Перевал Дятлова. Во власти неведомой силы.

Глава 2. Юрка.

На соседней полке с Семёном ехал молодой парень. Парню был 21 год, он был студентом, и звали его Юркой. Собственно говоря, его можно было бы звать и Юрием, и даже Юрием Ефимовичем, но парень не любил официоза, официоза ему и в институте хватало с избытком, и предпочитал, чтобы его называли по-простому, по-свойски – Юркой. Юрка с вечера залёг на вторую полку напротив Семёна и почти сразу же закрыл глаза и сладко засопел. Он приехал  учиться в Свердловск из самого далёкого края области – села Таборы, и ему приходилось ездить на каникулы к родителям на поезде. Ехать было надо до станции Тавда, до неё было 310 км, и потом на попутках до Табор ещё 100 км. Поезд до Тавды шёл 9 часов, и самое любимое занятие Юрки в поезде было залечь на вторую или третью полку и спать. Вот и сейчас, как только голова Юрки коснулась полки, крепкий сон сразу пленил его, не оставив места ни размышлениям, ни сновидениям. Так спит под убаюкивающий стук вагонных колёс и укачивающее движение вагона здоровый молодой человек, замученный за день сборами в путешествие и посадкой в поезд. Несколько часов он спал, как убитый. Юрка не был слишком упитанным, жёсткая полка общего вагона создавала определённые неудобства, подстеленный меховой жилет не спасал, и Юрка проснулся от того, что отлежал и ногу, и руку. Юрка потянулся, размял затёкшее тело. В вагоне был полумрак, на соседней полке крепким сном спал новый попутчик, который при знакомстве назвал себя Сашей. Юрка повернулся поудобней и улёгся спать дальше. Сквозь сладкую дрёму к нему пришёл сон про родное село, про семью, про детство.

Юрка родился в селе Таборы на самой восточной границе области. Село было заложено в далёком 1583 году для освоения Сибири, в те времена это был ненаселённый район, поэтому его первыми жителями стали переселенцы из Пелымского острога, а позднее из центральных районов России. В начале XX века и вплоть до 1920 года в Таборы и прилегающие деревни было переселено большое количество белорусов. В 1930-е годы на территории Таборского района был даже создан  Таборинский белорусский национальный район, а в школах преподавали белорусский язык. Село было расположено в живописном месте на берегу реки Тавда, окружено девственными сибирскими лесами. Население занималось сельским хозяйством, рыбной ловлей и лесозаготовками. Из села была только одна дорога на юг, к цивилизации – в Тавду, в северном направлении шли только несколько лесных дорог к поселениям – в Унже-Павинскую и Озёрки.

В 1937 году на территории Свердловской области образуются Ивдельлаг с управлением в городе Ивделе  и Севураллаг с управлением в городе Ирбите. Таборинский район в числе других входит в Севураллаг, в селе Таборы располагается Таборское лаготделение с лагпунктами в Таборах, Озёрках, Ивкино и Чёш. С началом Великой Отечественной войны село Таборы получило статус края для политзаключённых, военнопленных, бойцов трудармии и других неблагонадёжных элементов и депортированных народов.

В 1942 году из состава Севураллага формируется Востураллаг с управлением в городе Тавде. В 1942 году в Востураллаге появляется новая категория "спецконтингента" – "мобилизованные немцы". Лагерь И-239/3 находился в полутора километрах от села Таборы и был комендантским. Это означало, что он входил в систему ГУЛага и контролировался комендатурой, в обязанности которой было обеспечение особого режима охраны. Комендантский лагпункт был местом особенно строгой дисциплины и контроля.

Основной задачей Таборского лаготделения был лесоповал, заготовка древесины и сплав её по реке Тавде до города Тавды. Река Тавда имела ширину до 250 метров и глубину от 3 до 8 метров. В городе Тавде 22 июля 1941 года был введён в действие фанерный комбинат, производящий для нужд армии авиафанеру и древесно-слоистый пластик.

Юрке доводилось видеть заключённых и спецпереселенцев, но в силу возраста они его не сильно интересовали. О врагах народа  в семье не говорили. Юрка был убеждён, что есть люди, которые поступают неправильно, нарушают закон, и за это их сажают в тюрьмы и помещают в исправительно-трудовые лагеря. С друзьями- мальчишками Юрка бегал и к лагерю близ Таборов, но и там ничего интересного не было – колючая проволока, охранники на вышках и запретная зона. Гораздо более интересно было играть со сверстниками, купаться в Тавде, собирать в лесу грибы и ягоды, ловить рыбу, кататься на велосипеде и на лодке. Видел Юрка и лесосплав, с замиранием сердца наблюдал он, как огромные брёвна, теснясь и толкаясь, уплывают вниз по реке. Картина молевого сплава впечатляла. Юрка смотрел, как  на крутых поворотах реки некоторые брёвна пытались выскочить на берег, и восхищался, как быстро и ловко направляли их обратно в реку сплавщики-пикетчики.

Юрка был третьим, самым младшим ребёнком в семье. Отец Юрки – Ефим Фёдорович – был местным, родился в деревне Юдина Ирбитского района, раньше многие деревни назывались по фамилии большинства коренных жителей. Там же в деревне женился, в 1923 году там родился старший сын Михаил. Переехав с семьёй  в Таборы, Ефим Фёдорович работал стрелком военизированной охраны, охранявшей лагерь. В те годы охрана лагерей возлагалась на военизированную охрану. А личный состав в охрану администрация мест лишения свободы набирала по вольному найму, в основном из местных жителей. На должность стрелка принимались лица из числа находящихся в запасе красноармейцев, краснофлотцев и младшего начальствующего состава. Кандидаты должны были уметь читать и писать, не иметь судимости, не состоять под судом и следствием, не быть лишёнными гражданских прав и по состоянию здоровья удовлетворять требованиям стрелковой службы РККА. Принятые на службу обязывались прослужить не менее двух лет, о чём давали письменное обязательство. Стрелки ВОХР по льготам приравнивались к военнослужащим, получали достойную зарплату. Поэтому местные жители охотно шли на службу в ВОХР. Среди них был и отец Юрки. Ефима Фёдоровича призвали на фронт связистом в 1942 году, в этом же году он погиб на фронте. Юрке было всего пять лет, и он не особо помнил отца в форме стрелка ВОХР, но фотографию его в форме запомнил.

Мать Юрки, Екатерина Сергеевна, занималась воспитанием Юрки, его старшего брата Михаила и старшей сестры Екатерины.

С уходом отца на фронт жить стало труднее. Юрка помнит, как семье приходилось экономить на всём – и на одежде, и на питании. Выручало личное подсобное хозяйство, снабжавшее семью молоком, мясом, яйцами, овощами и картошкой. Юрка помнил, как приходилось трудиться на огороде и подворье, хотя основную тяжесть крестьянской работы брали на себя старшие члены семьи. Пособие по случаю потери кормильца позволяло кое-как сводить концы с концами, но было недостаточным. Старшие дети могли подработать в колхозе, а Юрка для этого был ещё мал.

Юрка рос добрым и отзывчивым мальчиком, ребята села охотно с ним дружили и принимали его во все свои игры. Больше всего мальчишки любили играть в войну. Если раньше они делились на казаков и разбойников, то теперь играли в русских и немцев. Немцами не хотел быть никто, все хотели быть разведчиками, танкистами и кавалеристами. Врагами назначили заросли крапивы в овраге. Со смелостью Будённого и Ворошилова мальчишки набрасывались на заросли крапивы и крушили её деревянными саблями, торжествуя и празднуя победу. Так прошли ещё два года юркиного детства.

Наступил 1944 год. Юрку стали собирать в школу.

Что-то из школьных принадлежностей и ранец остались от старшей сестры, что-то пришлось купить по минимуму. Цветы выросли на клумбах у дома. С одеждой первоклассника маме помогла подруга. У неё сын был старше Юрки на два года, у неё сохранился почти новый вполне приличный костюм. Мама что-то немного подшила и перешила,  отпарила и отгладила костюм, и Юрка стал выглядеть не хуже других.

Год за годом шло время. Юрка учился, переходил из класса в класс. Сдружился с товарищами. Как с мальчиками, так и с девочками. Всем нравился его добрый, приветливый характер. Юрка никогда не обижал своих товарищей, всегда внимательно выслушивал и почти всегда поддерживал. Учился Юрка хорошо. Он с раннего детства понимал, что только упорным трудом в жизни можно добиться желаемых результатов. И он учился на совесть, посвящая учёбе всё своё время. К нему часто обращались товарищи за помощью, он никогда никому не отказывал. И не просто давал списать, а старался объяснить так, чтобы человек понял. Учителя ценили и уважали Юрку. Ну и конечно, он был настоящим пионером. Так прошло ещё семь лет.

Старший брат Михаил тем временем получил высшее образование, стал педагогом и получил назначение директором семилетней школы в деревню Емельяшевку. Михаил к тому времени уже был женат и жил с семьёй в отдельном доме в Емельяшевке. В 1947 году он предлагает матери вместе с Юркой переехать к нему и жить на его иждивении. Мать Юрки соглашается, и семья переезжает в Емельяшевку. До Табор 36 км. А средняя школа есть только в Таборах. Юрка попытался ездить в Таборы на велосипеде и на попутках, но быстро отказался от этой идеи. Пришлось уехать в Таборы и жить там одному, наведываясь в Емельяшевку на выходные и на каникулы. Было трудно, но Юрка упорно шёл к своей цели. В Таборах была столовая, где можно было пообедать, в школе был буфет. Иногда Юрка заходил в гости к знакомым, там тоже его угощали обедом или ужином.

С 1940 по 1956 год обучение в 8 – 10 классах средней школы было платным и стоило 150 рублей в год. Маме очень хотелось дать сыну образование, с финансами помог старший брат, и в 1954 году Юрка окончил Таборинскую среднюю школу с серебряной медалью. Мама, брат и сестра гордились Юркой.

В 1953 году Юрка вступил в комсомол. В райкоме комсомола, утверждающем решение комсомольской организации школы, он готовился отвечать на вопросы по Уставу ВЛКСМ, а спросили, какие произведения Шолохова он читал. Юрка с гордостью носил комсомольский значок и красную книжечку комсомольского билета.

В 1954 году серебряная медаль за окончание средней школы давала право поступать в ВУЗ без вступительных экзаменов. Юрке, получившему такую медаль, путь к высшему образованию был открыт. Правда, в 1954 году оно тоже было платным – 300 рублей в год. Но на семейном совете решили выкроить эту денежную сумму и отправить младшего сына учиться в институт в Свердловск.

Юрка ни разу в жизни не был в Свердловске и вообще ни разу не был в большом городе. Поэтому ему было немного страшно, как и любому парню, всю жизнь прожившему в деревне. Как-то сложится жизнь в городе, какие будут проблемы, примут ли в институт. За учёбу он не переживал, учиться он хотел и учебную программу всё равно усвоил бы. Брат уже прошёл испытания городом и как мог успокаивал Юрку. Но чтобы не волноваться, надо было увидеть всё своими глазами и попробовать самому. С этими мыслями Юрка собрал чемоданчик, запихнув туда кое-какую одежду и обувь, немного личных вещей и учебники за десятый класс. Ведь он ехал не развлекаться, а учиться. От Емельяшевки до Тавды было 125 км, и дорога была всего одна – через Таборы. К счастью, в этот день в Тавду приезжал новый учитель для Емельяшевской школы, и Михаил договорился с председателем колхоза насчёт машины, чтобы встретить его в Тавде. Машину дали, Михаил поехал встречать учителя сам, и Юрку тоже повёз попутно. Юрка кинул чемодан в кузов, а самому даже нашлось место в кабине. ГАЗ-51, надрывно рыча, понёс братьев на станцию. Всю дорогу братья разговаривали о жизни, Михаил учил Юрку, как жить в большом городе. Юрка слушал и послушно кивал головой. О многом хотелось спросить, но Юрка сдерживал себя, боясь показаться глупым. Машина довезла Юрку прямо до станции Тавды, он забрал из кузова чемодан и купил билет до Свердловска. Путешествие в новую жизнь начиналось.

Тавда была конечной станцией поезда. Со Свердловска он приходил утром, а обратно уходил поздним вечером. Юрка приехал на станцию к обеду. Учитель уже дожидался обещанного по телефону транспорта на вокзале. Михаил поприветствовал его, обнял на прощание Юрку и поехал с учителем домой. Надо было успеть ещё заглянуть в Таборах в районо. Юрка пообедал в столовой на станции и уселся на вокзале ждать посадки в поезд. Юрка купил газету и читал о съезде профсоюзов, пленуме ЦК КПСС, полёте в космос и возвращении Рыжика и Лиса, запуске в Обнинске первой в мире атомной электростанции, о солнечном затмении.

Поезд притащили из тупика к перрону за два часа до отправления. Юрка вышел на перрон, нашёл свой вагон. Посадки ещё не было. Юрка поставил чемодан, сел на лавочку напротив вагона и стал ждать. Юрке не доводилось раньше ездить на поезде. В селе поезда не было, да и некуда ему на нём было ездить. Но он не был совсем уж диким и видел в кино, как люди на поезде ездят. Ничего особенного, сидишь себе за столиком, как дома, а поезд тебя везёт куда надо. Юрка с восхищением подумал о масштабах человеческой мысли. Это надо же, через всю страну протянуть рельсы и пустить по ним поезда, и даже, слышал, за границу. По второму пути прогрохотал товарный поезд. Юрка посчитал вагоны, оказалось семьдесят один. Интересно, подумал Юрка, сколько нужно лошадей, чтобы перевезти весь этот груз. И восхитился железной дорогой ещё раз.

Объявили посадку. Пассажиров было немного, провожающих ещё меньше. Юрка зашёл в вагон, нашёл своё место. Место "8" оказалось не у столика, а посередине нижней полки. Справа было ещё какое-то место "8А". Юрка поставил чемодан и сел. Чуть позже в юркин отсек сели ещё два пассажира. Семейная пара среднего возраста, Виктор и Елизавета, у них были нижние места. Виктор приподнял нижнюю полку, под ней оказался довольно вместительный рундук. Вещи попутчиков быстро перекочевали туда. Юркин же чемодан был большим и в рундук не влез, пришлось закинуть его на третью полку.

Как только поезд тронулся, Елизавета постелила на столик салфетку и разложила нехитрую снедь для ужина. В воздухе вкусно запахло копчёным салом и чесноком. Юрку пригласили присоединиться,  предложив ему толстый кусок сала на краюшке чёрного хлеба. Юрка тоже достал в общий котёл то, что дала в дорогу мать – варёные вкрутую яички от своей курочки-несушки, варёную картошку в мундирах, свежие огурчики с огорода и мамины пирожки с капустой. Проводница принесла чай в тонких стаканах с подстаканниками и звенящими ложечками. Путешествие началось удачно.

За ужином разговорились.

– Как звать-то тебя, молодой человек?

– Юркой зовут.

– Юрий, значит. Значит, светлый, солнечный. Хорошее имя. А едешь-то куда, Юрий?

– А куда поезд везёт.

– В Свердловск, то есть?

– В Свердловск.

– А чего забыл-то там?

– А ничего не забыл, а вот найти собираюсь. Счастье своё, судьбу свою, свою жизненную дорожку. Поступать в институт я еду.

– И куда же поступить мечтаешь?

– Люди в политех советуют. Самый современный, говорят

– Верно говорят, только там специальностей много разных. Ты вот чего послушай. Инженеров сейчас пруд пруди, а руководить бывает некому. Потому что для этого надо в экономике разбираться, а дело это непростое. Ты вот что-нибудь с экономическим уклоном выбирай, тогда и найдёшь, что ищешь. Ну, давай спать укладываться.

Юркина полка была поднята вверх, и Юрка не мог сообразить, как она опускается. Бывалый попутчик помог. Юрка залез на полку и уснул крепким сном.

Проснулся от голоса проводницы:

– Просыпайтесь, товарищи, подъезжаем. Через час закрою туалет.

Юрка проснулся, спрыгнул с полки и уселся за  столик на боковушке, благо там никто не ехал. За окном проносились заводы, промзоны, разъезд. Наконец, приехали в сам город с высокими домами, асфальтовыми дорогами, автобусами, магазинами.

Свердловск-Пассажирский встретил проливным дождём. Наверное, к счастью.

От вокзала до института Юрка добрался на трамвае. В приёмной комиссии спросили, на какой факультет он хочет поступить. Юрка спросил:

– У вас есть что-нибудь с экономическим уклоном?

– Да, это инженерно-экономический факультет.

– Вот туда и хочу поступить.

Юрка был принят и зачислен на первый курс инженерно-экономического факультета по специальности "экономика и организация предприятий цветной металлургии".

Юрка не был избалован жизнью, поэтому в институте ему всё нравилось. Нравились и занятия, и учебные дисциплины, нравились товарищи по учебной группе, нравились учебные корпуса и аудитории, нравилась студенческая столовая, нравилось общежитие. В общежитии его поселили в чистой светлой комнате, что ещё деревенскому парню было надо? Жили вдвоём с однокурсником Ростиславом. Юрка подружился с ним и звал его просто Ростиком.

Особо тёплые и радостные воспоминания наполняли Юрку, когда он вспоминал про туризм. В Таборах туризмом он не занимался, не было там ни спортклуба, ни туристской секции. Все походы в Таборах – это походы на делянки, которые выделял лесхоз семье Юрки для заготовки дров на зиму, да на покос на луга для заготовки сена. Конечно, зимой Юрка с радостью пробегал на лыжах и пять, и два круга по пять километров, но разве это поход?

Будучи студентом 1 курса, Юрка часто проходил по коридору, где был расположен институтский спорткомитет. И всегда там толпился народ, разговаривая о прошедших и предстоящих походах, делясь друг с другом опытом, мечтами и планами.

На стене висела яркая, красочная стенгазета турклуба. Юрка остановился и начал читать заметки студентов о туризме. Из помещения спорткомитета вышел мужчина невысокого роста лет тридцати пяти. Увидев, как Юрка с открытым ртом увлечённо читает стенгазету, он подошёл к Юрке и спросил:

– Что, нравится?

– Ага.

– А ты, я вижу, первокурсник? Приходи к нам в туристскую секцию, много интересного.

Юрка внимательно посмотрел на мужчину. На его пиджаке была колодка с планками, самой первой шла планка ордена Красной Звезды. Юрка, как и все пацаны послевоенного времени, разбирался в наградах. "Воевал", – подумал Юрка. А мужчина сказал:

– Меня зовут Лев Семёнович, я председатель правления спортклуба. В субботу у нас собрание туристской секции, приходи, записывайся.

Юрка поблагодарил Льва Семёновича и на собрание в субботу пришёл.

На собрание пришло более 200 участников турсекции. Юрка подошел к Борису, председателю турсекции, и записался в секцию. На собрании Юрка узнал много нового. Началось всё летом 1950 года, когда группа студентов УПИ совершила путешествие по плановому маршруту по Военно-Грузинской дороге на Кавказе. У Виленины – одной из участниц этого похода,– возникла идея организовать туристскую секцию УПИ. Весной 1951 года прошло первое организационное собрание секции, был составлен план работы, определены направления и избран состав бюро секции. Секция занималась пропагандой массового туризма, организовывала походы выходного дня, агитационные походы по сёлам области, организовывались также слёты, агитки, клубы по интересам (клуб любителей песни, стенгазета "Романтик"). В походы ежегодно отправлялись десятки групп по самым сложным маршрутам. В 1954 году одна из вершин Северо- Чуйского хребта в Горном Алтае названа пиком УПИ.

Юрке понравилась секция, и он готов был идти в поход прямо сейчас. Но жизнь внесла в его планы свои коррективы. В 1954 году, на первом курсе, во время уборки картофеля в подшефном колхозе, Юрка сильно простыл и заработал ревмокардит. Проходя лечение в больнице, подцепил дизентерию, долго лечился и вынужден был взять академический отпуск. В 1955 году он вновь начал учиться на первом курсе. Состояние здоровья после длительной болезни не позволяло ему участвовать в категорийных походах, но Юрка не отказался от своей мечты. Осенью 1956 года он совершает свой первый категорийный пешеходный поход первой категории трудности по Среднему Уралу. Поход произвёл на Юрку неизгладимое впечатление. Он понял, что стал профессиональным туристом, и понял, что это у него на всю жизнь.

Зимой 1957 года Юрка участвует в лыжном походе первой категории трудности по Среднему Уралу с восхождением на гору Старик-Камень.

Летом 1957 года с подачи председателя турсекции УПИ и при активной поддержке профкома УПИ был организован базовый лагерь в верховьях реки Казыр в Восточных Саянах. Из лагеря группы туристов расходились разными самодеятельными маршрутами и в конце опять сходились в базовом лагере.

Уже летом 1957 года Юрка совершает пешеходно-водный поход второй категории трудности по Восточному Саяну со сплавом по рекам Соболинка, Бызыбай, Казыр.

Осенью 1957 года Юрка совершает ещё один поход первой категории трудности по Среднему Уралу.

А зимой 1958 года Юрка принимает участие в лыжном походе второй категории трудности с восхождением на Лялинский Камень и Конжаковский Камень.

И вершиной спортивного мастерства Юрки стал горно-пешеходный двадцатитрёхдневный поход третьей категории трудности по Алтаю летом 1958 года.

За это время Юрка стал уже опытным туристом. И этот поезд уносил его к новым неизведанным путешествиям, к новым трудностям и к новым свершениям.

Юрка проснулся и глянул вокруг. На нижних полках и боковушках все ещё спали, и только попутчик с соседней полки, который представился Сашей, уже сходил куда-то и вернулся на своё место. Наступило утро, за окном было уже светло.

Юрка спросил:

– Ты чего не спишь?

Семён ответил:

– Так выспался уже. Рано вставать – давняя привычка.

– А ходил куда?

– В тамбуре постоял, воздухом подышал.

– Ну и как там?

– Я бы сказал, морозно.

– А где мы уже едем?

– Промелькнул полустанок Богословский. Бывал здесь, знаешь, где это?

– Бывал год назад, но не знаю. По времени Верхотурье уже проехали.