Война ларгов: Проклятие Этриуса

Глава 9. Проделки колдуна

Во второй половине того же дня в тронном зале Рединфорта молодой король Емельян как всегда сидел на своем троне и принимал жалобы от горожан. По сути, после того, как душа колдуна начала запугивать своими чудными способами его подданных, Его Величеству ничего и не оставалось, как принимать жалобы от горожан.

– Мама, это безумие какое-то, когда это все прекратится? – поддался нахлынувшему волнению Емельян, как только за дверью скрылся очередной проситель, – Я уже не знаю, что мне делать! Это чудовище убило моего отца, а теперь пытается свести с ума меня и всю Ларгиндию!

– Потерпи, сынок. На Этриусе были времена и похуже. Куззоле следует отдать должное и глубине души мы должны быть ему благодарны за то, что он все еще не превратил планету Сатира в кровавое месиво, – говорила ему мать, сидя на скамейке возле его трона.

– Ты ему благодарна?

– Отчасти. Его поведение можно понять, ведь Брагус убил его внука.

– Но в чем виноваты все остальные? Зачем он издевается над нами?

– Я думаю, что он пытается нас воспитывать или уже просто всех ненавидит и издевается. Помню, когда я была еще маленькой, по вине вождя краглов начались кровопролития. Он решил отомстить Куззоле за убийство своего отца, в результате чего все его войско было разбито в пух и прах магией колдуна! А потом, не долго думая, Куззола напал на Рединфорт! Знаешь, что произошло дальше, когда войска эльбов и ларгов столкнулись с болотным войском колдуна?

Емельян неуверенно помотал головой из стороны в сторону.

– Дальше войска ларгов и эльбов начали неминуемо редеть, а павшие воины оживать и сражаться на стороне колдуна! Когда твоя прабабушка Друана была вся изранена костяной гидрой и была смертельно ранена, а черный дракон погиб, Куззола намеревался оживить его, и тогда он бы стал сражаться на его стороне! А если бы Друана погибла раньше, то он и ее оживил! Ты понимаешь? – сказала ему мать.

– Но как вам удалось остановить его? – тревожно спросил ее Емельян.

– Нам бы не удалось, – задумчиво произнесла Лидия, – Нас спас Сатир. Он вмешался и убедил Куззолу остановиться. Колдун снял с себя Амулет бессмертия и повалился на землю. Я видела это своими глазами, а он несколько раз посмотрел на меня, прежде чем убил себя.

– Он сам убил себя?

– Да. Если бы ты слышал, что он говорил, – прошептала Лидия, – Это было раскаяние. Последние слова я запомнила: «Только оказавшись во мраке отчуждения и на краю бездонной пропасти, к которой выведет путника его черное сердце, появится шанс осознать совершенные им злодеяния, но будет уже поздно, как это сталось со мной».

– Да он прям философ!

– Так сказал и твой дед Александр, но Куззола тоже осуждал его по-своему, наверное, было за что, ведь Сатир любил твоего деда не меньше, чем сына.

Емельян положил руку на лоб и откинулся назад, тяжело вздохнув.

– Душа колдуна почти такая же древняя, как и наш Этриус. Представляешь, что он испытывал, когда погиб его внук, ведь он долгое время даже не знал о его существовании!

– Ох, и ненавидит нас этот колдун! – еще раз вздохнул Емельян.

– Ненавидит, но и любит. Я помню, что он говорил. Я почувствовала его любовь, когда он снимал с себя Амулет бессмертия, ненависти не было. Ненависть в нем проснулась, когда погиб Варлок.

– Мама, это все равно отдает безумием! Он такой же древний, как наша планета, его переполняют чувства так, что все должны сами понять, как же им себя вести, чтобы не разгневать Куззолу! А уж если его кто-то разгневал, то будут страдать все без разбора! И мы должны быть ему благодарны, ведь если он захочет, то мы все умрем и превратимся живых мертвецов! – вспылил Емельян.

Лидия улыбнулась и пожала плечами.

– Он сумасшедший! Разве я не прав? – уточнил молодой король.

– Может, он и сумасшедший, но ты то еще в своем уме, – пояснила ему мать.

– На что ты намекаешь?

– Потерпи. Пусть все вокруг будут сумасшедшими, а ты оставайся разумным. Если даже Сатир не может совладать со своим сыном, что уж нам, смертным, противиться судьбе – будет, как будет.

– Вот оно что, – догадался Емельян, подумал о чем-то с минуту, а потом обратился к своему советнику, который все это время молча сидел по другую сторону от трона короля, нежели Лидия, – Зовите следующего!

Торопливой походкой советник подошел к дверям тронного зала и пригласил на аудиенцию следующего просителя. После некоторого ожидания, к королю на глаза вышла крупная женщина средних лет и полноватой комплекции. Она еще не успели ничего сказать, как советник короля рассмеялся, снял со спины у нее лист бумаги и принес королю на рассмотрение. Емельян невольно улыбнулся. На листе было написано: «Ударь меня».

– Простите, но разве кто-то осмелился вас ударить в нашем городе? – спросил женщину король, – Может быть, муж? Или какой-нибудь сумасшедший?!

– Дети, Ваше Величество, дворовые дети, – расплакалась просительница.

– Угу, так значит, – хмуро пробурчал себе под нос Емельян, но чуть погодя оживился, – Их необходимо задобрить, чтобы они забыли про этот лист бумаги, чтобы больше никто не осмелился сделать такой же!

– Каким образом, Ваше Величество? – вытирая слезы, проговорила женщина.

– Очень просто. Вы умеете печь пирожки?

– Конечно.

– Теперь вам придется угощать ими дворовых детей, хотя бы первое время, а там посмотрим на их поведение, верно?

– Хорошо, я попробую.

– Уверен, что родители дворовых детей тоже начнут вас приглашать в гости на компот со сдобой, уверен, что вы все подружитесь, – заявил молодой король и обратился к своему советнику, – Выдайте несколько золотых монет оскорбленной женщине.

Советник послушно выполнил указание короля.

– Всегда трудно делать шаг к примирению первым, тем более, когда правота на твоей стороне, – сказал Емельян, когда оскорбленная женщина уже получила деньги, – На эти монеты вы сможете покупать муку и малину пару недель, в течение которых дети проникнуться к вам симпатией и больше не осмелятся причинять вам вред.

– Спасибо, Ваше Величество! – женщина поклонилась королю и ушла.

– Мама, у нас в городе разве все сошли с ума, что никто не удосужился снять со спины этой женщины лист бумаги со спины? – возмутился Емельян.

– Скорее всего, сынок, все настолько погрязли в своих повседневных делах, что никто и не замечал этой злосчастной бумажки. Конечно, это печально. Вижу, Куззола подшутил над ней не спроста и не сомневался, что так все и произойдет, что женщина растеряется и придет к тебе с жалобой на детей, – пояснила ему Лидия.

– Но в кого вселилась его душа, чтобы прилепить ей эту злосчастную бумажку? В ребенка? Он чудовище, – гневался Емельян.

Лидия ничего не ответила, лишь улыбнулась.

– Ладно, посмотрим, что он еще придумал, – махнул рукой молодой король, – Зовите следующего просителя, советник!

Он устало потер виски круговыми движениями пальцами рук и откинулся на спинку трона. Казалось, что этот столичный переполох, который устроил колдун Куззола, никогда не закончится.

Глава 10. Игра на чувствах

Вечерело. Деревья шелестели листвой. Летала настырная мошкара. В хижине охотника горел свет, и у окна скучали Крок и Шанталь. Девушке стало невыносимо тяжело встречаться со своим возлюбленным в последнее время. В болотный город он ходить перестал, и ей ничего больше не оставалось, как видеться с ним в его хижине. Да и здесь им не давали покоя новые друзья охотника. Гоблины и Жабаркас то и дело что-то кричали и заходили в хижину без особой надобности, как к себе домой. Они сидели у костра под ближайшим деревом, выпивали и жарили половину туши кабана.

– Крок, мне стало с тобой сложно общаться, – прошептала Шанталь, беспокойно поглядывая в окно на шумевшую компанию.

– Да что тебе не так? – ответил небритый охотник и взял ее за руку, – С Жабаркасом мне спокойнее. Помнишь, я рассказывал тебе, как ко мне в дверь начал скрестишь голодный шныг. К счастью у меня было немного вяленого мяса, я им его покормил и он ушел.

Девушка недоверчиво посмотрела на небритую физиономию Крока, сомневаясь в правдивости этой истории, ведь охотник мог запросто убить и не переводить на него свое мясо. К тому же, как известно, шныги вечно голодные и накормить их практически невозможно. Возлюбленный Шанталь отвечал ей искренним взглядом, но верить ему становилось все труднее, ведь он даже не удосужился побриться, хотя обещал.

– Я тебе говорю, что мне с тобой тяжело, а не том, что тебе здесь тревожно и ты боишься блуждающих шныгов, – пояснила девушка, – А ты говоришь только о том, что интересно тебе.

– Да что не так то? Я же не пью с Жабаркасом, а сижу с тобой, – удивился Крок.

– Ты только и говоришь о нем, а не о нас.

– Почему? Я все помню: ты хочешь домик в Рединфорта и ребенка.

– Я уже не хочу домик в Рединфорте! И тем более ребенка!

Жабаркас и гоблины беспокойно обернулись на окно хижины, но быстро успокоились и продолжили выпивать.

– Я хочу счастливую семью и достойную жизнь для нашего ребенка, если он, конечно же, появится. Я не хочу никакой домик в Рединфорте, – еще раз повторила Шанталь, передразнив Крока.

– Все будет, как ты хочешь. Жабаркас же не навсегда, – шепотом проговорил охотник, – Я накоплю денег, и мы переедем в Рединфорт, будем жить счастливо и растить малыша.

– Ну конечно! Сейчас у тебя есть Жабаркас, потом еще кто-нибудь появиться. Ты так и будешь кормить меня завтраками, ничего не делая.

– Почему я ничего не делаю? Я коплю деньги. Помнишь, я тебе кулон подарить хотел, а ты его мне вернула? Так я его уже продал!

– Помню. Я много чего помню, – Шанталь хотелось поиграть на чувствах своего возлюбленного, потому что для нее вечер был уже испорчен, так же, как и все остальные с момента появления новых друзей у Крока, – Я помню, как ты позвал меня в свою хижину, чтобы я полюбовалась на какого-то пьяного Портиша.

– Да забудь ты тот день! Я тоже вел себя поначалу плохо, но потом-то все было хорошо, и ты мной была довольна. Однако я до сих пор ума не приложу, куда он тогда ушел ночью, да еще и пьяный!

– Может, в нем совесть проснулась, в отличие от тебя? Ведь он больше не появлялся?

– Нет, не появлялся, – тревожно сказал Крок, – И вообще не сравнивай Портиша со мной или Жабаркасом. Он умный мужик! Ведь это он построил дорогу на болота, он был одним и руководителей при постройке порта, а сейчас он управляет городом на острове! Наверное, он просто обиделся на меня, что я не проявил к нему должного внимания и ушел обратно в порт, а утром уплыл на корабле обратно на остров!

– Он умный мужик? А ты? У тебя хватает ума только на то, чтобы руководить Жабаркасом вместо того, чтобы строить порты, дороги, управлять городами?

– Ну не все же такие сообразительные, как Портиш. Я и так стараюсь угодить тебе, а тебе все не нравится! Жабаркас мне нужен для дела. Не могу же я его взять и прогнать? С ним у нас все славно получается, – осекся Крок.

– А со мной? Тебе кто важнее – я или твой распрекрасный Жабаркас? – отыгрывалась на нем за испорченный вечер Шанталь.

– Конечно ты. Ну, хочешь, уедем в Рединфорт прямо сейчас! Но там хороших охотников и без меня хватает, у них уже налажено дело с мясниками и торговцами. Мы будем сидеть без денег, но в новом скромном домике, – пытался оправдаться в ее глазах Крок, но давление, оказываемое девушкой на него, порядком ему надоело. Он понимал, что если вспылит и нагрубит, то Шанталь вообще не захочет с ним видеться. Приходилось терпеть ради будущего семейного счастья.

– Да что ты пристал со своим Рединфортом? Мы живем здесь и сейчас. Да, ты правильно делаешь, что строишь планы на будущее, но и с настоящим необходимо считаться! Почему я вынуждена терпеть твоего Жабаркаса и встречаться с тобой там, где хочешь проводить время ты? Я не хочу целоваться на глазах у пьяных гоблинов и кормить мошкару, возвращаясь домой по темным кочкам с болот. Твоим новым друзьям негде переночевать, так пусть они построят себе хижину рядом. Почему они заходят к тебе, как к себе домой, не спрашивая разрешения? Откуда у них столько наглости, оставаться здесь, когда у тебя в гостях девушка? Почему ты перестал ходить в портовый город, ведь по темноте ты не боишься провожать меня до дома? Кому ты боишься показывать свое лицо днем? – Шанталь замолчала и отдышалась.

Пытаясь выиграть время, Крок забарабанил по столу пальцами.

– А кого мне бояться? – глупо усмехнулся он, – Просто я люблю темноту, да и днем мы охотимся с Жабаркасом. Ты же знаешь…

– Пустые отговорки, милый! Тебе даже нечего мне сказать, – Шанталь обиженно отвернулась от него.

– Будь ты снисходительна! – выпалил Крок, понимая, что его возлюбленная может обидеться по-настоящему, если он не найдет, что ей ответить по существу вопроса, – Куда же я отпущу на ночь глядя бездомных гоблинов и орка, которые днем помогают мне охотиться? Когда им строить себе жилье?

Шанталь задумчиво посмотрела на него. В чем-то он был прав.

– Я могу гулять с тобой днем по городу и показывать всем свое лицо, но когда я буду заниматься своим промыслом? Разве так важно где встречаться для тех, кто любит друг друга? Я же всегда встречаю и провожаю тебя. Прости меня, если я опаздываю!

По лицу Шанталь скользнула довольная улыбка, и она подперла лицо рукой, пытаясь заслонить пальцами свой рот. Ее глаза загорелись любовью.

– И, наконец, – прости меня, что я небрит! Я обязал гоблинов купить мне новую бритву, сам я экономлю. Если хочешь, я могу купить ее сам и не ждать, когда они вернут долг? – пожал плечами Крок.

Шанталь лишь приподняла голову. Она уже наговорилась и не считала должным добавить еще что-либо к сказанному.

– Я поговорю с Жабаркасом и попрошу их больше не шуметь и не входить в хижину, когда ты будешь у меня в гостях, – не понимая ее взгляда, развел руками Крок.

Шанталь наклонила голову на бок и хитро улыбнулась, не сводя с него глаз, а у разволновавшегося охотника начал дергаться глаз. Пора бы уже прекращать этот допрос с пристрастием… Крок нервничал.

– Да что еще то? – возмутился он, – Я люблю тебя.

– Я знаю, – успокоила его Шанталь, – И все?

– Пойдем, я провожу тебя до дома, а то уже поздно. Под ногами у нас будет сырая трава, а над головой – звездное небо. Я обниму тебя, и тебе будет тепло, – взял ее за руку Крок.

Девушка не двинулась с места до тех пор, пока охотник не додумался поцеловать ей руку. Довольная проделанной работой, Шанталь поднялась из-за стола и вышла из хижины. Крок чудом успел накинуть ей на плечи куртку. Он появился на пороге хижины через полминуты, успев захватить с собой факел и погасить свечу, горевшую на столе. Охотник попросил девушку подождать его, подошел к костру и зажег факел, посмотрев на гоблинов и Жабаркаса строгим взглядом. Попросив их не безобразничать, он направился к Шанталь, обнял ее, и они скрылись за деревьями, лишь свет, исходивший от факела Крока, мелькал в темноте, а потом растворился и он.

Глава 11. Желания Шарка

Над портовым городом взошло солнце, принося с собой не только тепло, но и суету на улицах. Веяло запахом сырой рыбы, что в совокупности с истошными криками чаек вызывало состояние похожее на морскую болезнь у тех, кто не так давно пребывали в порту по каким-либо делам. Для местных жителей птичий грай, малоприятные запахи и соленый ветер были обыденностью дней, и они вовсе не обращали внимания на эти обстоятельства.

Вот уже как три дня Пиранья и ее команда не покидали порт. Привыкшие к здешней атмосфере рыбаки с легкостью могли проводить время в порту, если у них про запас имелась бутылочка крепленого вина или рома, но с отсутствием денег они становились противнее чаек и запаха сырой рыбы.

– Долго мы будет тут сидеть без дела? – сердито обратился к своему капитану помощник, когда утром Пиранья пришла из дома отца проверить все ли в порядке на ее рыболовецком судне.

– Столько сколько потребуется. А что, ты с ребятами уже промотал все сбережения? – ответила девушка, выглядевшая как всегда обворожительно в своем амплуа. Ее длинные густые черные волосы вились на ветру, из-под которых на лбу виднелась черная узкая полоска банданы и круглые серебряные серьги на кончиках ушей. Расстегнутая на несколько верхних пуговиц белая рубашка оголяла овалы притягательных прелестей Пираньи и скрывалась под кожаным корсетом. Ее рукава были засучены до локтей, а из-под чуть засаленного ворота, очерчивая ямку между ключицами, висел какой-то морской амулет с клыком акулы.

– Мои сбережения – это мои сбережения. Мне необходимо иметь в кармане пару–тройку монет на расходы каждый день, разве я многого прошу? – ответил вредный гоблин.

– Я же не раз предлагала тебе взять в долг у меня, а ты всегда отказывался, – ответила ему Пиранья.

– А я не раз предлагал тебе себя, ты тоже не долго думала и отказывала, – засмеялся помощник.

– Еще раз об этом заикнись и я воспользуюсь своим кинжалом, чтобы отрезать у тебя всякое желание думать о том, о чем не надо! – закричала на него девушка.

– Ты спала сегодня в мягкой кроватке у своего богатенького папочки, который мог бы без всякой рыбалки содержать тебя и всю твою команду, а ты еще запрещаешь мне мечтать о такой красотке, как ты. Мало того я тут сижу, как верный пес, так вместо того, чтобы гладить меня по голове, она угрожает мне отрезать мои желания, – огрызнулся помощник.

– Ладно, прости, думай, что угодно, только мне не рассказывай!

– Я тебе ничего и не рассказываю, потому что если бы рассказал, ты сама позвала меня в свою каюту и уж тем более забыла о своем кинжале.

– Ты начал меня утомлять! Если ты хочешь знать, то – нет, мы останемся в порту. Терпите, как хотите, затяните пояски.

– Ты хочешь, чтобы мы передрались со всем портовым сбродом или ограбили кого-нибудь, чтобы купить по бутылке рома?

– Если бы я не взяла тебя на работу, то ты так бы и катал бочки с корабля на корабль! И не забывай, что ты обязан и моему отцу, потому что на его деньги было построено это рыболовецкое судно, а ты хочешь напиться и спалить его! Нет уж, сидите трезвыми, мне так спокойнее.

– Ты сама то трезвая, Пиранья? Небось, попиваешь винцо из запасов своего отца!

– Да кто тебе мешает взять бутылку в кредит у трактирщика! Не хочешь просить деньги у меня, проси у него!

– У нас и так уже долги. Пора поработать, хватит сидеть без дела!

– Нет, мы выйдем в океан, когда я скажу.

– Ну, смотри, если мы поцапаемся с вышибалой трактирщика, а он нанял здоровенного орка после той драки, в которой участвовал Творец!

– Так тот здоровенный орк ходил с забинтованным плечом около месяца без работы, а потом его больше не видели!

– Это другой, из вновь прибывших! Над Жабаркасом весь порт смеялся, вот он и уплыл на материк. Хочешь, чтоб и над нами смеялись, что мы сидим без работы, и у нас нет денег на выпивку?

– Никто не будет над вами смеяться! – воскликнула Пиранья, а сама удивилась, почему недавно появившийся на острове орк устроился работать к трактирщику, а не к ее отцу. Портиш с радостью взял бы себе в охрану или в городской патруль крепкого мужчину. Вероятно, у этого орка такое же темное прошлое, как и Жабаркаса, которого отец Пираньи не принял на работу, – Но будьте осторожнее с трактирщиком, не сердите его! За мой корабль вы своими головами отвечаете, Шарк, поэтому ни каких разборок на палубе, если сюда придут выбивать из вас долги!

– Конечно, госпожа! Гав-гав! – заверил девушку помощник, послав ей воздушный поцелуй, – И все-таки могу ли я знать по какой причине я и ребята так страдаем?

– Я скоро выйду замуж и жду возвращение моего возлюбленного, – разоткровенничалась Пиранья, изобразив, будто поймала руками его воздушный поцелуй и шлепнула себя по попе.

– А это тот, кто поступил к нам на борт горизонтально и ногами вперед, тот, кого ты выхаживала в своей каюте? – нахмурился Шарк.

– Замолчи! Если он появится в мое отсутствие, то встреть его почтительно и никуда не отпускай, ты понял? – пригрозила ему Пиранья, поиграв пальцами по рукояти клинка, висевшему у нее на поясе.

– Ах, вот оно что? Значит, мы с ребятами тут сидим без выпивки, как цепные собаки, а ты в свое удовольствие гуляешь по городу и ждешь своего женишка? – сердился на нее Шарк.

– А твое-то, какое дело? – отвернулась от него девушка и отошла к трапу.

– Мое? Да ты сбежишь от нас в Рединфорт, а нас оставишь с носом! – решительно сделал шаг в ее сторону помощник.

Пиранья смерила его ненавистным взглядом.

– Шарк, чем больше ты пытаешься испортить мне предпраздничное настроение, тем больше мне не хочется передавать тебе в пользование мое рыболовецкое судно. Все, я пошла домой, – фыркнула она.

– Передашь мне? – пробормотал помощник и радостно присвистнул.

– Я вечером вернусь, а если что-то срочное ты знаешь, где искать меня, – добавила Пиранья, развернулась и чуть не упала с трапа в воду.

Перед ней стоял ее возлюбленный. Он был одет в белый местами запачканный костюм. На лице у него имелось несколько ссадин, под глазом красовался почти сошедший синяк, но что больше всего бросалось в глаза Пираньи – рядом с Роландом стояла девушка в красивом длинном платье. Ее волосы были слегка потрепаны, но в красоте она все равно не уступала прелестному капитану рыболовецкого судна. Пиранья потянулась за кинжалом. Милая счастливая улыбка на ее лице сменилась хмурой гримасой. Вместо того чтобы кинуться в объятия к своему возлюбленному, она ждала от него объяснений. Что же касается Шарка, то он обрадовался появлению Роланда гораздо больше Пираньи, так как теперь его желание отчалить от берега наконец-то сбудется, если конечно его ревнивая капитанша не поссорится со своим возлюбленным из-за другой девушки, которая невинно осматривалась по сторонам стоя возле него.

Глава 12.Сцена ревности

Солнце слепило глаза Роланду, но он не мог не заметить застывший на лице Пираньи гнев. Он тяжело вздохнул и распростер объятия, однако его ревнивица не двинулась с места.