Откроется не каждому

Часть 2

Клара в сопровождении ненавистного Йошки дошла до дома деда. Всё это время она рассказывала ему, как вешала объявления и как ей не было за это стыдно или неловко. Как же! Не было стыдно! Йошка бесконечно шутил над этим и подкалывал её.

– Познакомилась со Славиком? – спросил Йошка максимально нейтральным голосом, и это насторожило Клару.

– Тебе-то какое дело? Слушай, а у вас в семье принято задавать вопросы, ответы на которые вы и так знаете? – Клара не удержалась и нанесла ответный укол.

Йошка остановился и посмотрел на Клару так, словно она сказала невероятную глупость. Да что за чёрт! У них что, есть какой-то свод правил, о чём и как шутить можно приезжим?

– Это, моя дорогая, называется «вежливость». Вот как у вас в Санкт-Петербурге проявляется вежливость? – спросил Йошка с серьёзным видом, и Клара поняла, что сейчас ей придётся отдуваться за весь Питер.

– Не знаю… Ну, уступают место.

– В разговоре, – добавил Йошка.

– Не перебивают? – предположила Клара.

Йошка разочарованно покачал головой.

– Это любезность. А вежливость – это усилие для выстраивания отношений. Говорить не о том, что прямо сейчас горит-горит, означает, что человек готов на тебя потратить своё время. Он тратит свои силы, чтобы понять тебя и настроиться на тебя. Как на тебя можно настроиться, если ты не говоришь, а только обмениваешься информацией, как модем?

– Как кто? – Клара, конечно, слышала это слово, но быстро не сообразила, из какой оно области.

– Неважно, – ответил Йошка, – смысл ты поняла. Ты слишком деловая. Может, в городе все такие, но у нас люди заботятся о репутации. Не станешь тратить время на пустые, как тебе кажется, разговоры – люди повесят на тебя ярлык «Высокомерная».

– А если я с ними буду говорить об очевидном – ярлык не повесят? – спросила Клара.

– Обязательно повесят. Просто он, вероятно, будет уже чуть добрее. Спорим, я у тебя в голове имею какой-то ярлык. И готов на что угодно спорить – мой ярлык обидный, – сказал Йошка спокойно, и его глаза смотрели на гостью вполне доброжелательно.

Клара не могла понять: это тот же самый Йошка, который её троллит оба дня? Который не даёт ей шагу ступить без злой шутки? Она уже пошла к дому деда, но обернулась к Йошке: «Не провожай, я сама».

Клара зашла во двор и, размышляя, направилась к дому. Она часто обращала внимание на разговоры ни о чём, и каждый раз они её бесили. Может ли быть правдой то, что такие разговоры предназначены не для обмена информацией, а для того, чтобы просто проявить внимание к собеседнику? Если это правда, то тогда действительно не важно, что и о чём ты говоришь, если в это время собеседник убеждается в том, что ты его любишь и уважаешь. Как же Клару бесили такие разговоры! И как же много отношений она уже успела этим испортить! А ещё этот Йошка со своими ярлыками. «Какой же ярлык он мне навесил? – продолжала думать Клара. – Трусиха? Странная? Или значительно злее? Тогда и я тебе навешу самый обидный ярлык!»

Клара подошла к дому, достала из рюкзачка ключи и легко открыла дверь. Что тут сложного? Дядя Сёма просто не хотел помогать – или не хотел помогать бесплатно – и поэтому сказал, что у него открыть дом не получается. Как он тогда вообще живёт, если не может даже дом открыть ключом? Клара открыла замок, но пока не отворяла дверь. Теперь она вспомнила свои вечерние страхи. А если она сейчас откроет дверь, а на неё кинется вор с кладом, который только и ждал, когда его выпустят? А если там злая собака, которая провела в доме всю ночь? Или ещё кто-то? Или ещё что-то? Клара прислушалась. За дверью было тихо. Она встала так, чтобы открытая дверь стала для неё щитом. Спустилась со ступенек перед дверью. Нашла палку размером с волшебную палочку Гарри Поттера, снова встала возле двери и открыла её рывком. Подождала пару секунд, но оттуда никто не выпрыгнул. Клара аккуратно заглянула в дом: никого. Клара выкинула ненужную «волшебную» палочку и вошла внутрь. Задумалась: закрывать дверь или нет? Если закрыть, то она может оказаться запертой в одном доме со злодеем. Если, конечно, злодей уже здесь. А если не закрывать, то злодей может незаметно войти в дом и закрыть их вместе внутри. Исход один и тот же. Значит, главный вопрос: злодей уже в доме или пока ещё нет?

– Я пришла, – громко произнесла Клара и прислушалась. Краем глаза она контролировала пути отступа. Злодей молчал. Или ещё не пришёл.

– Сейчас придут покупатели! – ещё громче сказала Клара, чтобы злодей быстрее определился со своими планами, и если он собирается выпрыгнуть и только ждёт для этого подходящего момента, – то вот, самое время.

– А вот и мы, – сказал кто-то на улице, совсем рядом с входной дверью.

Клара отпрыгнула и прислонилась спиной к стене так, чтобы не пришлось контролировать врагов ещё и сзади, и, конечно, пожалела, что уже выкинула «волшебную» палочку. Рано! Рано она расслабилась.

В дверном проёме показался мужчина лет тридцати пяти или пятидесяти. Кларе было сложно определять возраст мужчин старше тридцати: они все были одинаково старыми, пока после пятидесяти не становились совсем древними, доисторическими людьми. Клара попыталась сглотнуть слюну, но её во рту не оказалась. Пришлось проглотить воздух.

– Я не напугал тебя? – спросил мужчина.

– Вот ещё, – соврала Клара.

– Можно войти? – спросил мужчина.

– Зачем? – затупила Клара.

– Это ваше объявление? – мужчина показал фото на экране своего телефона.

– Это ваш телефон, – уколола Клара скорее по инерции и потому, что ей больше не было так ужасно страшно: теперь страх был контролируемого размера. Она избегала столкновений, тут психолог была права; но, когда столкновение уже произошло, Клара иногда смелела настолько, что сама атаковала. Правда, эта стратегия работала не всегда. Вот с Кузнецовой пока не выходило осмелеть в достаточной для атаки мере.

Мужчина, наверное, улыбнулся. Клара отступила в глубь дома. Её напрягало то, что в доме всё ещё мог оставаться какой-нибудь злодей. Клара не успела проверить дом на отсутствие посторонних… людей или даже собак. Клара не могла решить: наличие этого мужчины упрощает эту ситуацию или усложняет? Но делать нечего – надо показывать дом. Не имея времени всё обдумать и принять решение, Клара сдалась на волю обстоятельств. Не пожалеть бы.

– Продаёте, значит? – уточнил мужчина.

Клара уже немного успокоилась и попробовала разглядеть мужчину: взрослый мужик лет тридцати пяти, выдающийся вперёд подбородок и причёска, как у героя из «Твин Пикс». Да он вылитый Кайл Маклахлен, только глаза бегают. Интересно: люди, которые похожи на звёзд, замечают этот момент узнавания в глазах собеседника, когда до него наконец доходит, кого именно напоминает человек? Клара успела подумать, что она хотела быть похожей на звезду и в то же время быть ни на кого не похожей. Главная подростковая дилемма. Родители обещают, что рано или поздно подростковый возраст пройдёт. Правда, они то же самое говорили и про прыщи.

– Да вот, родители решили продать, – Клара неожиданно для себя вежливо ответила на очевидный вопрос. Надо реже общаться с Йошкой: очевидно, это его плохое влияние.

– А чего продаёте? – спросил «Кайл», как его про себя назвала Клара. Ярлык – не ярлык, а название человеку дать нужно.

«Дом», – хотела пошутить Клара. Но сдержалась и сказала вслух вместо этого:

– Редко тут бываем. Раз в год, на Новый год. Родители решили, что нечего ему пустым стоять.

Мужчина стал ходить по дому и осматриваться. Клара почувствовала, как ей становится неприятно от того, что чужой человек ходит и оценивает стены, потолок, мебель её дома…

– Кто тут жил? – спросил мужчина.

«Люди», – хотела ответить Клара. Но пощадила покупателя и сказала:

– Дед. А до этого – дед, бабушка и папа.

Мужчина согласно кивнул, заглянул на кухню, прошёлся по гостиной. Открыл дверь в кабинет деда.

– А здесь кабинет? – задал мужчина очередной очевидный вопрос.

– Кабинет, но туда нельзя заходить, – сказала Клара.

– Почему? – спросил «Кайл».

Клара смутилась. В кабинет деда нельзя было заходить ей, когда деда не было в этой комнате. А покупателю дома, наверное, можно заходить туда.

– Это я по привычке. Теперь – кому попало можно, – пояснила Клара.

Мужчина вошёл – и сразу к письменному столу. Сел в кресло деда, начал выдвигать ящики стола и заглядывать в них.

– Что-то ищите? – спросила Клара.

– Мебель продаётся вместе с домом, как я понимаю? – ответил мужчина и, так как Клара не спешила отвечать, посмотрел на неё: – А?

– Что-то ищите? Вы не ответили на мой вопрос, – Клара сделала выпад и отметила ударением слово «мой». Пусть знает, кто тут пока хозяин. Кларе нравилась её смелось и атака.

– Нет, – сказал мужчина и встал из-за стола. Теперь он подошёл к книжному шкафу и, скользя пальцами по корешкам книг, стал читать их названия.

– А теперь? – спросила Клара и вспомнила Бернара. Он всегда говорил: «Начиная поединок, ты должна вести его к победе. И единственный доступный тебе для этого инструмент – позиция, баланс, защита и атака». Да, тут Бернар недоглядел: инструментов куда больше, чем один…

– Книги останутся покупателю? – спросил мужчина.

Клара молчала.

– А? – переспросил мужчина.

– Что? – посмотрела на него Клара. Такие поединки –атака-рипост-атака – она могла бы вести сутками напролёт. Это как в кино: два фехтовальщика в кадре по очереди ударяют по оружию соперника, делая вид, что у них поединок.

– Книги останутся покупателю? – повторил мужчина.

– А как вы ответили на мой вопрос?

– Какой? – мужчина улыбнулся.

– Вспоминайте, – Клара прямо почувствовала, как включи-

ла учительницу математики Ольгу Алексеевну. Теперь мужику точно конец. Это с Кларой он мог бы справиться, а Ольга Алексеевна таких, как он, на завтрак без сливочного масла глотает.

Мужчина присел, открыл створки книжного шкафа, перебрал несколько книг и достал толстую тёмно-зелёную общую тетрадь. Встал и подошёл ближе к окну. Пролистал её и, кажется, оказался доволен. Клара хотела попросить мужчину положить тетрадь на место, но именно в эту секунду ей вдруг не хватило на это смелости. Тем временем «Кайл» вышел из кабинета и снова обошёл весь дом, делая комплименты всему, что видел. Клара подумала, что, судя по всему, сделка очень реальна и, возможно, уже сегодня она будет ночевать дома. От этих мыслей Клара расслабилась и подобрела.

– Ну что ж. Хорошо. Я удовлетворён, – сказала мужчина. – Подумаю день-два и свяжусь с вами.

Клара растерялась: как это – день-два? О чём тут думать? Ты даже не спросил, сколько стоит дом!

Тёмно-зелёная тетрадь ещё оставалась в руках мужчины, когда он направился на выход. Сделал вид, что забыл про её существование. Ну уж нет!

– Тетрадь верните, – потребовала Клара.

– Какую тетрадку? – удивился мужчина, продолжая как ни в чём не бывало смотреть на Клару.

– Эту, – Клара показала на тетрадь в руках мужчины.

– Она прям нужна тебе? Что в ней?

– Нет, не нужна. Но она не ваша.

– А чья? Твоя? – спросил мужчина.

– Не моя, – согласилась почему-то Клара и поняла, что на самом деле у неё нет особых прав на эту тетрадку. Отец не говорил о том, что нельзя давать тетради покупателям.

Пока Клара соображала, что делать, мужчина развернулся и сделал ещё три шага из пяти, необходимых до входной двери, которая была ещё и предательски открыта.

– Стойте. Верните тетрадь, – повторила Клара.

Мужчина замешкался и наконец сказал просто:

– Пять тысяч.

– Не поняла, – призналась Клара.

– Пять тысяч за тетрадь, – пояснил мужчина.

«Да на такие деньги можно будет переехать в дом деда и тут жить, пяти тысяч хватит надолго, если питаться экономно», – почему-то первым делом подумала Клара. Пять тысяч – много за тетрадь. В чём дело? Что там, в этой тетради? Уже понятно, что-то более важное, чем пять тысяч. Что там папа говорил про тетради и книги деда? Нужно ли их сохранить?

– Договорились? – мужчина уже держал толстый кошелёк в руках. В таком кошельке запросто могли бы поместиться сто тысяч и даже больше.

– Нет, – ответила Клара, и сама не меньше мужчины удивилась своему ответу. Нельзя так просто от атаки сразу перейти к переговорам. Ей требовалось время, чтобы остыть.

Клара двинулась к мужчине и протянула руку, чтобы забрать у него тетрадь деда. Мужчина пожал плечами и выбежал на улицу. Клара выпрямилась и только тогда поняла, что стояла до этого в фехтовальной стойке, готовая ко всему. Ну или, получается, почти ко всему. Не была она готова к побегу покупателя с тетрадью. Как это? Это вообще нормально? Взрослые именно так себя ведут? Тогда какой смысл взрослеть? Прошло пару секунд, пока к Кларе вернулась способность двигаться, но бежать за покупателем было уже и поздно, и, наверное, смешно.

Клара вышла из дома. «Надо было с самого начала закрыть входную дверь, тогда бы он не убежал», – подумала Клара. Хотя оставаться закрытой в доме со злодеем, который там, возможно, прячется со вчерашнего вечера, и с психически больным, который украл тетрадку деда, тоже такое себе удовольствие. Стоя на крыльце, Клара посмотрела по сторонам: никого. Ну, это понятно. Она вышла через калитку на улицу. Покупателя не было видно: значит, побежал наверх, к Курорту. Или здесь его ждала машина. Клара посмотрела по сторонам ещё раз и развернулась к дому. Клара всё равно не погналась бы за «Кайлом», потому что больше всего на свете она не хотела выглядеть посмешищем. А это была бы очень смешная картина: мужик бежит с тетрадью, а Клара с воплями – за ним.

Зазвонил телефон. Анька. Клара глянула на часы: 14:40, дуэль уже состоялась, но ни фото, ни видео Анька не прислала. Клара ещё утром написала подруге десяток голосовых сообщений, где очень эмоционально высказалась в адрес родителей, их планов и своей участи. Клара ответила на звонок.

– Ё, подруг, жива? – поприветствовала Анька в своём стиле.

– Ты не поверишь, – отозвалась Клара.

– Я в трауре, – согласилась Анька на своём языке.

– Представляешь, он украл тетрадку и убежал, – поделилась своим возмущением с подругой Клара и заметила, что к дому деда идут новые знакомые: Славик, Липкий и Катюха. Четвёртого парня из этой шайки с ними не было.

Клара должна была рассказать свои новости, узнать о дуэли и закончить разговор до того, как троица новобранцев фехтовальной школы подойдёт к ней. Задача почти нерешаемая. Троице оставалось метров пятьдесят до калитки дома. Значит, у Клары есть минута или даже меньше. Ещё одна арифметическая задача.

– Дуэль состоялась? – перешла к делу Клара.

– Там, короче, смотри, чё вышло… – начала Анька, но Клара перебила её.

– Нет времени на детали, кто победил? – спросила Клара.

– Вовчик, – выпалила Анька.

Клара с огромным разочарованием была вынуждена сбросить звонок, потому что ребята подошли уже так близко, что слышали разговор, а рассказывать им про дуэль Клара совсем не хотела.

– Готова? – поинтересовался Славик.

– Это мы сейчас увидим, – сказала Клара. – Подождите здесь, мне надо рапиру взять.

Клара направилась к дому Резниковых и вдруг вспомнила, что дом деда остался открытым: дверь закрыта, но не на замок. Клара замешкалась. Закрывать дом теперь было неловко – вроде как она не доверяет своим новым друзьям. Сказать по правде, она не доверяла теперь никому. Клара почти бегом пересекла улицу и, как ей казалось, уже через минуту вернулась с маской и рапирой.

– Ты серьёзно думала, что мы будем заниматься этим? – Славик показал на рапиру.

– А разве нет? – удивилась Клара настолько, что даже сделала шаг назад.

– Мы прикалывались, – улыбнулся Славик, посмотрел на своих друзей, и они все вместе рассмеялись.

В который раз за сегодняшний день Клара почувствовала себя обманутой. Прямо сейчас, в этот момент, Клара ощутила, что у неё стали тяжёлыми, буквально неподъёмно тяжёлыми руки и одеревенели ноги. И каждый раз, будучи обманутой, на короткое время Клара становилась уязвимой. Каждый раз, когда ею овладевал страх, Клара становилась уязвимой. Каждый раз, когда она злилась, – она становилась уязвимой. Руки не могли атаковать, а ноги отказывались двигаться. Клара подняла рапиру в приветствии.

– Защищайся, – сказала Клара.

Славик криво улыбнулся, словно хотел сказать: «Прекращай, ты же это несерьёзно, да?» Если бы не обман и не этот взгляд, Клара не стала бы его атаковать. Полностью контролируя дистанцию и клинок, но не свои эмоции, она сделала выпад и слегка ткнула Славика в ту область, где сердца на самом деле нет, но люди обычно показывают его именно там.

– Э, – возмутилась Катюха, и это было самое длинное слово из произнесённых ею за всё время знакомства.

– Нормально, – проронил Липкий.

– Понятно, – спокойно отреагировал Славик.

– Не бойся, рапира спортивная, она не может проколоть футболку, – успокоила Клара. – Ею только синяков можно наставить.

– Синяков и я могу наставить, – спокойно сказал Славик.

К дому подошёл Йошка. Снова этот Йошка!

– Привет, – поздоровался Йошка. Славик и его банда кивнули в ответ. – Тренируетесь?

– Бери ветку, – предложила Клара Йошке. – Славику чё-та страшно стало тренироваться.

– Якове, брате, лежи лёжа, – вальяжно сказал Славик и развернулся к Кларе: – Бери ты ветку, а мне – шпагу. Так одолеешь?

– Чего? – не поняла Клара.

– Не выделывайся, – пояснил Йошка.

Отступать было некуда. Сама предложила. Сама хотела проявить себя и возвыситься над местными. Должна была догадаться, что и здесь ребята дерзкие. Если отказаться сейчас, то вовсе никакого авторитета не будет.

– Готовься, – передав рапиру Славику, сказала Клара и, увидев, как он ею замахнулся, добавила: – Это не меч из фильмов, которые ты смотрел. Так ты можешь сломать или погнуть рапиру. Аккуратнее, мне с ней ещё на соревнованиях выступать.

Клара зашла за угол дома: она помнила, что там были заросли кустарника с относительно прямыми ветками. «Что ж, будем биться тем, что есть», – решила Клара, кое-как отломала ветку, очистила её от листьев и несколько раз взмахнула, оценивая своё оружие: сломается при первом же ударе рапиры. Клара вернулась к ребятам, которые за это время перебрались во двор, и краем глаза заметила, как Йошка безрезультативно дёргал дверь дедовского дома.

– Хотел чего? – спросила Клара, а сама удивилась: дверь же не была заперта?

– Воды попить, – ответил Йошка.

– Дома пей.

Йошка в последний раз дёрнул дверь и спустился с крылечка в две ступеньки.

– Давай так, – начала Клара, – если я три раза коснусь тебя, то вы помогаете мне с продажей дома. Если ты первым коснёшься – можете не помогать.

– Понятно, – согласился Славик. – А как можно касаться? Куда тыкать?

– Запоминай, – начала Клара инструктаж. – Это – рапира. Удары наносятся только в торс. Это – торс (Клара показала на себе). Не в руки, не в лицо. Руки и лицо запрещено атаковать, иначе ты сразу проиграл и все поймут, что ты лошара.

– Понятно.

– С размаха, пожалуйста, не руби – поломаешь мне рапиру, а мне тренироваться и на соревнования не с чем будет выходить. Я привыкла к ней.

Славик с уважением посмотрел на рапиру: «Рапира. Так вот ты какая…»

– Готов? – Клара встала в стойку с веткой в руке. – К бою!

И пока Славик пытался повторить стойку Клары, она нанесла ему первый укол в центр груди.

– Один – ноль, – сказала Клара.

– Я не успел! – начал оправдываться Славик.

– Готов? К бою!

Теперь Славик встал в стойку, но рапиру держал слишком низко, а ноги у него были слишком прямые. «Победа будет быстрой», – подумала Клара и, сделав шаг влево, заставила Славика запутаться в своих ногах. Когда она обозначила атаку, Славик предсказуемо широко повёл рукой наружу и получил второй, весьма чувствительный укол в грудь. Ветка сломалась, а Славик потёр место удара. Катюха кинулась оказывать первую помощь. И вовремя: из царапины на груди выступила капелька крови.

– Извини, – сказала Клара и опустила ветку. – Нельзя фехтовать без защиты. Я не права.