- -
- 100%
- +
Не доезжая до города, остановились, содрали с микроавтобуса наклейки «Ветеринарная» и договорились молчать на работе о ветеринарии. Иначе, заверил меня Сергей, прилипнет так, что будем «ветеринарами» до самого конца. До какого именно конца, тактично умолчал.
Несмотря на то, что Кедровка была недалеко, мы в ней проваландались до обеда. Когда по приезде пошли сдавать тварь в научный отдел, было уже около трёх часов. Закончив с делами, со спокойной совестью направились на обед.
Кроме нас, в буфете никого не было, и мы, вольготно расположившись за столом, спокойно пели. Когда приступили к пирогу с черникой на десерт, к нам присоединились Мария Николаевна и Светлана.
– Ну что, ветеринары, – подколола нас Мария Николаевна, – рассказывайте, как всё прошло?
При этих словах лицо у Сергея вытянулось, а Светлана захихикала.
– Да ладно, не переживайте, никто не узнает. Наклейки вы заказывали в нашей мастерской, а там умеют держать язык за зубами. Хотя, страсть Сергея к бурёнкам понять можно.
Рыжая ведьма уже не сдерживаясь расхохоталась и откинулась на стул. «Хорошо, что пожрать успел» – подумал я, разглядывая рубашку у неё на груди. На этот раз рубашка была белая, расстёгнутая до… «Тьфу ты, чёрт! Опять издевается!» – понял я, с трудом отлепляя взгляд от этой самой рубашки. Но она вдруг села и вполне серьёзно сказала:
– Ладно, хорош веселиться, выкладывайте.
И Сергей рассказал подробно: как ехали, что чувствовали в поездке. Описал все дома, которые мы проезжали, всех людей, с которыми встречались и разговаривали. Что чувствовали при разговоре. Что чувствовали оба, находясь в деревне. Что чувствовали во дворе у Ефимовны, возле загона, в загоне, и возле коровы. Что ощущал Сергей, когда держал бурёнку за рога. Светлана во время рассказа уже не смеялась, была собрана и серьёзна.
Потом о своих ощущениях начал рассказывать я. Вспомнил, что когда подходил к дому Ефимовны, то почувствовал, тревогу. Не опасность, как это бывало раньше, когда действительно была угроза моей жизни, а просто тревогу.
Мария Николаевна сразу же поинтересовалась, где, когда и что именно произошло. Пришлось рассказать, как примерно год назад я, выходя из небольшого магазинчика, буквально дернулся, остановившись перед выходом. Было ощущение, что сердце замерло от какого-то непонятного и неприятного ощущения. Мне почему-то не хотелось выходить, словно я знал, что со мной сейчас произойдёт что-то плохое.
Пока я раздумывал, снаружи раздался грохот. Что-то рухнуло сверху, обрушив пластиковый козырёк над входом в магазин. Немного погодя, выбравшись наружу, я увидел, что от стены отвалился большой пласт облицовочного кирпича. Если бы не остановился, он бы меня убил. Это ощущение угрозы я никогда не забуду.
Когда закончил рассказывать, Мария Николаевна сказала:
– Надо будет попробовать развить это твоё чувство опасности: полезная, знаете ли, штука. И она улыбнулась, глядя мне прямо в глаза.
«В таких глазах можно и пропасть, – вздохнул я про себя – ну что же, ладно, учиться у неё, наверное, будет приятно».
Когда мы разобрались с пирогом, Мария Николаевна обратилась к Сергею:
– Ну а теперь, скажи на милость, почему вы полезли ловить эту изменившуюся тварь сами, а не вызвали помощь? У вас было задание выяснить что там к чему, и не более того.
Тут уже взыграло моё самолюбие, и я возмутился:
– Мария Николаевна, почему Вы решили, что нам, чтобы справиться с какой-то мелкой нечистью, потребуется чья-то помощь? – гордо уставился я на неё.
– А потому, Сашенька, что именно такую тварь от живого может оторвать только Семёныч! Вместе со шкурой, разумеется! Животных сначала усыпляем, с уснувшего тела они снимаются гораздо легче. И ещё, если бы она умудрилась убежать в лес, нам бы пришлось её очень долго выслеживать… кстати, у тебя с руками ничего не произошло?
Я осмотрел свои руки и пробурчал:
– Да нет, вроде всё в порядке, ничего странного нет.
– А ты, Александр Андреевич, вообще странный человек, – вдруг заявила Светлана, – видишь всех духов: и простых, и изменённых, – спокойно управляешь ими, они тебя беспрекословно слушаются. Мало того, ты живёшь с ними под одной крышей!
Ты берёшь голыми руками то, что брать нельзя: у обычного человека останутся раны или язвы. У тебя в руках ослабевает сошедший с ума овинный, или кто он там ещё, пока не выяснили. В конце концов, ты очень хорошо чувствуешь опасность, причём, как я поняла, любую опасность…
Я оторопело вытаращился на неё.
– Вы что, хотите сказать, что я не…
– Да Бог с вами, Саша, успокойтесь, – ответила мне уже Мария Николаевна.
– Вы человек! Мы проверили.
После обеда Сергей убежал по своим делам, а я с женщинами пошёл в научный отдел. Спустившись на нулевой этаж, Светлана набрала код ещё на одной мощной двери и пригласила меня в помещение.
– Это что-то вроде демонстрационного зала, – объяснила Мария Николаевна, – сюда мы помещаем наших подопечных, если возникает такая необходимость. Кстати, это стекло очень тяжело разрушить. Сейчас здесь обитает ваш приятель, которого вы притащили из деревни.
Зал был отгорожен от нас прозрачной стеной. Духа увидел сразу же. Он сидел на лежащем в зале бревне, и смотрел на нас своими блёклыми глазами. Когда я встретился с ним взглядом, он вдруг сползла с бревна, и, как-то скособочившись, поковылял ко мне. Мне стало неприятно, и я отвернулся.
Ко мне подошла Светлана и усмехнулась:
– Ну вот, друг мой, что и требовалось доказать. Вы каким-то образом влияете на них, они вас чувствуют и тянутся к вам, – при этих словах она подошла ко мне вплотную, положила правую руку мне на шею, встала на цыпочки, чтобы дотянуться до моего уха и томно, явно дурачась, прошептала:
– А может быть, вы, Александр, демон? Поэтому они вас и слушаются? После этого она отошла к смотровому стеклу и стала разглядывать пойманного духа, а я наконец смог выдохнуть. Поневоле задержал дыхание, когда она прижалась ко мне вплотную.
Пока я общался с заместительницей Марии Николаевны, к нам подошла Ниночка, с которой я уже успел познакомится. Её сопровождал пожилой, худощавый мужчина. Оба были одеты в синие халаты. Ниночка улыбнулась мне как старому знакомому:
– Знакомься, Саня. Это Алексей Геннадьевич, наш старший научный сотрудник по всей этой братии! – и она кивнула головой в сторону прозрачной стены, за которой находилась наша добыча. Я пожал протянутую руку и представился:
– Александр, можно просто Саня.
Алексей Геннадьевич улыбнулся:
– Наслышан уже о вас, наслышан. Скажите: я так понимаю, вы видите это существо? – спросил он.
– Вижу, я его и снимал с коровы.
– Понятно, – кивнул он и после некоторого раздумья добавил:
– Пойдёмте-ка со мной.
Мы шли по длинному коридору, по обеим сторонам которого находились двери.
– Здесь у нас лаборатории, – сказал Алексей Геннадьевич, – мы стараемся изучить и понять, что происходит с духами и прочими, скажем так, сказочными созданиями.
– Сказочными? – переспросил я.
– Именно, друг мой! Именно сказочными!.. – грустно улыбнулся Алексей Николаевич. – Из такой, знаете ли, страшненькой сказки.
– А что, разве с ними что-то происходит?
– В том-то и дело, что происходит, они меняются, становятся мерзкими, злобными и опасными.
Однако тут же поправился:
– Не все, конечно, большинство нейтральны к человеку, если их не трогать. Например, те, которые живут у вас в доме. А есть такие, как то, что вы привезли из Кедровки, эти напрямую опасны. Они могут запросто убить человека чем-нибудь, так как сильны физически. Вы, наверное, в этом уже убедились.
Алексей Геннадьевич снял очки и, положив их в нагрудный карман халата продолжил:
– Духи – это первые разумные жители Земли, которые появились задолго до нас. Они были полновластными хозяевами планеты и легко могли бы не дать развиться человеку. Однако, не стали трогать человека разумного. Напротив, даже помогали ему, оберегая от всевозможных напастей.
Особенно сильной была связь с духами у славян. Они тысячелетиями жили вместе, и бывало, что на подворье у русича жили сразу по несколько духов – это и домовой, и овинный, и банный, и дворовой, и востуха, и прочие.
Еще больше их было в лесах и полях: начиная с лешего, самого мощного лесного духа, и заканчивая всевозможными берегинями, аспидами, листинами, моховиками, подполянниками, боровичками, шишами и многими другими.
Почти все духи помогали человеку, оберегали его дом и детей, урожай, подворье и скот. Человек за это привечал духов, оставлял им угощение, благодарил их. Конечно, были и злые духи, которые могли принести беду, такие как, например, злыдни или кумушницы. Но они были намного слабее домовых и не могли причинить вреда. Домовой просто прогонял их со двора.
Так продолжалось до тех пор, пока на Русь в двенадцатом веке не пришло христианство, которое объявило всех духов злом. Леший из защитника леса стал каким-то чудовищем. Яга из доброй прародительницы обернулась в злого демона, которым до сих пор пугают детей. Берегиня стала русалкой-утопленницей.
Алексей Геннадьевич досадливо махнул рукой.
Мы подошли к закрытой двери, Алексей Геннадьевич набрал код и после щелчка замка открыл дверь, за которой обнаружился ещё один демонстрационный зал, только значительно меньше первого.
– Сколько существ вы видите за стеклом? – спросил Алексей Геннадьевич.
Я присмотрелся: «Так, двое болтаются под потолком, трое – возле стекла, смотрят на нас, ещё двое – возле задней стены и двое – возле правой стены».
– Девять.
– Всё верно, девять и должно быть. Вы видите их всех, это меня удивляет. Насколько я знаю, такого ещё ни разу не было, – пробормотал он.
– И ещё, – счел своим долгом добавить я, – пять из этих сущностей похожи на тех, что живут у меня дома. Я это чувствую. Но мои почти всегда находятся в одной форме и практически никогда её не меняют. Разве что по моей просьбе, – вспомнил я невезучего Игорька, – а эти пока не оформились. Мне кажется, они ещё не решили, кем им стать.
Когда духи появлялись у меня в доме, то поначалу тоже были примерно такие же. Только потом приобрели форму и уже не хотят её менять. Попробуйте поселить их в отдельном доме, понаблюдайте за ними: может, они тоже обретут форму. Сбежать не должны. Они вообще не любят покидать дом, в котором живут.
Когда я опять посмотрел на окно, то увидел, как все сущности сгрудились возле стекла. Они смотрели на меня. Я это явственно чувствовал.
– Знаете, а ведь мысль насчет дома кажется мне здравой, надо будет, наверное, эту вашу идею опробовать.
– Скажите, пожалуйста, а кто они такие, кем были до того, как превратились вот в это, что это вообще такое?
Алексей Геннадьевич задумался.
– Я с уверенностью не могу утверждать, хоть и пытаюсь понять это не один год. По всему выходит, что это – он кивнул на стекло, за которым столпились сущности, – бывшие духи. Когда-то они были домовыми, лешими, русалками и тому подобными созданиями.
Они каким-то образом изменились. Может быть, в результате смерти, хотя убить их невозможно, они практически бессмертны. Может быть, на них было какое-то другое воздействие. Чем, и что это за воздействие, тоже пока непонятно. А тут ещё и Вы объявились, запутав всё окончательно. Непонятно, как человек вообще может управлять этими изменившимися духами?
Сказав это, он посмотрел на меня, было видно, что ему неловко.
– Простите, Александр Андреевич, – смущённо улыбнулся Алексей Геннадьевич – это я так, задумался… у меня к Вам будет просьба: мне надо взять у вас кровь на анализ, если Вы, конечно, не возражаете.
Я не возражал, и мы зашли в одну из лабораторий, больше похожую на процедурный кабинет. Всё как в обычной больнице, белое и, наверное, стерильное.
Попросив меня подождать немного, Алексей Геннадьевич вышел. Буквально через минуту зашла Ниночка, уже одетая в белый халат, и поставила на столик металлический разнос, на котором лежали жгут, шприц и ватные тампоны. Она пододвинула ко мне специальную подставку и попросила положить на неё руку. Перетянула плечо жгутом и воткнула иглу в вену.
Вернее, попробовала воткнуть, а когда у неё не получилось, удивлённо посмотрела на иглу, а потом на меня. Честно говоря, я сам оторопел.
– Может, игла тупая?! Давай попробуем ещё раз, – предложил я.
Ниночка молча отошла к какому-то шкафу, открыла его и, вернулась уже с другим шприцом. Мне очень захотелось, чтобы она, в конце концов, взяла у меня кровь, а то опять что-нибудь подумают. И она взяла, игла легко вошла в вену. Рука у неё легкая, я почти ничего не почувствовал.
Ниночка положила наполненный кровью шприц на разнос, и приложив ватку на место укола, убежала, не забыв на прощание улыбнуться. Приятная девушка. Они тут все улыбаются, как ненормальные, но мне это нравится.
Глава 4 Домашние разборки, и второе задание
Вечером домой меня подвезла на своём белом «Ауди» Мария Николаевна. При прощании задержала мою руку в своей, и улыбнулась так, что мне захотелось остаться. О том, что она «играет», было видно невооружённым глазом. Играет и, получает от этого удовольствие. Как, впрочем, и я.
Дома всё было в порядке, жильцы были заняты своими делами и мне не мешали. Переодевшись, зашёл в ванную комнату, где, в ванне, как всегда, лежал Зубастик и что-то там для себя похрюкивал. Придираться к толстому не стал, а только брызнул на него водой. Умылся и вышел, он мне вслед ещё раз хрюкнул, но я уже закрыл дверь. Зубастик остался непонятым.
Зайдя в зал, развалился в кресле и включил телевизор. Ничего интересного по ящику не было, и тогда я заорал:
– Уважаемый Кок, что будем есть?
Голова повара заглянула в двери и проговорила:
– Пельмени сварил, через три минуты будем ужинать.
Отлично! Люблю пельмени. Посидел в кресле ещё несколько минут и потопал на кухню.
На кухне ничего не изменилось, чистота и порядок. Если Зубастик здесь и был, то давно, успели уже прибраться. Котяра, как всегда, спал на холодильнике, Шарик лежал под столом, Повар сидел возле окна на табуретке.
Я уселся за стол перед большой тарелкой с пельменями, посыпанными сверху свежим укропчиком. Вдохнул ароматный пар, поднимающийся от них, и начал есть. Красота. Вечер удался.
После ужина вернулся в зал к телевизору. Опять развалился в кресле и стал смотреть какую-то юмористическую программу, кстати, довольно интересную.
Отвлекла меня от просмотра передачи непонятная возня в игровой комнате. Я нехотя поднялся и, чертыхаясь, пошёл на звуки шума.
Зайдя в игровую, обнаружил там всё своё семейство в сборе, не было только удава.
– Ну и что у вас тут произошло? – нарочито грозно спросил я.
Мне ответил Котяра, который, сидя на самом верху школьного уголка, ткнул хвостом в Зубастика и сказал:
– Вот эта бестолочь сожрала удава.
Зубастик сидел на полу возле этого самого уголка и молча смотрел на меня страдающими глазами совращённого ангела.
За моей спиной раздался грохот, я обернулся и увидел лежащего на полу Киллера.
На звук падения обернулись все, кто находился в комнате.
– Это он от удивления свалился, – объяснил я падение паука, – а вот зачем ты сожрал ужика, непонятно. Объяснишь?.. – спросил я, чувствуя, как ко мне на мягких лапках подкрадывается истерика.
Все опять повернулись к Зубастику и уставились на него, забыв про упавшего Паука. Даже голова повара подлетела поближе и с укоризной смотрела, как он открывает и закрывает зубастый рот.
И вдруг Шарик, словно почувствовав что-то неладное, вывалил язык и недоумённо уставился ему между ног. Я глянул туда же и увидел, как из-за спины Зубастика выбирается Удав, формируя тело змеи.
– Знаешь, друг мой, я даже боюсь себе представить, через какое место Удав сейчас из тебя выползает, – сказал я, из последних сил сдерживая рвущийся наружу хохот.
Этот мой друг, услышав, что из него что-то выползает, нагнулся, посмотрел себе между ног, увидел удава и как-то странно закряхтел. Последней моей мыслью было: «Всё! Удава рожает!..», – а потом на меня всё-таки прыгнула подкравшаяся близко истерика, и я сполз по стене.
Не помню, как добрался до кровати, от хохота болел живот. Когда отпустило, пошёл в ванную, принял душ и сразу лёг спать. Вырубился быстро. Ничего не снилось.
Утром встал в начале восьмого, умылся, позавтракал, нашёл в ванне Зубастика. Выслушал его оправдания о том, что он Удава не ел, а съел только его игрушку – деревянную змейку, которая тому очень нравилась. Но он её скоро выплюнул. А потом началось, Удава не нашли, и добрые друзья решили, что Зубастик его съел.
Как всегда, утром меня с остановки подхватил Сергей и доставил на работу. Я вместе с Семёнычем и Ниночкой зашёл в холл и остановился перед потусторонним охранником. С тех пор, как я появился в этом доме, он стал встречать меня возле входа.
– Здравствуйте, может, я смогу вам чем-то помочь? – раздалось у меня за спиной, я обернулся и увидел охранника, который выбрался из-за стойки и теперь стоял рядом со мной.
– Да нет, спасибо. Я знаю, куда мне надо, просто мы здесь не одни, – улыбнулся я. Тот понимающе кивнул и хотел было отойти, но я протянул ему руку и сказал:
– Меня зовут Александр, можно просто Саня. Он пожал мне руку, пожал просто, крепко, по-человечески и ответил:
– А меня Евгений, можно просто Женя.
И опять ушёл к себе за стойку. Женя был просто человеком, не видел то, что ему не надо было видеть, и жил обычной жизнью. Счастливчик.
Я поднялся на второй этаж и зашёл в свою комнату. Просто комнату, а не кабинет, которого у меня ещё не было. Может, никогда и не будет, однако, по этому поводу я не очень-то и расстраивался. В данный момент, меня всё устраивало.
Это было что-то вроде комфортабельной комнаты отдыха, в которой находились: четыре удобных кресла, журнальный столик, диван, и ещё сооружение в виде барной стойки. За стойкой примостился кухонный гарнитур, на котором стояли кофеварка, чайник и микроволновка. На стене висели шкафы, заполненные всевозможной посудой. Слева от гарнитура мойка, справа, двухкамерный холодильник.
На другой стене, напротив дивана, красовалась своими размерами большая «плазма». Имелась ещё одна комната, в которой стоял диван, стойка с постельным бельём и подушкой.
Я, не торопясь заварил себе чаю с травами, который мне дала Светлана и, устроился перед телевизором послушать, что в мире делается.
Побалдеть таким образом мне удалось минут пятнадцать. Потом ввалился Семёныч и предложил съездить с ним на давно переставший функционировать завод.
Там появились привидения, которые до икоты напугали охотников за цветными металлами. Причём одного из них чуть не прибили железякой, и он сейчас со сломанными рёбрами лежит в больнице.
– Николаич в курсе, это его распоряжение, чтобы тебя везде брали с собой, поэтому потопали вооружаться.
В оружейке Семёныч попросил у Анатолия Викторовича «Маузер» и помпу «Бекас-12М» со складным прикладом. Водородный «Маузер» отдал мне, а «Бекаса» забрал себе. Уложил его в чехол, предварительно затолкнув в специальные крепления на прикладе четыре патрона с белой полосой вдоль гильзы. Не дожидаясь моего вопроса, сказал:
– Серебро. На всякий случай.
Поехали на «Патриоте» Семёныча. По дороге он рассказал, что привидение видели в «бытовке» бывшего сталелитейного цеха, куда три старателя забрались из любопытства. Мужики услышали грохот в «бытовке», и, решили глянуть, что же там громыхает.
Влезли в эту самую «бытовку» и увидели, как нечто бесформенное ворочается в углу комнаты. Они пялились на привидение до тех пор, пока оно не бросило в них железный прут, который и попал в одного из них.
После этого, искатели цветмета бежали так, что остановились только в городе. О том, что у одного из них проблема с рёбрами, узнали, когда отдышались, только тогда пострадавший почувствовал боль.
В больнице у бедолаги хватило ума сказать, что просто упал, но его друзья всё-таки где-то проболтались. Через три дня это дошло до нашей конторы. В результате чего, мы сейчас должны заниматься непосильным трудом, спасая человечество, – радостно закончил Семёныч и захохотал. Он вообще всегда смеялся. Весёлый он медведь.
На территорию бывшего завода заехали через транспортные ворота, как их называли во время работы предприятия. Сейчас это была просто дорога на территорию, посреди которой стояла высокая кирпичная будка с облупившейся надписью «КПП».
Минут десять петляли между полуразрушенными строениями, пока не добрались до сталелитейного цеха, соединённого с «бытовкой» галереей. Она то и была нам нужна.
Машину близко подгонять к зданию не стали.
– На всякий случай, чтобы не повредили, бывали, знаешь ли, прецеденты! Эти твари имею дурную привычку бросаться чем ни попадя, – пояснил Семёныч, выбираясь из машины.
Подошли к зданию, прислушались. Никаких звуков, тишина. Только ветер подвывает в выбитых окнах.
– Ладно, давай искать, – прошептал напарник, и мы зашли в здание.
За двадцать минут обшарили все комнаты, даже на крышу выбрались. Никого.
– Пошли, посмотрим в цехе, – предложил Семёныч, и мы через галерею пошлёпали в производственное помещение.
Стены этого перехода когда-то были выложены из стеклянных блоков, которые, кто-то выбил, приложив к этому, наверное, немало сил.
По галерее двигались осторожно, не торопясь, перешагивая через валявшиеся на полу обломки стеклянных блоков. Когда прошли полпути, я почувствовал какое-то неудобство, непонятное ощущение чужого присутствия. Это чувство уже было знакомо мне.
– Семёныч, стой – скомандовал я, тот мгновенно остановился и начал осматриваться.
– Там впереди что-то есть, давай осторожнее, – напарник кивнул и поднял свой «Бекас».
– Я тоже вытащил «Маузер» и нажал кнопку активации, через несколько секунд аппарат слегка завибрировал, показывая готовность к применению.
Мы шли по галерее рядом, как говорится, плечом к плечу. Когда добрались до двери ведущей из галереи в цех, я вдруг почувствовал, что сейчас что-то произойдёт. Так уже было, в магазине. Ясно осознанная опасность. Не раздумывая, с силой толкнул напарника в плечо, заставив того завалиться влево. Сам, оттолкнувшись от него, отлетел вправо.
И в это же самое мгновение, когда мы развалились в разные стороны, между нами пролетел кирпич и загрохотал по галерее.
Пока я поднимался, Семёныч с непостижимой ловкостью для его квадратного тела извернулся и замер возле дверного проема.
– Я ничего не увидел, смотри ты, – прошептал он.
Я кивнул и встав с другой стороны двери заглянул в неё.
Дух стоял в десятке метров от входа в галерею и смотрел в нашу сторону.
– Так вот какой ты, северный олень! – пробормотал я, вспомнив присказку Сергея.
Пока я разглядывал это создание, призрак, видимо, для того чтобы мы не расслаблялись, запустил в нас приличных размеров трубу.
Я шустро отпрянул в сторону, спасаясь от мелких обломков, которые этот снаряд вышиб из кирпичной кладки.
– Он недалеко от входа, – сообщил я Семёнычу, – со своим стволом ты, по всей вероятности, ничего ему не сделаешь, сам попробую.
Тот молча кивнул.
Завалившись на левый бок напротив двери, я провёл прибором на высоте примерно одного метра от пола, и увидел, как мутное тело призрака буквально распалось на две половины. Раздалось шипение, после чего верхняя часть туловища упала рядом с нижней.
Я встал и начал размахивать «Маузером», разваливая тело призрака на более мелкие куски, пока не услышал:
– Всё, Саня, я его уже вижу, он больше не в состоянии поддерживать своё состояние, – скаламбурил он.
Потом мы принесли из машины саван и сложили в него то, что осталось от духа. Перед тем как начать складывать куски в мешок, напарник прочитал мне целую лекцию о том, что нельзя хватать голыми руками всё подряд. После чего, заставил одеть рукавицы из того же материала, что и саван.
– А что с ними дальше будет? – поинтересовался я, когда мы уже возвращались домой.
– Их невозможно убить, – пожал плечами Семёныч, – можно только удержать в стороне от людей. Без савана, это создание восстановится через несколько дней. В мешке, в измельчённом состоянии ему потребуется, скорее всего, несколько лет. Поэтому их «шинкуют», увозят подальше в лес, где и закапывают, чтобы на виду не валялись. И ещё я слышал, что после восстановления они могут измениться и уже не жаждут нагадить хомо сапиенс.
– А если развезти эти куски в разные стороны? – полюбопытствовал я.
– Будет ещё хуже. Генадич говорил, что при невозможности восстановиться, из каждого куска может получиться отдельная тварь. Поэтому лучше уж так.
– А сжечь?
– Не получится, – покачал головой Семёныч, – не горит, как только не пробовали…
Приехав на базу, направились в научный отдел, где и пристроили мешок с бывшим духом. Потом зашли в оружейку, сдали стволы и пошли в свою комнату.