Сокровища хана Кемиля

Глава 3. Сборы

Ребята дошли до остановки. Тут же подкатил полупустой трамвай, они вошли и уселись на пластмассовые сидения-стульчики. Громко звякнул звонок, возвещая отправление.

– Ты сейчас куда? – спросил Таню Толик.

– В школу, куда же еще? – удивленно посмотрела на него девушка. – Нужно сходить. Может быть, в последний раз туда сегодня иду.

– Типун тебе на язык, Танька, – рассердился Толик, он хотел отругать девушку, но тут же раздумал и виновато спросил: – Тяжело тебе во вторую смену учиться?

– Не-а, удобно, времени свободного больше остается. – Таня улыбнулась, – как думаешь, куда клад пойдет, если профессор Черников его отыщет?

– Не знаю, – пожал плечами Толик, – может быть в детдоме, над которым наш клуб «Росич» шефствует, евроремонт сделают. А может быть, школу новую построят, да мало ли чего…

– Ясно, – девушка посмотрела в окно, за которым проносились чахлые тополя и липы, посаженные в незапамятные времена вдоль трамвайных путей.

– Не волнуйся, Танюха! – вдруг решительно сказал Толик. – Если клад найдем, думаю, тебе больше не придется рекламки по почтовым ящикам разносить. А пока, я тебе помогать буду. Завтра в семь утра у почты встречаемся. Вдвоем мы эту печатную продукцию в два раза быстрее разнесем.

– Смешной ты, Толик, – улыбнулась Таня, – где же ты видел, что бы рекламные листовки на почте выдавали? На почте газеты и журналы почтальонам выдают.

– Действительно, это я дурака свалял, – радостно согласился Толик, – Я, Тань, порой такое выдам, что сам себе потом удивляюсь.

– Зато ты, Толик, хороший, – Таня посмотрела в окно. – Ну вот, мне выходить, вон моя школа, а ты к Грише своему поезжай. Может, он еще и не согласится в прошлое с нами отправляться. Может быть, он испугается.

– Это Гришка-то испугается?! – возмутился Толик. – Да Гришка на этом свете только Синусоиды, математички нашей, и боится!

– Ну, пока! – Таня выпорхнула из трамвая и легкой походкой направилась к трехэтажному зданию школы.

Всю оставшуюся дорогу Толик думал о Тане и мысленно клялся себе в том, что он сделает все, что бы она больше не таскала тяжелые пачки рекламных буклетов, разнося их по темным и неуютным подъездам. Выйдя на остановке, он набрал номер сотового телефона Гриши. Тот, как обычно, был на дворовой спорт площадке.

– Ну, как дела, математик? – приветствовал Толик старого друга, едва подошел к спортгородку, огороженному рваной металлической сеткой.

– Не очень, Толян, – честно отвечал друг, соскакивая с перекладины, на которой только что выполнил очередной подъем-переворот, – Синусоида наверняка пару за самостоялку вкатит. Из трех задач только одну решил, да и ту, видать, неверно.

Слабовато, – посочувствовал Толик, – скорее всего, опять переписывать придется.

– Как, пить дать, – уныло согласился Гриша, – хотел позубрить, да мелюзга дома на голове ходит. Пришли сегодня из детсада раньше обычного, там карантин объявили, вот они теперь дома носятся друг за другом. Орут, толкаются, никакого сладу с ними нет. Еще целый час до тренировки, а я уже из дома ушел. Дай, думаю, лучше на турничке покручусь, чем братанов дерущихся разнимать. Эх, Толян, везет же тебе. Ты даже не понимаешь, какое это счастье – иметь свою комнату.

Семья Гриши жила в малогабаритной двухкомнатной квартирке на первом этаже в старом, еще дореволюционной постройке доме. Кроме Гриши родители произвели на свет двух прелестных карапузов, которые своим веселым нравом ввергали в состояние ступора всех соседей. Братья дрались между собой не от лютой ненависти, а от переполнявших ребятишек чувств. Мама Гриши, нуждаясь в помощи старшего сына, часто поручала ему выполнять простые и необременительные домашние обязанности. Тот никогда не отказывался, но при любом удобном случае сбегал на улицу.

– Теснота у нас, Толян, жуткая, – жаловался меж тем другу Гриша, – друг у друга на головах сидим. Ладно бы, еще братья тихими родились, так нет же! Орут целый день, колотят и игрушки и друг друга. Скорее бы школу закончить, да в военное училище поступить. Желательно, в дальнее какое-нибудь, что бы от туда ихних криков не слыхать было. Хорошо тебе, Толик, ты у родителей один. Тишина, покой, и все внимание только тебе!

– Ну, это вопрос спорный, – прервал Толик Гришины рассуждения, – ты мне сейчас другое скажи. Можно тебе тайну доверить?

– Тайну? – опешил Гриша. – Какую, такую тайну, Толик?

– Касаемо руководителя нашего клуба «Росич».

– Пал Егорыча? – еще больше удивился Гриша. – Так, его нашли?!

– Не совсем, – Толик оглянулся вокруг и, несмотря на то, что площадка была пуста, понизил голос до шепота, – и не найдут никогда, если мы не поможем.

– Как так? – непонимающе посмотрел на друга Григорий.

– В прошлом наш Егорыч, – ошарашил Гришу Толик, решив не тянуть и рассказать все побыстрее, – он, оказывается, вместе с Кирюхой машину времени изобрел…

По ходу рассказа Гриша несколько раз вставал со скамейки и в волнении принимался подтягиваться на перекладине. Дождавшись, когда Толик кончил говорить, он стукнул кулаком по лавке и выпалил на одном дыхании:

– Я с вами пойду, Толик! Пригожусь вам, ей Богу! Я этого хана Кемиля одной левой уложу, пусть только попадется!

– Так уж, и одной левой, – подначил друга Толик, обрадовавшись, что тот не отказался участвовать в экспедиции по спасению профессора Черникова.

– А ты, как думал! – Григорий согнул руку в локте. – Во! Пощупай, силища какая! Быка одним ударом с ног валю.

– Верю, – рассмеялся Толик, – значит, завтра, сразу после школы отправляемся к дому Черникова. Все, до встречи!

– До встречи, Толян! – помахал рукой Гриша.

Толик пришел домой уже к вечеру и быстро то ли пообедал, то ли поужинал картофельным пюре с большой жареной котлетой. Запив это великолепие холодным клюквенным киселем, он шмыгнул в свою комнату. Разложив на письменном столе учебники и тетради, он принялся делать уроки, но в голову абсолютно ничего не лезло. Цифры путались, строчки налезали друг на друга. Промучившись больше часа, он отложил авторучку в сторону.

Толик живо представил себе профессора Черникова, находившегося за много сотен лет от родного дома. Какого ему там сейчас, одному, в чужом страшном времени? Верит ли Черников, что его воспитанники во главе с Кириллом придут на помощь? А вдруг, Павла Егоровича уже нет в живых, вдруг с ним произошло что-то страшное? Нет, этого просто не может быть, Толик вытер рукавом рубашки мигом вспотевший лоб.

– Ты совсем ничего не слушаешь, Анатолий, – Толик не заметил, как в комнату вошел отец.

Он устроился на диване и с грустной улыбкой смотрел оттуда на сидящего за столом сына.

– Тебя интересует только история и ваш клуб «Росич». – Отец поправил очки и строго взглянул на сына. – Скажи, Анатолий, когда ты станешь организованнее? Когда ты будешь уделять достаточно внимания точным предметам? Без физики, химии, алгебры нет будущего. Это, что называется, фундаментальные науки, не усвоив их, ты останешься неучем.

– Пап, – перебил отца Толик, – скажи, нужно ли рисковать жизнью, выручая из беды друга?

– Что за вопрос? – опешил отец, – конечно нужно. «Сам погибай, а товарища выручай». Слышал такую пословицу?

– Слышал, – кивнул Толик.

– Здесь, правда, все несколько утрированно, – развел руками отец, – погибать, конечно, не следует, но друзей выручать нужно. Даже, рискуя собственной жизнью! Кого-то спасешь ты, кто-то выручит тебя. Запомни это, сынок.

– Спасибо, папа, я запомню, – Толик зевнул, он вдруг очень захотел спать.

– Спокойной ночи, сын, – увидев его состояние, отец поднялся с дивана и вышел из комнаты.

– Спокойной ночи, – Толик разделся и, чувствуя, что засыпает на ходу, юркнул в постель.

– Лена, – отец прошел на кухню, где мать мыла оставшуюся от ужина грязную посуду, – Лена, наш сын стал совсем взрослым, а мы с тобой до сих пор считаем его малышом.

– Это ты к чему? – удивилась мать, откладывая в сторону пушистую от мыльной пены губку.

– Он задает взрослые вопросы. Вопросы, на которые не каждый сможет ответить, так то, вот! – отец подошел к окну и задумчиво посмотрел на синеву сгущавшихся сумерек. – Четырнадцать лет – это уже мужчина.

– Скажешь тоже, – улыбнулась мать, – он еще мальчишка, у него одни мечи, луки, да клуб этот исторический на уме. Да, и четырнадцать ему только будет.

Отец хотел что-то ответить, но лишь махнул рукой и, не проронив ни слова, отправился смотреть теленовости.

Проснулся Толик ровно в половину седьмого. Он спал без снов и прекрасно отдохнул. Глубоко вздохнув, он сбросил с себя одеяло и принялся отжиматься от пола. Ровно тридцать раз, вот и вся зарядка. Быстро и эффективно.

– Доброе утро, – весело пожелал он матери, готовившей на завтрак румяные аппетитные оладьи.

– Чего это ты, сынок, в такую рань поднялся? – удивилась та, выкладывая на блюдо очередную порцию.

– Надо, – загадочно улыбнулся Толик, отправляя в рот сразу два горячих оладушка, – сегодня дел много. В школу пораньше прийти надо, линейка у нас.

Он залпом выпил стакан кефира и, хлопнув дверью, выскочил на улицу. Танину худенькую фигурку Толик увидел практически сразу. Взяв пачку листовок, девушка направилась к железной двери очередного подъезда.

– Подожди, Тань, я тебе помогу! – Толик подхватил сумку-тележку, до верху набитую рекламными листовками.

– Тихо, тихо, ты все перепутаешь, – улыбнулась Таня, – ты лучше рядом с сумкой постой, а я по ящикам листочки сама разложу.

– Вот еще, – обиделся Толик, – вместе разложим, так быстрее будет.

За полчаса они успели разнести по подъездам все листовки, и присели отдохнуть на лавочку возле сквера.

– Рекламки что ли носили, нищеброды? – услышали они насмешливый голос, шедший откуда-то сбоку, от стоявшей рядом с лавочкой машины.

Не сговариваясь, ребята обернулись. Из кабины громоздкого черного джипа вылез Валька Печенкин, сын директора городского рынка. Валька учился в одном классе с Толиком, а жил в недавно построенном элитном доме с большими удобными квартирами и подземным гаражом. Два раза в неделю Вальку возили перед школой в бассейн, где тренировалась городская сборная по плаванию.       Тренер этой самой сборной занимался с Валькой персонально Папаша Вальки, озаботившись излишней полнотой отпрыска, пожелал сделать из сына настоящего атлета. Для единственного ребенка в семье Печенкиных денег не жалели, пока дела шли ни шатко, ни валко, но на занятия Вальку возили исправно. Кроме шофера в этом ответственном мероприятии был задействован шкафоподобный охранник, неотступно следовавший за Печенкиным-младшим. Вот и сейчас секьюрити тоже вышел из машины и, умильно улыбаясь, расположился за Валькиной спиной.

– Буклетики, значит, разносим в свободное от учебы время? – гнусно улыбаясь, продолжал допытываться Валька, похлопывая себя по обтянутым «Адидасом» бокам.

– А хоть бы и так, тебе то что? – сплевывая сквозь зубы, ответил Толик, – не всем же в бассейнах воду мутить, надо кому-то и буклетики разносить.

– Че сказал?! – Валька изобразил на круглом лице праведный гнев. – Ща велю охраннику, он тебя мигом обработает!

– А без охранника ты на что-нибудь способен, Печенкин? – презрительно усмехнулась Таня, поднимаясь вслед за Толиком со ставшей вдруг неуютной лавочки.

– Че?! – Валька чуть не подавился жвачкой, которую все это время старательно надувал в большой розовый шар, – Че ты сказала?

– Пошли, Толик! – Таня потянула друга за рукав куртки. – Похоже, Печенкин по человечески разговаривать разучился. Только жвачку, как корова жует, да «чекает», как недоразвитый.

Они засмеялись и зашагали прочь, оставив красного от злости Печенкина в гордом одиночестве.

– Вы че? Совсем, чтоль того? – бросил им вслед толстяк, но ребята, ушедшие далеко, уже не слышали его слов. – Ну, я вам покажу, гады! Вы меня еще попомните! Коровой, понимаешь, обзывают, недоразвитым дразнят, – бормотал Валька, плюхаясь на заднее сиденье просторного джипа.

Школьные занятия проходили, словно во сне. Ни Толик, ни Гриша не могли спокойно слушать объяснения учителей, и оба схлопотали по паре от разъяренной их неправильными ответами Синусоиды.

– Рыжов, Воронцов, встаньте! – математичка аккуратно вытерла носовым платком испачканные мелом руки, – вставайте, вставайте, я жду!

Сначала Гриша, за ним и Толик, нехотя, поднялись со своих мест и, молча, уставились на учительницу. Класс, довольный тем, что урок вышел из привычной, скучной колеи, замолчал и заинтересованно наблюдал за начинающимся спектаклем.

– О чем я только что рассказывала? – нарочито спокойно осведомилась учительница. – Ну, что же вы молчите? Отвечайте, я требую, ну же!

Друзья, как по команде, опустили головы вниз и молча ожидали конца выволочки.

– Они языки проглотили, АнИванна! Не мычат, не телятся, – довольный представлением Печенкин громко заржал, поглядывая по сторонам.

Однако никто из ребят весельчака не поддержал, а Валька скоро замолчал и, обиженно сопя, ждал окончания экзекуции.

– Ну, что же! – Синусоида, заложив руки за спину, принялась ходить по классу. – Ставлю вам по двойке! И вот еще, что, завтра родителей в школу! Обоим! Ясно?!

– Ясно, – в один голос гаркнули Толик и Гриша.

– То-то, – заметно успокоившаяся Синусоида уселась за стол и посмотрела на часы, – сейчас будет звонок. Все свободны. Как говорится, до новых встреч.

Класс шумно стал собирать с парт учебники и тетради, громко обсуждая закончившееся представление.

– Дергать пора, – шепнул Толику Гриша, – до места добраться еще надо.

– На перемене и смоемся, – согласно кивнул головой Толян.

– Куда это вы намылились, двоечники? – неожиданно возник перед ними слышавший разговор Печенкин. – Два урока еще, а они смываться собрались.

– А ты не слушай чужие разговоры, для твоих ушей не предназначенные, – процедил сквозь зубы Григорий, угрожающе сжимая внушительные кулаки.

– Очень надо, – в миг струхнул Валька, – я шел просто за вами, вот и услышал случайно. Чего мне, уши затыкать что ли?

– Вот и иди своей дорогой, – бросил Рыжов.

– А ты вообще помалкивай каратист хренов! – подождав, пока ребята отойдут подальше, крикнул Валька, – вот скажу охраннику, он вас всех отметелит, – пробурчал он себе под нос, осторожно следуя за одноклассниками.

Выйдя из здания школы, ребята позвонили Тане, та была уже совсем близко, и через несколько минут действительно появилась с небольшой брезентовой сумкой на плече.

– Ух, ты, это что за торба такая? – поздоровавшись с Таней, поинтересовался Григорий.

– Как что? – удивилась Таня. – Бинты, вата, йод, антибиотики, болеутоляющие препараты, – походная аптечка, одним словом. Я же у вас за медицину отвечаю, забыли, что ли?

– А мы ничего с собой не взяли, – развел руками Толик, – надо было бы, хоть спортивный костюм захватить.

– Скажешь тоже, – рассмеялась Таня, – в те времена никаких спортивных костюмов и в помине не было.

– Трамвай идет! – оповестил друзей Гриша.– Приступить к посадке.

Друзья весело вбежали в вагон и под громкое ритмичное постукивание колес погрузились каждый в свои мысли.

– Толь, – Таня тронула Толика за рукав куртки, – Толь, а вдруг мы пропадем в прошлом? Вдруг мы не вернемся оттуда, как профессор Черников? А вдруг мы вообще не сможем туда попасть? А вдруг мы сгинем в каком-нибудь межвременном пространстве? А вдруг и Павел Егорович не попал в то время, а пропал где-нибудь по дороге туда? А вдруг эта машина времени даст сбой, или вообще взорвется? Мы ведь даже не знаем, как эта штука работает, не умеем ею управлять.

Ну, у тебя и мысли, – нарочито веселым голосом стал успокаивать ее Толик, хотя его самого мучили точно такие же вопросы, – прорвемся, Танюха! Ты, главное, не бойся. Мы ведь вместе, а вместе ничего не страшно!

      Он взял руку девушки и почувствовал, что рука у Тани мелко-мелко дрожит, и холодная, будто на дворе зима.

– А я вот, ничего не боюсь, – усмехнулся Григорий, – пропадем, так пропадем! Победим, так победим! Найти профессора и вернуться, конечно, лучше, но если не вернемся, что ж, значит, не судьба!

За разговорами они не заметили, как добрались до места, и чуть-чуть не проехали нужную остановку. «Давайте скорее, а то опоздаем», – торопила друзей Татьяна, едва ребята сошли с подножки трамвая. Не оглядываясь и ускоряя шаг, друзья двинулись к дому Черниковых. Кирилл уже поджидал их около калитки, на его лице не было и тени всегдашней улыбки. Сейчас Кирилл был очень серьезен, если не сказать, испуган.

– Немного волнуюсь, – пояснил он, открывая гостям калитку и проводя их по участку к металлической постройке.

Теперь болид времени стоял на заднем дворе, готовый к отправке, прозрачный купол кабины был откинут.

– Ух, ты! Формула-1 отдыхает! Куда там Шумахеру! – восторженно воскликнул Гриша, осторожно касаясь рукой корпуса машины, – как же ей управлять? – справившись с эмоциями, деловито осведомился он.

– Крайне просто, – тут же откликнулся Кирилл, – ни руля, ни педалей здесь нет. Нет ни сцепления, ни тормоза. Есть только тумблер типа «ВКЛ», «ВЫКЛ», ну, и, собственно говоря, реле времени. Оно используется для задания периода перемещения.

Кирилл подошел к кабине и ткнул пальцем в шкалу, на которой было написано: «минус бесконечность» и «плюс бесконечность». Между этими двумя крайними положениями имелась красная риска.

– Это, что же за реле времени? – недоверчиво усмехнулся Григорий. – Я думал, на шкале будут года по порядку написаны, куда хочешь, туда и отправляйся.

– Ну, наша машина еще далека от совершенства, – смутился Кирилл, – это пока только опытный образец. Потом отец установит здесь бортовой компьютер. Задал на нем точную дату и время, в которое желаешь попасть, и все, дело сделано! Пока же время перемещения выставляется вручную.

– А что отмечено на шкале красной риской? – не унимался дотошный Григорий.

– Это время, куда отправился отец, – ответил Кирилл, – мы с вами тоже сейчас туда отправимся.

– Помчимся на болиде времени, как герои фильма «Назад в будущее»? – замирая от восторга, спросила Таня.

– Да нет, все гораздо проще, – вновь смутился Кирилл, – болид понимается в воздух и исчезает. Расчетное время перемещения невелико, но все это лишь теория. Я только видел, как перемещался отец. Болид исчез в воздухе, поднявшись примерно до уровня десятого этажа. Но я сам, повторяю, в перемещении не участвовал и за последствия эксперимента отвечать не могу. По этому, ребята, напоминаю вам, что каждый из вас волен отказаться от путешествия. Я не обижусь, фактически мы перемещаемся в неизвестность.

– Отказаться?! – в один голос вскричали друзья, – да ни за что на свете! Кто бы на нашем месте отказался бы от такого приключения?

– Рад, что вы полны решимости, – облегченно вздохнул Кирилл, – что же, вводный инструктаж окончен. Присядем на дорожку, и будем грузиться в болид.

Все сели на лавочку, стоявшую под раскидистым кустом сирени, на котором уже появились первые зеленые листочки. Толик с Таней взялись за руки. Кирилл закрыл глаза, словно прощаясь с этим садом, с домом, с мастерской, где они с отцом делали свою машину времени. Один Гриша, не чувствуя важности момента, продолжал с интересом рассматривать болид. Заметив выступающие по бокам крылья, он вскочил и тщательно осмотрел их.

– Похоже, этот болид еще и плавать может, – восхищенно воскликнул он, обращаясь к Кириллу.

– Ну, плавать – это громко сказано, – отозвался Кирилл, – болид может держаться на воде. В багажнике, который находится за креслами, имеются весла.

– Тише! – предостерегающе поднял руку Толик, – кажется, в саду кто-то есть. Я слышал, как ветка хрустнула.

– Это Найда, – рассмеялся Кирилл, – вот беспокойная собака, совершенно меня не слушается, хотя отцу подчиняется беспрекословно.

Толик внимательно посмотрел на Кирилла и с удовольствием отметил, что тот снова начал улыбаться, шутить и говорить об отце в настоящем, а не в прошедшем времени.

– Давайте грузится, будем придерживаться графика, – пунктуальная Таня постучала пальцем по циферблату своих наручных часиков.

– Прошу ребята! Как говорится, занимайте места согласно купленным билетам, – Кирилл легко запрыгнул на первое, расположенное рядом с реле времени, сидение. – Пристегивайтесь ремнями безопасности. На всякий случай, в расположенном впереди кресле имеется спасательная подушка, как в иномарках.

Вслед за Кириллом уселся Гриша, потом Толик бережно подсадил в кабину Таню, затем уселся сам. Найда, выбежав из-за кустов смородины, с радостным лаем бросилась на колени к хозяину. «Отправляемся! Аппаратура включена! Перемещаемся в гости к хану Кемилю! Толик, закрывай колпак кабины!» – скомандовал Кирилл.

Глава 4. За тысячи лет до нашей эры

Взревели невидимые глазу двигатели, дюзы выбросили сизое облако дыма. Толик взялся за металлическую ручку, собираясь закрыть легкий, почти невесомый, купол кабины, как вдруг, что-то объемное и тяжелое со всего маху врезалось в него, заставив вжаться в кресло.

– Печенкин, черт бы тебя побрал! – в ужасе воскликнул Толик, но было поздно, болид стремительно набирал высоту.

– Без меня в прошлое рвануть хотели? – злорадно усмехаясь, прорычал Валька, перекрывая звук работающих двигателей. – Как бы не так! От меня еще никто не уходил!

– Как ты попал сюда, придурок?! – обернувшись назад, прокричал Гриша, сжимая кулаки.

Как, как, следил за вами еще от школы, вот, как! За трамваем вашим велел шоферу ехать, – довольно расхохотался Печенкин, потирая пухлые ладошки, – вы шли, а я за вами. Вы на участок, и я на участок. Я все слышал и про профессора, и про перемещения. Это я, Толян, в кустах веткой шумнул, когда ты хруст услышал. Споткнулся я, братцы, вот оно что! Теперь то вы меня не ссадите, все, обратного хода нет!

Валька громогласно расхохотался, похлопывая себя по жирным бокам.

– Как же Найда тебя не загрызла? – удивилась Таня.

– А это на что? – Валька достал из кармана маленькую пластмассовую коробочку. – Приборчик специальный, заграничный, между прочим, излучает ультразвуковые волны. Человеку хоть бы хны, а собака вмиг гавкать перестает. Вот так вот, я всех вас вокруг пальца обвел. Думали, что я дурак, а я поумнее вас буду!

Печенкин с интересом осмотрелся и заерзал, поудобнее устраиваясь на коленях у Толика.

– Да тише ты, кабан, раздавишь меня, – озлился Толик.