Возвращение в Пакистан

Три дня в Карачи

Карачи огромен, как Москва. Общественный транспорт – медленные автобусы, расписанные разными узорами, притормаживающие у каждого перекрёстка. Двери не закрываются, люди запрыгивают на медленном ходу. Иногда едут прямо на крыше автобуса, но чаще внутри. Есть передняя женская часть автобуса и задняя, мужская. Билетер ходит по обеим и собирает по 20—30 рупий (8—12 рублей). Если пассажиры есть на крыше, билетёр поднимается и к ним на крышу. Но почему-то на крыше ездят только вечером, в вечерний «час пик»: днём то ли жарко, то ли места внутри автобусов хватает. Ехать на крыше положено только лёжа, чтобы не зацепиться о провода и удариться головой о какой-нибудь наддорожный мост.

Есть также мотоциклисты. Рикши – мото, трёхколёсные машинки, как в Индии. В них набивается человек по пять, шесть, восемь, на некоторых маршрутах они действуют, как автобусы. Но тут нет педальных велорикш, как в Бангладеш. Пеших, как на Мадагаскаре, тем более нет. Планируется ввести метробус (специальный скоростной автобус, который едет по выделенной полосе) – такой есть уже в Лахоре, Пешаваре и в Исламабаде.

Много вкусной еды, мечети, ремесленники всякие. По сравнению с Африкой или Бангладеш, тут более сыто. Есть и высокие дома, и малоэтажные. Улицы узкие, в центре переулки совсем узкие, с окна одного дома можно порой дотронуться рукой до стены или окна дома противоположного. Как и 23 года назад, в Пакистане довольно часто встречается мусор, несмотря на название. Слово «Пакистан» буквально означает «земля чистых» на урду, также и на персидском языке, но эта теоретическая чистота не препятствует тому, что мусор бросают где попало. Машины постоянно гудят, бибиканье повсюду.

Автобус в Карачи

Все эти страны, Индия и её соседи: Пакистан, Бангладеш, Шри-Ланка – бывшие владения Британской короны. Вроде бы есть и польза, что управляли территорией британцы. Остались железные дороги, система законодательства, язык образованных людей в очках – английский. Но до чего ж всё затёртое, замусоренное! На мой взгляд, самая цивильная и приличная из них на вид – Шри-Ланка. Но ей помогает малая численность населения. В Пакистане же 220 миллионов человек, и повсюду, как и в 1998 году, видны признаки хаоса, продавцы и покупатели, эти гудки автомобилей ежесекундно. При этом не видно такой нищеты, как в странах Африки. Бедные люди есть, встречаются и нищие, сидящие на улице, но их не так много, как в соседней Индии… или в американском Лос-Анджелесе. А беднее всего, среди азиатов, живут жители соседнего Афганистана – причиной почти непрерывные сорок лет войн и разрухи.

Я постепенно осваивался в Карачи. Особенность дома Фейсала была такова, что выйти или войти в дом можно было только одновременно с хозяином. Звонить в звонок на воротах было нельзя – звонок принадлежал родственникам Фейсала, которые жили на первом этаже (он сам – на втором) и терпеть не могли всяких гостей и вписчиков. Также, предупредил он меня, если остановит полиция, нельзя ни в коем случае признаваться, что я живу у него. Потому что уже были проблемы: один гость-интурист случайно или специально попал в какую-то охраняемую зону, там фотографировал, потом был задержан – после чего к Фейсалу наведывались местные КГБшники, подозревая, что он приютил иностранного шпиона.

13 ноября мы сходили вместе с Фейсалом в местный тренажёрный зал. В Пакистане тоже есть свои любители турников, штанг и тренажеров, но их немного. Уличных спортплощадок вообще почти не найти в стране, я только один раз встретил турник в парке в Исламабаде. Фейсал, впрочем, имеет штангу, турничок и гантели дома. Мы посетили тренажёрку; необычной трудностью оказалась жара – уличная температура и духота проникли и в этот подвал, хотя мы пришли пораньше, самыми первыми.

На распечатке визы написано – «Islamic Republic of Pakistan». В мире всего несколько стран, в названии которых есть слова «Исламская республика». На данный момент (зима 2021—22 гг) это только Исламская Республика Иран, Исламская Республика Пакистан и Исламская Республика Мавритания. Утратили такое название: Афганистан (с августа 2021 года это не республика, а Исламский Эмират Афганистан), Коморы (была Федеральная исламская республика Коморские острова, а сейчас Союз Коморских Островов) и Гамбия (она была Исламская Республика Гамбия с 2015 до 2017 г). Есть ещё исламские страны, в названии которых нет этих слов «исламская республика» – самая известные из них Саудовская Аравия, Арабские Эмираты, а также Арабская Республика Египет (АРЕ).

То есть вроде бы, декларативно, в Пакистане весь государственный порядок должен соответствовать шариату (исламскому праву). Реально, многие внешние признаки выделяют Пакистан как одну из самых мусульманских стран планеты. Большинство мужчин бородаты, большинство людей совершают молитву и не употребляют алкоголя, почти все женщины на улицах одеты строго по шариату, скрывая свои волосы и руки, а некоторые скрывают даже лицо, одевая бурку (чадру).

Многие мужчины ходят в халатах, детей нередко отдают в мечетную школу (медресе), часто совершают намаз на месте, где их застало время азана, призыва на молитву: продавец – в своём магазине, охранник – на своём рабочем месте, пассажир поезда – в вагоне. Относятся хорошо к бедным и нищим, жертвуют свои рупии бедным, а со всех банковских вкладов первого числа месяца Рамадан взимается 2,5% налога, опять же, на исламскую благотворительность. Но, как мне объяснили местные жители, полностью исламское право тут не работает, руки за воровство не отрубают, палками за пьянство не бьют, и женщинам не запрещено ходить с обнажёнными волосами – просто они этого не делают, считая это постыдным и противоречащим религии. Женщины в мечети не ходят, и женского отсека почти нигде в мечетях нет, они молятся дома.

Мечетей в Карачи, как и во всей стране, очень много. Впрочем тут не так, как в Саудовской Аравии – на момент молитвы не закрывают все офисы, магазины и конторы. Если владелец магазина религиозен, то он может закрыть лавку на десять минут, вывесив объявление: закрыто на молитву. Такое случается, но не у всех. Из пакистанского народа происходят тысячи активных проповедников ислама, которых я встречал уже почти по всему миру – и в Европе, и в Азии, и в Африке. Каждый год более 200 тысяч пакистанцев совершали хадж, и единственный период, когда хадж из разных стран не производился – это нынешняя эпоха коронавируса.

В пятницу, день пятничной молитвы (джума), большинство мужчин собираются на молитву и проповедь. Внутри мечетей все тогда не помещаются – служители заранее стелят коврики и циновки на асфальте. Дорожное движение в пятницу уменьшается, хотя не полностью исчезает: есть люди, которые игнорируют мечеть и проповедь или просто молятся дома.

Есть и несколько процентов светских пакистанцев. Среди них нередко распространены: знание английского языка, иногда и очки; порой – отсутствие бороды, иногда усы; желание ездить в европейские страны или даже в США. Среди постоянных посетителей сайта гостеприимства Couchsurfing много именно таких людей, западной ориентации. Мне же, благодаря моим свойствам характера, было удобно общаться и с обычными религиозными пакистанцами, и со светскими.

Первые дни я только примеривался к Пакистану. Посетил несколько мечетей – они хорошо посещаемы, многие люди совершают тут, как и положено, по пять молитв ежедневно, и стараются совершить их в ближайшей мечети. В одном из центральных парков осмотрел гробницу основателя Пакистана, Мухаммада Али Джинны – беломраморное здание с куполом, похоже на мечеть. Мавзолей считается символом Карачи, как в Москве символом является Кремль, а окружающий его парк – типа как местная Красная площадь.

На входе в парк полисмены проверяют вещи и отбирают фотоаппараты, что не мешает посетителям снимать на телефоны (к телефонам отношение более лояльное). В парке, как я узнал, периодически возникают разные протестующие, достающие из одежды всякие плакаты, но на момент моего посещения никаких революционеров не было видно, да их, вероятно, быстро свинчивает полиция.

Ещё побывал в большой мечети, в которой похоронен религиозный деятель, суфий, один из первых распространителей ислама в этих местах Абдуллах Шах Гази (720—773), он родился в Аравии, в Медине, а умер здесь неподалёку. Мечеть, как и парк с могилой Основателя, охранялась бдительными полисменами, которые впрочем легко пропускают всех желающих. Удивило, что вода для омовения в этой мечети, вытекающая из храмов – солёная.

В память святого вокруг этой мечети происходит раздача бесплатной еды для бедняков; из-за этого вокруг имеется повышенная концентрация нищих и бомжей. В целом же бомжей было меньше, чем в похожих по размеру городах Индии (Мумбай, Дели, Калькутта).

Вблизи моря стояло несколько небоскрёбов этажей в сорок пять, ещё несколько строились. Как потом оказалось, Карачи имеет единственные небоскрёбы в стране. Даже столица, Исламабад, не может пока похвастаться такими высокими зданиями. А вот набережные и прибрежные пейзажи в Карачи не впечатляют.

Дорожное движение в городе доставляло мне немало хлопот. Мотоциклисты, автобусы, машины-водовозы с большими бочками, трёхколёсные моторикши, овощные фургоны и тележки мелких продавцов – мало того, что движение непривычно левостороннее, оно ещё и хаотическое. Люди перебегают дорогу где попало, не обращая внимания на поток машин. Пару раз я видел аварии – мотоциклисты сталкивались, но, поохав и поругавшись друг на друга, поднимались и продолжали движение.

Первую лекцию о своих путешествиях я наметил на 13 ноября. Первый блин комом: посещаемость оказалась низкой, пришло 7 человек. Посещаемость лекции – 0,5 чел на миллион жителей. Причин несколько – жара, лень, плохая реклама, трудности с нахождением места: тут, даже имея так называемый «адрес», даже местному жителю найти не просто нужную локацию. В отличие от России, где каждый дом имеет нормальный адрес – улица, номер дома, – тут в хитросплетении улиц трудно что-то найти, путаются и таксисты, и сами местные жители. Ещё сложнее понять «адрес» в странах Африки, где почти все «адреса» такие: спросить Ибн Абу Филя напротив хлебной лавки за мечетью Хазрата Али в таком-то районе. Трудно им и самим тащиться с таким транспортом с другого района Карачи – хотя я пригласил всех, кто приглашал на ночлег меня. Но проехать двадцать километров с другого конца города – это целая экспедиция… Следующие лекции в Лахоре помогут мне разобраться с тем, является ли случайностью низкая явка – или закономерностью.

Пакистанская железная дорога

Читатели и друзья мои знают, что меня интересуют железные дороги, и я ездил на поездах во множестве стран мира (примерно в 70 странах). Не исключение и Пакистан. Но в отличие от нашего возвращения из Индии в апреле 1998 года, когда мы с Максом Крупновым и Русланом Кокориным проехали треть Пакистана «зайцем» (влезли в переполненный поезд, а контролёр не смог поместить себя), – в этот раз я решил ехать цивильно, в плацкарте, с билетом.

Я сходил заранее на вокзал. В Карачи два крупных вокзала – Karachi-city (в центре старого города) и Cantonment (ближе к месту моего проживания), оба построены в колониальные времена. Cantonment – более значительный вокзал, там народу толпится побольше. В отличие от России, тут ещё не распространилась традиция сканировать все вещи специальным рентгеном. Но и хороших указателей тоже нет, всё приходится спрашивать, и сотрудники посылают в разные стороны.

Расписание и цены на вокзале Карачи попались урдуязычные: ПакЖД не являются дружественными к иностранным пользователям. Язык урду записывается примерно теми же буквами, что и арабский или фарси. Поэтому тот, кто умеет расшифровать арабский, тот и урду расшифровать сможет. Пригородных поездов в Карачи я не обнаружил, нашёл только дальние – но может быть, где-то есть и платформа для пригородных поездов? Не встретил их расписания вовсе. Железная дорога не электрифицирована, все поезда тянут тепловозы.

В отличие от индийских бомжовых железных дорог, где царит хаос и сотни, тысячи людей едут, стоя на одной ноге в общем вагоне, в разные города (но зато билет там можно не брать…), где сквозь толпу людей продирается толпа продавцов, – в наше время в пакистанских поездах распространён проезд с билетом, на местах, указанных в билете, или хоть на каких-то, но местах. И контролёры ходят, а продавцы заглядывают в окна только на станциях. После 1998 года пакистанцы улучшили свою железную дорогу, люди оплачивают проезд, как положено. Такое же изменение произошло в последнее двадцатилетие и с индонезийскими железными дорогами.

В ПакЖД ездить недорого. Плацкарт на 1250 км от Карачи до Лахора стоит 1850 рупий (11$). Давно уже мне было известно, что иностранцы могут получить скидку до 25%, но сам я это ранее не проверял. А потом, прочитав пост моего знакомого Andy Dude (Андрея Манчева), что недавно был в Пакистане – я решил попробовать. Скидка даётся не в самой кассе – нужно найти DS Office, который есть в крупных городах недалеко от исторически главной станции.

DS – Divisional Superintendent, это мудрёное выражение осталось с колониальных времён. Офис в Карачи (он находится близ станции Karachi city в старой части города) явился весьма старым зданием, где за облезлыми деревянными столами британских времён, окружённые кривыми и полусломанными шкафами колониальной эпохи, сидели безвременные какие-то мужики в халатах. Мне нужно было найти Commercial Branch – вы тоже так делайте. Работники, обрадованные сменой обстановки в своей рутинной и почти несуществующей работе, стали изучать мой паспорт, ксерить его, попросили заполнить анкету, попутно принесли мне чай. Полчаса меня записывали в какие-то пыльные книги; видно, что занятие это им приятно, но иностранцев, желающих скидку, немного. Наконец, через полчаса я получил бумагу, дающую скидку. Это бланк, напечатанный очень много лет назад, в него вписано моё имя, направление движения, дата и номер поезда.

Бумага одноразовая и действует только на один заказ. С ней я иду в кассу и получаю настоящий билет. Бумага остаётся в кассе, так что потом, когда мне опять понадобилась скидка, мне нужно было получать новую бумагу. Итоговая цена билета до Лахора (1250 км) вышла 1550 рупий (600 рублей или же 8 долларов, менее чем по 50 российских копеек за километр). Значит – мне скинули 300 рупий, стоимость трёх обедов в Карачи.

Приобретение билета на Пакистанские ж. д. в интернете пока не осуществляется. Даже полное расписание в Сети посмотреть невозможно. Все сайты устроены по хаотическому, для меня, принципу: написано название поезда (например: «Хайберский почтовый», «Кашмирский скорый», «Пакистан экспресс», «Тезгам экспресс» и т.д.) и время, в которое он отправляется с конечной станции. Отдельно нужно где-то искать, через какие станции этот «Пакистан экспресс» идёт и сколько стоит билет – на сайте не вся эта информация есть.

Билет на поезд у меня появился. Я немного освоился в Карачи, выучил и вспомнил местные цифры, понял, сколько стоит лепёшка хлеба (15 рупий) и тарелка еды (50 рупий самая простейшая, 100 рупий более сытная, но без мяса; с мясом дороже). Понял, что страна мягкая и безопасная, за двадцать лет не испортилась. Карманные воры, которыми меня пугал Фейсал и прочие, не успели у меня ничего прикарманить. Я быстро привык к местному климату и часовому поясу, а также к остроте местной пищи.

Итак, проведя несколько дней в Карачи, я покинул Фейсала – оставил у него на хранение некоторые временно ненужные вещи и излишки книг на русском языке. Пошёл на вокзал, сел на поезд и покатился в Лахор. Поезд отправился почти без опоздания, все пассажиры заняли свои места, стоячих и висячих людей не было видно. Хотя над железной дорогой не было видно проводов электрификации, поезд быстро набрал большую скорость – свыше 80 км/ч – и останавливался довольно редко, раз в сто километров примерно.

На ПакЖД я не увидел столько зайцев и бичей, как в соседней Индии. Вроде, вообще нет безбилетников. Не обнаружилось и никаких пригородных поездов, в которых могли бы скрываться простейшие граждане. На крышах поездов и снаружи локомотивов не было никаких пассажиров (в отличие от Бангладеш, где я видел сотни людей, проезжающих на крышах вагонов). Строгий контролёр сопровождался солдатом с автоматом, который вероятно должен был расстреливать безбилетников. Виднелись даже свободные места. Розеток в плацкарте нет, вагоны довольно старые. Вода в туалетах присутствовала. Мыло и туалетная бумага – не были обнаружены.

Полки в плацкарте трехъярусные. На нижней полке и на верхней можно находиться в любое время, хоть круглосуточно, а средняя полка – откидная, и раскладывается только на ночь, на время сна. Хорошее отличие от нашего российского плацкарта – большая длина полок. Каждое койко-место имеет протяжённость 1,9 метра, поэтому даже длинноногие пассажиры не свисают пятками в проход. Это потому, что индийская и пакистанская ж.д.колея шире российской: 1676 миллиметров (в России, СНГ, Монголии и Финляндии – 1520 мм). Лишние 15 сантиметров ширины колеи и дают дополнительную длину пассажирских коек. А вот боковых лежачих мест в пакистанских поездах нет. Вместо них – только сидячие места, а над ними – багажная полка. То есть кому-то достаётся лежачее место, а кому-то, кто едет на небольшое расстояние – ему дают сидячее.

Есть вентиляторы. В поезде существуют кондиционированные вагоны, они дороже, но мне они и не нужны. Кипятка в поезде нет, чайные продавцы заглядывают изредка. Пассажиры – мужчины, женщины, дети, как в обычном поезде, смотрели в окно, протирали свои телефоны, ели, покупали чай на станциях. Мобильная связь и интернет работали вблизи всех городов, которые попадались по дороге.

В 11.40 утра поезд прибыл в Лахор, в котором я не был 23 с половиной года. Расстояние в 1250 км поезд прошёл за 17 часов, что весьма даже быстро для этой азиатской, не очень богатой, страны.

Пакистан и королевский вирус

Многие спрашивали меня, как там в Пакистане с модным нынче вирусом. Да мне и самому было интересно! Ведь с такой плотностью населения (220 млн. жителей в стране) все давно могли были заразиться и умереть? Но почему-то все живы, и статистика показывает, что заболеваемость вирусом и смертность от него в Пакистане в десятки раз меньше, чем в России или некоторых других странах, хотя процент привитых меньше, чем у нас.

Как пакистанцы так эффективно победили вирус? Внешне – никак. Маски добровольно носит 3—4% населения, и часть из них – религиозные женщины, у которых и в мирное время лицо закрыто, а другие – мужики на мотоциклах, для защиты от пыли. Требуют нацепить маску на входе в крупные торговые центры и в метро. Да, в Лахоре год назад открылась первая линия метро, ее создали китайцы, они же, наверное, и рекомендовали носить маски! Ещё в паре мест просили маску предъявить, и всё пока.