Многогранник. Книга 1

– Я ему показал ту самую пленку с места аварии, там все видно.

– Интересно, интересно, об этой пленки вы говорите? – произнес Тимошин, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака, небольшую дискету.

– Да, да, это она, – с ноткой радости и мелодией надежды воскликнул Антон.

– Ну что ж, если вы так настаиваете, я могу и включить данную запись.

Тимошин вставил дискету в дисковод небольшого ноутбука, запустил видео и развернул ноутбук экраном к Антону. Видео было очень плохого качества, и не представлялось возможным установить лицо причастного к данной аварии.

– Этого не может быть, это невозможно!! – в отчаянии психанул Антон, вновь вскакивая с места.

– Так, быстро сел на место! – прикрикнул Тимошин, и вновь хлопнув ладонью по столу.

– Да как же так? я на квадрокоптер установил самую лучшую и надежную камеру, – упавшим голосом, произнес Антон, присаживаясь вновь на табурет.

– Как видите, дела ваши прямо скажем дрянь, – произнес Тимошин, прохаживаясь по комнате убрав свои руки в карманы брюк.

Тимошин прекрасно знал, что Антон не виновен, а виновен как раз таки Максим Велисов. Еще вечером к нему попала та самая видеозапись, на которую указывал Черкесов, и, просмотрев ее, он тут же, незамедлительно позвонил своему давнему приятелю, Валерию Огневу, начальнику службы безопасности семьи Велисовых. Огнев уже довольно таки давно собирал компроматы на Аркадия Борисовича, для того чтоб в дальнейшем получить большой выкуп. И вот удача вновь улыбнулась Огневу, он попросил Тимошина сделать ему копию, а с оригиналом попросил немного поработать, и, взяв данные на Игоря Князева, так как именно он был тем человеком, который и предоставил все эти улики, уехал прочь.

Тимошин и Огнев были давними приятелями, и оба были одурманены криминальной романтикой, обоим хотелось много денег, но при этом избегать каких-либо последствий. Валерий Огнев с ранних лет увлекся спортом, занимался вначале самбо, а затем параллельно начал заниматься и тяжелой атлетикой. Тимошин же наоборот, готовил себя для работы в прокуратуре, часами просиживал в библиотеках, изучая юридическую литературу. Казалось бы, что общего может быть у этих разных людей, но их объединяла любовь к деньгам, любовь к большим деньгам. В последствии они образовали свою группировку, состоящую в основном из спортсменов, и специализировавшаяся в основном на рекитирстве. А Тимошин был неким мозговым центром, который выбирал наиболее безопасные варианты действий. Через некоторое время, так получилось, что Огневу грозил реальный срок, и чтобы его избежать, Тимошин настоятельно рекомендовал ему перестать уклоняться от службы в армии, а взять и пойти служить. После долгого колебания, Валера наконец-то согласился, и уже весной был призван на военную службу в ВДВ, где в последствии, перед самым дембелем, заключил контракт на сверхсрочную службу. В итоге дослужился до звания старшего прапорщика. Но военная карьера у Огнева, по роковому стечению обстоятельств, так и несложилась. Все дело в том, что у Огнева, несмотря на его солидный размер телосложения, присутствовала одна особенность его организма, при употреблении алкоголя, Валерий Огнев очень быстро пьянел, и поэтому любое мероприятие для него это личная трагедия. Так произошло и в тот раз, когда офицеры и прапорщики его роты собрались по случаю получения очередного звания одного из офицеров. Отмечали в небольшом кабаке, а затем, когда большая часть разошлась по домам, оставшиеся решили продолжить торжество, для чего прикупив еще алкоголя, возвратились в расположение роты. Огнев в тот день был на дежурстве, поэтому весь вечер он просидел в роте канцелярии, именно там и застали его вернувшиеся офицеры, и сразу же пришло приглашение составить им компанию. Огнев, после недолгого раздумья, присоединился к весьма уже выпившей компании. Но выпив буквально пару рюмок, Огнев почувствовал головокружение и на непослушных и вялых ногах, кое-как доковылял до своего дивана, который стоял в его кабинете. Утром его разбудили представители военной прокуратуры, ничего непонимающий Огнев, обнаружил, что диван и его руки были испачканы кровью, а рядом с ним лежал труп одного из офицеров из его роты, с которым он накануне праздновал. Конечно, Огнев был невиновен в этом убийстве, и все это было подстроено его же коллегами, которые в пьяном угаре, два офицера, начали выяснять отношения между собой, в результате чего один схватил со стола нож и воткнул в грудь своему товарищу, от чего тот мгновенно скончался. Остальные двое долго не думая, перетащили тело убитого в канцелярию, где спал Огнев, и с имитировали потасовку между ними, не забыв при этом вложить нож в руку Огнева. Тогда Огневу грозил реальный тюремный срок, но подоспевшая помощь со стороны адвоката Велисова, который тот еще пока брал бесплатные дела, просто для того, чтобы не терять хватку. Судебный процесс адвокат Велисов провел блестяще, суд оправдал Огнева, а настоящие виновники были наказаны, но со службой пришлось попрощаться, но и здесь адвокат пришел на помощь Огневу, предложив ему место начальника охраны его семьи. Тот без раздумья согласился. Но жажда наживы и любовь к большим деньгам превысили простое чувство благодарности, и Огнев начал понемногу собирать на адвоката компромат.

А Тимошин, как и планировал, с отличием закончил юрфак, и был направлен в городскую прокуратуру, пока правда только помощником, и именно тогда, когда шел судебный процесс над Огневым, старые приятели, которых развела дорога судьбы, вновь встретились. И теперь их криминальный дуэт стал еще сильней и крепче.

17 января состоялось судебное слушание по делу о происшествии на молодецком перекрестке, в котором суд вынес решение о виновности Антона Черкесова и назначил ему наказание в виде 12 лет лишения свободы. Дело закрыто.

До ''Старой деревни'' я добрался довольно быстро, несмотря на образовавшийся гололед. Я до сих пор не смог придти в себя из-за решения суда. Ну как же так? Я ведь следствию предоставил все улики по делу на молодецком перекрестке, ну что еще нужно было для того, чтобы провести нормальную работу, и привлечь к ответственности того, кто действительно заслуживает наказания. Велисов, Велисов, скорей бы мне взглянуть в твои наглые глазенки, это ж до какой степени нужно быть напрочь прогнившим человеком, чтоб так подставлять своих друзей. Скорее всего, его папаша постарался, отмазал сынка своего, ну ничего ребята, я до вас еще доберусь. Я объявляю вам войну, я объявляю войну этой коррупционной системе, которая своими щупальцами проникла во все сферы жизни человека, и создает разлагающее действие внутри нашего общества. Это ж как нужно было так оскотиниться некоторым представителям нашего человечества, чтоб ради спасения своей ничтожной и продажной шкуры, поломать жизнь своему ближнему, ни в чем не повинному человеку. Если по глубже разобраться в нынешнем состоянии нашего общества, то это самое общество зашло в тупик своего развития, дальше наступает стадия деградации, морального разложения и духовного упадка, что собственно мы сейчас и наблюдаем. Я считаю, и это сугубо мое личное мнение, что это самое общество, в его нынешнем положении, не имеет право на дальнейшее существование. Ведь оно не развивается, а только паразитирует все вокруг. Кажущееся развитие, движение вперед, по сути, представляет собой революционный регресс, стагнацию. Все, что создается мужьями науки, и если оно действительно приносит обществу пользу, обязательно будет захвачено вредоносными вирусами людьми-паразитами, которые эволюционные изобретения любо скроют от глаз народа, либо до такой степени развратят, что принесет людям не пользу, а вред. Оглядевшийся вокруг себя человек, мыслящий человек, заметит тенденцию к духовному упадку человечества. Сейчас идет активнейшая работа по деградации человечества, взять хотя бы нынешнюю систему образования, в любом городе все создано для развлечения и прожигания времени, мощный зондаж по телевидению и в интернете. А для саморазвития и совершенствования у людей, как правило, времени уже не остается, ведь надо же еще в соцсетях всем написать и обо всем рассказать, в общем, по пустословить.

Крики, которые доносились через закрытое окно моего автомобиля, невольно вернули меня в действительность, поток мыслей растворился, словно в воздухе. Присмотревшись, я заметил, как возле особняка Велисовых, столпилась возмущенная толпа. Мне сразу же захотелось узнать, в чем там дело, от чего я быстро вышел из машины, и направился в сторону митингующих. Чем ближе я подходил к недовольной толпе, тем все понятней мне становилась причина массового недовольства. Люди требовали, чтоб освободили Черкесова, а реального виновника осудили по всей строгости закона. Мне были симпатичны их требования, потому как их взгляды с точностью совпадали с моими. Я проявил огромное желание слиться с этой толпой, ведь это и меня тоже касалось, я был малой частью этой толпы. Живой организм, состоящий из около ста человек, имело разноликих своих представителей. Здесь присутствовали жены, сестра и матери погибших, особенно ближе мне были братья и мужья погибших сестер и жен. Около ворот, ведущих к особняку Велисовых, выставилась охрана, состоящая из шести человек. Одеты они были в теплые, кожаные куртки, из под подола которых виднелись стволы автоматов. Уж кто, а они точно без раздумья, в случае чего, воспользуются применить его, и весь их вид показывал, что рука ни у кого при этом не дрогнет. Это своего рода был, конечно, сдерживающий фактор от того, чтобы толпа ринулась прямиком в особняк Велисовых, словно в семнадцатом на Зимний. Я пытался вглядеться в окна дома, не промелькнет ли чей либо силуэт, но все тщетно, из-за занавесок на окнах, ничего невозможно было разглядеть. Я постепенно внедрялся в этот ''живой организм'', и стал его составной частью. Чем глубже я протискивался в толпе, тем больше начал замечать о присутствии на митинге представителей стритрейсеров. Они проезжали на машинах мимо ворот особняка и, размахивая транспарантами, выкрикивали свои требования, все это сопровождалось со звуком автомобильного клаксона. Толпа кричала, выставляя свои требования, а требование было только одно: освободить невиновного и привлечь к ответственности настоящего виновника трагедии. Только выражения отличались, кто требовал, пересмотра дела, кто немедленного освобождения Черкесова, это были в основном стритрейсер, а кто и требовал самосуда над Велисовым младшим. Внимательно приглядевшись к окружающей меня толпе, я вдруг пришел к такому мнению, что представителей движения стритрейсеров, по численности преобладало над остальными собравшимися. Сам незная почему, но я вдруг неосознанно начал взглядом скользить по ним, не отдавая себе отчета в том, что, или кого я ищу. Но тут мой взгляд зацепился на одном парне, я сразу же его узнал, это был один из тех, который был тогда с Черкесовым, когда я к нему приходил. Что я хотел от этого разговора? Когда я направился в его сторону, я непонимал. Я просто шел по направлению к нему. Возгласы протестующих эхом отражались у меня в голове, словно они были не здесь и сейчас, а где-то там, далеко. Я видел как небольшая группа стритрейсеров, переговаривая между собой, поглядывали в мою сторону. А я все шел. Один из парней отделившись от группы, направился навстречу ко мне.

– Не думал, что у тебя хватит наглости придти сюда, – недружелюбным тоном произнес парень.

– Мне жаль вашего друга, я не думал, что дело примет такой оборот, – произнес я, не зная какие слова мне подобрать, ведь я не чувствовал себя виноватым, да и в чем могла состоять моя вина? В том, что я реально хотел помочь тому парню?

– Ему, видите ли, жаль, – произнес парень, обращаясь уже к своим друзьям, которые в этот момент подошли к нему, – он ведь тебе все отдал, да с таким материалом, не его, а этого Велисова закрывать надо, а мы думали ты за правду и справедливость.

Я стоял и молча, смотрел в глаза этому парню, и я его прекрасно понимал, а что ему еще остается думать? Материалы действительно были у меня, у меня в руках были реальные доказательства о причастности к аварии Велисова-младшего, и я их отдал в прокуратуру. Но как так произошло, что вместо настоящего виновника, на нарах сидит совершенно невиновный человек. Ну что тут скажешь? Я ощущал себя в данной ситуации, как – будто из-под моих ног выбили почву, тот прочный и надежный фундамент, на котором я доселе стоял. Ситуацию спасла, неожиданное появление девушки. Рыжая, длинноногая красавица, неожиданно появилась, и, встав плотно ко мне, произнесла:

– Я тебе верю, помоги нам найти этого мерзавца, c нас любая помощь, Антон не должен сидеть в тюрьме.

– А вы простите, кто? – спросил я, немного опешив от ее слов.

– Мое имя Сати, я была в отношениях с этим козлом Максом, пока он нас так не подставил, сейчас я хочу простой справедливости.

Я смотрел на эту хрупкую, миловидную девушку и восхищался ее мужеством и упорством, что читалось в ее взгляде зеленых глаз. Мы шли не спеша, а она все говорила, при этом, зачем то заламывала себе пальцы.

– Мы с ним уже два года, а я оказывается его совсем не знала, скажите, у вас тоже имеется личный мотив в его скорейшем розыске?

– Более чем, – немного помолчав, ответил я.

– Не поделитесь? – глядя мне в глаза, спросила Сати.

Мне конечно не хватало того с кем можно было поделиться со своей болью, уже давно хотелось высказаться, освободить свою душу от накопившейся боли. Но, к сожалению, у меня нет таких близких людей. Приятели, конечно, есть, но ДРУЗЕЙ, нет. С тех самых пор, как перестало биться сердце моего настоящего, единственного друга Михаила, испытателя спортивных автомобилей. Когда при очередном испытании спортивного болида, отказала тормозная система, шансов чтобы выжить, равнялись нулю. Автомобиль на огромной скорости налетел колесом на какую-то кочку на дороге, отчего автомобиль, подлетев, совершил несколько смертоносных кульбитов, водитель был обречен.

– Нет, извините, это личное, и касается только меня.

– Я понимаю, но как бы то ни было, мы вот все здесь, кто пострадал от сынка адвоката.

– Надеюсь, он нас хотя бы видит, – с горечью произнес я.

– Нет, не видит, его нет в этом доме, – уверенным тоном произнесла девушка.

– То есть как это нет? – удивился я в свою очередь.

– А он уехал, несколько дней назад, его сестра занимается этим самым, ну как там? в общем, она волонтер, ну там помогает всяким обездоленным, хм, это его папаша постарался спрятать его.

– А для чего тогда весь этот спектакль с митингом? – продолжал удивляться я.

– Чтобы градус поднять, общественное мнение разбудить, в общем, нужна буча.

– А кто тогда эти люди? – спросил я, указывая на скандирующую толпу.

– Это наши приятели из театральной массовки, но не все, конечно, есть тут и реальные люди, которых коснулась эта трагедия.

– И что? думаете, это произведет эффект? – c ноткой недоверия произнес я.

– Обязательно произведет, а вот как раз и телевидение, – c ноткой радости произнесла Сати.

Микроавтобус с надписью ''Телевидение Аквилонска'' медленно подкатывал к толпе митингующих, и тут, словно по немому приказу люди начали расступаться, пропуская автобус. Автобус остановился напротив ворот особняка, и из его тут же выскочил оператор и журналист, два молодых парня.

Внутри меня рождались два противоречивых чувства, на одной чаше весов было то, что есть люди, которым небезразлично случившееся на Молодецком перекрестке, но с другой стороны, отвращение вызывала вся эта театральная постановка. C такими противоречивыми чувствами я сел в свою машину и уехал прочь от этого спектакля.

Сколько алкоголя может выпить здоровый человек? Скажу честно, незнаю. Какую по счету бутылку водки я уже опорожнил, я тоже незнаю. Но она проклятая, никак не хотела, чтоб я провалился в небытие. Проклятая русская традиция, все человеческие либо взлеты, либо падения всегда при этом присутствует традиционная беленькая, словно пожизненный наш спутник, наш сталкер. Интересно, а откуда на Руси появилась такая традиция, травить себя зеленым змием? Травить себя, когда нам плохо и хочется сквозь землю провалиться, когда нам и белый свет не мил, либо, когда нам очень хорошо, нам хорошо, а организму какого? Никто об этом не задумывался?

Я сидел на стуле, меня шатало, но я упорно всматривался в наш семейный фотоальбом, правда, это получалось с трудом, так как в глазах все двоилось. Приходилось подолгу фокусироваться на изображении при этом, то хмуря брови, то широко раскрывая глаза.

– Здравствуйте, можно войти? – прозвучал внезапно голос.

Я повернул свою шатающуюся голову, и, зажмурив глаза, вновь всмотрелся на незнакомца стоящего в кухонном, дверном проеме.

– Вы хто? как вы здеся?

– У вас там просто не заперто, – пробасил голос незнакомца.

– Да-а-а-а? У вас ко мне дело, какое? – пытался я придать своему голосу хоть немного трезвости.

– Меня Леонидом зовут, а вы ведь Игорь Князев, верно?

– Ну, допустим, а мы разве знакомы?

– Вы, верно, меня не знаете, я случайно увидел вас сегодня, на митинге в ''Старой деревне'', хотел к вам подойти, но вы так внезапно уехали. Я ведь тоже пострадавшая сторона той жуткой аварии, и тоже жажду справедливости, но проведя свое частное расследование, я так ни к чему толком и не пришел.

– А вы сказали, что тоже пострадали, это как?

– Ну, тут не конкретно я, у моей сестры несчастье, ее сын, то есть мой племянник, в один детсад ходил вместе с вашими дочками, он тоже погиб на той аварии.

– Выпьешь со мной?

– Да, конечно, я тут тоже принес с собой,– произнес гость, вытаскивая из портфеля две литровые бутылки водки.

Прошло, наверное, немного времени, когда мой организм уже начинал давать сбой, я буквально клевал носом стол, а слова моего гостя, доходили до меня откуда-то издалека, он мне казался словно размытое пятно. Вскоре моя голова вовсе упала на стол, и я отключился.

Валерий Огнев, а тем самым ночным гостем был именно он, увидев, что я уснул крепким сном, встал из-за стола, убрал свою рюмку к себе в карман, обтер прикасаемые предметы от потожировых следов, включив газ на всех конфорках моей плиты, вышел из квартиры, не забыв прикрыть за собой дверь.

– А я думал, что будет не так все просто, ну надо же, такое везение, – произнес сам себе Огнев.

Часть2 становление

Теплые, майские дни, встретили меня с полным радушием, после многодневного больничного – ''тюремного'' заключения. Я жадно вдохнул этот по-настоящему приятный и чистый воздух свободы. Перед больничными воротами я обернулся и беглым взглядом осмотрел территорию больницы, в которой я отбывал свой ''срок''. На заднем дворе больничного корпуса, виднелся кусочек скверика, где больные совершали прогулки, в определенные часы. В совсем не давнем прошлым, по тому скверу прогуливался и я. С противоречивыми чувствами я покидал этот маленький больничный мир. С одной стороны, тоска смертельная, но с другой, благодаря ей, я был вынужден выходить из своего внутреннего мира, и вливаться в социум. Но не все так мрачно было со мной во время больничного заключения. После того, как мне разрешили прогулки, я буквально сразу начал работу по расширению своего кругозора. Мне почему-то в голову пришла такая мысль, что самые грамотные и образованные люди, это те, кто отбывает свой срок в местах лишения свободы. Изолированный от общества человек, волей неволей в целях скоротать время, начинает заниматься самообразованием, приобретаются дополнительные навыки, открываются новые таланты. К одному из таких занятий меня приобщил один, на мой взгляд, странный пациент. Все началось с того, что у меня с самого утра было скверное настроение, да оно и не пропадало. Мои мысли постоянно были заняты тем, что я все время пытался понять, как это из нормального человека, каким я всегда себя считал, вдруг получил клеймо суицидника? Мне б вспомнить того самого ночного гостя, что заходил ко мне, а может этот гость был плодом моих сновидениях. Я даже не помню, о чем мы с ним говорили. А я больше всего был уверен, что причина моего нахождения здесь, является не попытка суицида бытовым газом, как это пытаются преподнести врачи и полиция, а банальное покушение на мою жизнь, кому-то я очень сильно помешал, но кому? Вопрос оставался открытым. Может быть Велисовым? А смысл? Этот ублюдок избежал заслуженного наказания, но с ним я еще разберусь, вместо него сидит совершенно невиновный человек. Кто еще? Ладно, пока подумаю над тем, как мне этого сопляка на чистую воду вывести, хотя было бы лучше его, конечно, стереть в пыль, но Черкесова нужно вытаскивать, ведь если подумать, то косвенно в этом есть и моя вина. Вот с такими мыслями в голове я проходил мимо скамеечки, на которой сидел тот самый странный парень, и играл в шахматы. Почему я его назвал странным, это определение я ему дал по причине того, что он играл в шахматы всегда в одиночестве, хотя оппонента найти можно без особых проблем. Было бы предложено. Но он всегда сидел один и играл, хотя со словом ''всегда'' я, наверное, поторопился, потому, как я видел его всего пару раз. Во внешности его не было ничего необычного, но все же что-то такое в нем присутствовало, что заставляло обратить на него внимание. Только, верно будет подмечено, внимание ему уделяю только я, остальные как будто его не замечают. Его длинные, золотистого цвета волосы, были аккуратно зачесаны назад, а концы спадали на плечи. На вид ему было примерно как мне, насколько я смог разглядеть, но лицо его было настолько гладко выбрито, что даже не было и следов присутствия щетины, как будто и не росла вовсе. Проходя мимо его, я на мгновение остановил свой взгляд на созданной партией на шахматной доске. Где-то на подсознательном уровне мне всегда хотелось научиться играть в шахматы. Но дворовые условия, на которых прошли мои детство и юность, не давали возможности ими заниматься, а дальнейшая женитьба и появление детей, вовсе отодвинула эту затею куда-то на самый задний план.

– Вам тоже нравятся шахматы? – прозвучал вдруг мелодичный голос незнакомца.

От неожиданности я, признаюсь, даже немного вздрогнул, настолько было неожиданным его обращение ко мне. Сколько раз за все время я ходил мимо его, но он никогда не пытался со мной заговорить, а тут, ну Вы поймете, каково было мое удивление. Для пущей уверенности, что вопрос был адресован именно мне, я огляделся по сторонам, и вновь посмотрел на незнакомца, который в свою очередь, продолжал изучать позиции на шахматной доске.

– Не желаете присоединиться? – произнес он, открывая свое, гладко выбритое, с тонкими чертами, интеллигентное, лицо. От взгляда его, больших, светло-голубых глаз, исходило тепло, вперемешку пропитанным вековой мудростью и такой проницательностью, что я невольно почувствовал, что меня словно пропустили под сканер, казалось, что он видел меня насквозь, видел все мои достоинства и слабости и даже чувствовал мои мысли.

– Да я и не умею, – робко произнес я.

– О, да это вовсе не проблема, я вас научу, если хотите, конечно.

– Признаюсь, давно хотел постичь шахматную науку.

– Ну, тогда, прошу, – произнес незнакомец, приглашая жестом руки присесть меня на скамеечку напротив его.

Присев, я обратил внимание, как быстро незнакомец расставляет фигуры на шахматной доске.

– Я гляжу, вы с шахматами на ''Ты'' – произнес я.

– А у вас какой уровень подготовки?

– Да какой там уровень, знаю, как ходят фигуры, – махнув рукой, произнес я.

– Ну, для настоящей игры этого явно недостаточно, – усмехнувшись, произнес незнакомец, – для начала давай знакомиться, ведь оппоненты должны знать друг друга не только по стилю игры, но и по именам, имя мое Орислав.

Интересное имя, никогда его раньше не слышал, наверное, старославянское, во всяком случае, признаки схожести есть.

– Игорь, – просто ответил я.

– Ну что ж Игорь, фигуры расставлены, начнем игру? Какими предпочитаете играть?

– Белыми, – уверенно и без раздумий, произнес я.

– Отличный выбор, белые начинают и выигрывают.

– А как иначе, – отшутился я, и сделал свой первый ход пешкой d4.

– Так, а мы тоже пешкой d5.

Я вновь сходил пешкой с;, и тут же был атакован черной пешкой. Я решил сходить конем f3, мой оппонент в свою очередь тут же отреагировал пешкой с6, немного подумав, как заманить его в ловушку, я сходил пешкой е3, у меня складывалось такое впечатление, что Орислав мои ходы знал заранее, потому как реагировал на них мгновенно, к примеру ответ был слон е6.

– Это называется ''Славянская защита'', – как бы, между прочим, произнес Орислав.

Мне было как-то все равно, как и что это называется, но все же кивком головы я дал понять, что принял данную информацию. Здесь я заметил отличный ход, который, по моему мнению, давал мне шанс к быстрой победе, над этим всезнайкой. Я даже улыбнулся от предвкушения триумфа, и ходом конем g5, я самодовольно посмотрел на своего оппонента.

– Хороший ход, и красивая победа, но в игре, как и в жизни, все решают мелочи, мелкие и незаметные, потому и очень важные, – произнес Орислав, – так же и ты в своей жизни много уделял внимания глобальным проблемам, а мелочи упускал из виду, потому и произошло то, что произошло.