Оставшийся в Раю

Через мгновение Соколов выдернул командира из пилотский кабины.

Преодолеть следующие двадцать метров оказалось не просто. Самолёт здорово болтало, но каким-то одному ему известным образом, он умудрялся сохранять правильное положение в пространстве. Порывистый ветер, хозяйничавший в грузовом отсеке, трепал всё, что было плохо закреплено. Лётчики двигались в направлении открытой двери броневика, стоявшего в конце фюзеляжа. С трудом удерживая равновесие, наконец, они добрались до неё и остановились. Едва просунув левую ногу в кабину машины, Соколов почувствовал, как нос самолёта начал резко задираться вверх. Тяжёлый броневик юзом потащило вниз, в зияющую пропасть открытого грузового люка. Схватившись обеими руками за поручень, Соколов рывком забросил своё тело внутрь. Быстро развернувшись, чтобы помочь командиру, он с облегчением увидел, как Бабич исчез в кабине второй машины. Продолжая юзить, оба «Тигра» вывалились из уже неуправляемого Ила.

Оказавшись не пристёгнутым в машине, падающей с полутора километровой высоты, Соколов больно ударился головой об угол какого-то ящика, прикреплённого к потолку. В состоянии невесомости и беспорядочного вращения, попытки зацепиться за что-нибудь ни к чему не приводили. Прошло ещё несколько долгих секунд, прежде чем падение стабилизировалось, и он смог ухватиться за спинку заднего сидения, влезть на него, пристегнуться и оглядеться. В кабине, по непонятной причине, стояла гробовая тишина. Двое десантников, неподвижно сидевших впереди спиной к Соколову, походили на пластмассовые манекены, а через узкий проход между ними, на видневшейся части приборной панели со стороны руля, не было заметно никакой индикации. Чуть правее, чёрным экраном отсвечивал неработающий монитор и крупный циферблат часов, застывших на семнадцати тридцати. Секундная стрелка не двигалась.

– Что-то случилось, нет питания – со страхом подумал Соколов. Им быстро овладевало чувство надвигающейся безысходности и животного ужаса. С трудом приподняв левую руку и посмотрев на собственные часы, он ощутил, как по спине пробежал холодок. Его наручные часы также остановились на семнадцати тридцати.

Дышать становилось всё труднее. Сознание периодически куда-то проваливалось, а в те короткие моменты, когда оно возвращалось, перед глазами на фоне лобового стекла и боковых окон, излучавших белый матовый свет, круговоротом мелькали элементы внутреннего оборудования кабины броневика. Соколов отключился.

Часть 2

– У него рассечение выше брови, довольно глубокое – донеслось откуда-то издалека.

Ощущая щекой чьё-то чужое дыхание, Соколов приоткрыл глаза. Прямо перед собой он увидел склонившегося Иванова, а за ним второго десантника, стоявшего между сидений в таком же, полусогнутом положении.

– Наконец-то, очнулся, мы уже волноваться начали – добавил, выпрямляясь Иванов.

Быстро прейдя в себя, Соколов отстегнул ремень и, выпрямившись на сидении, вытянул вперёд ноги. Затёкшие суставы похрустывали, а в ушах ещё немного шумело. Смочив языком указательный палец и проведя им по лбу, он ощутил лёгкое пощипывание над левой бровью. На пальце остались частички запёкшейся крови.

– Я Бекас, а это Рокот – как обычно, улыбаясь, представился Иванов, указывая рукой на товарища.

– Сокол… поднебесный! – попытался пошутить лётчик, изобразив подобие улыбки нижней частью своего лица. В голове один вопрос наслаивался на другой.

– Где мы? – спросил Соколов, проводя взглядом по окнам машины и не находя в них ничего, за что можно было бы зацепиться.

– Хороший вопрос – пробурчал в ответ Бекас, пожимая плечами.

Соколов посмотрел на свои наручные часы. Те, как ни в чём не бывало, ровно отсчитывали секунды, показывая, семнадцать тридцать пять. Интуитивно наклонившись к проходу и отыскав глазами бортовой хронометр, он на секунду засомневался, не померещилось ли ему всё. Бортовые часы также шли и их показания совпадали.

Осознав, что все трое пребывают в состоянии дереализации, и уже кожей ощущая на себе беспомощные взгляды десантников, Соколов недолго думая, принялся вслух восстанавливать события последних двадцати минут.

– Сначала,– начал он – нас обстреляли из ПЗРК, причём, как ни странно, с территории дружественного государства.

– Да какой там дружественного! – вмешался Бекас.

– Фактически там и государства то никакого нет. Невероятно сложный рельеф, прозрачная граница с Азербайджаном, а для разного рода военизированных группировок, словно мёдом намазано. Мы по работе часто сталкивались.

– От первой ракеты удалось уйти, второй нас сбили – продолжал Соколов.

– По итогу пересев в «Тигры», мы десантировались из падающего самолёта. Дальше… – Соколов замолк.

– А дальше пошли непонятки!– вновь вставил Бекас.

Сильно наклонившись вперёд и просунувшись в проход между передними креслами, он включил монитор бортового компьютера. На всю ширину экрана ярко вспыхнула зелёная надпись «К ДЕСАНТИРОВАНИЮ ГОТОВ»

– И что это значит? – отвернув голову от монитора и глядя Бекасу в глаза, спросил Соколов.

– Это значит, что парашюты до сих пор находятся в своём контейнере, прямо у нас над головой. Система не сработала, парашюты не раскрылись и это, во-первых. Во-вторых, все трое, почему-то, оказались без сознания. И если ты, «поднебесный», мог вырубиться от удара головой, то для нас с Рокотом это исключено, мы изначально были намертво зафиксированы в креслах ремнями безопасности. И, в-третьих … куда мы попали? Где мы?

Параллельно, прокручивая в уме историю с часами и чувствуя, как на лбу выступает пот, Соколов возразил:

– Если я вырубился от удара головой, то кто меня к сиденью пристегнул?

В кабине повисла пауза, все трое рассматривая друг друга, лихорадочно пытались сообразить, как такое возможно.

– Ладно, пошли наружу – первым предложил Соколов.

Открыв двери, мужчины вышли из машины.

Помещение, в котором оказались военные, представляло собой идеальную, геометрически правильную, полусферу, диаметром основания около сорока и высотой не менее пятнадцати метров. Ровный, безукоризненно глянцевый пол и такая же гладкая внутренняя поверхность полусферы выглядели одинаково. По всей видимости, изготовлены они были из одного и того же, не похожего ни на что, материала серого цвета. Источники света отсутствовали, как следствие, не было и теней, но внутри помещения было светло.

Обойдя вокруг машины и не увидев ничего, что могло бы привлечь внимание, Соколов медленным шагом направился к краю круглой, словно очерченной циркулем, комнаты. Немного вытянув вперёд правую руку, в намерении прикоснуться к стене и оценить её на ощупь, он вдруг замер на месте, оторопев от увиденного. Прямо перед ним часть поверхности полусферы, странным образом изменившись в структуре, сделалась совершенно прозрачной. Пейзаж, открывшийся за пятном внезапно образовавшегося окна, обескуражил бы кого угодно. У Соколова перехватило дыхание. Стоявшие за спиной Бекас и Рокот, открыв рты от удивления, слегка попятились назад. Прошли не менее тридцати секунд, прежде чем «столбняк», мгновенно сковавший всех троих, немного ослабел и позволил говорить.

– Пару дней назад я это уже видел… – с какой-то обречённой интонацией в голосе выдавил из себя Соколов, раньше других оправившийся от шока.

– Г…где? – неуверенно послышалось сзади.

– На Ютубе…

– Где…е?

– В интернете! Видео с Нилом Армстронгом… в главной роли…

Панорама, представшая взору военных, повергла их в полный ступор.

На фоне невысоких холмов, расположенных на заднем плане, из бледно-жёлтого песка хаотично выступали каменные глыбы разных форм и размеров, от небольших, с футбольный мяч, до огромных, величиной с многоэтажный дом. Ярко освещённые с одной стороны и абсолютно тёмные с противоположной, они отбрасывали чёрные тени причудливых очертаний, рисуя на поверхности грунта предельно контрастную картину. Переход от света к тени происходил мгновенно, без полутонов. Ровные участки между каменными глыбами и за ними до самых холмов, были усеяны множеством круглых впадин разного диаметра, напоминающих воронки. Но самым необычным элементом этого фантастического пейзажа было небо. Неестественно чёрное, с миллионами мелких и крупных, сияющих белым светом звёзд, оно пугало своей всепоглощающей бесконечностью. Немного выше горизонта, прямо над холмами, неподвижно висела Земля, испуская нежно-голубой отражённый свет. Не узнать планету было невозможно. В центральной части её неполного диска, освещенного Солнцем только на две трети, легко угадывалась Южная Америка в окружении Тихого и Атлантического океанов.

– Мы на Луне? – вопросительно прошептал Рокот, заставив вполоборота обернуться Соколова, до сей минуты не слышавшего от него ни единого слова.

– Какие будут предположения? – развернувшись полностью, с растерянным видом спросил лётчик, делая шаг навстречу к десантникам.

Окно внутри полусферы исчезло также внезапно, как и появилось.

– Этого просто не может быть, это, … наверное,… розыгрыш, постановка, кино? – невнятно бормотал Рокот, перечисляя всё, что приходило ему в голову.

– Точно, кино! – с сарказмом улыбнулся Бекас.

– Стоим мы сейчас в кинотеатре… в который въехали на «Тигре», предварительно выпавшем из сбитого самолёта! – похлопывая по броне машины, отстранённо и не спеша, акцентируя каждое слово, продолжал Бекас.

– А парашюты не раскрывали, чтобы быстрее добраться, так сказать, не опоздать к началу сеанса – добавил Соколов, неподвижным взором уставившись в одну точку.

Пол, на котором стоял автомобиль и трое мужчин, ощутимо дрогнул.

– Быстро в машину! – скомандовал Соколов, почуяв неладное.

Практически одновременно все запрыгнули в кабину и распределились по сиденьям. Изредка и едва заметно вибрируя, броневик начал движение вниз. Ощущение этого движения продолжалось около десяти минут, по истечении которых, находящиеся внутри замерли в интуитивном ожидании следующего необъяснимого события. В скором времени сквозь лобовое стекло, военные увидели, как на краю основания появилась тонкая полоса, постепенно растущая в длину, и увеличивающаяся по ширине. Полусфера, медленно вращаясь относительно плоскости пола, открывала вход в следующее помещение, с первого же взгляда поражающего своими, по истине, исполинскими размерами. Снаружи круглой комнаты, являвшейся, как стало понятно – неким подобием лифта, брал начало и уходил глубоко вдаль широкий проход. По обеим сторонам этого прохода, или даже проезда, тянулись бесконечные ряды военной техники, как на колёсном, так и на гусеничном ходу. Здесь было всё, армейские грузовики, джипы, мотоциклы, бронетранспортёры, танки, самоходные орудия, пушки, ракетные установки и много ещё чего. С лицом, онемевшем от нереальности происходящего, рассматривая всё это многообразие, Соколов внезапно наткнулся на тачанку, расположенную ближе других. Легендарная гужевая повозка, с пулемётом «Максим» на корме, выглядела абсолютно новой, готовой в любую минуту ринуться в бой, не хватало только лошади. В который раз военные переглянулись в полном недоумении.

– Надо бы из лифта выехать, пока нас на другой этаж не отправили. Лично мне здесь как-то спокойнее – предложил Бекас.

Рокот, сидевший за рулём, запустил двигатель и тронулся. Медленно минуя один ряд за другим, с выпученными от удивления глазами, все трое окончательно погрузились в созерцание бесчисленных образцов боевых машин, многие из которых им были знакомы.

– Здесь собрана техника, производившаяся разными странами в разные времена, зачем? – не ожидая получить ответ, практически, сам у себя спросил Соколов, пристально рассматривая через боковое окно, американский танк Абрамс.

Чуть дальше Абрамса, через узкий проход, поблёскивая свежей краской, стоял израильский Меркава.

– Каждый экспонат, по ходу, в единственном экземпляре – бегло окидывая взглядом сразу несколько рядов, размеренно произнося слова, продолжал рассуждать Соколов.

– Точно, экспонат … это музей! – снова выдал Рокот то, что первым пришло в голову.

– Вон смотрите, во втором ряду – тыча указательным пальцем в левую сторону, не унимался он.

– Это же наш советский ИС-3, классный танчик, на таких в Отечественную с фашистами воевали. Говорю вам – музей!

Не слушая болтовню Рокота, Соколов продолжал воспроизводить свои мысли вслух.

– Почти уверен, что такого «Тигра», как у нас, скорее всего здесь нет. Не в нём ли всё дело?

– Корпус «Тигра» покрыт специальным составом – вставил Бекас.

– И…? – вопросительно посмотрел на него Соколов.

– Его даже в тепловизор не видно.

– Ва-ри-ант! Нами просто пополнили эту гигантскую коллекцию! – с чувством появляющейся уверенности заключил Соколов.

– Ничего себе коллекция! Коллекционеры? На Луне…? Кто? – наивно возмутился Рокот.

– Рано или поздно, думаю, выяс… Что это? – неожиданно воскликнул Соколов, резко выбросив в сторону правую руку, указывая направление.

– Где, не вижу?

– Во втором ряду, сразу за бэхой, люди бегут!

Справа, метрах в семидесяти, наперерез движению «Тигра», быстро бежали три человека. Мелькавшие в промежутках между машинами фигуры людей, периодически оглядывались, их, несомненно, кто-то преследовал.

Грубым нажатием на педаль тормоза, Рокот, не раздумывая, остановил броневик.

Выскочив в створ главного прохода и не сбавляя хода, группа повернула в противоположную от «Тигра» строну, продолжая удирать со всех ног. Спустя несколько секунд, впереди, преградив убегающим путь, внезапно появились ещё двое, одетые в бежевые костюмы. Последние отличались маленьким ростом, выглядели подозрительно одинаково и двигались как-то неуклюже. В руках они держали нечто, похожее на оружие. Беглецы резко встали.

Бекас, наклонившись в проход и приоткрыв крышку продолговатого ящика, вынул из него «Винторез».