Психология рефлексивных механизмов деятельности

1.1. Истоки и направления философского осмысления рефлексии

Очевидное своеобразие проблемы рефлексии не могло не отразиться на специфике ее развития и современного состояния. Наиболее явными и в то же время важными представляются две черты данной проблемы. Во-первых, ее многовековая история, во многом совпадающая с развитием представлений человека о самом себе и, следовательно, имеющая теснейшие гносеологические связи с философским знанием. Во-вторых, ее комплексный, многоаспектный характер, проявляющийся в междисциплинарном статусе и общенаучном типе данной проблемы, а также в широчайшем спектре собственно психологических направлений ее разработки.

Действительно, процесс формирования способов и средств рефлектирования в философии во многом тождествен генезису самого философского знания. Уже в трудах классиков античной философии можно найти много глубоких суждений, касающихся различных сторон того, что в настоящее время относят к феномену рефлексии [14; 28; 131; 218].

В качестве специальной проблема рефлексии возникла еще в древнегреческой науке и философии. Общее понимание рефлексии философией можно выразить словами П. Тейяра де Шардена о том, что благодаря рефлексии человек выделился из царства животных, смог сосредоточиться на самом себе и овладеть самим собой как предметом. Он получил возможность уже не просто познавать, а познавать самого себя; не просто знать, а знать, что знаешь. Именно это представление о рефлексии как об особом виде познания детально прорабатывалось в философии. Эти представления развивались со времен античности в учении Сократа и Платона о самопознании («духовной активности» в ее познавательной функции), в представлениях Аристотеля о достоверности сознания [15; 16].

Заслугой античных философов является формирование рефлексивной позиции по отношению к миру, а также разработка понятийного аппарата рефлексивного мышления и способов его развертывания. Основным содержанием философствования в античности постепенно становится критическая и систематизирующая рефлексия над совокупным опытом духовной деятельности. Так, Сократ выдвинул на первый план задачу самопознания, предмет которого – духовная активность в ее познавательной функции. У Платона и Аристотеля мышление и рефлексия понимаются как атрибуты, изначально присущие божественному разуму, в котором обнаруживается «единство мыслимого и мысли». Такая трактовка рефлексии прошла через неоплатонизм и средневековую философию, где рефлексия преимущественно толковалась как «отраженная в логосе миротворческая активность божества, как самовыражение его умной энергии» [см. 319, p. 515]. Вместе с тем в античной философии фактически отсутствует атрибутированность рефлексии человеческому разуму, она не рассматривается как средство осмысления индивидуальной, личностной духовной активности.

Только в философии эпохи Возрождения и Нового времени понятие «рефлексия» становится одной из важнейших характеристик человеческого бытия, отражая целостность и возможности развития человека как личности, а также движение и способы его познания. Впервые в гносеологическом аспекте рефлексия представлена у Р. Декарта в контексте важнейшей философской проблемы обоснования знания [149; 156]. Существование и мышление человека, согласно Р. Декарту, «есть не просто два качества, присущие разумной субстанции. Сама эта субстанция представляет собой единство деятельности мышления и его продукта – мыслящего "Я"» [56, с. 69]. Таким образом, самосознание, мысль о собственном существовании не только в наибольшей степени является для Декарта ясной и отчетливой, но и наиболее достоверной и может служить отправной точкой для истинного познания.

Философии Нового времени принадлежит также заслуга определения категории «рефлексия». Согласно Дж. Локку, «рефлексия представляет собой отражение, отклонение как перенос осознаваемых внутренних деятельностей души в сферу божественного, разумного» [144, с. 537]. Рефлексия, по Дж. Локку, выполняет следующие функции: получение знания о внутренних деятельностях души и осознавание этих деятельностей. Таким образом, в философии Нового времени личности, как познающему субъекту, атрибутируется особая способность к рефлектированию, содержащему два основных аспекта: рефлексия как познание деятельности души есть вместе с тем и составная часть души, и механизм ее изменения.

В классической немецкой философии рефлексия как бы снова «отделяется» от бытия человека и разрабатывается как абстрактная философская категория в онтологическом и гносеологическом аспектах в трудах И. Канта, И. Г. Фихте, Г. В. Ф. Гегеля [232].

В частности, у И. Канта понятие рефлексии приобрело отчетливую гносеологическую и вместе с тем методологическую форму, в которой оно представлено в настоящее время: «Рефлексия не имеет дела с самими предметами и не получает понятий прямо от них; она есть такое состояние души, в котором мы приспосабливаемся к тому, чтобы найти субъективные условия, при которых мы можем образовать понятия. Рефлексия есть осознание отношений представлений к различным нашим источникам знания, и только при ее помощи отношение их друг к другу может быть определено» [цит. по: 15, с. 38].

У И. Г. Фихте рефлексия впервые получает эпистемологическую трактовку: рефлексия знания есть «наукоучение», – и попадает в контекст процесса развертывания или развития жизни. «Рефлексия есть состояние души, совершенно отличное от нашего восприятия, отчасти даже противоположное ему… Рефлексия должна поднять знание над определенной связностью, имеющей место во внешнем восприятии. В рефлексии есть свобода относительного построения, и потому к первому сознанию бытия присоединяется сознание построения…» [235, с. 418]. Таким образом, рефлексия как активность самопознания предполагает вынесение вовне, объективацию того, что сначала существует как внутреннее, объективное и непосредственно сливается с самим собой в форме факта сознания «Я есть» [235].

Наиболее полный и многоаспектный анализ категория рефлексии получила в философии Г. В. Ф. Гегеля в рамках его диалектического метода. Она определялась в контексте саморазвития духа как основной механизм образования нового из известного, раскрытия известного в новом. Вводилось представление о «замкнутом универсуме духа», в котором посредством рефлексии выявляются все новые и новые состояния, образующие развитие содержаний этого универсума. Таким образом, рефлексия оказалась, с одной стороны, совпадающей с деятельностью самосознания духа, с другой – основным механизмом его саморазвития.

В философии начала ХХ века выделяются два основных направления в понимании и разработке проблемы рефлексии: как универсального способа анализа феноменов и содержания сознания (феноменология) и как источника и основания самосознания человека (экзистенциализм). В качестве иллюстрации первого направления уместно привести работы по феноменологии Э. Гуссерля. По отношению к проблеме познания Э. Гуссерль считается преемником картезианской традиции: «Можно сомневаться в бытии внешнего мира, зато нельзя усомниться в бытии самого сознания, в моем собственном бытии…» Специфика организации сознания проявляется, согласно Гуссерлю, в его субъекно-объектной структуре. Таким образом, любой акт сознания предполагает наличие самого объекта и осуществляющего акт сознания рефлектирующего субъекта. Для объяснения феномена рефлексии философ вводит термин «трансцендентальная рефлексия», под которым понимает «акт непосредственного постижения, интуитивного схватывания объекта». При этом сознание постигает не только «индивидуальные данности, но и сущностные связи и предметные структуры». Результаты этой рефлексии не поддаются точному языковому описанию и могут быть представлены иносказательно или метафорически. Сама по себе трансцендентальная рефлексия определяется как «особого типа опыт, внутреннее восприятие, осуществляемое без посредства органов чувств и направленное на само чистое сознание» [см. 319, p. 519].

Несмотря на попытку понимания и структурирования индивидуального сознания и создание универсального общенаучного метода познания, применяемого в настоящее время в гуманитарных дисциплинах для анализа различных аспектов индивидуального опыта, наиболее уязвимым для критики в феноменологическом подходе представляется само сознание, понимание сущности которого сводится к разделению индивидуального сознания и трансцендентального Я. Рефлексивные процессы, таким образом, становятся возможными за счет удвоения и последующего трансцендирования сознания и не рассматриваются как высшая способность сознания отслеживать как внешнюю, так и собственную, внутреннюю реальность.

В русле экзистенциального направления заслуживает специального внимания трактовка рефлексии, принадлежащая Ж. П. Сартру и подробно раскрытая в работе «Бытие и ничто». Автор рассматривает феномен рефлексии в контексте анализа сознания: «Сознание по своей природе нерефлексивно, и потому оно первоначально не знает не только мира внешних ему объектов, но также и самого себя. Однако оно сразу же осознает себя в качестве отличного от мира в себе» [319, p. 211]. Называя сознание «бытием для себя», Ж. П. Сартр разводит самосознание и знание себя (рефлексию). Существование объективного мира есть следствие объективации сознания, оно выражает искаженное понимание исходного и первоначального «бытия для себя». Рефлексия, в свою очередь, возникает вместе с Я как ее объектом и порождает сам этот объект. Как особого рода деятельность рефлексия влияет на свой объект, изменяет, перестраивает и творит его. В то же время проявление рефлексии ни в коей мере не выявляет природу сознания. Более того, на стадии рефлексии происходит искажение чистоты сознания и его деградация [319].

Еще одним важным направлением философской мысли начала и середины ХХ столетия, способствовавшим обращению к проблематике рефлексии, стала философская герменевтика, претендовавшая на роль основного или даже единственного метода философии. В рамках этого направления основная задача философа, изучающего какой-либо художественный или философский текст и даже человеческую личность в целом, заключается в понимании внутреннего мира личности или автора текста. Такое понимание осуществимо только через «вживание, вчувствование» в смысл текста, осознание своих переживаний и построение на этой основе новых смыслов. Данный метод предполагает обращение к механизмам процесса понимания, являющимся рефлексивными по своей природе. Философская герменевтика легла в основу «понимающей психологии», и позднее ее принципы получили распространение в гуманистической и личностно-ориентированной психотерапии и консультировании.

В российскую философию понятие рефлексии и связанная с ней проблематика пришли с распространением по всей Европе трудов классиков немецкой философии в начале XIX столетия. Тем не менее самостоятельный серьезный анализ проблемы и разработка подходов к ее решению принадлежат представителям различных философских школ начала и середины ХХ века [135]. В отечественной философии доминирующими установками, определяющими постановку проблем при анализе рефлексии, традиционно считаются онтологическая и гносеологическая.

Так, в философии всеединства рефлексия предстает как способ осмысления личностью своего духовного, религиозного опыта, являющегося наиболее значимым содержанием сознания. После постулирования в начале ХХ столетия в качестве единственно верной марксистской философии проблематика рефлексии была вытеснена вместе с проблемой сознания на второй план и разрабатывалась в русле методологии науки и как один из методов философского познания действительности [81].

Только в последней трети ХХ века возобновился интерес философов к проблеме рефлексии и, что не менее важно, открылась возможность ее прямой разработки. Это привело к существенному увеличению круга философских проблем, так или иначе связанных с феноменом рефлексии. В работах известных отечественных философов: Д. И. Дубровского, И. С. Ладенко, В. А. Лекторского, А. П. Огурцова, А. Г. Спиркина, В. С. Швырева, М. К. Мамардашвили рефлексия рассматривается не только в традиционных онтологическом и гносеологическом аспектах, но и в аксиологическом и философско-антропологическом планах, а также в контексте проблематики сознания и деятельности [5; 6; 138; 149]. С нашей точки зрения, при анализе различных современных философских подходов к пониманию феномена рефлексии следует отдельно остановиться на воззрениях М. К. Мамардашвили и В. А. Лекторского, в рамках которых наиболее полно и последовательно раскрываются онтологическая и гносеологическая установки.

Для М. К. Мамардашвили смысл и основная функция философствования состоит в рефлексивном осмыслении человеком опыта своего индивидуального бытия с помощью системы категорий и по законам движения мысли, разработанным в философии [149]. Создание философских категорий для автора не самоцель, а средство анализа опыта на пути к его осмыслению. Взятая в таком контексте, рефлексия антропологизируется, становится способом понимания субъектом собственного бытия и мышления и отношения его мышления миру внешних объектов: «В том, как понимается мышление, уже изначально содержится сознание иного. Этим иным или другим миром может быть другой человек, другой мир или другой космос. Все эти вещи стоят в одном ряду и являются расшифровкой слова "иное”… это создает реальность, в которую мы можем попасть лишь через свидетельское сознание, с помощью которого мы могли бы отстраниться от мира и отстранить его. В этом свидетельском сознании содержится, во-первых, что-то, что я сознаю или думаю или чувствую. И, во-вторых, я думаю, что я думаю. Или: я чувствую, что я чувствую. И это, в принципе, может не совпадать с тем, что я действительно чувствую. Наше мышление есть всегда оперирование нашим же собственным мышлением, рефлексирование» [149, с. 93]. Таким образом, мышление рассматривается не в контексте познания, а онтологизируется, вносится в контекст бытия человека в мире иных для него вещей. Таким образом, рефлексия в трудах М. К. Мамардашвили предстает как основной способ и средство контакта личности со своим внутренним опытом, осмысление уникальности и нетипичности которого и есть цель индивидуального философствования.

В. А. Лекторский рассматривает рефлексию, в первую очередь, в плане познания, как его основное средство, и уже вторичной оказывается такая функция рефлексии, как самопонимание [138]. Но и в контексте самопонимания рефлексия сохраняет акцентируемый автором гносеологический оттенок: для субъекта рефлексия есть средство самопознания, понимания оснований собственного мышления, а не осознания своего «бытия-в-мире». «Опыт, предполагающий сознательное отношение субъекта к миру объектов, необходимо включает рефлективное отношение субъекта к самому себе и отличение своего тела от всех остальных предметов, а также смены состояний сознания от объективных изменений в предметном мире… Субъективный опыт становится возможным лишь в результате отношения к себе как к объекту, включенному в сетку объективных отношений с предметами и другими людьми» [138, с. 218]. Описывая рефлексию как средство познания, В. А. Лекторский определяет и средства самой рефлексии: «Каждый акт рефлексии – это акт осмысления, понимания. Последнее же всегда предполагает определение средства понимания, некоторую рамку смысловых связей. Вне этой рамки невозможна и рефлексия. Вместе с тем. смысловая рамка не рефлектируется, а, выпадая из акта рефлексии, берется в качестве его средства, т. е. неявного знания» [138, с. 221].

Приведенные подходы к пониманию природы и функций рефлексии позволяют констатировать разносторонний и глубокий анализ данного феномена в отечественной философии, что создает методологическую базу как для собственно психологических, так и для междисциплинарных системных исследований рефлексивных процессов. Проблема рефлексии ставилась и в различной степени решалась в русле практически всех философских направлений.

В современной философии рефлексия входит в круг проблем онтологии, гносеологии, методологии науки, аксиологии, философской антропологии, что определяет множественность форм толкования феномена рефлексии, средств рефлектирования и категорий опыта, на которые оно направлено. Благодаря рефлексии становится возможным и само философское знание, которое по своей онтологии является результатом осознания человеком опыта своего бытия в мире: «.философская рефлексия всегда стремится диалектически проникнуть в смысл диалогического отношения человек – мир, стремится, интерпретируя, понимать духовные основания бытия человека» [6, с. 6]. Кроме того, философское знание, выступая в своих основных функциях (эвристической, интегрирующей и логико-гносеологической) по отношению к науке в целом и к психологии в частности, осуществляет рефлексивный анализ накопленного в этой науке опыта. Таким образом, в философии рефлексия является одновременно формой существования философского знания, основным методом его получения, а также средством ее взаимодействия с частными областями знаний.

В психологических исследованиях рефлексия выступает двояко: как способ осознания исследователем оснований и результатов эмпирических данных и как базовое свойство субъекта, благодаря которому становится возможным осознание и регуляция своей жизнедеятельности. Таким образом, изучая природу, формы существования и способы реализации рефлексивных процессов в рамках «частно-научного» психологического знания, исследователь одновременно анализирует саму возможность осознания человеком своего отношения к миру и места в нем.

Таким образом, анализ философских воззрений относительно природы рефлексии позволяет сделать, по крайней мере, три основных вывода. Во-первых, данная проблема нерасторжимо связана с наиболее общими и фундаментальными – предельными по степени своей обобщенности (используя выражение Ф. М. Достоевского, с «последними») проблемами философии и, следовательно, человеческого бытия. Более того, она во многом является своеобразным «инобытием» этих проблем: проблемы соотношения духа и материи; проблемы познаваемости себя как части мира и, следовательно, познаваемости самого мира; вопроса о том, «что есть знание», и др. В связи с этим можно сказать и более категорично, хотя и не менее метафорично: сама философия есть в известной мере рефлексия – но «общечеловеческая». Философствование – результат и следствие рефлексивности как атрибутивного свойства психики. Во-вторых, категория рефлексии являет собой ярчайший пример такого понятия, которое одновременно и с одинаковой очевидностью принадлежит и философии, и психологии. Тем самым оно выступает естественным «концептуальным мостом» синтеза философского и психологического знания. В-третьих, философские исследования рефлексии имеют несопоставимо более богатую (и содержательно, и хронологически) историю, нежели ее психологические исследования. Это, как будет показано ниже, имеет существенные последствия для современного состояния проблемы рефлексии в психологии.

1.2. Развитие проблемы рефлексии в зарубежной и отечественной психологии

Несмотря на то, что практически все современные подходы к пониманию рефлексии опираются в своей основе на различные направления философской мысли, после выделения психологии как самостоятельной области научных исследований на рубеже XIX и XX веков проблема рефлексии оказалась вытесненной из психологии, опиравшейся в этот период своего развития на методологию естественных наук.

Среди различных направлений, сформировавшихся в психологии в первую треть ХХ века, сложилось неоднозначное отношение к проблематике рефлексии – от полного отрицания необходимости исследования этой проблемы в контексте психологического знания до признания ее основным психологическим методом. При этом отсутствовала не только единая система взглядов на состав и структуру рефлексивных процессов, но и не было сформулировано какого-либо четкого определения рефлексивной функции.

Только в 1930-х годах А. Буземаном было сформулировано «психологическое» определение рефлексии как перенесения переживания с внешнего мира на себя [см. 193]. Автор также впервые предложил выделить психологию рефлексии в самостоятельную область исследований.

Первое систематическое изложение философских и психологических представлений о рефлексии осуществлено бельгийским философом А. Марком в «Психологии рефлексии» (1948).

Нельзя сказать, что ассимиляция этих представлений другими психологическими направлениями шла гладко и безболезненно. Так, например, бихевиоризм вообще отказался от таких категорий, как сознание и соответственно – рефлексия. Вместе с тем параллельно с бихевиоризмом в зарубежной психологии начинали развиваться и другие направления (гештальтпсихология, фрейдизм, а позже – Женевская школа, гуманистическая психология, теория деятельности и др.), которые критиковали бихевиоризм за отрицание роли сознания в регуляции и организации поведения человека. Это послужило одной из предпосылок возобновления интереса к рефлексии. Ей стало отводиться место одного из психических процессов, управляющих переработкой информации. Особенно трудным оказался при этом переход от использования рефлексии в качестве одного из объяснительных принципов функционирования психических процессов к выделению рефлексии как особого предмета экспериментального изучения. Подчеркнем, что данный процесс отнюдь не завершен и в настоящее время.

Существенный вклад в реабилитацию понятия рефлексии в психологии внес Ж. Пиаже, исследовавший развитие рефлексивного мышления у ребенка [175]. Он трактует рефлексивное мышление как процесс, осуществляющийся на основе знания субъектом логических законов связи объекта с направлением на него действия, а также на основе осознания необходимости такой связи. Осознание представляет собой процесс концептуализации, то есть реконструкции схемы действия и преобразования ее в понятие. Механизм такого рода осознания связан с физическими и логико-математическими абстракциями. Первая (эмпирическая) обеспечивает содержательно-предметное наполнение концепта, а вторая (содержащая рефлексию как отражение от непосредственного действия) осуществляет механизм схематической реконструкции этого содержания, его развитие в понятие в процессе интериоризации. Периодизация онтогенеза рефлексивного мышления рассматривается Ж. Пиаже по аналогии с периодизацией развития интеллекта ребенка. Рефлексивное осмысление объекта и действие становятся возможными лишь на стадии формальных операций.

Вопросы, касающиеся рефлексивной регуляции деятельности, связаны также с проблемой принятия решения, с другими регулятивными процессами деятельности, в том числе управленческой [188]. Так, процессы рефлексии исследуются в работах В. Хаака, К. Хольма, К.-В. Вагнера, посвященных планированию. Д. МакДермотт, а также Дж. Миллер, Ю. Галантер, К. Прибрам, раскрывая структуру планирования, также включали в сферу анализа рефлексивные процессы [155]. Проблема «контроль за деятельностью» (то есть ситуативная рефлексия) разрабатывалась К. Карвером, М. Шейером. Самоконтроль, являющийся, в нашем понимании, составляющей рефлексии, описан у Ч. Тересена, Д. Махони, У. Мишеля, Ф. Камфера, Л. Гримма [см. обзор в работе: 109].

Особый интерес, с нашей точки зрения, представляет динамика взглядов на рефлексивные феномены в русле когнитивной психологии. В рамках этого направления психические процессы анализируются как процессы переработки информации, существующие в виде систем с входом, выходом и перерабатывающим устройством. Большое число работ когнитивистов [40; 259; 262; 264; 279; 315; 327 и др.] посвящено исследованию процессов мышления и памяти. Именно в этих работах впервые были обозначены и описаны такие, по сути, рефлексивные феномены, как метапамять (память о собственной памяти) и метамышление (как процессы регуляции мышления). Углубление исследований в этом направлении привело к возникновению неокогнитивизма и формированию на его основе особого направления в современной психологии – метакогнитивизма, обычно датируемого от опубликования первой работы Дж. Флейвелла о метапамяти (1971). В рамках метакогнитивного подхода сформировалось понятие о классе регулятивных метапроцессов как особой подструктуре системы переработки информации, послужившее основой для создания современной когнитивной парадигмы исследования рефлексивных способностей.