Гаффиниода

– Не обязательно сразу исследовать пещеру, – сказал я. – Для начала достаточно просто узнать, что она действительно там есть.

Боцман посмотрел на меня.

– Само собой.

И пещера нашлась. Почти сразу. Потому что у нас, в свою очередь, нашелся один матрос, способный задерживать дыхание, по его же собственным словам, хоть насколько. Правда, он побаивался воды, но, как оказалось, Эксцеса Карму побаивался еще больше.

Четкий – опять же, говоря словами матроса, – почти идеально круглый вход в пещеру находился на мелководье с удобным ровным дном, совершенно неглубоко и в пределах доступности. Я был окрылен. Мы установили бакан, чтобы обозначить место; проработавший свои страхи трудолюбивый матрос, пока еще был трезвый, протянул и закрепил кое-какие тросы, развесил банки с пыльцой фей и даже сам загорелся желанием отправиться вглубь пещеры. Но мы сообща решили пока что туда не соваться.

Ну как, сообща. Вообще-то Карма так решил. Я тоже, понятное дело, рвался вперед, чтобы успокоить свой непонятный зуд, но, как говорится, вошел в положение. Нет, все правильно, если подумать. Однажды Макгаффин почти явился нам – именно тогда я обрел с ним эту странную связь, – но в тот раз мы его упустили. Дело было на одном таинственном острове и тоже в пещере. А потом он нам такое устроил – вспоминать страшно. Друзья говорили, что сами не ожидали ничего подобного, вследствие чего оказались не готовы. В тот раз вообще во многом все произошло случайно, наскоком, как своеобразная разведка боем. Но были сделаны соответствующие выводы, чтобы подойти к делу ответственней. И поэтому сейчас мы должны быть во всеоружии. Все это я, конечно, понимал. Но как же это тяжело – замереть буквально в шаге от цели!

И мы стали ждать, по большому счету страдая от безделья. Ждать, непонятно чего. Потому что время шло, а ничего не менялось. Все приготовления, какие могли, мы уже сделали.

Эксцес Карма сделался еще более скрытным, чем обычно и практически не покидал каюту. Все сочли, что это даже к лучшему.

Тянулись дни, тянулись ночи. Вот в одну из таких ночей мне и не спалось, и с этого я начал свой рассказ. К этому и вернемся. Тогда я и принял это свое решение. Я просто устал ждать и видел, что и вся команда разделяет мои чувства. Я решил так: поутру пойдем дальше – и будь, что будет. Наш бравый матрос протянет веревку насколько сможет во глубину пещеры – и пусть получит в награду хоть целый анкерок самого лучшего рома. Для такого дела не жалко. Нам нужны результаты.

Можно было поставить Карму перед уже свершившимся фактом, но, подумав, я все же решил сообщить ему до того. Не потому что хотел снять с себя ответственность – я уже принял решение и отступать от него не собирался, где-то даже жалея, что тянул с этим так долго. Все равно вся ответственность на мне. Кто капитан? Просто я хотел чисто по-человечески поделиться с ним, поставить в известность. Все-таки, старший товарищ, если вообще можно так выразиться. Выслушать его аргументы, может быть, даже поспорить. Это я загнул, конечно, но все равно.

Рано утром, так толком и не поспав, я постучал в его каюту, мимоходом в который раз подумав, что каюта это моя.

К моему удивлению, ответ прозвучал практически сразу:

– Войдите!

Я вошел.

Немного забегая вперед, поскольку тогда об этом еще не знал, скажу, что Карма, одиноко торча в каюте, оказывается, времени даром не терял. Дело в том, что, как впоследствии выяснилось, все это время он усердно работал. И не просто работал, а над собой. Адаптивное, коммуникативное самообучение – как-то так. Иными словами, Эксцес Карма решил очеловечиться, насколько вообще был способен. И сразу могу добавить, что выглядело это еще более пугающе, чем раньше. Кажется, эффект зловещей долины только усилился.

– Привет, обрыган! – радостно закричал он, не успел я войти. – Извини, проклятая автозамена. Привет, друган!

– П-привет, – пролепетал я, только что не падая в обморок. И куда девался весь мой почти воинственный настрой?

– Задай свой вопрос, – ласково предложил Карма.

– Я… э-э-э… вопрос?

– Верно! Задай свой вопрос.

Он смотрел на меня с улыбкой, а я ждал, чтобы он хотя бы моргнул. Или прекратил улыбаться. Ничего из этого не произошло.

– Я, собственно, пришел, чтобы сказать… – промямлил я.

– Да! Задай свой вопрос!

Карма сидел за столом в дальнем конце каюты, и я подумал, что будет лучше, если он там и останется. Иначе я сразу окажусь за дверью, не успев ничего сказать. Сегодня он реально был страшен.

– У меня нет вопросов, – собрав волю в кулак, сказал я.

– Печально. Тогда, может быть, в другой раз? Приятно было побеседовать.

– Как же… я же просто хотел сообщить…

Карма встал, а я отступил на шаг, надеясь, что это не выглядит так, будто я отшатнулся.

– Что же ты молчал? Я внимательно слушаю.

– Я не молчал, я просто…

– Как тебя зовут? Представься, пожалуйста.

– Что? – От удивления я даже почти перестал бояться. – Я же Откад!

– Начнем сначала. Здравствуй, Откад! Задай свой вопрос.

Может, ну его? – подумал я. Просто возьму и сделаю, как хотел. Разбираться будем потом. Вообще, плохая была идея. Но я же хотел, как лучше.

Я уже почти готов был вывалиться из каюты, но, как это иногда бывает в стрессовых ситуациях, вовремя подключился мозг.

Вопрос ему?

– Можно мы с ребятами нырнем в пещеру? – спросил я осторожно и тихо.

Карма не изменился ни в единой детали, и было сложно сказать, расслышал ли он меня вообще. Но после моего вопроса он молчал – и долго.

Я ждал, жалея уже обо всем – даже о том, о чем никогда не жалел раньше.

– Есть основания считать, – наконец заговорил Карма уже другим голосом (я обещал себе, что не вздрогну, но все равно вздрогнул), – что это может быть опасно. Под словом опасно подразумевается…

– Да все понятно! – воскликнул я, сам себя немало удивив. Наверное, накипело. – Но проверить-то все равно надо!

– Подтверждаю, – произнес Эксцес Карма, возвращаясь к заводским настройкам. – Требуется практический опыт.

– Вот именно! Так мы…

– Может быть, в другой раз?

– Но когда?

– Завтра?

Вот тут я удивился по-настоящему.

– Завтра? – переспросил я.

– Завтра.

Не берусь утверждать, но кажется, Карма и сам выглядел удивленным, насколько это вообще может с ним случиться.

– Ладно, завтра… – пробормотал я, абсолютно сбитый с толку.