта атака принесла ей очко. – Знаешь, за что я тебя люблю?

– За то, что я твой отец?

– Это не главное…

– Не главное? – удивился папа.

– Ты никогда не говоришь: «Всё будет хорошо», – закончила свою мысль Клара.

Несколько минут после этого они ехали молча.

– Дальше, – снова заговорил отец. – Второе, что ты должна знать о продажах: покупателю нужен повод похвалиться покупкой перед своими знакомыми. Скажем, ты покупаешь шоколадку в столовой. Можно, конечно, напрячь свою фантазию и найти, чем похвалиться и в этом случае, но это будет выглядеть неубедительно. Согласна?

– Допустим, – согласилась Клара.

– Вот некто купил дом деда. Чем он может похвалиться перед своими друзьями?

– Что выгодно купил, за сто рублей, например, – предположила Клара.

– Да, есть чем похвалиться, но мы не решим свои проблемы за сто рублей. Нам такая сделка невыгодна. Чем ещё он может похвастаться?

– Что дом построил архитектор Растрелли… – предложила ещё одну версию Клара.

– Тот самый Бартоломео Франческо Растрелли?

– Почему нет?

– Если нет документов, подтверждающих этот знаменательный факт, то такая версия будет воспринята как ложь и обман. А мы ведь против этого, не так ли? Чем ещё может похвалиться покупатель? – продолжил папа, обгоняя длиннющую фуру.

– Тем, что он заплатил только за дом… А с домом в придачу ему перешла какая-то фигня, за которую можно было бы заплатить вдвое больше, но старые хозяева лопухнулись… – высказала Клара новую мысль, которую сама ещё не продумала до конца.

– А вот в этом уже что-то есть. Что может быть в доме такого, что для покупателя будет ценностью, а для нас – фигнёй? – папа приподнялся и сел за рулём прямо.

– Первое, что приходит в голову, – привидение, – предположила Клара, продолжая думать над тем, что ещё может быть привлекательным для покупателя в этом доме. – Расскажешь про деда? Могло после него остаться привидение?

– Клара! Чуть больше уважения. Это твой дед всё-таки, – сказал папа, но Клара на удивление не услышала в его голосе упрёка.

– Извини, но если бы у деда было привидение, то это резко повысило бы и стоимость дома, и уважение к такому деду.

– Я не удивлюсь, если в итоге станет известно, что дед вообще был какой-нибудь колдун, – неожиданно добавил папа.

– Та-а-а-к. Становится интересно. Расскажи, – попросила Клара.

– Вечно к нему приходили какие-то странные типы, подозрительные – словом, тёмные личности. Они закрывались у деда в кабинете и читали книги.

– Фу, тоска, – Клара сразу потеряла интерес.

– Бывало так, что в кабинет входило четыре человека, а выходило только три, – заговорщицким тоном рассказывал папа.

– А, так ты вообще шутишь… – окончательно разочаровалась Клара.

– Ничуть. Дед правда был какой-то загадочный.

Теперь Клара ждала подробностей.

– Когда мне было примерно столько же, как тебе сейчас, дед спросил, кем я хочу быть. Я сказал: «Бизнесменом»… – тут папа что-то вспомнил и замолчал так надолго, что Клара попросила его продолжить. – Он дал мне прочитать один рассказ – я уже толком не помню, о чём он был…

– И что? – Клара никак не могла понять, к чему всё это было рассказано.

– И всё. Дед твой после этого как-то сник, и мы больше к вопросу о моём будущем не возвращались.

– Почему? Что такого произошло? Не понимаю. Это тест какой-то был? – Клара рассчитывала, что история будет понятнее.

– Не знаю. Про тест я не думал. Говорю тебе: странный у тебя был дед. Чем-то я его разочаровал, – неожиданно заключил папа, будто сам впервые об этом подумал.

– Но ты же хорошо учился? – удивилась Клара. Чем ещё можно было расстроить деда?

– Наверное, я разочаровал его чем-то другим, – папа всё ещё был погружён в свои мысли, хотя машину вёл быстро и уверенно.

Потом, спустя несколько минут, папа словно стряхнул с себя наваждение и включил FM радио.

– Будем продавать дом с привидениями, – утвердительно сказал он.

– А чьи это будут привидения? – уточнила Клара. Папа взглянул на неё с немым вопросом, требующим пояснений. – Вот я скажу про привидения. Покупатели спросят: «А чьи это привидения?» – и что мне ответить?

– Точно. Привидения должны быть чьи-то… Скажи им, что дед писал книги, и это – привидения героев его книг.

– Дед писал книги? – снова удивилась Клара.

– Не знаю, вполне возможно. С таким характером он мог добывать золото из свинца и писать книги… Но я хотел тебе сказать о правильном отношении к происходящему.

– Что опять не так? Сижу, молчу, – сказала Клара и поняла, что уже переборщила с упрёком: в атаке она нередко увлекалась.

Папа понимающе, как показалось Кларе, посмотрел на неё. А может, и он таким был в детстве?

– Если ты будешь относиться к задаче как к наказанию, то сильно устанешь и измотаешь себя. Перессоришься со всеми как минимум в своей голове (то есть независимо от отношения окружающих к тебе уже будешь негативно к ним настроена). А если будешь относиться к задаче правильно, то тебе может даже понравиться.

– Как к приключению? – спросила Клара. В её голосе звучала издёвка.

– Нет. Если ты будешь относиться к нашей задаче как к приключению, то дом будет продаваться долго, так как ты не захочешь, чтобы приключение заканчивалось. Относись к этому, как к возможности проявить себя. Хочешь быть самостоятельной? Лучше момента не придумать. Хочешь, чтобы к тебе относились как к взрослой? Поступи сейчас как взрослая. Ты можешь многое понять про себя за эти пару недель и многому научиться. И если ты выстоишь сейчас – уже ничто не сломает тебя.

– Как-то драматически прозвучала последняя фраза … – заметила Клара.

– Ты всё же будешь одна. Ну, как одна: мы, конечно, всегда на телефоне, Резниковы присмотрят-накормят, но… одна. Справишься?

– Думаешь, две недели дом продаваться будет? – вопросом ответила Клара.

– У меня есть две недели. Потом можно уже и не продавать.

– Спасёшь меня, если я отправлю SOS? – спросила Клара, заранее зная ответ.

Отец просто кивнул. Помолчал немного и добавил: «А пока ты спасай меня».

В другое время родители слишком заняты бизнесом или домашними делами, и дети от них получают только приказы и обратную связь, причём по большей части – негативную. А в долгой дороге, когда необходимо какое-то время быть вместе в одном замкнутом пространстве, нередко случаются моменты потрясающего откровения: тогда между родителями и детьми создаётся общее пространство и происходит настоящая магия воспитания. Обычно эта магия обретает форму истории, которую рассказывает кто-то из родителей, и она навсегда запоминается ребёнку. Никто не знает, как работает магия историй; но все знают, как дети любят сказки. Они любят их не за то, что там есть вымышленный мир и волшебство, а за то, что из сказок становится чуть понятнее, что такое жизнь и как ты должен вести себя, чтобы победить.

– Дед и правда был необычным. И почему я с ним никогда не говорил о его делах? Наверное, мне всегда казалось, что интересно только то, чем занимаюсь я, – начал рассказывать папа, и Клара почувствовала, что сейчас нельзя перебивать или уточнять, что началась та самая магическая воспитательная история, хотя она и не знала такого названия. Папа тем временем продолжил: – Знаешь, что он считал самым главным в человеке?

– Доброту? – предположила Клара, вспомнив все свои разговоры с дедом. Он исчез, пропал без вести два года назад. Никто не знал, что на самом деле произошло. Просто однажды знакомые деда позвонили в Питер его сыну, папе Клары, и сказали, что уже несколько дней его не видели. Папа, мама и Клара приехали в Старую Руссу в тот же день, но ничего не обнаружили: в доме – порядок, а деда нет. Словно вышел на пару минут и сейчас вернётся. Папа искал его, но всё оказалось безрезультатно.

– Да, и доброту, конечно, тоже, – согласился папа. – Он считал, что человек – это такая особая форма приёмника. Знаешь, раньше были устройства такие – транзисторы?

– У тебя в машине такой есть, – заметила Клара.

– Точно. Это как такое носимое в руках устройство: работает на батарейках, можно на природе слушать радио «Маяк»…

– Пап, я поняла, что такое транзистор. Почему дед считал, что человек – такой же транзистор?

– Он говорил, что каждый человек настроен на свою волну… Хотя подожди, нет, не так. Он говорил, что каждый настроен на какую-то волну, и это решает всё. Например, если ты настроена на волну отрицания, то будешь замечать только то, что стоит отрицать. Подожди, не перебивай. Он говорил, что мир – никакой и всякий одновременно. И для каждого человека мир становится таким, на какой он настроится. Самая важная и самая скрываемая тайна – это то, что каждый человек волен сам выбрать мир, на который ему настроиться. Никто не обязан быть настроенным на мир, в котором ему нужно страдать.

– То есть ты хочешь сказать, – начала удивлённая донельзя Клара, – что если я настроюсь на мир, в котором мне нравится взрослеть и вообще взрослая жизнь для меня довольно привлекательна, то так и станет? Ты смеёшься надо мной?! Всё так просто? Зачем тогда психологи и их бесконечные разговоры?

– Если кто-то над тобой и смеётся, то это дед, – добродушно улыбнулся папа.

– Он бы никогда не стал надо мной смеяться, – убеждённо сказала Клара.

– Значит, так и есть. Знаешь, как он мне объяснил эту свою идею? – таким образом папа спросил, хочет ли Клара услышать продолжение истории.

– Ну? – таким образом Клара дала понять, что хочет.

– Я по его совету прочитал книгу про Робинзона Крузо, – начал папа.

Клара кивнула: кто не читал книгу про Робинзона и Пятницу?

– Так вот, – продолжил папа, – дед спросил, что я думаю про эту историю. И я честно ответил: «Робинзон – дурак, он всё сделал неправильно. Не так надо было поступать. Его ошибкам нет числа, и мне его не жалко. Странно, что он вообще выжил и не спятил». Я и сейчас думаю примерно так же.

Клара, вытаращив глаза, смотрела на отца.

– Чего ты? – удивился папа.

– Ты на что был настроен, когда читал жизнеописание Робинзона? – поинтересовалась Клара.

– Вот-вот. И дед почти так же на меня посмотрел и почти то же у меня спросил. А я хочу больше прагматизма от книг. Если я читаю книгу о том, как человек выживает в одиночку на необитаемом острове, то я хочу конкретных схем и инструкций, а не душевных мук и стенаний.

Клара ждала продолжения, и отец это понял.

– Дед сказал, что я не на той волне, чтобы понять эту книгу. Видишь ли, если верить ему, то существует определенная волна, чтобы понять какую-либо книгу. Есть другая волна, чтобы книга тебе понравилась. А ещё есть волна, на которой ты можешь вместе с героем проживать его злоключения. Он говорил, что если быть на нужной волне, то можно даже самому оказаться на необитаемом острове и гулять по нему, оставаясь там сколько хочешь.

– Ну, это понятно, – сказала Клара так просто и легко, что пришла пора отцу округлить глаза.

– Понятно? – переспросил он.

– Дед хотел привить тебе любовь к чтению и для этого рассказывал, что можно перенестись в текст и всё пережить вместе с героем. Старая уловка, – уверенно сказала Клара.

– Ты в курсе, что ты младше меня? – усмехнулся папа.

– И ты, и мама делали так же и рассказывали мне эту сказку.

Все родители так делают.

– Короче, дед говорил, что всё вокруг – вибрация. Что человек – приёмник этих вибраций. И что животные не имеют достаточно воображения, чтобы выбирать вибрацию, на которой им хочется быть. Ещё он всё время говорил мне, чтобы я зачем-то занимался развитием воображения. Я так и не понял зачем. Мир состоит из предметов – вот на этой волне я хорошо себя чувствую.

Машина въехала в город Старая Русса.

Машина доехала до Курорта и свернула направо. Все эти дома, парки и улицы Кларе были неплохо знакомы. Есть у неё и знакомые среди местных ребят. Друзей Клара за время пребывания в этом городе не успевала завести, но всё-таки кое-кого она знала, и, к сожалению, одним из этих друзей был соседский сын Иосиф, которого все вокруг звали Йошка. Клара не удивилась бы, если бы узнала, что учителя в школе его зовут «К доске пойдёт Йошка» или «Йошка – два».

Когда они оказались уже совсем рядом, Клара попыталась рассмотреть дом деда через заросли каких-то кустов и деревьев. Рядом тихо, едва заметно покачивались высоченные сосны, которые Клара всегда видела такими же огромными. Она отметила, что двор довольно сильно зарос травой и стал походить на заброшенный. Хорошо ли это для продаж? Вот уже видна старая, но ещё крепкая ограда, калитка, ворота. У калитки – хитрый замок. Открыть его можно и без ключа, но для этого нужно быть посвященным в один секрет. Кларе внезапно стало очень жаль, что секрет этого замка узнают совершенно посторонние люди.

– Без продажи не обойтись? – спросила Клара, зная, что отец не ответит. Он редко отвечает на очевидные вопросы.

И Клара согласно кивнула, словно отец сказал ей: «Нет». А папа, увидев это её движение, понял, что она с этим вопросом разобралась сама. Он тоже не хочет продавать дом, в котором вырос. Но выбора нет. Или папа его не видит.

Машина остановилась на левой стороне улицы напротив калитки. Клара была уверена, что каждый раз, в любое время года, когда бы они ни приезжали в этот дом, отец останавливает машину в одном и том же месте. «Интересно, он знает об этом?» – подумала Клара.

Отец вышел из машины и посмотрел на Клару. Она очнулась от своих мыслей, отстегнула ремень безопасности, поправила курточку и вышла. Закрыла дверь. Посмотрела в стекло пассажирской двери, как в зеркало, и поправила причёску – хвост, перехваченный счастливой резинкой.

Отец сразу направился не к дому деда, а к весёленькому дому напротив, к противным Резниковым. Клара знала, что этого визита ей не избежать; просто в душе она всё-таки надеялась, что к этому моменту небо рухнет на землю, и всё само собой разрешится. Не рухнуло, идти надо. Сейчас они начнут её рассматривать, оценивать и хвалить. Как не умереть от стыда и не взорваться от раздражения с такими похвалами? Тётя Лиза скажет: «Ой, как выросла! А мы помним, как ты без трусиков тут бегала! Ха-ха-ха!» Очень смешно, прямо обхохочешься. Полный кринж. Дядя Сёма скажет: «Ну, совсем невеста стала. За нашего Йошку пойдёшь замуж?» Йошка тоже какую-нибудь глупость обязательно скажет. Ещё никогда нормально не встретил. Всё время выдаёт что-то типа: «Чё, городская, приехала?» Ты, что ли, деревенский? Не в селе захолустном живёшь! Почему люди не могут просто поздороваться и сказать комплимент? Самый простой, пусть даже банальный. Почему нужно говорить глупости, обидные глупости?