- -
- 100%
- +
На языке вертелся уже набивший оскомину вопрос: куда его на этот раз занесло?
Ответ прост: а черт его знает…
Время шло, но никто не обращал на него внимания. Решившись, Соболев сел. Справа от себя он обнаружил небольшой пластиковый ящик со своими вещами. Слева от него стояло еще четыре капсулы, на ложементах которых сидели люди, спешно одеваясь.
Склонившись над ящиком и выудив из него свои трусы, внешне оставаясь растерянным, он как его когда-то учили, постарался прокачать ситуацию. В голове замелькали мысли, анализируя скудную информацию.
Итак, что он имеет на данный момент? Первое, он определенно пленник, но не ради же прогулки по загадочным местам его злодейски похитили из личной машины. Об этом же говорило и охранники в зале. Во-вторых, он оказался не один в заключение, и что не маловажно их вроде не хотят замучить на операционных столах или пустить на опыты как это любят показывать в Голливудских фильмах. В-третьих. Ему не известно местоположение, но он чувствовал, аж до зуда тем самым местом, которое у нормального человека отвечало за нюх на неприятности, что они давно уже не на матушке Земле и это серьезная проблема.
Но были и плюсы. Во-первых, он все еще жив и это радовало, знаете ли. Во-вторых, ему оставили все его вещи, включая нож и сигареты. Что будет после того, как закончиться табак он и думать не хотел. И наконец, голодом их тут, похоже, держать не собираются.
И какие из этого вытекают выводы? Элементарно Ватсон, как любил поговаривать один известный литературный персонаж, сидеть и не рыпаться. По крайней мере до того времени пока информации не станнит в пример побольше.
От ближайшего стола поднялся человек. Он был небольшого роста, но широк в плечах, а необъятный живот поддерживал широкий кожаный пояс. Широкая нижняя рубаха до колен с вырезом у могучей шеи была украшена по рукавам и подолу плетеной тесьмой, со сложным орнаментом, и казалось, вот-вот лопнет под напором мускул выдававших недюжинную силу. Локоны длинных черных волос были собраны в две небрежно сплетенные косы, спадавшие на широкую грудь. Борода была стянута в хвост небольшой красной лентой. Из-под пышных бровей на них смотрели суровые карие глаза. Единственным украшением был небольшой амулет в виде молота, покрытого резьбой и символами висевшего на обычной веревке, на могучей шее здоровяка. Больше всего он походил на витязя, сошедшего с древней картины.
Подойдя ближе и сложив могучие руки на груди, он обвел их суровым взглядом.
– Я Эрик сын Бьёрна Безносого, выбранный уставщик, по-вашему, бригадир. Вы все попали в третью общину Грука, которая делиться на семь трудовых артелей.
Чудеса продолжились. Соболев понимал каждое слово, хотя твердо понимал, что не знал этого языка, и даже не мог представить, к какому народу относилось это грубое наречие. Хотя полиглотам он был еще тем и свободно владел только двумя языками – русский и матерный русский.
– Артели делаться по профессиям, – тем временем продолжал здоровяк, – Вам посчастливилось попасть в рудную, в задачу которой входит добыча руды…
– Я немедленно требую консула США! – Перебив здоровяка, истерично закричал маленький лысенький человечек в очках и в яркой с короткими рукавами рубашке. (Гавайке – вспомнил некстати брендовое название Соболев). Стоявший у третьей капсулы.
– Я гражданин Соединенных Штатов Америки и не намерен терпеть тут, – продолжал возмущаться американец.
– Я требую…, – наконец он сник, всхлипывая, вытащил из кармана большой белый платок. Похоже до него понемногу стало доходить в какое дерьмо он влип, и никто за ним не пришлет ни авианосца, ни морских пехотинцев. Соболеву искренне было жаль пиндоса, у которого вся вселенная перевернулась с ног на голову.
Эрик Бьёрн молча, дождался конца истерики, убедившись, что больше его никто перебивать не будет, невозмутимо продолжил.
– Клянусь бородой Одина! Если ещё раз меня перебьют, – задушевно оскалился здоровяк, от улыбки которого по спине Николая пробежал холодок, – я буду вынужден вдумчиво объяснить через организм…
Несколько человек за столом за его спиной жизнерадостно заржали. Обведя снова всех тяжелым взглядом, остановившись на долю секунды на каждом, он продолжил:
– Расселят Вас позже, а пока прошу пировать, – широким жестом добродушного хозяина указал он на стол.
Потоптавшись на месте, сделав вид, что размышляет одевать куртку или нет, все же в помещении было тепло, решив все же не одевать и зажав ее под мышкой, Соболев подошел к столу не первым, но и не последним умело затерявшись в небольшой группе людей.
Стоило ему сесть на длинную грубо сколоченную скамью, как перед ним со стуком поставили тарелку с какой-то местной кулинарной экзотикой. Обычный человек от вида и запаха содержимого блюда, походившего на сжиженную массу с комками, которую с натяжкой можно было назвать кашей, обильно заправленную опарышами заработал бы нервное расстройство желудка. Но армейская жизнь хорошо в свое время вдолбила в сознание Соболева незатейливую истину: брезгливым тут не место, хочешь оставаться сильным и выносливым, жри все что дают.
«В конце концов, французы лопают лягушек, тайцы тараканов, – сам себя успокаивал Соболев, – неужто бывший десантник спасует перед какими-то дождевыми червями?».
Сначала он разделался с кашей, потом с блюдцем полным моллюсков и морской травы. Запил все это стаканом местного аналога самогона или другого хмельного напитка. Вкус во рту после всего этого остался мягко сказать специфический, но организм получил свою порцию белков и углеродов, а это главное.
«Ну что ж могло быть и хуже», – констатировал он, наблюдая, как скрутило янки при попытке съесть хотя бы ложку каши, предварительно выудив из нее всех червей.
Остальные земляне тоже худо-бедно справились с трапезой. Не маловажную роль сыграло и то, что трое из четверых были славянами, а у русского человека на генном уровне было заложено выживание в самых суровых условиях.
Выделенная им комната также оказалась весьма интересной. По сути, это была даже не комната, а небольшой стальной выдержанный в спокойные цвета кубрик на десять человек. Вдоль стен стояли двухъярусные кровати. Ванная располагалась в конце общего коридора, в который выводил самый настоящий шлюз, заменявший обычную дверь. Позже Соболев узнал, что бронированный шлюз служил не столько как для их запирания сколько для спасения от разгерметизации. Были уже прецеденты…
Сами помещения были напичканы электроникой, иногда даже вводившей в ступор. Стоило, только помочится в сортире, как перед твоим носом на зеркало выводился состав мочи и рекомендации по диете. А в душевой кабине помимо самого душа можно было получить не только все известные и не известные моющие средства, но и медицинский или расслабляющий массаж, рекомендованный встроенным компьютером.
Соболев, недолго раздумывая, занял первую свободную койку на втором ярусе, закинув на нее свою курку. Он с детства относился к верхним полкам с предубеждением. Он любил забраться на верхнюю полку плацкарта, когда он с родителями каждое лето ездили в деревню к бабушке и часами любоваться проносящимися за мутным стеклом пейзажем, и даже повзрослев и возмужав, не мог отказать себе в этом удовольствии. Вот и сейчас он внутренне торжествовал своей маленькой победе.
– Свободно?! – Больше утверждая, чем спрашивая, швырнула свои вещички на нижнюю койку единственная из их четверки женщина.
У Николая отвалилась челюсть. Конечно, она была старше его лет на десять-пятнадцать, но при этом выглядела для своих годов очень даже ничего. Стройное миниатюрное тело, (за которым дама явно следила, пролив не один литр пота в спортзале) в брючном выгодно подчеркивающем ее достоинства костюме и белоснежной блузке, небрежно расстегнутой ровно на столько что бы вроде и не показать ничего лишнего, но, заставляя мужчин сломать глаза об аппетитные холмики. Роскошная копна рыжих вьющихся волос, достававших чуть ли не до пояса, красиво обрамляли ее личико, а голубые чуть насмешливые глаза, следившие за его реакцией, делали ее неотразимой.
Он невольно почувствовал, как его щеки предательски запылали как у юного солдатика в отгуле.
– Анна Шакирова, можно просто Аня, – с легкой улыбкой протянула она руку.
Соболев, Николай, – очнувшись и мысленно отругав себя за неловкость, представился он. – Но для Вас просто Коля.
– Вы не беспокойтесь, просто Коля я сильно Вас не потесню, у меня из вещей то сумочка да пара трусиков.
У Соболева стало складываться стойкое убеждение, что над ним подтрунивают.
– Интересно, где тут можно достать прокладки? – Продолжала издеваться она.
Он как можно равнодушнее пожал плечами.
– Это Вам к нашему начальнику.
Аня, взбив подушку спрятав под ней свою маленькую элегантную сумочку, задумчиво посмотрела на Соболева.
– А тебе наш… ну как его… бригадир никого не напоминает? – Спросила она, похлопав ладошкой рядом с собой приглашая сесть.
Соболев, присев на краешек кровати снова пожал плечами.
– Да вроде не Ален Делон?
– Да нет. Я имею в виду, что перед нами классический варяг или викинг, если по новомодному.
Соболев с подозрением посмотрел на соседку, подозревая, что она просто насмехается над ним. Но глаза женщины блестели возбуждением.
– У моей дочери довольно интересное хобби, она обожает историю и увлечена исторической реконструкцией древней Руси. Это такие ролевые игры, в которых она с друзьями облачаться в костюмы, доспехи, вооружаются мечами и луками той эпохи, которые, кстати, сами и делают, опираясь на научную литературу и полностью воссоздают быт того исторического периода пропадая в лесах неделями. Так вот долгое время Вера увлекалась варягами, и вся квартира походила на музей заваленная всяким хламом, относящимся к тому периоду. Я сильно не возражала, – грустно улыбнулась Аня, – лучше уж это чем наркотики или ранняя беременность. Понимаешь, из-за фирмы я редко появлялась дома. Да и друзья по увлечению у нее были из хороших семей. Так вот наш бригадир одет в классический наряд варягов девятого века, да и амулет в виде молота Тора подтверждает, разве что меча не хватает.
Соболев понимал. Бизнес-богиня привередливая и стоит отвлечься сожрут и не побрезгают и не обязательно конкуренты, те же друзья или коллеги. Время деньги – лозунг современного делового человека вот и пашут тысячи и десятки тысяч ради баксов, евро, рублей не замечая, как жизнь проноситься мимо, и дети незаметно вырастают, и близкие уходят… Он и сам так и не завел семью, все откладывая на потом. Но вот идея, что их бригадир дикий варвар в рогатом шлеме из давно минувших эпох вызвала саркастическую улыбку.
Ее лицо вспыхнуло наигранным гневом.
– С ним тут серьезные разговоры разговариваешь, а он тут еще губы кривит, – весело возмутилась она, легко столкнув Соболева с кровати.
– А если он тоже из этих ну любителей древности? Об этом ты не подумала? – Растянувшись на полу, фыркнул Соболев.
Аня насмешливо покачала головой.
– Поверь женскому чутью он не ряженный.
Соболев поднялся, отряхивая штанину.
– Слабый аргумент, – проворчал он себе под нос.
Аня, вытянув шею, прислушалась к его ворчанию и тут же повалилась обратно на кровать, без сил от смеха.
– Только не вздумай обижаться, – посмеявшись, вымолвила она.
Соболев плюхнулся обратно на кровать, чуть не придавив щиколотку соседки.
– Но-но. Поосторожнее увалень, – хихикнула она, подогнув ноги под себя. – Так недолго и покалечить беззащитную девушку.
– Обжились?
Вся пятеро обернулись, узнав рык варяга. Бьёрн говорил негромко, но всем показалось, что рычит он громче свиста гражданского самолета, идущего на взлет.
– Теперь вы знаете, где можете поспать и поесть. – Уперев могучие руки в бока, и широко расставив ноги, продолжил варяг. – Осталось выучить несколько нехитрых правил. Первое. Кто не работает – тот не ест. Еда положена за выполнение дневной нормы. Пиво привилегия. Второе, в артели все равны. И каждый друг за друга. Кто нарушит правило, или поднимет руку на одного из нас, накажут всю артель. Глава артели выбирается общим голосованием, но это пока вам знать еще рано, клянусь предками. Третье. Полное подчинения стражам и хозяевам, хотя на моем веку хозяев еще ни разу никто не видел, неповиновение карается смертью. И последнее, жилище тут большое пещеры уходят глубоко, но мы живем только на двух верхних уровнях, дальше спускаться не советую. Не многие смельчаки, рискнув спуститься, вернулись, я лично не знаю ни одного такого. Если что нужно сделать особенное обращайтесь к артели мастеровых, но берут они дорого, – усмехнулся в бороду Бьёрн, – по другим вопросам ко мне. Но надоедать с мелочами не советую. Завтра начнется Ваше обучения сбор в шесть тридцать на взлетной площадке семь. А пока можете отдохнуть.
Глава 5.
Гранит науки…
– Вы здесь, чтоб узнать о скафандре все. Абсолютно все, включая их классы, характеристики, применения и ремонт в полевых условиях. – Перед пятерыми зевавшими новобранцами хромая прохаживался старый Беккер, немец, оставшийся без ноги и переведенный временно в инструктора, от чего он был не в духе. – Очень возможно, кто-то из Вас и помрет в нем. И поверти мне на слово, скафандр убивает быстрее, чем несчастные случаи на приисках или от охраны и делает это намного чаще.
На всех лицах слушателей читалась вялость, сонливость. Их подняли рано утром и, дав десять минут на умывание пригнали на первое занятие. С трудом подавляя зевоту, потирая глаза, Соболев пытался впитать всю информацию, понимая, что она в будущем, возможно, могла спасти ему жизнь. Остальные откровенно клевали носом.
– По статистике за год артель по людям обновляется дважды. И главная причина в том, что эти штуковины благодаря местным мастерам, ремонтирующим их и дефицита запчастей, стоящих дороже нас невольников, достигли абсолютного абсурда в области управления. Если Вы хотите пожить подольше, придется подключить голову и запомнить все, что тут услышите. И знаете, почему я уделяю этому столько внимания?
Все собравшиеся молчали.
– Правильно. Потому что я лично знаком с этими штуками и благодаря одной из них у меня вместо ноги это, – постучал он костяшками пальцев по дешевому механическому протезу ноги.
– Я слышал тут можно восстановить любую конечность или купить любой имплантат, – высказался американец.
– Так и есть. Кто сказал? А, Майкл. День всем исправительных работ за нарушение дисциплины. А сейчас пора ознакомиться с темой занятия, так сказать в живую.
Беккер, подойдя к терминалу, ткнул мясистым мозолистым пальцем в несколько клавиш. Раздался лязг и грохот и встрепенувшийся новобранцы увидели фантастическую картину – часть пола разошлось, открыв гигантский темный провал, откуда подобно мертвецам, восстающим из могил, поднимались скафандры.
Соболев с интересом разглядывал их. Сонливость как рукой сняло. Бросалось в глаза резкое различие скафандров по величине и по форме. Огромные скафандры тяжелой защиты мало чем напоминали гуманоидов, но чем меньше был класс защиты, тем форма была похожа на человеческую. Последний в строю скафандр походил на серебристый комбинезон со сферическим прозрачным шлемом. Все они были определенно бэушными. Многие скафандры несли на себе вмятины, царапины и грубые заплатки.
Беккер прохромал вдоль ряда стальных чудовищ остановившись у самого большого и уродливого.
– Согласно извращенной логике проектировщиков, этот монстр получил обозначение «Медведь».
Обведя взглядом неровную клюющую носом шеренгу, он ласково провел рукой по блестящему боку скафандра.
– Это лучшее в чем Вам, возможно, придется работать. Класс защиты пять плюс, плюс. Скафандр чрезвычайно удобен, прост в управлении и обслуживании. Все скафандры выполнены на базе экзоскелетов, но «Мишка», как его ласково прозвали ребята, полноценный робот.
Соболев был согласен с инструктором. Трехметровая махина выглядела очень эффектно и по дизайну сильно напоминала шагоход из культового фильма Джеймса Кэмерона Аватар. Такая же кабина с откидным лобовым стеклом, с боков почти до самого пола свисают две гарилоподобные стальные руки и мощные короткие ноги.
– Управление элементарное, – продолжал немец, не обращая на слушателей никакого внимания, как будто чинно беседовал сам с собой вслух, а не вел занятие. – «Мишка» повторяет движения, сидящего внутри оператора. Датчик на конечностях и нехилый бортовой компьютер сам вычисляет, как двигаться, куда ставить ногу, учитывая при этом тысячи параметров, таких как зыбкость или твердость грунта, скорость ветра, температуру окружающей среды и тому подобное. Вам остается только указать направления движения и топать, не заботясь ни о чем. Я еще не слышал, чтоб какой олух сумел его опрокинуть.
Оторвавшись от созерцания скафандра, он строго посмотрел на слушателей.
– Но даже в нем можно сыграть в ящик если не быть внимательным.
Потом захохотав, подошел к следующему стальному монстру со словами «Продолжим».
Исправительными работами в этих местах называлась вся грязная работа, оставленная неведомыми хозяевами специально для провинившихся. Два охранника с дебильными лицами похихикивая, следили, чтоб никто не отлынивал. Соболев, орудуя самой обычной шваброй елозя мокрой тряпкой по каменному полу, драя зал столовой вместе с Аней, зло негодовал:
«Сука болтливая, янки проклятый, вмазать бы тебе аккуратненько, как учили дембеля, чтоб и здоровье сохранить и следов на теле не оставить, чтоб прочувствовал на шкуре, как коллектив подставлять».
– Коля! – Позвала Аня, устало вытирая выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони. – Вынеси мусор.
Пока Соболев надраивал полы, Аня, орудуя тряпкой, собирала в мусорные баки объедки, протирала длинные столы, оттирая засохшие остатки еды и жирные пятна. Остальных отправили на кухню, где их ждали грязные плиты и горы посуды
Соболев, прислонив швабру к стене, молча, подцепив два полных пластиковых бака поволок их к контейнеру, стоявшему в отдельном помещении. Опрокинув мусорный бак в контейнер, наполненный уже на треть и перевернув его верх дном – постучал. Перевернул обратно, убедился в отсутствии объектов, вытащил бак, проделав туже процедуру со вторым. Соболев ругался про себя, но не так уж очень. Он все это проходил в армии и не раз, к тому же, он не видел никакой возможности увильнуть от грязной работы и потому подошел ко всему этому со смирением.
Вынув сигареты, он закурил.
«Интересно, сколько лет они таскают с Земли матушки людей, если для них уже спроектировали и выполнили в металле столько скафандров?! Надо будет спросить об этом Беккера на следующем занятии…».
В дверном проеме появился один из великанов охранников с маленькой головой— «Джо 307». Самый общительный из стражей. Выращенный хозяевами, как и его собратья в специальных лабораториях в него на генном уровне вложили преданность к создателям, беспрекословное подчинение, по возможности быть немым, но строгим стражем. Но поговаривали что при выращивании «307» произошел сбой и именно у этого гиганта стали проявляться некие проблески каких-то чувств, среди которых преобладало любопытство и желание общаться.
Соболев досадливо поморщился, но решил остаться на месте и докурить, благо еще оставалось треть сигареты. Он обреченно сгорбился под взглядом «307». Гигант, глупо улыбнувшись, спросил:
– А для чего ты вдыхаешь эти… ээ-э, вонь? – поморщил он маленький сопливый носик.
Соболев зло выругался про себя. Этот симптомчик ему был уже хорошо известен, хреновый знак, одним словом, господа хорошие… Наслышаны. Он мог впиться в уши надолго, а потом еще и наказать хорошим ударом электрохлыста по хребтине за увиливание от работы. Обычно все разговоры с ним этим и заканчивались. В маленькой головке «307» боролось любопытство и долг и последнее в итоге всегда побеждало, из-за чего страдали его невольные собеседники.
– Колла, ваш дым вреден для организма, – продолжил гигант, ковыряясь в носу. (Вот сволочь и имя уже где-то узнал!). – Зачем вы себя травите?
– Мне некогда, – буркнул Соболев и, затушив окурок, щелчком пальца отправил его в бак.
Суетливо подхватив оба бака, он, как можно виноватее глядя в пол, с трудом протиснулся между косяком и явно обидевшегося великана охранника. Но, не сделав и двух шагов, почувствовал на своем плече тяжелую ладонь «307».
– Мне кажется, ты не хочешь со мной говорить? —Плаксиво протянул гигант смешной головкой.
Соболев, чертыхаясь про себя обернулся на ходу виновато улыбнувшись и неловко чуть разведя руками все еще сжимавших мусорные баки, скороговоркой произнес:
– Ой, беда-беда! Полы не мыты, убытки не считаны, запасы не меряны… Убытки, убытки! Разорение одно! Прав был домовёнок Кузя так и померу пойти не долго… Не могу я разговоры разговаривать, еще столько дел, столько дел.
И оставив за спиной ошалело замершего здоровяка, быстро скрылся в зале.
На спине раскинув руки, лежал скафандр легкой защиты, изрешеченный мелкими осколками взорвавшегося вблизи генератора, и из зияющих дыр ручьями стекала кровь, заливая пол.
– Тридцать шесть секунд, – произнес старый Беккер, держа в руках старые часы с секундной стрелкой.
Макс нервно ёрзал, склонившись над манекеном. Ничто не слыша и не видя вокруг, он боролся со жгутом, как античный герой со змеем как часто их изображали на старинных гобеленах и более современных учебниках истории, пытаясь приладить его к рукаву скафандра. Искусственная липкая кровь залила его руки по локоть, грудь и ноги. Бледное лицо и кудрявые волосы тоже были вымазаны в красном.
Макс, так считал Соболев и много лет спустя, был самым веселым и бесшабашным Землянином из их пятерки, похищенных пришельцами. В их команде он стал неугомонным талисманом, человеком, который умел подбодрить и поднять настроение в любом самом скверном положении. Неунывающий, всегда веселый он сейчас с трясущимися пальцами пытался оказать первую помощь манекену изображавшего раненого.
Внезапно, поток крови прекратился.
– Всё! Пациент готов! – жестко заявил инструктор. – Считайте, что Ваш друг мертв, и он умер на ваших руках.
Макс, весь в поту, медленно выпрямился. Его мутило. Тяжело дыша, он уставился на свои руки, залитые искусственной кровью. С видом человека, не знавшего, куда деть свои руки, не понимающего, что делать он водил вокруг мутным взглядом.
Беккер, обведя каждого тяжелым взглядом, строго спросил:
– В чем была его ошибка?
Все молчали.
Вбитый на уровне рефлексов думать в бою и любых стрессовых ситуациях мозг Соловьева четко и быстро, выдал правильное решение. Выдержав паузу чтоб не проявить себя раньше времени, придав себе неловкость, он нерешительно уточнил:
– Аптечка скафандра?
Старый немец утвердительно кивнул.
– Правильно. В каждом скафандре внутри закреплена индивидуальная аптечка и по логике должна срабатывать автоматически. Иногда, даже так и происходит. – Он вновь прошелся по всем строгим взглядом. – Но, если система автоматики отказала, и скафандр продырявлен Вам необходимо его загерметизировать и активировать аптечку вручную. Панель всегда выведена наружу и часто дублирована, зависимо от класса защиты. После этих курсов вы, будем надеться, сможете это сделать достаточно быстро, чтоб спасти своего товарища. А теперь прошу Вас подойти ближе.
Глава 6.
Горе рыцарь…
Соболев, приподнявшись со скамьи, огромной поварешкой наполнил пять мисок дымящийся кашей, по очереди передавая их по рукам. От смеси аппетитных запахов у собравшихся текли слюни, а желудки громко урчали от голода. Поставив последнюю миску перед собой, он из общей чаши-хлебницы выудил два больших ломтя свежеиспеченного пшеничного хлеба, один передав Ане, а второй положив рядом со своей кашей.
Усевшись на место, Соболев, не спеша, зачерпнув ложкой кашу подув на нее, отправил в рот. Она обожгла его язык, небу. Из глаз брызнули слезы, из носа сразу потекло, лицо запылало, налившись кровью до кончиков ушей. Кто-то явно не пожалел специй набухав их в кашу от всей души.
Раскрыв рот и часто задышав (по ощущениям у него из глотки готово было вырваться драконье пламя), он на ощупь потянулся за стаканом местного пойла, спеша затушить бушевавший пожар во рту.
Кто-то сунул ему в руку кружку. Соболев жадно одним залпом осушил треть стакана. Стало чуть полегче.
– Лучше? – Послышался рядом Анин голос.
– Подожди, дай отдышаться, – отдуваясь, смахнув слезы, прохрипел он.
Адское пламя постепенно утихало во рту.
– Я думала ты взрослый мальчик, а тебя в краску вгоняет даже такая мелочь как молотый перчик, – с легкой насмешкой произнесла она, изящным движением светской львицы зачерпнув на кончик ложечки немного каши, отправив ее в рот.
«Интересно, это-то, о чем я думаю?» – подумал Соболев, глядя на нее. Он давно вышел из возраста пылкой юности, когда тело было подтянутым, молодым, жилистым, а разум не испорчен зрелой уверенностью. В молодости он бы уже трепетал перед соблазнительницей, явно дававшей недвусмысленные знаки. Но сейчас он испытывал, чуть ли не ленивое, грешно сказать вялое спокойствие. Суетится, допускать в душу эмоции и всегда сопутствующие с ними тревоги он не спешил. Его настораживал её выбор. Из четырех мужчин «Гоп компании» как метко окрестил их Макс, Соболев был единственным мужчиной далеко за тридцать. Он отчетливо отдавал себе отчет, что давно не выглядел эталоном красоты. Объемный живот, последствия сидячей работы, не красит мужчину. И почему из молодых красавцев привлекательная женщина выбрала его, он хоть убей, не понимал. А пока он не разобрался, не спешил с выводами…