Долгое путешествие. Остросюжетный иронический мистический шпионский детективный путеводитель

Я сворачиваю направо и пересекаю по диагонали сад Хофгартен, заложенный еще в 1613 году. Приятное и спокойное, несмотря на большое количество народа, место, одно из моих любимейших в Мюнхене. Но сейчас у меня нет времени побродить в размышлениях по его дорожкам и аллеям или спрятаться в тени павильона Храма Дианы в центре сада, чтобы послушать скрипку уличного музыканта. Я прохожу его, прохожу Финанзгартен и, перейдя Фон-дер-Танн-штрассе по пешеходному переходу у окруженного высоким забором посольства США, углубляюсь в тень аллей Английского сада.

Здесь можно потеряться. Всё-таки один из крупнейших парков в мире. С момента своего создания в 1792 году – это одно из самых любимых мест отдыха мюнхенцев (ну, после пивных, конечно). Сюда приходят бегать, гулять, загорать на лугах, смотреть на загорающих на лугах нудистов (что удивительно – поскольку обнаженной натурой можно насладиться почти во всех банных комплексах Германии, лучший из которых – Therme Erding – совсем недалеко отсюда, в Эрдинге), и, естественно, пить пиво и вкушать многочисленные сытные закуски. Для последнего здесь есть аж четыре огромных пивных сада, биргартена, которые в совокупности могут вместить более тринадцати тысяч желающих приятно провести время. В один из них – к Китайской башне, я и направляюсь.

Изначально Китайская башня или Китайская пагода была построена в 1790 году по образу и подобию Большой Пагоды в королевском парке Лондона. А та, в свою очередь, была вдохновлена фарфоровой пагодой в китайских императорских садах. Увы, та Китайская башня сгорела в 1944 году (опять же, из-за бомбардировок). Нынешняя, любимое место любителей пить пиво на открытом воздухе, была восстановлена максимально близко к оригиналу в 1952 году.

Несмотря на хмурую погоду, пусть и без дождя, но облачно, в парке много народа. Всё-таки суббота. Я немного удивляюсь, что Вальтер выбрал для встречи такое людное место. Он сибарит и любитель вкусно поесть, хотя и немного мизантроп. Обычно мы с ним встречаемся в дорогих мишленовских ресторанах. Взглянув на людей, наслаждающихся пивом в биргартене у пагоды, я даже начинаю сомневаться, что нам с Вальтером удастся найти место, чтобы спокойно посидеть, но тут я замечаю самого Вальтера. Он обо всём уже позаботился – сидит с кружкой пива за столом у самой башни в компании двух молодых людей с короткими стрижками и серьезным видом. Охрана? Совсем не похоже на Вальтера. Что случилось?

Я приближаюсь. Один из молодых людей встает мне навстречу.

– Habicht, – коротко бросаю я пароль. Вальтер никогда не видел Хельгу Майер, да и вообще каждый раз он видит кого-то нового. Но должен же он как-то узнавать эмиссаров той таинственной организации, которая выполняет его поручения.

Вальтер кивает, и его охранники расслабляются. Я сажусь напротив Вальтера. Оба молодых человека встают. Один куда-то уходит, второй остается стоять спиной к нам, чуть в стороне от стола всем своим видом показывая, что оставшиеся пару мест за нашим столом лучше никому не занимать.

– Рассказывайте, герр Шнайдер, – с ходу начинаю я.

– Конечно, – он откашливается, нерешительно оглядывается. – Фройлян?

– Шмидт. Марта Шмидт. – Вальтер друг, но ему совсем незачем знать настоящее имя Хельги. – Вы знаете, что мое имя неважно. Я всего лишь посланник. Мистер Гэбриел передает вам привет и просит быть со мной откровенным, как и со всеми его посланниками.

Да, я когда-то из хулиганского интереса сообщил Вальтеру свое имя. С тем самым архангелом он меня, конечно, не ассоциировал. Он считает, что во главе организации стоит таинственный и всемогущий мистер Гэбриел, который общается с Вальтером исключительно шифрованными электронными письмами или через посланников. Каждый раз разных.

– Хорошо, – в его голосе слышна нерешительность.

Вальтер Шнайдер выглядит до анекдотичности похожим на типичного пожилого немецкого бюргера. Невысокий, кругленький, с седыми волосами вокруг лысины и седыми же (когда-то пшеничными) усами-щеткой над верхней губой. Когда-то давно, в конце 1980-х он в свои тридцать был перспективным, но мелким клерком юридической конторы в Западном Берлине. Но упала Стена и он, влюбившись в девушку из Польши, Магдалену Зелинскую, приехавшую взглянуть на недоступный раньше западный мир, отправился на Восток, где и остался на несколько лет. Вместе с ее братом Анджеем они смогли ухватить волну, помогая начинающим капиталистам из Восточной Европы выходить на западные рынки, открывая для них фирмы и помогая устанавливать отношения с западными партнерами.

Аккуратный до педантичности и законопослушный Вальтер чудесным образом сумел избежать контактов и со всемогущими восточноевропейскими и русскими преступными группировками, растаскивавшими бывшую социалистическую государственную собственность на куски во время приватизации, и с военными режимами балканских стран. Возможно, именно поэтому он не сделал больших денег, но зато сохранил голову на плечах, свободу, репутацию и уважение немецких политиков.

Несмотря на скромность, Вальтер не бедствует, пусть и не может померяться состоянием с арабскими шейхами. Его основным активом сейчас были знакомства – его знали и уважали политики самого высшего уровня и в Берлине, и в Брюсселе, не говоря уже о Праге и Варшаве. Частично это была и моя заслуга. Небольшой инвестиционный банк Вальтера и Анджея вышел на новую орбиту после знакомства Вальтера со мной. Пользоваться услугами тайных шпионов Вальтеру поначалу претило, но Анджей убедил его, что так будет лучше, если действовать аккуратно и в рамках закона. Он был прав. Сейчас Вальтер Шнайдер был негласным представителем интересов половины польских и четверти чешских и словацких богатых семей. Немало клиентов было у него и из Румынии, Болгарии, Эстонии, Литвы и Латвии.

Магдалена Шнайдер скончалась три года назад от скоропостижного рака. Потрясенный Вальтер, любивший жену до безумия, нашел утешение в двух своих внуках, поддерживаемый дочерью и Анджеем.

– Видите ли, фройлян Шмидт… – он заминается, а я замечаю, что в его глазах, изрядно потускневших после смерти Магдалены, поселились страх и отчаяние.

– Просто Марта, герр Шнайдер.

– Хорошо… Тогда просто Вальтер. Вы знаете моего партнера Анджея Зелинского?

– Мистер Гэбриел рассказывал о нем.

– Его убили пять дней назад.

Ух ты. Вот это удар. Это многое объясняет – и охрану, и страх Вальтера, и горечь в его глазах и тоне.

После Магдалены, ее брат Анджей был самым близким для Вальтера человеком. Не такой рассудительный и осторожный, как сам Вальтер, Анджей в их паре был человеком, подталкивающим их совместный бизнес вперед. До встречи с Вальтером Анджей был бухгалтером, и неплохим. Сначала он не слишком обрадовался тому, что его сестра привела в дом немца – была там неприятная история в прошлом в 1940-м. Но они быстро подружились с Вальтером, и именно Анджей предложил начать совместный бизнес. Так и повелось – Анджей придумывал новые идеи и находил клиентов, а Вальтер воплощал эти идеи в жизнь. Анджей был чуть моложе Вальтера, на пару лет. Представляю, каково сейчас его жене Маргарете…

– Как это случилось? – мой голос глух, я пытаюсь сдержать свои эмоции. Гэбби знал и любил Анджея Зелинского, но Хельга Майер, она же Марта Шмидт, иметь к нему личные эмоции не могла.

– Его застрелили в Будапеште, – он смотрит в свою кружку, но она до сих пор полна. За всё время, пока я здесь, он не сделал ни одного глотка.

– Что случилось, Вальтер? Во что вы ввязались? До сих пор вы избегали ситуаций, которые могли бы стать опасными.

– Я не знаю Марта… – вздыхает. – Собственно, я хотел бы попросить мистера Гэбриела и вас помочь мне разобраться в том, что случилось.

Я молчу, думаю, вспоминаю последние дела Вальтера и Анджея.

– Расскажите мне всё, что знаете, – говорю, наконец, не найдя в памяти никаких зацепок. – Что Анджей делал в Будапеште?

– Конечно. Три недели назад с нами связались представители Ауструми. Это такая латвийская банковская группа, одна из самых крупных в Латвии.

– Я знаю.

Я действительно знаю. Мне не приходилось лично пересекаться с Ауструми, пока не приходилось, но я слышал о них. Ничего плохого.

– Да, несомненно, – соглашается Вальтер. – Они попросили помочь их клиенту с покупкой активов в Венгрии. Мы, подумав, согласились.

– Зачем им были вы? Почему они сами не сделали это для своего клиента?

– Мы задались тем же вопросом. В Ауструми нам объяснили, что клиент не из Западной Европы, но хотел бы, чтобы к сделке не было никаких претензий со стороны любых регуляторов Евросоюза. Мы же были известны тем, что досконально проверяем всё, и к нашим сделкам не бывает претензий.

– Грязные деньги?

– Они уверяли нас, что всё чисто, – легкая неуверенность в голосе. – Мы проверяли, Марта, честно говорю – проверяли. Несмотря на репутацию Ауструми, у нас тоже возникли эти вопросы. Однако ничего подозрительного не было.

– И, тем не менее, Анджей Зелинский мертв, – я тут же жалею о своих словах, они прозвучали как обвинение.

– И тем не менее… – Вальтер ссутулился еще более, пряча слезы в красных глазах.

– Простите, герр Шнайдер, – извиняюсь я, – я сказала, не подумав. Что было предметом сделки?

– Ничего страшного, Марта. Просто это всё так внезапно… Я еще даже не успел осознать… Мы покупали некий маленький венгерский банк. Ничего примечательного, даже не третий десяток в рейтинге. Мы даже начали думать, что у Ауструми нет клиента, и они сами покупают этот банк для себя, чтобы через него выйти на рынок Венгрии.

– Какой именно банк?

– Эгрес Банк. Слышали о нем?

– Нет, – я, правда, первый раз слышу. – Что это за банк?

– Маленькое учреждение с офисом в Будапеште и десятком сотрудников. Когда-то они, кажется, начинали развиваться, но потом рост прекратился. Сейчас это банк для своих. Больше мелкий частный инвестиционный банк, как наш, чем что-то серьезное.

– Почему Ауструми интересовал именно он? Или они дали несколько вариантов на выбор?

– Нет, интересовал именно он. Внятных объяснений, почему, мы так и не получили. Мы обсуждали это с Анджеем, он решил сначала съездить в Венгрию, осмотреться, поговорить с руководством этого банка, а потом уже делать выводы и задавать вопросы Ауструми. Ауструми нас торопили, но мы не бросаемся в омут с головой, без понимания, что и почему мы делаем. Мы даже предложили Ауструми, если они спешат, воспользоваться какой-нибудь другой фирмой.

– А они?

– Извинились и сказали, что полностью нам доверяют, поэтому мы можем действовать так, как сочтем нужным.

– И Анджей поехал в Будапешт.

– Да. И там его застрелили, – он, наконец, делает глоток из кружки с пивом.

Возвращается второй охранник. Ставит передо мной кружку с пивом и тарелку с колбасками и капустой. Кивает головой и отходит, присоединившись к своему товарищу в безмолвном карауле.

– Спасибо, – я улыбаюсь Вальтеру. – Что удалось узнать Анджею до убийства?

– Я не знаю, – он снова вздыхает. – Он позвонил мне сразу после встречи и сказал, что всё хорошо, но есть один момент, который нужно прояснить. Собирался как раз этим заняться и перезвонить позже. Следующий звонок мне поступил уже от убитой горем Маргареты.

– А что полиция?

– Венгерская полиция что-то делает, что-то ищет. Пока безрезультатно. Они попросили явиться на допрос Маргарету, попросили, через нее, приехать и меня.

– Вы ездили?

– Пока нет. Я хотел сначала пообщаться с вами и с мистером Гэбриелом.

– Похороны уже были?

– Полиция пока не отдает тело. Пока еще идет расследование, экспертизы.

– И вы хотите, чтобы мы выяснили, что произошло с Анджеем?

– Не только, – он внезапно начинает дрожать, как от холода, но на улице тепло. – Два дня назад пытались похитить мою дочь. Здесь, в Мюнхене. К ней подбежал какой-то мужчина, попытался затолкнуть в синюю шкоду с венгерскими номерами. Но она отбилась, она занималась тхэквондо, закричала, к ним побежали люди… Этот человек прыгнул в машину и уехал. Я обратился в полицию, но там не было камер, а номер машины никто не запомнил. Мне только пообещали, что нападавшего будут искать, но никто не воспринял это всерьез, как мне кажется.

– Кроме вас.

– Естественно, кроме меня! Я нанял охрану, сами видите, Марта. И для дочери, хотя она возмущалась, и для внуков. И для Маргареты с ее детьми и внуками. Это не так дорого стоит. Ну, вот, видите, до чего мы докатились?.. Почти шестьдесят лет я прожил без охраны и без единой проблемы с бандитами и с законом. И вот, мой партнер, мой друг, убит, а мою дочь пытаются украсть в центре Мюнхена!.. Вы поможете мне, Марта? Просите любую сумму, я заплачу. Пожалуйста…

– Что именно вы хотите узнать, Вальтер? – я уже знаю, что возьмусь за это дело. Не ради денег, ради Анджея Зелинского.

– Я хочу знать, почему убили Анджея, – Вальтер поднимает глаза и смотрит мне прямо в лицо, его голос становится твердым и решительным – вот он, тот Вальтер Шнайдер, которого я знаю. – Я хочу знать все обстоятельства его смерти и ее причину. Я хочу знать, кто его убил и кто заказал это убийство. Я хочу знать, что такого в этом Эгрес Банке и почему наш интерес к нему, только поверхностный интерес, стал причиной убийства. И какая роль Ауструми в этом деле. Если кто-то в Ауструми сотрудничает с убийцами и подставил нас специально, я хочу знать кто это, и является ли это личной инициативой сотрудника или позицией всей группы Ауструми. Я хочу найти ответы, Марта. Ответы на все вопросы.

– И вы не хотите покарать убийц?

– Хочу, – он делает паузу. – Но я не смею просить вас об этом. Я знаю мистера Гэбриела уже давно, и знаю, что ваша сфера деятельности – информация. Мне нужна информация, а потом я найду тех, кто с помощью этой информации сможет покарать убийц.

– Понимаю.

– Впрочем, – он поднимает ладонь, прерывая меня, – если в процессе выявления этой информации вы найдете возможность воздать убийцам по заслугам… Нет, не убивать, конечно, упаси Боже, но помочь правоохранительным органам задержать убийц и их пособников. Я думаю, это было бы просто замечательно.

– Я понимаю, Вальтер, – я киваю. – Мы принимаем заказ. Мы постараемся найти для вас ответы. На все вопросы.

– Спасибо, – он в первый раз за эту встречу улыбается, обычно же добрая улыбка не сходит с его лица. – Сколько вы хотите за работу? Миллион евро? Два? Пять? Сколько?

Мне хочется выпалить «не надо ничего, для меня важнее решить саму загадку»! Но я сдерживаюсь.

– Миллион евро будет в самый раз, – я делаю глоток из кружки с вензелем НВ, пшеничное пиво, как всегда, бесподобно. – Плюс, естественно, расходы.

– Конечно, – он облегченно кивает. – Я переведу аванс на ваш счет, как обычно.

– Хорошо, герр Шнайдер.

– Вальтер, – поправляет меня он. – Когда вы приступите?

– Как только я встану из-за этого стола, Вальтер.

– Этим делом будете заниматься вы, Марта, или кто-то еще?

– Вы же знаете, Вальтер, – я улыбаюсь, – что я не могу раскрыть вам наши секреты. Этим делом будет заниматься мистер Гэбриел, и вам достаточно знать это. А будет заниматься им он лично или с помощью своих многочисленных рук, одной из которых являюсь я, это уже дело мистера Гэбриела. Точно так же я не могу сказать вам, сколько займет расследование. Но как только мы всё выясним, мы вам расскажем. Скорее всего, это буду не я, а кто-то другой. Если честно, Вальтер, мы с вами, скорее всего, больше никогда не увидимся.

– Жаль, – он улыбается. – Вы красивая девушка, Марта. Я был бы рад с вами поужинать как-нибудь.

– Спасибо, Вальтер. Я тоже была бы рада, но, боюсь, что нам никогда не удастся это осуществить. У каждого своя дорога.

– Я понимаю, – он кивает. – В любом случае, спасибо вам.

– Всего доброго, Вальтер, – я встаю. – Соболезную вашей утрате. Берегите себя.

– Спасибо. И вы себя берегите. Передавайте привет мистеру Гэбриелу.

– Обязательно. Прощайте, Вальтер.

Я выхожу из-за стола и, не оборачиваясь, иду прочь от Китайской пагоды. Через некоторое время сворачиваю на тропинку в лес. Потом на другую. Еще раз. Прячусь за большим деревом и жду. Нет, никого.

Убедившись в отсутствии слежки, выхожу на аллею. Странно, если бы кто-то всерьез разрабатывал Вальтера и его банк, им было бы интересно, с кем Вальтер встречается через несколько дней после смерти своего партнера. Если за Вальтером не следят, значит, или работают не профессионалы, или речь идет о личном мотиве убийства Анджея. Но при чем тогда попытка похищения дочери Вальтера? Впрочем, есть еще вариант, что за Вальтером следят профессионалы очень высокого уровня, и я просто не могу их засечь. Маловероятно, но исключать такую возможность нельзя. Что ж, их ждет сюрприз. Надеюсь только, я не подставил Хельгу Майер.

В любом случае, похоже, работа ожидается относительно простой. Нужно ехать в Будапешт, войти в тело управляющего этого Эгрес Банка и всех остальных участников сделки. Покопаться в их памяти, поискать связи и причины убийства Анджея Зелинского. При необходимости, съездить в Ригу и залезть в тела и в мозги руководителей Ауструми, уточнив, с кем из них общались Вальтер и Анджей. Дел на три-четыре дня, а то и на один. И было бы действительно неплохо найти и наказать непосредственного исполнителя убийства.

Итак, с чего начнем?

Нет, не с Будапешта. Мне всё-таки не хватает информации об этом Эгрес Банке. Можно попробовать разузнать всё на месте, но есть и другой путь. Среди промышленных шпионов есть своя специализация. Я не специалист по финансовым группам Восточной Европы, но совсем недалеко, в полутора часах езды, живет тот, кого считают одним из лучших профессионалов в этой сфере. Раз уж я здесь, то стоит, наверное, его навестить и узнать, что ему известно.

Значит, время ехать в Нюрнберг.

Но сперва нужно отправить отдыхать Хельгу Майер. Я сажусь на трамвай и еду на Принценштрассе. Там, в квартире на втором этаже желтого дома с зелеными ставнями и черепичной крышей, живет со своей семьей Герхард Бауэр – владелец маленькой фирмы по международной торговле рудой и металлами и мой нередкий носитель.

В силу своей деятельности, Герхард часто ездит в командировки и встречается с бизнесменами из многих индустрий, что очень удобно для моего прикрытия – не вызывает вопросов ни у семьи, ни у коллег, ни у властей. Семья Герхарда тоже не остается внакладе. Сделки, которые ему удается совершать с моей помощью, обеспечат прекрасное образование его четырем детям и богатую старость ему самому и его жене.

Мне же важно то, что тот, с кем я собираюсь встретиться, человек чрезвычайно осторожный и скрытный, знает Герхарда и знает его именно как своего коллегу, который не раз уже пользовался его услугами. А значит, мне не придется тратить времени на его поиски.

Что же до Хельги, то как только я переселяюсь в тело Герхарда, я вызываю для нее такси. Она будет в некоторого роде трансе до возвращения в Платцль. Оказавшись в отеле, она будет помнить лишь то, что ей внезапно очень захотелось съездить на выходные в Мюнхен погулять. А дальше она сама решит, остаться ли ей в Мюнхене еще на день, или вернуться в Вену немедленно. Ее номер оплачен на несколько дней вперед, да и в сумочке найдется несколько пачек евро. Надо будет, что ли, через полгодика заглянуть в Вену, проведать, как обустраивается жизнь этой милой девушки. Надеюсь, что с ней всё будет хорошо.

А я сажусь в свой Мерседес Е400 (это ужасно непатриотично для баварца, здесь в чести БМВ, зато практично) и отправляюсь в Нюрнберг.