Деградация. Свои люди

Иван в третий раз оценил Алексея с головы до ног, улыбнулся и сказал:

– С тобой было бы любопытно поработать. Ты далеко не быдло, и соображать вроде умеешь. Просто, видать, не хочешь.

Пока Алексей думал, воспринимать ли такую оценку как оскорбление, или как похвалу, Иван постучал в дверь, не дожидаясь ответа, открыл ее, и сказал:

– Александр Петрович, клиент доставлен.

– Спасибо Ваня, можешь идти, – ответил тот. – Алексей, заходи.

Алексей вошел в кабинет, Иван с внешней стороны закрыл за ним дверь. Помимо уже известного Алексею Старкова, рядом с ним находился еще один, достаточно пожилой мужчина в костюме, причем сидел он на стуле, приставленному торцу стола начальника, закинув ногу на ногу, что явно говорило о его особом положении.

– Меня ты вроде уже знаешь, – начал Старков, – но если забыл, напомню – майор милиции Старков Александр Петрович. Рядом со мной наш самый опытный сотрудник, майор милиции Варшавский Яков Леонардович. Наша задача сейчас понять, что ты за человек и что из себя представляешь. Это ясно?

– Вполне.

– Может у тебя есть какие–то вопросы?

– Нет, – ответил Алексей, но быстро добавил: – Хотя есть один, можно?

– Давай.

– Тут правда есть генеральская столовая?

Мужчины переглянулись, удивленно подняв брови, тогда Алексей поспешил добавить:

– Это мне Иван рассказал, пока мы шли сюда.

– А что вам Иван еще рассказал? – подал голос Яков Леонардович, в вопросе которого явственно ощущалось любопытство.

– Что нужно обходить маршруты генералов, это приказ.

– Это не совсем приказ… – засмущался Старков.

– Саша, ну а что это? Ты давал такое указание всем сменам, Иван это воспринял как твой приказ. Это же не просьба?

– Нет, но это он зря…

– Это почему же? – снова заговорил Варшавский. – Он этого молодого человека сразу ввел в курс дела. Все правильно.

– Ладно, это все не важно, – снова заговорил Старков бодрым тоном. – Скажи нам Алексей. Сколько на тебе хулиганок было, до того, как их почистили?

– Три… – немного засмущавшись, ответил Алексей. – До них был учет для несовершеннолетних. Да вы, наверное, читали…

– Несовершеннолетние твои похождения оставим в прошлом, с них спроса нет. Нам сейчас интересно, что за официальным языком сводок о твоих похождениях стоит. За что хулиганки были?

– Первая, это мы в лесу шашлык жарили с ребятами.

– За костры другая статья! – сразу отрезал Старков.

– Там не в костре дело было. Зашел я за дерево по малой нужде, ну, делал свое дело, и не заметил, как подкрались кентавры.

– Кто? – снова удивленно уставились на него мужчины, явно заподозрив неладное. – Вы случаем наркотиками не балуетесь?

– Нет, только алкоголем, – честно признался Алексей. – Я имел в виду конную милицию, извините. А у нас все потрачено уже на бухло… То есть, на продукты. В общем, даже откупиться нечем было. А пузырь они не взяли почему-то.

– Ясно. Кентавры значит? Яша, как тебе? Хе–хе, – Старкову явно пришлось по душе это сравнение. – Понятно. Ладно, допустим. Вторая?

– Поздновато под гитары песни пели. День рождения отмечали. Кто–то вызвал наряд. Почему–то принципиальными оказались менты… Извините, я хотел сказать милиционеры. Они сами предложили нам выбрать троих. Из разговора их стало понятно, что для плана.

Старков вздохнул, и продолжил:

– Ладно, верю, а третья?

– Драка с кавказцами. Там меня вообще посадить хотели, но тетка помогла.

– Хотя бы честно, – сказал Старков. – Может, сможешь объяснить нам, что они такого плохого сделали?

– Эти еще ничего не сделали, практически.

– Так за что тогда вы их? Вы расист? – деликатным тоном спросил Яков Леонардович.

– При чем тут расист? Я ничего не имею против других наций. У нас даже в составе есть… Это не важно кто именно. Не русский. А что до них… Просто сначала приедет один, осмотрится, квартирку снимет, потом за ним весь его дикий клан с гор спустится.

– Вы хотели сказать семья? – снова уточнил Варшавский.

– Нет, именно клан. Они по одному не опасны, сами всех боятся. А когда сбиваются в кучу, наверное, решают, что можно снова жить так, как они привыкли. Но привыкли они так: кто сильнее, тот и прав. Мы сначала пытались с ними разговаривать. Но это бесполезно.

– И что же, сами решили действовать с позиции силы? Чем же вы тогда от них отличаетесь? – продолжал интересоваться Варшавский.

– У вас дети есть? – неожиданно спросил Алексей.

– А какое это отношение имеет к вопросу? – удивился Старков.

– Прямое. Наверное, они не такие как я, у вас дети милиционеров же! Вы же тоже знаете, как оно на самом деле, оберегаете их. Вот только они, или такие, как, например, ваш Иван, более–менее спокойно по улицам ходят потому, что как стемнеет, именно мы на детской площадке сидим, и песни горланим под гитары, откуда вы нас, правда, выгоняете постоянно. Мы же не трогаем никого из тех, кто у нас на районе живет! Но представьте, мы встали и разошлись по домам раз и навсегда. И больше не вернулись. Место долго пустовать не будет. Там очень быстро будут сидеть на корточках эти кавказцы. Именно тогда, когда ваш сын будет поздно с учебы возвращаться. Один. Он чужак, не такой как они, с ним церемониться не будут. Он в одиночестве, значит слабее. Еще и иноверец для них в большинстве случаев, то есть вообще не человек. А если это ваша дочь, да еще в мини юбке? С русскими можно творить что угодно. Кстати да, наверное, это расизм. Только обвинять национальные меньшинства в этом у нас не принято.

– Но погодите, можно же сообщить об этом…

– Куда? – перебил Варшавского Алексей. – В милицию? И что милиция может сделать до? Профилактическую беседу провести? Убедите тигра не есть мясо. Нравится вам, или нет, а беспредела не допускаем именно мы, они нас боятся, не милицию. Если зубы показывают, приходится зубы выбивать, а их на место ставить. Милиция прилетит именно после, когда уже есть кого и, главное, за что забирать. Если вашего ребенка уже изуродовали, вам легче будет, что злодеи задержаны?

– Можешь не продолжать, я тебя понял, – ответил Старков. Затем повернулся к Варшавскому: – Яша, не кипятись. В этом он прав. «Палки» считаются и идут в рабочий отчет. Беседы – никому нахрен не нужны.

– Нельзя все сводить к разнице по национальному признаку, – не сдавался Варшавский, хотя уже больше по инерции.

– Никто и не сводит, – ответил Алексей, – это тут вообще не при чем. Абсолютно любой чужак сразу будет замечен.

Варшавский задумался, затем удивленно воскликнул:

– Это что же получается, они нашу работу по профилактике преступлений так проводят?!

– В некотором роде, да, – ответил ему Старков. – Яша, у них каждая группа держит свою территорию, а разница в субкультурах для того и была придумана, что бы подчеркнуть особенности каждой и охранять границы, где она в моде. Они же друг друга раньше никогда не калечили, не убивали… Ну морду кому набьют, фингалами разукрасят, это да. Ерунда все это. А тут появились эти… Ну ты представь реакцию тех же кавказцев, если к ним домой придут русские со своими порядками? Собственно, что представлять–то… В общем мне все понятно, и я рад, что он сам кое что понимал, а не просто кулаками махал. Только так продолжаться больше не должно, это ясно?

– Вполне, – ответил Алексей. – Давно уже пора мне передать эстафету.

– Ладно, Алексей, убедили. Это очень необычная жизненная позиция для молодых специалистов нашего отдела, которую я за свою тридцатилетнюю карьеру здесь еще не встречал. Да, она мне не по душе. Но я не могу назвать ее отрицательной, оттого это даже интересней. – Варшавский задумался, но быстро спохватился: – То есть вот я к чему. Может сейчас время такое. Но давай, Саш, дадим ему шанс. Иначе пропадет парень.

– Тогда решено, Яша, веди его в зал, да посади куда–нибудь поближе к Ивану, и запомни Алексей, Иван уже лейтенант милиции, а на тебя мы еще посмотрим, прежде чем на тебя погоны одевать. Ты должен слушаться его, оставь свои кривые взгляды в его сторону, – сказал Старков, беря трубку телефона и набирая внутренний номер. – Люся, мы забираем твоего парня. – Сменив интонацию на игривую, он добавил: – Ты не поверишь, он таки понравился Яше. Оформляй. – Варшавский фыркнул, а Старков набрал еще один номер, не обратив на старшего коллегу внимания: – Ваня, введи в курс дела клиента. И вообще, возьми над ним шефство, что ли… Яша, то есть Яков Леонардович, поможет если что.

С тех пор Алексей стал ходить на службу на Петровку.

Поворот в судьбе Алексея был глобальным, прямо в противоположную сторону на 180 градусов. Поначалу, ощущения его были странными. Итак, совершенно того не ожидая, он стал сотрудником милиции. Постепенно стал втягиваться в рабочий процесс, что хотя и было не просто, но следовало признать, что в то же время происходящее вокруг было достаточно интересным. А обещания тетке и Маше не позволяли расслабиться, дополнительно мотивируя к работе. Заметив его отношение, к нему вскоре тоже стали относиться достаточно доброжелательно, разве что Петр Блинов оставался каким–то независимым и на своей волне. Даже Иван, пусть и получил бы вполне заслуженное клеймо

«ботаник» в его кругу, не ленился подсказывать и объяснять, и оказался интересным собеседником, хотя и со своеобразным взглядом на все вокруг. Потом он как–то показал местную «подпольную» сетевую библиотеку – фильмы, музыка, программы. Алексей совершенно искренне не понимал, почему про нее надо помалкивать, если о ней, оказывается, все знают. Даже генералы, так как по заверению специалистов по компьютерным сетям, естественно в не официальных беседах в курилке, фильмы скачиваются и на генеральские компьютеры. А еще чуть позже, витая в каких–то своих облаках, и потому совершенно не желая коротать время до конца рабочего дня за разговорами ни о чем, Иван показал сервер «Контры», за что в глазах Алексея мгновенно повысил свой статус до практически нормального, полноценного человека.

Так же постепенно менялось и его отношение к милиции в целом и ее сотрудниках в частности. Все же форма скрывает личность человека. Поэтому вполне возможно, что изменению взглядов способствовал тот факт, что собственно форму они одевали раз в год по обещанию, да и мелькавшие в ней туда–сюда люди на территории быстро приелись и стали обыденностью. И за ней стали проступать обычные человеческие черты, разные характеры. А уж если эти люди к тебе относятся не как к жертве, а как к своему, то волей-неволей начнешь сначала понимать их нужды, интересы, а потом и вовсе начнешь симпатизировать. Не всем, естественно, но некоторым точно. Хотя естественно первое время Алексей от людей в форме откровенно шарахался в сторону, чем очень забавил окружающих.

Так, постепенно, прошли три месяца стажерского срока, а вскоре его уже поздравляли с присвоением первого звания. За ним последовало обучение в школе милиции.

Зато его совершенно не поняли во дворе. Однажды, когда он при полном параде возвращался вечером из школы милиции, в новеньком обмундировании со всего одной маленькой звездой на погонах, приметившая его компания ребят и девчат в косухах отреагировала сначала потерей дара речи и полнейшей тишиной, а затем улюлюканьем вслед. Кто–то даже запустил в спину банкой из–под пива. Алексей остановился и с грустью посмотрел в их сторону, от него же все дружно отвернулись в другую сторону, так и не удостоив его внимания. Пути назад были отрезаны.

Последние отголоски шумного детства постепенно поблекли, потускнели и затихли. Начиналась новая, совершенно другая, жизнь. По крайней мере, так представлялось Алексею. Все теперь изменилось и стало другим. В том числе и он сам.

Наверное, так и должно было произойти.

– Леха, встань под окна опорного пункта. А то господа участковые разбегутся. Я войду через парадный вход.

– Понял Дима, контролирую, – ответил Алексей и встал под окна, Кукушкин же вошел на опорный пункт. Через несколько минут одно из окон отворилось, и из него высунулся молодой человек в форме милиционера, естественно тут же практически столкнувшегося лицом к лицу с Алексеем.

– Добрый день товарищ лейтенант, воздухом решили подышать? – улыбаясь, спросил его Алексей. Тот даже испуганно отпрянул, совершенно не ожидая увидеть у окна кого–либо. – Ну что же вы через окно сбежать пытаетесь?

– Да–да, – донесся из глубин помещения голос Кукушкина, – не хорошо убегать.

– Я вовсе не собирался убегать, – пробубнил лейтенант. – Жарко, решил проветрить помещение.

– Мы так и поняли, что работа кондиционера вас не устраивает. Ну что ж, патруль милиции, майор Кукушкин, предъявите ваше удостоверение. Леха, заходи сюда, – повысив голос, добавил он в окно.

– Бегу, – отозвался Алексей и направился к входу.

– Есть кто еще на опорном? – спросил Кукушкин.

– Никого, – ответил участковый.

– А по графикам приема населения на табличке на дверях вроде должны быть еще люди. Как так?

– У нас некомплект и отпуска, я один всех принимаю.

– Печально. Леха, он тут один, – расстроено сказал Кукушкин подошедшему Алексею.

– Вот блин! – отозвался он. Участковый лейтенант с опаской смотрел то на одного, то на другого, категорически не понимая странность поведения патруля милиции. А ответ был простым.

Обычно усиленные варианты несения службы объявлялись в случае массовых гуляний и праздников, и тогда сотрудников информационного центра обычно использовали в качестве оцепления. Но какой–то умной генеральской голове это оказалось мало, и офицерам различных подразделений была поставлена обязанность периодически участвовать в патрулях, контролирующих работу других милиционеров. Это мероприятие представляло собой отлов людей в форме, и выявление у них каких–либо нарушений, таких как игнорирование воинского приветствия, наличие просроченного удостоверения или ношение не установленной или смешанной формы одежды. Вообще говоря, данная, безусловно, важная работа входила в обязанности инспекции по личному составу. Но то ли у них было без того чем заняться, то ли просто не хватало людей, в итоге найти крайних в помощь оказалось не сложно.

Для солидности один из них должен был быть старшим офицером, то есть в звании не ниже майора. Варшавского для таких задач не привлекали, Блинов был капитаном, поэтому, когда выпадала очередь патруля информационно–аналитического отдела, кандидатура Кукушкина даже не обсуждалась. Он был единственным, подходящим на роль старшего. Ну а на Алексея выбор падал как на человека, которого меньше всех было жалко отрывать от прямых обязанностей.

В день, когда два человека от информационного центра передавались в распоряжение инспекции по личному составу, они сначала с утра получали задачу, в которой им обозначался район патрулирования, выдавался специальный жетон, а так же устанавливался план в виде отчета о проверке минимум десяти милиционеров. Так было в теории.

А на практике все происходило несколько иначе. Возникло сразу две проблемы.

Первая заключалась в том, что инспекцию по личному составу по понятным причинам, мягко говоря, не любили все без исключения милиционеры, не имеющие к ней прямого отношения. То есть получалось, что и те, кто проверял, и те, кого проверяли. Поэтому приданные силы не очень жаждали отлавливать других милиционеров, а тем более выявлять у них нарушения. Просто потому, что единожды сделав это, можно запросто нарваться на ответный жест, когда инспектировать сотрудников будут уже они. Кроме того, нарушать взаимоотношения между подразделениями из–за интересов третьей службы негласно запрещали сами начальники, и это тоже играло свою роль. Поэтому, когда Кукушкин осмотрел участкового, завязался диалог:

– Нарушение формы одежды. Почему штанишки не шерстяные?

– Потому что лето, – огрызнулся участковый лейтенант. – Температура за тридцать. Жарко. Походите по территории в шерстяных брюках сами.

Легкие хлопчатобумажные форменные брюки были запрещены для ношения руководством главка. Вероятно потому, что шерстяные смотрелись на порядок лучше, дольше сохраняли опрятную глаженную форму со стрелками. В генеральском кабинете с отличным кондиционером, как и в иномарках с мигалками, на которых они перемещались, некоторый дискомфорт, который вызывали шерстяные брюки в тридцатиградусную жару, естественно был не заметен. А если и заметен, то пошить новые из специального облегченного материала ничто не мешало. Естественно за свой счет, но кого и когда это интересовало? Подписать этот приказ им было не трудно. А вот «на земле» все по понятным причинам повсеместно его проигнорировали.

– Ладно, не бузи. Нарушений нет, распишись, – сказал Кукушкин, протянув ему лист на подпись.

– Ребят, так вы из приданных сил! – сразу расслабился лейтенант, моментально оценив ситуацию, беря лист.

– Да, чувак! – ответил ему вошедший в помещение Алексей. – А ты бы реально в окно полез?

Участковый лишь улыбнулся в ответ.

Они покинули опорный пункт, и стали размышлять, куда им пойти дальше. Это и было второй проблемой, профессионального опыта по отлову коллег–милиционеров у них не было. Завидев патруль милиции по характерному нагрудному жетону, потенциальные жертвы просто разбегались кто куда от греха подальше, а лучшее знание местности не оставляло шансов их найти. Или запрыгивали в служебную машину, врубали сирену и срывались в неизвестном направлении. Можно было запомнить бортовой номер автомобиля, но смысла в этом было мало, так как старший экипажа без проблем отписался бы срочным вызовом куда–либо, что естественно приоритетней любой внутренней проверки. Дежурный по подразделению, конечно же, наличие такого вызова бы подтвердил и своих сотрудников прикрыл. Поэтому никакого контроля по этим ситуациям не было. Ибо все равно бесполезно выяснять.

Таким образом, вся эта затея выглядела изначально очень сомнительной. Но приказ был подписан, его нужно было исполнять. «Поймав» за первую половину дня только троих, Кукушкин вынес вердикт:

– Да, так мы план не выполним.

– Как думаешь, нам за это что–то будет? – спросил Алексей.

– Хорошего точно ничего не будет. Мы и так уже район патрулирования покинули. Давай перекусим, на голодный желудок мне не думается что–то.

– Давай. А где?

Поскольку посещать какие–либо кафе в форме без служебной необходимости руководство главка тоже официально запретило, выбор был не велик.

– Пошли к метро, – предложил Кукушкин. – Там по шаурме купим.

Однако купить по шаурме в палатке у метро с крайне любезным и внимательным продавцом, чье дружелюбие и внимание несомненно было вызвано фактом лицезрения двух милиционеров, покупающих у него этот сомнительный продукт, оказалось мало, тут же возникло новое затруднение.

– Леша, пошли кусты найдем какие–нибудь. А то гражданское население как–то очень любопытно на нас посматривает. Еще не дай бог, обляпаемся. Молодежь вон уже за телефонами потянулась, сейчас будет фоткать, как менты шаурму поглощают. Хочешь стать героем фотошопа в Интернете?

– Кто нас снимает? Где? – завертел головой Алексей. Кукушкин улыбнулся, и сказал:

– Пойдем, там за домом в кустах я заметил отличную лавочку.

Достаточно быстро они добрались до места, примеченного Кукушкиным. Оставалось только догадываться, как он смог заметить ее, так она действительно была густо окружена высоким кустарником со всех сторон. По всей видимости, кто–то специально ее сюда перетащил от какого–то подъезда, что бы проезжающие мимо наряды ППС не смущать видом распития пива местным населением, или чего–нибудь более интересного, о чем свидетельствовало множество пластиковых стаканчиков, валяющихся под ногами. Рассекретить их местоположение можно было разве что из окон верхних этажей дома, рядом с которым располагался этот мини парк. Здесь они разместились и расправились с обедом. Место действительно оказалось отличным в плане маскировки, они сквозь листву просматривали всю улицу, которая, впрочем, была малолюдной. Их же оттуда за листвой было практически не видно.

– Слушай, Дим, – заговорил Алексей, – а чего ты меня в патруль постоянно берешь?

– А кого я еще возьму?

– Ивана, например.

– У Ивана есть один большой недостаток… – начал Кукушкин, но Алексей его воодушевленно перебил:

– Он всегда на своей волне? Себе на уме?

– Нет Леш, не в этом дело, – ухмыльнулся Кукушкин. – Его привычка постоянно что–то анализировать на самом деле очень неплохое качество. Просто у этого качества есть обратная сторона. Я его сначала взял, когда нас озадачили этой чушью, думали все серьезно, и пришлось пожалеть потом. Он быстро пришел к выводу, что мы занимаемся полнейшей ерундой, а коли так, потерял к процессу всякий интерес. Более того, сей процесс начал его тяготить, что отразилось сразу на его отношении к делу. Например, мы отловили кавалериста. Так Иван спросил его, почему у лошади хвост в косички не заплетен. Это не по уставу. Предложил немедленно исправить.

– Разве это не по уставу?

– При чем тут устав вообще? Лошадь должна быть сытой, здоровой и чистой. Все. Больше ничего про лошадей не сказано.

– И что кавалерист?

– Ну… Посмеялся с нами вместе. Потом. Когда я его остановил.

Алексей хмыкнул, представляя картину заплетания хвоста лошади в косички, затем сказал:

– Да уж. Выходит, мы действительно занимаемся полнейшей ерундой?

– Подумай сам, какой в этом смысл?

Алексей задумался. Но, не придя ни к каким конкретным выводам, просто спросил:

– Какой?

– Никакого, Леш. Вообще. Тебя я взял еще и потому, что тебе эта затея кажется забавной. Тебе за компьютером скучновато. Ивану – нет.

– Ну да, раньше я от ментов бегал, теперь они от меня, – сказал Алексей и захохотал. Кукушкин тоже улыбнулся.

– В общем, еще посидим полчасика, да поедим на Петровку.

– А как же план?

– Там его и выполним. Там много людей в форме ходит.

– Дим, но нам же дали этот район.

– Если быть точным, то уже не этот. Мы давно из него вышли. Леха, поверь мне, я найду на Петровке необходимое количество народу. Все подтвердят как один, что именно здесь в парадной форме случайно мимо проходили. По служебным вопросам, разумеется.

– Слушай, Дим. Может проще все сделаем? Я достану из телефона симку, что бы не запеленговали, да «112» наберу?

– Зачем? – не понял Кукушкин.

– Скажу, что здесь пьянь друг друга ножами режет. Они это место наверняка знают, поэтому без вопросов наряд пришлют. А мы их тут и возьмем!

Кукушкин удивленно уставился на товарища, округлив глаза.

– Поразительно, – сказал он, – твою энергию, да в мирных целях… Леша, как ты пришел к такой мысли вообще?!

– Большой опыт общения с патрульной службой сказывается, – улыбнулся Алексей. – Они не очень сообразительные. Раньше, когда я видел, что наряд пристал к тусовке, но не забирал никого сразу, то есть понятно, на деньги разводили, я делал анонимный звонок в «02». Мол, что где–то рядом, прям вот им проехать пару минут, происходит нечто ужасное. Грабят–убивают–насилуют. Они ловят по рации вызов дежурного, отлипают и уезжают проверять.

– Странно у тебя голова работает. Мы так делать не будем. Может, их помощь где–то нужна больше.

– Угу, конечно, эти помогут… – пробубнил Алексей, и повернул голову в сторону дороги. Его опыт общения с ППС говорил скорей об обратном.

Между тем, взгляд Алексея привлекла симпатичная молодая блондинка лет двадцати, идущая по тротуару вдоль дороги, в обтягивающей футболке, подчеркивающей ее формы, и коротенькой мини юбке. На руке ее небрежно висела сумочка, из нее шел провод, разделяющийся на два в районе шеи, которые уже заканчивались небольшими наушниками, вставленными в уши. Кукушкин перехватил взгляд Алексея и сказал:

– Ты же вроде как семейный человек.

– Дим, ты когда в ресторан приходишь, меню читаешь?

– Естественно, а при чем тут это?

– Ну вот и я изучаю блюдо. Но это совершенно не значит, что буду его заказывать и пробовать, и уж тем более за него расплачиваться.

Кукушкин засмеялся, Алексей, довольный шуткой, снова уставился на девушку. За ней следовал в оранжевом жилете таджик, постепенно нагоняя ее, по всей видимости, приехавший в Москву на заработки и работающий то ли дворником, то ли каким другим чернорабочим. Поравнявшись с ней, он резким движением вырвал сумочку и бросился бежать. Отрезанная от реального мира музыкой девушка, никак этого не ожидавшая, вскрикнула, причем скорее больше от испуга, и замерла на месте. Однако сразу начала растирать уши ладонями, которым явно досталось вырванными вслед за сумкой наушниками, и растерянно смотрела вслед убегающему гастробайтеру.

– Ты это видел?! – воскликнул Алексей.

– Ага. Чернов, он на нас бежит! – возбужденно ответил Кукушкин.

Действительно, с дороги о наличии кого–либо в кустах, а тем более о прятавшихся там от людей двух милиционеров, догадаться было невозможно. Вероятно, безлюдность улицы и кажущаяся легкость добычи и подтолкнула таджика на это преступление. Достаточно убежать и все, как потом опознать азиата русскому человеку? Они же все на одно лицо. И те самые кусты сейчас должны были помочь ему быстрее скрыться с глаз возможных свидетелей. Но в них Алексей уже приготовился к перехвату, быстро выдав инструктаж Кукушкину: