Приговоренная замуж

Нелли разговорилась с одной из них – она оказалась модельером из районного Дома быта, вторая – преподаватель детской музыкальной школы, третья, как и Нелли, была учительница.

– Неллочка, выйдем на минутку, – встал за ее спиной Трутнев. – Надо кое-что уточнить…

Они вышли из банкетного зала, прошли по коридору и Юрочка втолкнул ее в какую-то маленькую, тесную комнатку: Нелли успела заметить остов большого барабана и знамена с древками в углу. Юра щелкнул выключателем, и его руки тесно сомкнулись у нее за спиной. Неожиданно для себя Нелли разволновалась от его жадных прикосновений, от горячих поцелуев, прерывистого дыхания, чувствуя горячую, удушливую волну, подступающую к самому горлу…

Закрыв глаза, она отдалась его торопливым рукам, которые, выщупав грудь и плечи, скользнули вниз, задержались на животе и упали дальше, вызвав у нее протяжный, приглушенный стон.

– Юрочка, Юрочка, – шептала она, – не надо, Юрочка… Сюда могут войти-и…

– О-о, черт! – скрипнул зубами Трутнев и ослабил объятия. – Я уже не могу, Нел, сидеть и смотреть на тебя. Это каторга, м-м-м… это… это…

Он опять начал тискать ее, но Нелли уже овладела собой и твердо отстранилась.

Потом она вновь сидела за столом, боясь поднять на соседей взгляд: Нелли казалось, что все смотрят только на нее, прекрасно догадываясь, куда и зачем она ходила с Трутневым. Запоздалый стыд и удивление самой себе переполняли ее.

«Все, я развратница, – сидела и думала Нелли, с пьяным безразличием уставясь перед собой. – Низкая, грязная развратница. Мне мало одного мужа, мне подавай еще и еще… Ну и пусть! – вдруг разозлилась она. – Пусть это так! Все равно он не приехал, а обещал…»

Вспомнив Бурлаева, она тут же встряхнулась, подняла глаза и смело обвела взглядом бушевавшее застолье. Нет, думала она, никакая я не развратница. Это все потому, что его нет здесь. А будет он – и все станет хорошо. Она улыбнулась и тут же поймала ободряющий взгляд Трутнева: мол, вот и молодец! Надо улыбаться, надо ждать – скоро нам будет так хорошо!

Когда начали расходиться из-за стола, Трутнев шепнул ей на ухо:

– Подожди меня на улице. В автобус не садись – мы поедем на другой машине…

Она вышла на улицу с твердым намерением сразу же сесть в автобус. Была уже ночь. Ярко светили звезды. В ветвях деревьев кувыркалась ослепительно белая луна. По темной аллее навстречу ей на большой скорости неслась машина. Ослепив Нелли, испуганно отступившую в сугроб, машина резко затормозила, распахнулась дверца, и знакомый голос решительно сказал ей:

– Садитесь, пожалуйста, к нам…

Она тихо рассмеялась, стараясь разглядеть говорившего, ничего не увидела и подала руку в темное тепло машины.

– Гони, Коля, к Домику лесника! – сбоку от нее приказал голос…

– Есть…

Просто чудо, что вы в эту минуту оказались здесь, – сказал Бурлаев, чей профиль она уже хорошо различала рядом с собой.

– Я знала, что вы приедете…

– Вот как?..

– А вы разве об этом не знали? – смело спросила она.

Он засмеялся, откидываясь на спинку сиденья, потом спокойно и твердо сказал:

– Знал…

И мчалась машина по пустынной ночной трассе, выхватывая из темноты деревья и кустарники. Мелькали за боковым стеклом высокие снежные отвалы, километровые столбики, неясные тени близкой тайги. Потом они свернули на узкую лесную дорогу, и тайга подступила вплотную. Огромные еловые лапы, прогнувшись под снегом, казалось, тянулись к машине в напрасном усилии ее остановить. Иногда мелькали корни вывороченных деревьев: переплетенные в причудливый рисунок, они напоминали собою силуэт огромного спрута. Нелли всерьез казалось, что машина увозит ее от всего случайного и плохого к совершенно иной, бесконечно счастливой и радостной жизни, в которой нет и не может быть таких хамов, как Юрик Трутнев, и таких законченных тюфяков, как ее муж… Вот только эти спруты вдоль дороги, зачем они?

– Интересно, что там поделывает сейчас наш общий друг, Юрий Матвеевич Трутнев? – вдруг с легкой усмешкой сказал Бурлаев.

Она удивленно взглянула на него, поняла, что он обо всем догадывается, представила вытянутое лицо Юрика и весело, от души, рассмеялась:

– В самом деле – интересно…

И тут из-за очередного поворота Нелли увидела сказочный домик с островерхой крышей, одинокий огонек в окне, манящий и тревожный, и сразу поняла, что они приехали на место.

– Знакомьтесь, Нелли Семеновна, это – Мицубиси… Сегодня он здесь хозяин дома.

– Мицубиси? – удивленно переспросила Нелли, разглядывая маленького полного мужчину лет тридцати пяти, скромно и с достоинством поклонившегося ей.

– Да, его так зовут… А это Вано – непревзойденный мастер по шашлыкам.

– Очэн прыятно, – с кавказским акцентом ответил Вано, элегантный мужчина с лицом интеллигента.

– Это – Фужер, – кивнул на крутившуюся под ногами большую собаку Бурлаев. – А где Гашиш?

– Гашиш! – тут же позвал Мицубиси. – Гашиш, иди сюда…

Из боковой комнаты важно, с достоинством вышел угольно-черный кот с желтыми эллиптическими зрачками. Он потянулся, сел и равнодушно посмотрел на людей. Потом принялся тщательно вылизывать лоснящуюся от ухоженности шерсть.

– Как забавно тут все у вас, – не сдержала восторга Нелли, обводя большую комнату взглядом. – Какие-то собаки, какие-то коты…

– Да это не у нас, – засмеялся Бурлаев. – Это вот Мицубиси штаты раздувает…

Прошли в следующую комнату. Здесь под зеленым сукном стоял большой бильярд на четырехугольных массивных ножках. Мягкие ковровые дорожки приглушали шаги. Но более всего понравилось Нелли в третьей комнате, где весело горел огонь в камине, был выключен верхний свет и только у небольшого столика в углу мерцал красный фонарь, стилизованный под старину. Над камином она увидела охотничьи ружья и ножи, небрежно висевшие на небольших рогах дикого козла. Несколько кресел, журнальный столик, диван и полка с книгами придавали комнате интимно-уютный, почти домашний вид. Именно в такой комнате, с камином и этими вот ружьями, Нелли нестерпимо захотелось пожить. Чтобы вставать поздно-поздно утром, пить чай с медом, смотреть в окно на только что расчищенную от снега тропинку, а потом тепло одеться и пойти по этой тропинке в лес вместе с большой и умной собакой – Фужером. Долго бродить по лесу, слушать тонкий пересвист синиц, смотреть на далекие вершины гор, а потом устало возвращаться сюда, и здесь, на резном крыльце с перилами, ее встречает Бурлаев, спокойно глядя сквозь толстые стекла очков…

– Вам не скучно? – услышала она его голос.

– Ну что вы! Здесь так все интересно… Я просто задумалась…

– Хотите есть?

– Хочу, – она вопросительно взглянула на него.

– Сейчас все организуем.

– Может, мне помочь?

– Нет, – он снова засмеялся, показывая крупные, широкие зубы. – Здесь не принято помогать, Нелли Семеновна. Здесь просто отдыхают… Хотите посмотреть ружье?

– Да…

– Вот это, – он взял одно из ружей с вертикальными стволами. – Довольно редкое у нас в стране – голландское, производства фирмы «Меркель». Отличный бой, легкое… Держите…

Она осторожно приняла оружие, не зная, что с ним делать дальше.

– Посмотрите на гравировку.

А Нелли все пристальнее смотрела на него самого: большой, думалось – добрый, славный, он стоял очень близко от нее, и отблески огня из камина отражались в стеклах его очков. Несмотря ни на что, он казался ей сейчас недоступно-далеким, отчужденным, человеком из другой жизни, рядом с которым она совершенно случайно и ненадолго…

– Нелли Семеновна, вы где? – Бурлаев внимательно смотрел на нее.

– Здесь, – прошептала она, отдавая голландское ружье.

– Я вас зову, а вы не слышите.

– Я задумалась…

– О чем, если не секрет? – он повесил ружье на место и грузно повернулся к ней.

– Секрет, – просто ответила Нелли, глядя Бурлаеву прямо в глаза. – Пока – секрет…

Потом ужинали, и шашлык был великолепен, слушали музыку – что-то пела Ротару и Вахтанг Кикабидзе. Кот Гашиш, растянувшись невдалеке от камина, поглядывал на них одним глазом, изредка вздрагивая остренькими треугольными ушами. Мицубиси появлялся и уходил, оставляя на столе закуски.

– Они здесь так и живут? – спросила раскрасневшаяся от вина Нелли.

– Зачем? – Бурлаев улыбнулся. – Они появляются здесь, когда это нужно. Формальный хозяин всего – районное охотничье общество. Неподалеку живет егерь Афанасий, он и присматривает, и подтапливает зимой… А вам понравилось здесь?

– Еще бы! Я такого красивого и уютного дома просто не видела, – со вздохом призналась Нелли. – Все как в сказке… Мне кажется, вот ущипну я сейчас себя за руку – и сразу все пропадет.

– Тогда щипать не надо, – вновь улыбнулся Бурлаев.

– Не буду, – ответно улыбнулась Нелли. – А вы часто здесь бываете?

– Бываю, – усмехнулся Бурлаев, внимательно разглядывая Нелли и потихоньку отпивая вино из высокого фужера. – Почти всю минувшую ночь здесь была московская комиссия. Пришлось встретить и хорошо угостить – исполнить, так сказать, долг гостеприимства.

– И это должны делать обязательно вы? – встревоженно посмотрела на него Нелли.

– Не всегда… Смотря какие гости к нам приезжают.

– Слава богу, – легко засмеялась она. – А то ведь так недолго и спиться…

– Разве я похож на человека, которому это угрожает? – удивился Бурлаев, и легкое отчуждение возникло между ними. Нелли, почувствовавшая это, впервые поняла, что внешность этого большого и вроде бы простецкого человека обманчива, что с ним-то как раз и надо быть очень осторожной.

– Нет, конечно… Я бы с таким человеком никуда не поехала. Кстати, который теперь час?

– Половина первого… Вы хотите спать?

– Я устала и так много выпила сегодня…

– Хорошо, я вас провожу наверх.

По узкой крутой лестнице они поднялись на второй этаж и здесь, вдоль коридора, она увидела несколько дверей. Одну из них Бурлаев уверенно толкнул, щелкнул выключателем и пропустил Нелли вперед.

– Это ваша комната… Располагайтесь, отдыхайте…

Она разглядела узкую комнату, полутораспальную кровать с деревянными спинками, стол, стул и зеркало над столом. Между кроватью и столом едва помещалась небольшая тумбочка.

– Я буду здесь одна? – удивленно спросила она и поспешно добавила: – На этаже…

– Моя дверь напротив… Впрочем, бояться тут некого… Спокойной ночи, Нелли Семеновна.

– Спасибо…

Нелли стояла и слушала его удаляющиеся шаги по лестнице – ничего не понимая, растерянная и жалкая. Потом медленно разделась, выключила свет и подошла к окну. Тяжелая, жуткая темнота стояла под окном, как чужой и злобный дворовый пес. Даже снег не разреживал этот вязкий и погибельный сумрак. Нелли передернула плечами и с обидой подумала: «Ушел… Почему? Я что-то не так сделала? Или сказала?»

Бесконечно одинокая, она лежала в постели и всерьез думала, что если Бурлаев не вернется, она возьмет и умрет. «Пусть знает, индюк бесчувственный, как бросать женщину в ужасно неуютной, темной и незнакомой комнате. И зачем было тащить меня сюда, если даже слова доброго для меня не нашлось? Зачем было спасать от Юрика?..» – Вспомнив Юрика, она засмеялась и впервые подумала о том, как вовремя и неожиданно появился Бурлаев, словно бы караулил ее невдалеке. А вообще все так странно получилось, так неожиданно и хорошо. Вот жила она тихо и спокойно, а потом словно в другой мир попала, на другую планету. Конечно, не все ей на этой планете нравится, но, видимо, к ней тоже надо привыкнуть, надо узнать ее законы…«А Бурлаев? Что думает он обо мне? Я ему понравилась или нет?.. Наверное, понравилась, иначе зачем бы он поехал со мною сюда? А он – мне?.. Возле него так надежно и спокойно. Кажется, никогда и нигде мне не было так спокойно, как с ним… И как все-таки хорошо, что он не торопится. Иначе чем бы он отличался от кобеля Трутнева? Ну нет, их сравнивать нельзя! Бурлаев – совсем другой. Бурлаев, это… это – Бурлаев… Он женат или нет? Странно, что я об этом ни разу не подумала. Мне все равно, женат он или нет, главное, чтобы я ему нравилась. Боже, как я хочу ему нравиться! Всегда, во всем… Ну может ведь так случиться, что он полюбит меня? Почему бы нет! Чем я хуже других? А какие здесь славные люди. Этот милый и странный Мицубиси. Гордый Вано… А разве не сказка – Фужер, Гашиш… Кажется, идет? Нет, это ветер… А если и придет – я его прогоню. Обязательно прогоню и никогда к себе близко не подпущу. Пусть знает… Нет, в самом деле, я его выставлю из комнаты, пусть только попробует войти…»