Золотой Гульден
- -
- 100%
- +
– Эй, тролли, вы где? – крикнул он, весело подмигивая бледному от страха Клавсу. – Добро пожаловать в Ригу! Отзовитесь, это мы – скрипач Даниэль и трубочист Клавс! Ваши друзья! – И постучал смычком по кирпичам трубы, точь-в-точь, как заправский дирижер. И вдруг из трубы раздалось страшное: у-у-у! То ли крик, то ли порыв ветра. Даниэль от неожиданности вздрогнул и уронил в трубу свой смычок! Ай, какая оплошность! Клавс, закричал он, я уронил смычок! Что теперь делать, я не смогу играть! И как я закончу сонату, которую обещал нашему старику Бургомистру к Рождеству? Он так на меня надеялся! Клавс, друг, что делать!
– Бежать! – выдохнул насмерть перепуганный Клавс. Услышав это «бежать», Даниэль растерялся:
– Как «бежать»? Куда «бежать»? А мой смычок! Я без него играть не смогу! Спускай меня внутрь, я попытаюсь его достать! Ты слышал, что стука не было, значит, он не упал на дно, а застрял где-то по дороге. Ты же поможешь его вытащить, Клавс? Я сам полезу, ты только помоги мне спуститься вниз.
Клавс готов был дать деру, но он взял в себя в руки и, вздохнув, без большого, правда, желания, непрестанно оглядываясь, стал готовить друга к непростому путешествию по печной трубе. Он обмотал бедного Даниэля сначала одним мотком прочной веревки, потом – вторым: вдруг, не хватит длины первого. И на всякий случай вручил ему фонарик. Подождал, когда Даниэль зависнет над пустотой и начал потихонечку ослаблять трос, спуская того вниз. Когда ноги Скрипача уперлись во что-то твердое, он понял, что достиг дна и подергал веревку, чтобы сообщить об этом Клавсу.
– Эге-гей! – услышал он громкий шепот Клавса. – Смычок там? Что ты видишь?
– Да пока ничего, – ответил Даниэль. Он включил фонарик, и яркий сноп света осветил черные, покрытые копотью старые потрескавшиеся кирпичные своды. – Вижу паутину. Глубокие трещины. Много пепла. Стою ногами на плите. Хорошо, никому не пришло в голову разжечь огонь. Вот было бы блюдо!
Даниэль огляделся по сторонам и понял, что попал прямо в то место, где была старинная кухня.
– А тролли? Их там нет?
– Троллей нет, но и смычка тоже нет. Клавс, – воскликнул он, – смычка нет!
– Я так и знал, – закричал взволнованно Клавс. – Они его и утащили! Я же говорил, к ним лучше не соваться. Это они специально подстроили, чтобы тебя заманить! Скорей наверх, я поднимаю тебя! Давай, давай, пока они не очнулись!
«Ну, уж, дудки, – подумал Даниэль, – раз уж я здесь, надо с этими гостями разобраться. Пусть вернут хотя бы мой смычок!» И он решительно отвязал веревку, которая стремительно взлетела вверх. А сам нарочно крикнул: ой, Клавс, веревка оборвалась! Это чтобы тот не задавал лишних вопросов. Конечно, обманывать друзей нехорошо, но иногда можно. Если, например, у вас смычок упал в печную трубу, а ваш друг боится троллей. Клавс, в свою очередь, был страшно напуган. Веревка не могла сама оборваться, рассуждал он, это все проделки троллей!
– Держись, Даниэль, я бегу за полицией! – крикнул он другу. – Когда увидишь троллей, сразу закрой глаза, не смотри на них и не говори с ними! Это опасно! Я бегу за подмогой, я быстро, я сейчас!
Эхо, пробежав по трубе, ответило мрачно: час, час, час…
– Не надо никого звать, я сам разберусь! – крикнул в ответ Скрипач. Но Клавс его не слышал. Нет, но какой паникер этот Трубочист! А с другой стороны, ведь он за друга переживает? Да, но где эти знаменитые и ужасно страшные тролли? Очень ему было любопытно на них поглядеть, хотя, конечно, страшновато. Но так всегда бывает, мы боимся того, чего не знаем. А потом даже самим смешно – и как я мог испугаться? Спрыгнув с плиты, Даниэль огляделся по сторонам и понял, что попал прямо в то место, где была старинная кухня. По стенам была развешена самая разнообразная древняя утварь – сковородки разной величины, формы для выпечки, поварешки, огромные острые ножи для разделки мяса. Кастрюли, кувшины и котелки застыли в едином строю. С потолка свисали гирлянды лука и чеснока, пучки сухих пахучих трав, а на полках рядами теснились железные банки со специями, глиняные сосуды, горшки и бутылки. Возле печки стояла огромная деревянная колода с воткнутым в нее большим и острым топором.
– Ух ты, – подумал Даниэль с уважением. – Вот это топорик! Видимо, в старину здесь жили крепкие люди. Похожие на Клавса, который, правда, боится троллей.
Ставни окон были закрыты так плотно, что с улицы в помещение не проникали ни шум улицы, ни даже маленький лучик света. Тут же стоял массивный разделочный стол на больших дубовых ногах, высились бочки, бочонки поменьше и металлические ведра. В углу пылились плетеные корзины разных размеров. У стены стоял чугунный ухват. Но смычка ни- где не было!
– Есть тут кто живой? – спросил расстроенный Даниэль, подсвечивая фонариком. Он направил луч на стену, думая обнаружить выключатель, но не обнаружил. Стояла какая-то мрачная неприятная тишина. Как в безвоздушном пространстве!
Даниэлю стало страшновато и в какой-то момент показалось, что за его спиной кто-то стоит. Он начал волноваться, вспомнив рассказ Клавса о привидении. Из-под двери в дальней комнате проникал неприятный сумеречный свет, из-за чего тишина начала давить на уши…
И вдруг за дверью раздались голоса! Даниэль прислушался. Судя по всему, там были двое. Старик, с хрипловатым, надтреснутым голосом, а другой – был молодым. Обрадованный Даниэль двинулся навстречу людям, мысленно посмеиваясь над своими мыслями о привидении – у страха глаза велики! Но у двери он остановился, потому что разговор за ней неожиданно пошел на повышенных тонах. Даниэль застыл в недоумении, не решаясь толкнуть дверь, потому что то, о чем говорили двое, сбило его с толку. Но он даже представить себе не мог, с кем встретится буквально в следующую минуту, и в какую историю попадет…
Да, но где Клавс? Где наш смелый герой – трубочист, который, как оказалось, очень-очень боится троллей? Может быть, побежал за подмогой? Звонить в полицию? Сообщать пожарным? Да ничего подобного! Он растерялся до такой степени, что вообще не знал, что ему делать? Клавс просто запаниковал! Он хотел бежать в полицию, но неожиданно пронзившая его мысль заставила остановиться. А если Даниэль, падая вниз, ударился, к примеру, головой и потерял сознание? Что же делать? Вдруг он придет в чувство и станет звать на помощь, а ему никто не ответит? Еще хуже!
Но какой же он неразумный этот Даниэль, разозлился Клавс. Ну, зачем, зачем он спустился вниз, зная, что там засели кровожадные тролли – только неразумный человек способен на такое!
И тут Клавса посетила смелая мысль: самому спуститься в трубу! Чтобы выручить друга, который попал в беду по собственной глупости! Да, надо попробовать! Клавс набрался храбрости и даже занес внутрь ногу. И тут же ему почудилось, что возле каблука громко клацнули чьи-то острые зубы! Он в страхе вытащил ногу! Сердце стучало в груди, руки дрожали и от страха даже сводило челюсть.
– А если тролли накинулись на Даниэля? Мамочка дорогая, какой ужас! Впились своими острыми зубами! Ой, ой, ой!
От одной этой мысли пот полил с него градом, и хотя на улице было холодно, ему вдруг стало очень-очень жарко в его костюме трубочиста. Но как же быть? Он на цыпочках подкрался к трубе и крикнул, как ему казалось, очень громко, в самое жерло:
– Даниэль! Ты там жив? Отзовись, пожалуйста! Это я, твой друг Клавс! Ну, подай, пожалуйста, знак, что ты жив! Тогда я спущусь и покажу этим троллям, где раки зимуют!
Конечно же, он это не крикнул, а сказал так тихо, что вряд ли его смог услышать Даниэль. А не крикнул потому, что в его голову одна за другой полезли страшные мысли! Если с Даниэлем что-то случилось, вся Рига будет говорить, что виноват в этом, прежде всего Клавс, который был с ним рядом! Не спас друга, бросил в беде! И Марта в первую очередь, ведь она знает об их отношениях с Даниэлем. Никто не станет разбираться – зачем Даниэль полез в трубу, за каким смычком! Никому не докажешь, что ты его отговаривал, предупреждая об огромной опасности, которая таилась в этой чертовой трубе и уж, тем более, никто не поверит в каких-то трол- лей, если их не видел.
Он со злости пнул трубу носком ботинка и буквально взвыл от боли!
– Какой же я трус, – укорял он себя, пытаясь хоть на что-то решиться. Но заставить себя что-то сделать он никак не мог. На него вдруг словно упала тяжелая плита и придавила так, что он не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Страх сковал его тело и стало трудно дышать. – Проклятые тролли! – Клавс сжал могучий кулак. – Ну, я до вас доберусь! Я отомщу вам за моего друга Даниэля.
Однако, лезть в трубу побоялся, очень ему было страшно. И, как это часто бывает, когда, оправдывая свой страх, винят других, так и Клавс стал во всем обвинять друга. Ну, зачем тот полез в трубу, думал он с раздражением. Никто его не заставлял! Даже предупреждали и отговаривали – не лезь туда, Даниэль, это очень опасно! Но ведь не послушался, полез!
И тут его сразила страшная мысль – а ведь на месте Скрипача мог оказться и он сам, Клавс! Вот интересно, а как бы повел себя Даниэль, если бы это Клавс провалился в трубу? Уж точно пришел бы на помощь, невзирая ни на что, не стал бы рассуждать и взвешивать! Показал бы этим зубастым чудовищам, кто в Риге хозяин! Он такой этот Даниэль, настоящий надежный друг. И, думая о нем с неожиданно возникшей симпатией, Клавс побежал за подмогой. Он спасет Даниэля, вот увидите! Теперь для него не было ничего важнее в жизни.
Он в страхе вытащил ногу! Сердце стучало в груди, руки дрожали и от страха даже сводило челюсть.
ГЛАВА № 3
Явление Гульдена, но пока еще не ГульденаВы мне совершенно не доверяете! – кричал за дверью тот, у кого был молодой голос. – Измучили своими подозрениями! Я целый месяц мою-протираю ваши склянки и пробирки, бегаю в лавку за едой, убираю в доме и натираю полы. Но я не за этим к вам нанимался! Я хочу работать с металлами и научиться все обращать в золото!
– Алчный мальчишка! – отвечал старик. – Тебя не интересует наука, тебя интересует золото и ничего, кроме золота! Но только глупцы видят в алхимии источник богатства. Это говорил сам Великий Альберт!
– Да знаю я про вашего Великого! Сто раз рассказывали! Я наизусть вызубрил про его заслуги! В логике, в ботанике, где там еще? В географии, астрономии, минералогии, зоологии, психологии, химии, в алхимии…
– Именно он выделил в чистом виде мышьяк, ты забыл об этом!
– Вы ко мне цепляетесь, учитель! Дайте мне поставить опыты с золотом! Прошу вас!
– Волшебство и алхимия должны служить на благо людям! Собеседник старика отреагировал на это очень раздраженно:
– Плевать я хотел на людей! И вам советую. Как будто эти люди хоть когда-то вам помогли! Каждый только и мечтает обогатиться в одиночку! Отнять у другого, и чтобы за это не повесили у Столбовых ворот. Знаем мы их! Только бы ни с кем не делиться! Ни единым грошем! Все людишки похожи!
– Неправда, не все такие! – возмутился старик. – И мы, алхимики, работаем не ради наживы. Алхимия, Генрих, это великая наука, а не шарлатанство. Наши опыты послужат благу людей. С нашей помощью люди смогут лечить чуму, оспу, проказу. Мы вселим в людские души веру в жизнь и в науку. Но ты не желаешь это понять!
Тот, кого звали Генрих, пробормотал уныло, что он давно уже все понял. И что уроки и наставления старика помнит, как Отче наш!
– Да хоть сейчас проверьте, – вскричал он. И, не дожидаясь согласия старика, принялся тараторить: – Четыре духа металлов – суть ртуть, сера, аурипигмент или мышьяк и нашатырь. Эти четыре духа окрашивают металлы в красный и белый цвета, иначе – превращают их в Солнце и Луну. Эти духи выявляют Луну в железе и олове или Солнце в меди и свинце. Так?
– Так, – согласился старик.
– Далее… Алхимик не должен ни одной живой душе выдавать тайну опытов… Так? Его помыслы должны быть чисты, а сердце исполнено благородных порывов… Правильно? Если начнешь с усердием, а потом ослабишь упорство, то потеряешь все!..
– Да-да-да, алчные люди не должны заниматься алхимией! Это очень важно, запомни! Например, великий Альберт Великий исследовал природные явления, такие, как затмение солнца, кометы, вулканы, горячие источники, исследовал флору и фауну. За свои знания он получил имя Doctor Universalis…
– Универсальный доктор, я знаю!
– Неверно! Доктор Всеобъемлющий!
– И в его честь ботаник Майер назвал дерево «Аlberta»!
– Не дерево, глупый Генрих, не дерево!
– Да вы сами говорили, – дерево, – раздраженно отпарировал тот.
– «Alberta», упрямый ученик, – это род деревьев с трубчатыми цветками. Они растут в Африке. И мне горько, что твои знания столь приблизительны. В ответ Генрих раздраженно буркнул: подумаешь, дерево назвали! Старика его легкомысленность, судя по всему, очень опечалила. Тяжко вздохнув, он спросил:
– А что назовут в честь тебя, незадачливый ученик?
– В мою честь поставят памятники! – вдруг огрызнулся Генрих.– Художники напишут мои портреты! Я войду в историю как великий и могучий правитель! Меня будут все бояться! Я стану повелителем мира! Назло и вам, и всем, кто в меня не верил! Все сокровища человечества станут моими! Самые красивые женщины упадут к моим ногам! Я, я, я…
У него от волнения даже сбилось дыхание! Стало на какое-то время тихо. Ничего себе, подумал Даниэль. Псих какой-то. Станет повелителем мира? Во, загнул!
– Твои речи меня пугают,– в голосе старика Даниэль услышал боль и недоумение. – Так ты еще никогда не говорил, Генрих! И с такими нехорошими мыслями ты пришел ко мне учиться великому искусству – алхимии?
Генрих, судя по всему, сообразив, что наговорил лишнего, спохватился и быстро-быстро стал сдавать назад, юлить, оправдываться и, как показалось Скрипачу, врать.
– Это была плохая шутка!.. Да какой из меня правитель! Ха-ха-ха! Вы для меня всё, учитель! Вы достигли вершин алхимической премудрости! Вы – светило научной мысли! Я горжусь, что я ваш ученик! Я оправдаю ваше доверие! Забудьте все, что я наболтал!
Тут что-то не так, – подумал Даниэль, удивляясь перемене в поведении юного хитреца. Какой же он неприятный тип! Чувствуется, что у этого парня на уме что-то нехорошее. Уж больно красиво поет этот льстивый Генрих! Наверняка хочет провернуть какое-то гнусное дельце… Даниэлю поначалу было неловко подслушивать чужой разговор.
Даниэль разглядел старика, а это был и вправду почтенный старик.
Мало ли какие у людей мо- гут быть тайны. Но теперь ему стало понятно, что старику грозит серьезная опасность. Что у этого коварного Генрих есть какой-то свой план! И он не остановится ни перед чем! Даниэль решил приоткрыть дверь, чтобы разглядеть лицо молодого человека и проверить свою догадку, но, сделав шаг в темноте, неожиданно наступил на что-то, споткнулся и едва не упал.
«Тише вы, эй! – прошипел кто-то у него под ногами. – Как слон! Смотреть надо! Чуть не наступили мне на голову!» На голову? Это кому же? Даниэль направил луч фонарика на пол и увидел странное существо, похожее одновременно и на маленького бурого мишку, и на большую картофелину, и на небольшой мешок для картошки. Тот закрыл физиономию своими лапами и даже икнул. Явно, от испуга. Даниэль ахнул: «Так ты тролль! – и увидев второго – совершенно круглого, похожего на хлебный мякиш, повторил: – И ты тролль?»
Из-под крышки сундука на Даниэля глядели тролли, притворившиеся детскими игрушками и ещё кем-то, в темноте было трудно разглядеть!
– От тролля и слышу! – сказал мякиш писклявым голосом. Даниэль так и назвал его про себя – Мякиш, уж очень тот смахивал на круглую хлебную булку. Только случайно Даниэль не наступил и на него. – Что ты орешь, как глухой? Хочешь, чтобы нас тут и застукали?
– Нет, но вы, правда – тролли? – прошептал Даниэль, которого просто распирало от любопытства. Ни с чем подобным он в своей жизни не сталкивался. Говорящая булка!
– Да тролли, тролли! Заладил! Ты чего в трубу кричал?
– А вы слышали и молчали? Я уронил в трубу смычок. Вы его случайно не видели?
– Не видели, – ответил Мякиш, как отрезал. – И даже не знаем, что это такое.
Даниэль хотел объяснить, что смычок это такая длинная палочка с туго натянутой струной, которым играют на скрипке, но другой тролль, больше похожий на маленького бурого мишку или на большую картофелину, его опередил и возразил ворчливо; он вообще не говорил, а как бы ворчал.
«Ух, ты! – возмутился похожий на мишку. – Как это не видели? Он в золу упал, а Фредди его подобрал. Ты еще сказал – о, да это же смычок для игры на скрипке! Пригодится в кого-нибудь бросить! Фредди, отдай смычок Скрипачу!» У стены стоял огромный старинный сундук. Из-под крышки на Даниэля глядели две пары испуганных глаз. Тролли – еще двое! Первый, которого звали Фредди, был похож на маленького львенка и носил штаны в расцветке флага Англии. А второй был самый живописный среди них! У него была смешная рожица, он напоминал не то собаку, не то лошадь, не то дракона. А на спине у него был самый настоящий панцирь! Какие же они разные, восхитился Даниэль! И как ловко маскируются. Под хлебный мякиш, игрушечного мишку, львенка. А этот – под крокодила. Или дракона? Даниэль присел рядом на корточки.
– И вы оба тоже тролли? – спросил он шепотом.
– Нет, – ответил из-за его спины писклявый ворчун Мякиш, – они летучие мыши! Не видно, что ли? Как старая пластинка – тролли, тролли! Мы же не кричим: скрипач, скрипач, смотрите, это – скрипач!
Надо же, такой маленький, а такой сердитый, подумал Даниэль. Задира- ется по любому поводу! Он с любопытством разглядывал троллей, от одного упоминания о которых бледнеют даже такие смелые люди, как трубочист Клавс. Но какие они забавные на вид! Мишка, в отличие от круглого, вел
себя крайне дружелюбно и даже начал не спеша рассказывать о своих впечатлениях от встречи с городом, который ему в целом понравился, но коты, по его словам, тут очень злые. Особенно один, такой большой и черный и говорит басом. Просто какой-то дикий зверь. Видимо, заключил он, хозяин кота не кормил, тот и озверел…
Так это же мой кот Максимус, – подумал Даниэль, краснея. Хорошо, что в музее царил полумрак, и никто не увидел краску стыда на его лице! А тролль, продолжая свой рассказ, еще и добавил в сердцах: я бы хозяев таких сумасшедших котов наказывал! «Кстати, меня зовут Ухты», – сказал он, протягивая Даниэлю свою пухлую лапу. Тот с некой опаской ее пожал. Лапа была мягкая и теплая. «А почему это ты – Ухты?» – спросил его Скрипач.
– Потому что, чего он не увидит, сразу, как сова: ух, ты! ух, ты!– пояснил писклявый Мякиш. – Коты бегут? Ух, ты! Скрипач на голову свалился: ух, ты!
– А это не вы утром пролетали над городом? В корзине с шарами? Тролли испуганно переглянулись.
– Ну, мы, – сказал Мякиш и насупился. – И что теперь?
– А куда вы летели?
– Куда надо, туда и летели. Тайна.
– А-а, – сказал Даниэль разочарованно.
– Кстати, вот ваш смычок, – сказал Мишка Ухты и протянул его Даниэлю.
– Спасибо большое, – поблагодарил Даниэль и, вспомнив наставления Клавса, который заклинал его не разговаривать с троллями – могут заморочить и даже превратить в камень! – сказал: – Ну, ладно, мне пора, я пошел.
– Шагай, шагай, – бросил Мякиш, не оглядываясь. Он вслушивался в спор двоих за дверью, который разгорался все сильнее и сильнее. – Только далеко ты не уйдешь.
– А мне как раз недалеко – на Ратушную площадь. Я там каждый день играю на скрипке. Надеюсь, когда-нибудь увидимся!
– А помолчать можешь? – прошипел Мякиш. – Ты что, не понял, куда попал?
– В дом купца Менцендорфа, – пожал плечами Даниэль. – В музей!
– Ага, и мы думали, что в музей. Ты послушай, на каком языке говорят! – Даниэль прислушался. Старик в этот момент что-то громко и сердито выговаривал молодому на языке непонятном. Второй отвечал крикливо, видимо, сердясь и одновременно оправдываясь.
– Подумаешь! – фыркнул Даниэль. – Тут по ночам гуляет настоящее привидение, вот это да! Его видела старая уборщица и ужасно испугалась. Много веков назад в подвале дома была лаборатория алхимика. Он много экспериментировал и в один прекрасный день создал в пробирке ужасного монстра, а тот его убил. И теперь дух ученого носится по музею, пугая ночью людей.
Мякиш состроил страшную гримасу и прошипел:
– Глупый скрипач! Твой ученый за этой дверью! Пока еще живой, но, могу поспорить, это не надолго. Так что познакомься, пока не явился ужасный монстр!
Он выпалил это на одном дыхании, и все тролли задрожали от страха. Но Даниэль, услышав это, не поверил: как и предупреждал Клавс, тролли морочили ему голову!
– Еще скажи, что мы попали в прошлое, – хмыкнул он. – Я бы, конечно, так хотел – побывать в старинной Риге, а потом вернуться. То-то Клавс обзавидуется! Но, боюсь, что эти сказки для детишек.
– А ты не бойся, – возразил ему Мякиш. – Ты уже действительно тут.
– Где – «тут»?
– В прошлом!
– И какой тут год? – спросил Даниэль с иронией.
– Каким бы он ни был, отсюда нам уже не выбраться!
Даниэль с ухмылкой огляделся по сторонам: ну, конечно, он в далеком прошлом, где же еще! Просто каменный век! И вдруг его охватило смутное подозрение – в полутемном помещении Дома-музея Менцендорфа не было ни одного выключателя, ни одной розетки, ни одной лампы, ни одного провода и даже ни одного электроприбора! Как такое возможно в наше время? Если было, куда девалось? А если не было, то где он тогда сам?
Тем временем разговор в лаборатории алхимика приобретал неожиданный оборот. Даниэль, взволнованный словами тролля, стал внимательно вслушиваться в громкий спор за таинственной дверью.
– Учитель, я уже вызубрил весь «Малый алхимический свод»! – плачущим голосом оправдывался Генрих. – И про ртуть, и про железо, и про медь, и про серебро… Ну, пожалуйста, допустите меня к опытам с золотом, я очень вас прошу!
– Нет, – твердо сказал старик. – Ты не готов! Иди, подмети пол в лаборатории и принеси два ведра воды из колодца!
– Ах так, – вскричал обозленный Генрих, – тогда я возьму и проведу опыт сам!
Даниэль услышал какую-то непонятную возню, словно кто-то кого-то отталкивал, а потом раздался звон склянок. Что-то с грохотом упало и разбилось. Потом упало еще что-то и еще. И тоже – разбилось, после чего раздался страшный вопль:
– Ай! Ой-ой-ой!
– Что ты кинул в реторту, глупый мальчишка? – закричал старик.
– Учитель, я только хотел провести эксперимент! Я ведь тоже хочу быть алхимиком! Ой, что это такое гадкое лезет из пробирки? Учитель, какие-то уродцы! Лезут и лезут! Мне страшно! Ай, они кусаются!
Следом Даниэль услышал испуганный возглас старика: «Господи милосердный, что наделал этот глупый ученик! Он наплодил армию чудовищ! Признавайся, что ты кидал в чан? Дохлых мух, тараканов, крыс? Мертвых червей, гадюк и жаб? Чем забита твоя голова?» – Перепуганный Генрих со страху оправдывался, что он хотел оживить дохлых насекомых и крыс в расплавленном золоте, чтобы доказать алхимику, что он тоже что-то может! «О, горе мне, горе! – кричал старик. – В алхимии ничего никому не доказывают! Приступать к опытам можно только с чистыми помыслами и благородными намерениями, я повторял тебе это сотни раз!..» Видимо, какую-то страшную ошибку допустил ученик алхимика! Из ком- наты повалил неприятный запах серы и аммиака. Такой противный и едкий, что Даниэлю пришлось зажать нос. Дверь резко распахнулась, едва его не стукнув. Вспыхнули ярким пламенем свечи и на потолке заплясали огромные уродливые тени от странных существ – одни со страшны- ми огромными зубами, другие – с острыми клювами и перепончатыми крыльями. Какие-то древние чудовища! Они вылетали из лаборатории,