Конечная

– Станция «Щёлковская». Конечная. Поезд дальше не идёт, просьба освободить вагоны.

Как много раз я это уже слышал и сколько раз придётся ещё услышать… И каждый раз после этого подниматься наверх, в толпе таких же уставших жителей Гольяново, Восточного, Щёлково…

В детстве я мечтал жить в центре Москвы. Мама не понимала, чем мне так не нравится мой родной Железнодорожный, а мне всегда казалось, будто я и в провинции не свой, и до москвича не дотянул. Лет с 14 я начал приезжать на эту самую Щёлковскую хотя бы раз в неделю, спускался в метро, ехал до Арбатской, пересаживался и выходил обязательно на Смоленской, чтобы все эти МИДы, кольца, троллейбусы – красота! Ходил по переулкам, заглядывал в окна, всё как в грустных песнях. Но я-то не грустил, я-то верил, что лет через 10 я обязательно сам буду жить… Ну если не на Спасоглинищевском, то Сивцев Вражек точно станет моим домом.

И вот мне 29 лет, я старший специалист в отделе закупок одной там московской компании, снимаю однушку в десяти минутах ходьбы…

– Алик! – голос казался знакомым, но будто бы я не слышал его уже лет десять. – Сто лет не виделись, ты как здесь?

– Да как, домой иду… – то ли снег валил слишком густо, то ли все эти шапки и шарфы меняют людей до неузнаваемости, но мне было жутко неловко, что я смотрю человеку прямо в глаза и не могу понять, чьи это глаза и откуда я их знаю. – А ты?

– А я вот родной город решил проведать. А то все эти саммиты-шмаммиты, ой, брат, знал бы ты, как надоело это всё! – Лёшка устало рассмеялся.

Мы учились с Лёхой в одной школе, и вот смех его я ни с чьим не спутаю. Когда нам было по 13, его голос ещё не стал таким представительно-басовитым, как сейчас, но смех уже был исключительно взрослым, таким дипломатским… Или дипломатическим. В любом случае, тогда, в наши с ним 14, к МИДу катались мы именно с Лёхой, и он всегда говорил, что будет там работать. Потому я его Дипломатом и прозвал.

– Какие саммиты, Лёха, так с четырнадцати годков всё и мечтаешь до сих пор? – тут рассмеялся уже я, но больше для порядка и от облегчения, что узнал.

– Да если бы, ненаглядный мой дружище, если бы… Вчера только из Шанхая, а на следующей неделе опять в этот, как его звать…

– Гонконг, Алексей Геннадьевич, – подсказал Лёхе рослый мужчина, стоявший у него за спиной. Однако, не как друг, а на расстоянии, на котором за спиной могут стоять подчинённые или охранники.

– Да, Валера, спасибо. В Гонконг, Алик. Там чёрт ногу сломит, что творится у них, я запутался уже, кому куда и что.

Мне стало как-то внезапно больно. Не от ностальгии, не от Лёхиной манеры говорить, как будто он никакой не Лёха, а в самом деле Алексей Геннадьевич и всегда им был. Больно стало, потому что у Лёхи никогда не было богатенького папы или связей, и как я теперь буду оправдывать себя? Чем я буду успокаивать себя по вечерам в этой опостылевшей однушке?

– Так и что же, Дипломат и вправду дипломатом стал? – я старался держаться непринуждённо, как будто бы радовался за друга, которому на деле всё больше начинал завидовать. – А в Железнодорожном у тебя что, тоже саммит? Или встреча в посольстве Балашихи?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.