Дорогами света

Здравствуй, читатель!

Спасибо, что выбрал мою книгу среди десятков и сотен других!

Впереди у нас путешествие в удивительный мир, полный невероятных открытий и сказочных приключений. И я даже немного завидую тому, кто собирается пройти по этой тропинке впервые. Но не будем тратить слов понапрасну.

Добро пожаловать в мой мир!

Устраивайтесь поудобнее и приготовьтесь верить каждому слову, ведь все написанное на этих страницах святая правда.

Итак…

ПОВЕСТИ

В этом разделе представлены две повести, которые я сделал на основе своей книги «Прощай, Питер!». Книга получилась очень душевная и немного личная. Когда я закончил работу, то решил посмотреть, что получится, если убрать из нее все второстепенные линии, воспоминания, дневниковые записи и стихи. Получились две отличные повести, вполне самостоятельные и достойные. Предлагаю их вашему вниманию.

Прощай, Питер!

Первая повесть создана на основе книги, написанной за пятнадцать лет и полгода. Пятнадцать лет я носил в себе эту книгу. Шутил даже, что я беременен ею и скоро рожать. Но потужной период затянулся на долгие пятнадцать лет, чтобы затем в течение шести месяцев второго полугодия 2021 года книга вышла на свет.

За мной, читатель!

Глава I. Несчастный случай

Никита отпил горячий кофе с молоком и пряностями, затем протянул руку и поставил кружку на прикроватную тумбочку. Его взгляд вернулся к тексту на экране небольшого ноутбука, лежащего на коленях.

«Поликарбонат представляет собой плотный полимерный материал, применяемый для защитного остекления или в качестве декоративного элемента светопропускающих конструкций в помещениях и на объектах городской инфраструктуры. Широкая цветовая гамма и большой выбор фактурных рисунков этого материала позволяют создавать необычные и яркие элементы навесов, кровель и перегородок».

Поликарбонат. Никита писал уже сто пятидесятую статью про него и немного притомился описывать прелести этого чуда химической промышленности. Хотелось отдохнуть. Отложив ноутбук Никита встал с кровати, которая заменяла ему рабочее место, и вышел из спальни в зал, где на диване сидела жена, а на ковре копошились дети.

– Ну как там поликарбонат? – спросила жена.

– Даже не начинай, – сказал Никита, – у меня от этих описаний уже в глазах рябит. Надо проветрить голову.

Из зала Никита вышел на балкон, где ждали небольшой столик, стул и пепельница, в которой горделиво красовалась трубка.

«И все-таки с этим проектом надо кончать, – подумал Никита, – Деньги сравнительно небольшие, а писать одно и тоже довольно утомительно. Надо бы обзвонить клиентов и узнать про новые заказы. А может взять выходной?».

Его размышления прервал телефонный звонок. Простенький смартфон завибрировал в кармане, давая понять, что отдых окончен.

– Алло?

– Никита, это Аслан. Тут с вашей мамой случилось несчастье.

Свой нижегородский номер Никита Аслану не оставлял, поэтому немного удивился.

– Что случилось?

– Ваша мать упала на улице, повредила ногу и сейчас отказывается ехать в больницу. К нам приходила женщина из социальной службы и сказала, что если хозяйка не поедет в больницу, меня могут депортировать.

– Погоди, Аслан, я же говорил с ней две недели назад – она сказала, что не сильно повредилась и все уже в порядке?

– Она не встает четвертую неделю и отказывается от помощи.

– Ого! Спасибо что сообщили, я постараюсь приехать как можно быстрее.

– Что случилось? – спросила жена, которая услышала обрывки разговора и вышла на балкон.

– Какое-то несчастье с мамой, надо ехать в Питер.

На вокзале было малолюдно. Никита с женой сидели в зале ожидания и прощались перед дорогой.

– Твоя мать такая странная. Почему она сразу не попросила о помощи? Почему не поехала в больницу?

– Милая, я не знаю. Но из-за ее непродуманного поступка мне пришлось отказываться от всех заказов и влезать в долги, чтобы быстро решить все проблемы на месте. А у нас и так уже несколько кредитов. Не знаю, о чем она там думала, но это просто феерия. Мы ведь оставляли ее на всем готовом – пенсия, деньги от аренды комнаты, соцработник. Живи и радуйся. Но нет, она и здесь умудрилась найти способ все изгадить.

– Неужели теперь она будет жить с нами и весь ад, от которого мы сбежали в другой город, вернется?

– Я не знаю. Не хотелось бы, чтобы было именно так. Но, судя по всему, там действительно случилось что-то серьезное и оставить все как есть уже не получится. Она почти месяц не едет в больницу. И, если я правильно понял Аслана, там перелом руки и разрыв мениска. С такими травмами не ехать в больницу – чистое помешательство. А она, как ты знаешь, и была не шибко умной.

– Да уж. Но деваться нам все равно некуда.

– Пора на посадку.

– Я люблю тебя! Позвони, как доедешь.

– Я тебя тоже люблю.

Фирменный поезд Нижний Новгород – Санкт-Петербург отправляется с третьего пути.

«Молния: поезд Нижний Новгород – Санкт-Петербург сошел с рельсов недалеко от Малой Вишеры. Происшествие зафиксировано в 03:23 по московскому времени. Данные о причинах трагедии, погибших и пострадавших уточняются».

***

Никита открыл глаза. Он лежал на животе, на сырой и холодной земле ночного леса. Место вокруг освещалось слабым светом ночного неба, что придавало таинственности происходящему. Как вышло, что из поезда он попал прямиком сюда? Что произошло? Никита встал и огляделся.

Обычный лес. Правда, не очень густой. Похоже, что где-то под Питером. Но до Питера еще ехать и ехать, а на дворе ночь. Да и как куда-то ехать, если никакой дороги поблизости нет – ни железной, ни автомобильной?

– Сплю я, что ли? – спросил вслух Никита, словно надеясь, что его услышат и ответят, – Надо попробовать выйти к людям.

Никита попытался вспомнить, чему его учили в пионерском лагере: про мох на камнях и ветки на деревьях. Как-то раз, лет десять назад, он поехал в лес с одной девицей. Там они хорошенько накурились и девица запросила мороженного. Просила так долго и нудно, что Никите пришлось согласиться и пойти за ним.

Разумеется, он почти сразу заблудился и долго блуждал среди тропинок и камней, пытаясь найти дорогу. Пикантности ситуации добавляло то, что если бы Никита пошел не в ту сторону, то до ближайших людей было сто с лишним километров по прямой, если идти в правильном направлении.

На счастье, тогда он увидел двух девиц и увязался за ними, выйдя на лесную дорогу, где и до станции оказалось недалеко. Но сейчас все было иначе. Никита не знал где он, откуда пришел и куда идти.

Никаких ориентиров вокруг тоже не было. Ни огней на горизонте, ни шума машин или поездов, ни линий электропередач или водоемов поблизости не наблюдалось. Это в целом был довольно странный лес. Редкие деревья, похожие на пихты, холмистая местность и полное отсутствие травы, камней и мха. Земля была присыпана чем-то серым, похожим на жухлые хвойные иголки. Такой пейзаж простирался во все стороны, насколько хватало глаз.

Никита откровенно боялся этого места, но старался гнать мысль о страхе прочь. Нет, он не верил во всякую чудь, хотя если бы она и существовала, для нее здесь было бы самое место. Никита скорее опасался диких животных и людей, чьи намерения могли быть какими угодно. В жизни у него случалось достаточно ситуаций, позволяющих убедиться в том, что незнакомые люди могут представлять реальную угрозу жизни и здоровью.

Здесь даже ориентиров никаких не было! Куда идти? Как не начать ходить кругами? Он подошел к ближайшему дереву и с хрустом отломил от него нижнюю ветку.

– Хоть какой-то ориентир, – сказал Никита бросив ветку на землю. А затем отправился в путь.

Непонятно было, что это за место. Он шел уже несколько часов, а пейзаж практически не менялся. Не было ни дорог, ни столбов, ни водоемов – только сплошные холмы, заставлявшие бесконечно спускаться и подниматься на небольшие вершинки, с которых открывался одинаковый вид.

Никита даже пытался забираться на деревья, но и это не принесло особенной пользы. С высоты вид оставался таким же во все стороны, до горизонта. Если честно, ходить уже порядком надоело, и Никита собирался сделать привал, когда вдалеке стал виден дымок. Совсем небольшой и малозаметный в сумраке леса, но достаточно четкий для того, чтобы определить – это дым от костра. А значит, кто-то костер разжег. А значит, Никита в этом лесу не один.

Она сидела лицом к огню и не услышала, как он подошел, поэтому вздрогнула, услышав хриплый голос Никиты:

– Здравствуйте.

– Доброй ночи! Откуда вы взялись?

– Из Нижнего Новгорода, а до того из Питера. Но конкретно здесь я очутился после того, как уснул в поезде. А вы?

– Знаете, я не совсем помню, кто я и откуда. Такое чувство, что я спала и проснулась у этого огня. Мне было страшно, холодно и темно, когда вдалеке появилась мерцающая точка. Она становилась все ярче, пока я не оказалась здесь. А когда я пытаюсь подумать о чем-то еще голова начинает болеть, поэтому я не пытаюсь. Просто греюсь у огня.

– А я пытаюсь выйти из этого леса, – сказал Никита, усаживаясь по-турецки напротив девушки, – вы не против, если я тоже погреюсь?

– Мне кажется, хуже от этого никому не станет.

Лес молчал. Трещали дрова в небольшом костре. По телу Никиты растекалось тепло, мышцы и суставы ныли после долгой ходьбы. Удивительно, что не вылезли мозоли. Он давно не ходил на такие расстояния.

– А что это за Питер? Интересное название. Это город или поселение?

Теперь Никите и правда стало не по себе. Не знать, что такое Питер – это очень серьезно. Если девушка не знала про Питер, то где тогда оказался сам Никита? Впрочем, если у нее провалы в памяти, то она могла и сама быть из Питера, просто не помнить этого. А может, она просто шутит?

– Как вас зовут? – нарушила тишину девушка.

– Никита. Простите, я немного удивился вашему ответу. Питер – это город, в который я обещал себе не возвращаться и в который направлялся, когда очутился здесь. Это большой город, известный на весь мир. Там прошла значительная часть моей жизни. Я испытываю к этому городу сложные чувства.

– Почему?

– Не готов сейчас ответить на этот вопрос достаточно ясно. Возможно, потому, что в войну там от голода и холода умерли сотни тысяч человек. И это лишь один небольшой эпизод в истории города. Когда-то давно я сел и подробно написал о том, почему для меня Питер – это холод, тьма, сырость, серое бесконечное небо и такие же серые бесконечные сумерки. Прямо как в этом странном лесу, кстати.

– Тогда это действительно странное место.

– Простите, я совсем забыл спросить ваше имя.

– Я не уверена. Кажется, что-то на Н.

– Незнакомка, – выпалил Никита и смутился, – простите. Можно я буду называть вас Наташей?

– Звучит знакомо. Давайте пока оставим это имя, а если я вспомню настоящее, я вам его обязательно скажу.

– Договорились.

Никита чувствовал себя странно. Вся эта ситуация, этот лес – что все это такое? Где он? Телефон! Ведь в кармане должен быть телефон! Никита так растерялся, что совсем про него забыл.

Телефон и правда нашелся, но сети не было. Интернет тоже не работал. Карты не показывали ничего. Единственное, что работало нормально, – книжное приложение, которое Никита скачал для того, чтобы читать в поезде. Но книги закачать он не успел. Надеялся сделать это в дороге, но времени не хватило. На телефоне хранился только один текстовый файл – архив дневника, который Никита вел почти двадцать лет.

– Что это, Никита?

– Телефон, но он сейчас почти не работает, поэтому толку от него нет. Разве что мои воспоминания, которые никак не помогут нам выйти из этого леса.

– Воспоминания, которых у меня нет. Поделитесь своими?

– Необычная просьба. Хотя здесь все необычное. Что ж, давайте я прочитаю вам что-нибудь. А потом попробуем двинуться дальше и поискать других людей.

– Давайте, только я боюсь отходить от огня.

– Мы будем действовать осторожно. В конце концов, если бы я не начал двигаться, то не нашел бы вас.

– Да, вы правы. Нельзя вечность сидеть на одном месте. Чтобы будете читать?

– Сейчас, – Никита уткнулся в экран, – вот неплохой кусочек.

***

Суббота, 04 сентября 2010

Год начался с похорон и переезда, а также с потери работы.

Я решил подождать весны. За те три месяца, что она к нам шла, я немного почитал, немного порисовал и насочинял немного песен. Потом пришла весна. Я устроился на новую работу, стал получать деньги. Летом закрутил бурный роман, который захватил все мои силы, внимание и время. Несмотря на это, я начал постоянно репетировать, корректировать песни, собирать музыкантов и готовится к выступлениям.

Роман кончился также внезапно, как и начинался, в начале августа. После этого я пару недель отпивался алкоголем. В конце концов мне стало так плохо от выпивки, что эти ощущения затмили собой боль от потерянной влюбленности.

Снова начал общаться с одним старым другом, у которого оказалось в жизни все настолько плохо, что пришлось опять наливаться алкоголем, на этот раз с ним вдвоем.

Под конец лета на работе начались сокращения, и я снова оказался безработным. При чем опять по совершенно объективным причинам. Только в этот раз считать оказалось нечего, так как все деньги были благополучно потрачены на рестораны, концерты и просто на жизнь.

В начале сентября поучаствовал в концерте старых друзей. Вот, буквально вчера это было. Со следующей недели активно ищу работу и стараюсь поддерживать репетиции на том же уровне, что и раньше. Надеюсь хотя бы к весне начать выступать по клубам города. Так что музыка, на данный момент, главный приоритет моей жизни.

Не хватает стабильности. Осталось три тысячи рублей, пять пачек сигарет, комната без мебели, со старыми окнами и без обоев на стенах, Кот и пол-пачки кофе. Впрочем есть еще кое-что: желание петь, желание жить, и надежда на то, что любовь бродит где-то рядом.

***

– Вы интересный человек, Никита. А что это за роман и что за особа?

– Конечно, что еще может заинтересовать девушку, – улыбнулся Никита, – Эта особа очень особенная. Я потратил на нее примерно пять лет жизни.

– Но у вас же написано, что роман был коротким?

– В тот раз да. Но до него были еще. Сейчас я найду, где про это написано. Вот, только этот рассказ будет чуть больше и подробнее.

– Я не против. Тем более, что все никак не светает, а блуждать в темноте не хочется.

Никита оглянулся. Действительно, темнота, казалось, стала еще гуще. Хотя по логике должен был наступить рассвет. Сколько он блуждал по лесу, пока не увидел дым от костра? Сколько они просидели возле огня? Должно было взойти солнце, а вместе с ним понимание, где какая сторона света. Хотя что толку от этого, если не знаешь, где находишься. Никита встряхнул головой, чтобы отогнать прочь эти мысли, прочистил горло и начал читать. Теперь он даже радовался, что зачем-то хранил архив в телефоне. Казалось, что согревает не только огонь, но и мерцающие буквы на небольшом экране.

***

Вторник, 18 ноября 2008

Кажется, что ко мне подбирается депрессия. Она уже засунула свою черную мордочку в дверь и с любопытством смотрит по сторонам: «Давненько я здесь не была». И словно ждет – полетит в нее тапок или предложат молока? Давно не заходила она в гости.

А я смотрю на нее и вспоминаю при каких обстоятельствах мы виделись в последний раз. Вроде это было летом 2006-го или 2005-го года. Устроившись работать в павильон на авторынке и зарабатывая ровно столько, во сколько обходились мне сигареты, кофе, одежда и пиво по пятницам, я ровным счетом ничего не хотел менять. В то время я плотно подсел на травку и мне было совершенно наплевать, что происходит в окружавшей меня действительности.

Эксперимент с травкой продолжался четыре года. Не скажу, что это были плохие или хорошие годы. Я их не очень помню. Но однажды в наш ларек забрел покупатель отличающийся от других разговорчивостью и живостью. Около часа мы проговорили про моторные масла, после чего он предложил мне работать в его компании. Я решил попробовать и взял отпуск. Тогда эта затея показалась мне глупой и уже на второй день стажировки я не явился на новую работу, выбрав вместо нее здоровый крепкий сон.

А год спустя, когда я курил травку уже по три раза в день, я решил все же попробовать себя в новом качестве и вырваться из порочного круга. Прощание с хозяином ларька было тесным и трогательным. Мне говорили, что я ничего не добьюсь на новом месте, а на старое меня не примут. Уходить было трудно, но я переступил эту черту, чтобы изменить свою жизнь.

С девушкой, которая была у меня в то время, мы постоянно ссорились. Эта девушка была необычной. Мы познакомились в офисе и поначалу друг другу жутко не нравились. Наши столы стояли впритык и ее раздражало, как я стучу пальцами по столу, а меня музыка, которую она слушает. Мы были двумя эгоистами в центре собственных вселенных. Что-то влекло ее ко мне, а я был недостаточно решителен, чтобы ответить отказом. И все завертелось. Мы ссорились, мирились, съезжались и разбегались. Вновь и вновь. Это был замкнутый круг, выхода из которого просто не было. Разорвать его мы оба не решались.

На новом месте мое трудолюбие стало неожиданно награждаться успехами и через полтора года я уже руководил отделом из двенадцати бездельников. А потом я вспомнил, что кроме работы есть много других, не менее прекрасных занятий. Это был ренессанс деградации. Я дул на концертах, пил на квартирах, занимался сексом в подъездах, уходил в транс на дачах. Много путешествовал, прожигал деньги и жизнь, а после кутежей возвращался к месту работы. Обычно на час раньше, чтобы спокойно выпить кофе и съесть яичницу в ресторанчике поблизости.

Вполне закономерным стало то, что довольно быстро я потерял хорошую работу и снова очутился на авторынке, где работал шесть дней в неделю за в два раза меньшие деньги. А потом я потерял и девушку.

Тогда я был примерно на минус пятом этаже дна. Пил, жалел о прошлом, снова пил и тешил себя надеждой, что еще смогу выкарабкаться. А потом искал где бы купить снотворное. Не хотелось вешаться, а стреляться было не из чего. Разве что из пальца.

Тогда судьба и послала мне Наташу. А вместе с ней и Марину, и Женю. Наташа прекрасная девочка со сложной судьбой. Не знаю точно, может у нас и мотивы были похожими, только она как-то смогла вытащить меня в студию на Синопскую. Туда же она привела и Марину с Женей. Они были начинающими музыкантами, им нужен был старт. Мне нужнее был финиш, и тем не менее мы подходили друг другу. Я сыграл несколько своих песен. Им понравилось, и начались репетиции.

В тот момент я работал шесть дней в неделю и посвящал два вечера репетициям. Очень скоро опять начались квартирные посиделки, разъезды, тусовки, и прочие радости. Пару раз проскочил легалайз. И все вернулось обратно. Тогда же, во время двухнедельного загула на чьей-то хате, я первый раз попробовал стимуляторы.

Бросал долго. Было нелегко. Пару раз срывался. Научившись видеть, чувствовать, и дышать по другому довольно сложно возвращаться в маленькую комнатку два на шесть метров, к зарплате которую смешно называть вслух и к одиночеству.

То время наполняли атаки паники, паранойи, страха и оцепенения. Водка особо не брала, хоть литрами пей или смешивай с пивом. Ночь на наркотиках и алкоголе, день на работе, вечер на студии, ночь на наркотиках и алкоголе. Результатом двух месяцев такой жизни стала демо-запись. А потом я распустил группу и запил еще сильней. Вот одна из моих песен того времени:

«Еще четыре часа и я как тряпка упаду под стол.

Что делать, что рассказать? Я через ноздри выпускаю ментол.

В твоих глазах пустота, она сливается с гладью стекла.

Еще четыре часа, я не вернусь сюда никогда.

Ментол.

Ты молча смотришь в окно и больше нечего тебе сказать.

А я смотрю на часы, я понимаю, скоро убегать.

А двести сорок минут и я свободен от твоих коков.

Еще четыре часа, еще четыре. Я вырываюсь из мира снов.

Ментол».

Пил без остановки. Уволился. Находил халтуру, получал деньги и снова пил. Тошнил водкой, открывал новую бутылку и пил снова, упрямо запихивая в себя эту дрянь. И самым отвратительным было то, что я не пьянел. Просто забывался сном часов на пять после второй бутылки водки, чтобы проснуться в том же дерьме, в котором засыпал.

К февралю я остался совсем один, круг замкнулся и у меня случился психоз. Деньги кончились, водка натерла мозоль в желудке. Удивительно, как еще осталась в доме мебель. Теперь точно все, сказал я себе, залез в ванную и перерезал вены. Но криво, глупо и не до конца. Да и мельхиоровые ложки в доме еще оставались, и немного золота – все это можно было сдать в ломбард.

Спустя еще два месяца водки и отчаянья закончились последние деньги. Наступила черно-серая питерская весна. Я пошел в ломбард и заложил золотую цепь с крестом. После этого зашел в аптеку и купил снотворное. Сел в автобус и поехал на вокзал. С собой взял таблетки, маленькую бутылочку воды и кулон, подаренный девушкой. Все, что мне было нужно на этот раз. На вокзале взял билет до Чудова – триста километров от Питера, чтобы не нашли и не опознали никогда.

Но на пути к платформе меня встретила цыганка, которая вкрадчиво посмотрела мне в глаза и сказала: «Живи! Твой час еще не пробил. Ты еще будешь жить. Ты еще полюбишь, будешь счастлив и у тебя будут дети. Ты еще скажешь мне спасибо, а теперь иди!». Цыганка забрала у меня последние деньги, но я бы отдал ей еще. Не каждый день спасают твою жизнь.

Тогда я доехал до Чудова, но таблетки пить не стал. Оставил их вместе с кулоном в старом деревянном доме и вернулся обратно. Не скажу, чтобы после этого жизнь моя сильно изменилась. Но внутри я понял, что жизнь состоит не только из отношений, наркоты или музыки. Это еще и пение птиц, солнечный свет, а также другие прекрасные банальности.

***

– Никита, вы же говорили, что это будет история про любовь, а про любовь в ней нет ни слова.

– Есть, Наташа, есть. Просто все слова про любовь написаны невидимыми чернилами между строк.

– Как это?

– Посмотрите, что я, то есть он написал? Здесь только про него, про его чувства, его желания и поступки. Разве написал он про цвет глаз любимой девушки? Или про волшебный оттенок ее кожи? Стук ее сердца, тепло рук?

– Нет.

– Нет. Значит, это была не любовь. Это был обычный роман. Хоть и растянутый во времени, но обреченный на неудачу. Любовь я встретил намного позже. И только встретив любовь понял, что никто и никогда до этого меня не любил.

– О ком вы?

– О матери моих детей, которая ждет меня в Нижнем Новгороде. Знаете, пожалуй мы засиделись. У меня уже все затекло. Было бы здорово найти выход отсюда, вы не против?

– Вы обманщик, Никита! Обещали про любовь, а сами рассказали что-то совсем другое.

– Раз обещал, значит обязательно расскажу. Но теперь давайте выдвигаться. Потому, что от сидения на одном месте толку, как видите, никакого нет.

– Ну почему же нет, вот и я вас нашел, – откуда-то сбоку раздался сиплый мужской голос.

Наташа вздрогнула и издала то ли стон, то ли короткий выкрик. Никита вглядывался в темноту, пытаясь рассмотреть говорившего.

– Давно вы здесь стоите?

– С того момента как вы, молодой человек, начали рассказывать прекрасной девушке про свои отношения с алкоголем и наркотиками. Вы так увлеклись рассказом и своей прекрасной слушательницей, что даже не заметили моего появления.

– Почему же вы не представились нам? – спросила Наташа.

– По двум причинам. Во-первых, я не хотел мешать. А во-вторых, хотел дослушать.

– Кто вы такой? – спросил Никита.

– Я местный гид, – ответил собеседник подходя к огню. Это был крепкий мужчина, неопределенного возраста, с большой белой бородой. Одет он был в мешковатый потертый свитер, делающий его похожим то ли на бомжа, то ли на старого охотника.

– Значит, вы покажете нам дорогу к людям?

– Я покажу вам путь. И, пожалуй, Никита, вы правы. Нам действительно пора выдвигаться.

***

Они молча шли через загадочный лес, рассвет в котором так и не наступал, несмотря на то, что прошло уже достаточно времени. По ощущениям Никиты он провел здесь не менее восьми часов. Была и еще одна особенность, которая немного пугала: не хотелось ни есть, ни пить, ни спать. И заряд батареи в телефоне не менялся – как было 84% в тот момент, когда Никита нашел его в кармане, так и осталось.

Не хотелось думать об этом всерьез, потому что определенно что-то было не в порядке. Да и новые знакомые, девушка с амнезией и этот местный Сусанин, что все это значит? Куда он их ведет?