- -
- 100%
- +
Глава 13 Три подруги
– Айрис, бежим посмотрим на человеческих удальцов! Они такие мощные! Ух! – окликнула подругу светлоокая эльфийка с пшеничной волной волос, спускающихся ниже пояса.
– Найри, мне больше эльфы по душе! Ты же знаешь!
– Ох, милая, слишком много я о тебе знаю, поэтому и зову поглядеть на людей. Судьбу твою вижу, Айрис, и человека в ней.
– Мы сами управляем своей судьбой! – возразила сребровласая эльфийская дева с бледно-зелёными глазами. Она оторвалась от созерцания золотых рыбок в саду князя Ауралиэля эль Луидона, повелителя светлых эльфов.
– Девочки, о чём спорите? – вмешалась третья темноволосая красавица с фиолетовыми глазами.
– Ах, Савири! Ты неожиданно так появилась! – вздрогнула дева с пшеничной копной волос.
– Так о чём вы спорили?
– Ерунда! – отмахнулась сребровласая Айрисиэль. – Найри снова за своё принялась!
– Ох, это! – широко улыбнулась темноволосая Савириэль. – Вы снова о мужчинах! Одна любит эльфов, но судьба сведёт её с человеком, другая любит людей, но судьба приготовила ей полукровку. Айрис, а почему ты не скажешь «да» Ауралиэлю. Он же с ума сходит по тебе! Около пяти сотен лет так точно! У вас даже имена друг другу подходят Айрисиэль и Ауралиэль! Ммм… Чем не пара?
Сребровласая дева смутилась и отвернулась к рыбкам.
– А кого любишь ты Савири? – спросила Найриэль.
– Я? Ни тех, ни других! – гордо вскинула голову девица. – Я, вообще, не хочу замуж. Буду жить для себя, вечно юной и ничем не обременённой. Это ли не счастье!
– Уж столько веков одна! Не надоело? – уточнила Найриэль.
– Нет! А тебе бы только в человечка влюбиться, Найри, а потом вздыхать по углам и душевные песни под арфу распевать, – поддела подругу Савириэль.
– Однако твоё счастье, Савири, в страстной и всепоглощающей любви, – возразила Айрисиэль. – Я вижу это.
– И что же ты ещё видишь? – бросила недовольный взгляд разоблачённая подруга.
Айрисиэль ничего не ответила. Все эльфы способны узреть будущее, однако оно переменчиво.
Будущее зависит от решений здесь и сейчас. В жизни случаются переломные моменты, когда нужно решать. Выбор пути определяет будущее.
Айрисиэль видела несколько сценариев дальнейшей судьбы подруги. Какой из них случится, ответить не мог никто. Выбирать придётся только Савириэль. Айрисиэль понимала, и её судьба тесно переплетена с выбором Савириэль, как и будущее Найриэль. Три подруги, три судьбы, три зависимости. Три близкие эльфийки из первородных проживали когда-то на земле эльфов, которую потом люди переименовали в княжество Нодель.
Первородных создал Всевышний. Это те, кто не знал младенчества. Очнувшись совершенными, эльфы стали учиться у Творца. Мужчины и женщины были созданы для гармоничной жизни на земле, для управления всем тем, чем одарил Создатель. Эльфы, как и люди, должны быть друзьями Всевышнему. Люди получились более чувствительными. Влияние извне сильно над ними. Эльфы старались окружить собратьев теплотой и добром, но тёмные действовали по своему усмотрению. Внутренний мир человека формировался не одну сотню лет. Но и люди в свою очередь влияли на эльфов: как на тёмных, так и на светлых. Так уж предусмотрено социумом. Невозможно не меняться, если ты не отшельник. Любой опыт общения вносит что-то своё в формирование души.
Так сейчас в каждом существе имелось две стороны: светлая и тёмная, которые постоянно борются друг с другом.
Но даже в тёмной стороне можно найти отголоски некоего божественного замысла. Любовь способна очистить самую чёрную душу. Именно так и произошло с одной из трёх подруг, выбор которой определил судьбы двух других.
Глава 14 Запретная любовь
Эльфы ушли за Высокие горы, оставив людям в наследие свои земли. В те времена за перевалом не существовало вечной мерзлоты и снежных пустынь. Всё это появилось позже. А раньше там росли густые леса, обитали животные. Происходила смена времён года, однако климат был мягкий. Территорию за Высокими горами разделили на равные части. Одну половину заселили светлые эльфы, вторую отдали тёмным, тем, что остались на Аносе. Их было мало: два перворождённых брата Дэрион и Глэрион эль Линаркс. Все тёмные эльфы – перворождённые. Кровного родства между ними нет, ибо сотворены одновременно. Объединял их лишь дух. Все тёмные прибавляли к именам фамилию Линаркс с приставкой «эль», что значило «подобные ночи».
Среди светлых эльфов находились как перворождённые, так и рождённые естественным путём, таких называли чистокровными детьми божественного народа. Светлые эльфы многочисленнее тёмных. К своим именам божественный народ прибавлял эль Луидон, что означало «звёздоподобные».
За Высокими горами эльфы столкнулись с местными жителями. Этот забавный лесной народец они назвали домовиками. Низкорослые человечки селились в домовинах – домах, похожих на шалаш, покрытый циновкой и шкурками животных. Домовики походили на гномов, но отличались от алчных детей подземелий тем, что совсем лишены растительности на лице. Местный народец обладал причудливой внешностью: остроухи и лопоухи. И если остроухость роднила их с эльфами, то лопоухость придавала им смешной вид. Когда домовик волновался или хитрил, уши начинали беспорядочно шевелиться, чем выдавали хозяина. Это забавляло эльфов. По природе домовики были не злыми, но любили вредничать и гадить исподтишка. Божественный народ решил приструнить мелких гнусов, поэтому наняли их в работники, дали кров, пищу и защиту. Всё, что требовалось от вредной мелюзги, учиться и прилежно работать. И домовики старались!
Эль Линарксам отвели западную территорию. Там они выстроили себе замок и обжились домовиками.
Светлые поселились на Востоке северных земель и присматривали за тёмными братьями. Эль Линарксы поклялись не приближаться к людям, и слово держали – не переступали за Высокие горы. Вольготно рыскать двум смоляным хищникам в северных лесах в поисках добычи. Не приходилось ни от кого скрываться, когда наступал очередной цикл, и из красавцев они превращались в огромных чёрных пантер.
В договоре между светлыми и тёмными эльфами имелось ещё одно условие: эль Линарксы свободно могли общаться с эль Луидонами, но приближаться или брать в жёны эльфиек запрещалось. Две причины раскрывали важность сего уговора.
Во-первых, так светлые оградили своих женщин от посягательств тёмных удовлетворить жгучее желание продолжить собственный вид. Эльфийки из божественного народа подходили для этого лучше, чем человеческие женщины. Эльфийская кровь позволила бы родить бессмертное совершенное существо с силой и способностями обоев народов.
Во-вторых, это условие ограждало самих светлых эльфов от гнева Всевышнего, который решил, что численность тёмных не должна увеличиваться.
Долгие годы условия выполнялись. Но однажды Дэрион эль Линаркс увидел на границе земель тёмных и светлых Савириэль. Она плела венок из полевых цветов и о чём-то тихо переговаривалась с подругами. Заливистый смех заполнял весь лес. Дэрион видел только её, темноволосую высокую деву со звонким голоском и фиолетовыми глазами. Эльф держался в тени деревьев. Казалось, девушки его не замечали.
Тогда Дэрион пожалел о том, что он тёмный эльф, презираемый светлыми за проклятие Всевышнего. «Она никогда не будет моей! Я для неё слово паршивый пёс!»– думал тёмный. Доброе сердце не позволяло светлым эльфам ненавидеть себе подобных сильных созданий, но они свято верили, что именно к ним благоволил Всевышний, а от тёмных отвернулся. Точно так же считали и тёмные, поэтому и жили вразрез с волей Создателя.
«Мы противоположности! Она – свет, а я – тьма» – мысли о прекрасной деве не давали Дэриону покоя.
В тот день, когда Дэрион впервые увидел Савириэль, он носил на себе обличье зверя. Иссиня-чёрный леопард прятался за мощными дубами и легко ступал по земле. Хищника невозможно заметить, если зверь того не хотел сам. Наблюдение за желанным объектом сродни охоте. Жаль, что нельзя переступать границу! Савириэль давно бы унесли далеко от сородичей!
Лето подошло к концу. Наступила зима. В середине декабря цикл Дэриона закончился. Наконец, он принял эльфийский вид. Половину года чёрный леопард выслеживал красавицу. С каждым разом оказывался всё ближе и ближе. Когда же обратился, постарался забыть, не думать, стереть воспоминания хищника. Всё тщетно! Слишком ярко, слишком много он видел, слишком откровенные образы подбрасывала ему память, будто насмехаясь над ним.
Дэрион не смог удерживать себя вдалеке от границы. Ноги сами несли его на место их первой встречи. Каждый раз Дэрион ловил себя на пути к заветной мечте. Он усилием воли поворачивал обратно.
Приближался канун Луиниля. Это праздник рождения звезды. Эльфы верили, что каждый год появлялось новое сияющее небесное тело, и происходило это непременно в самую длинную ночь. Следующий день называли Луинилем. От него эльфы начинали новый отсчёт. Дни для божественного народа ничего не значили. Года эльфы считали подобно тому, как люди счисляли часы и дни. А ещё светлые девы верили, что в луинильскую ночь можно узнать истинного суженого, с которым счастливо проведёшь вечность.
Эльфы жили бесконечно долго, не старели, не знали ни усталости, ни болезней. Организм представителей божественного народа был более совершенным, чем у людей. Однако совсем бессмертными эти существа не были. Острый меч или прыткая стрела легко подсекала жизнь прекрасного создания. Эльфы могли и сами запретить себе жить. Их тело всецело подчинялось мудрому разуму. Именно поэтому ни одна хворь не приставала к ним. Но если эльф разбит изнутри, не видел смысла жизни, устал, в отчаянии, потерял радость, душа покидала тело и возвращалась к Создателю.
Эльфийки считали, что первый, кто встретится после того, как в небе зажжётся новая звезда и есть истинный суженный. Традиционно праздник Лиуниля одинокие эльфери2 встречали порознь: эльфийки отдельно от эльфов. Девушки проводили канун вечера на заветной поляне, а удальцы тоже праздновали неподалёку, потому что имели тайную цель – первыми попасться на пути желанной эльфийке.
У светлых эльфов женщины пользовались огромным почётом, потому как через них эльфы-мужчины получают счастье продолжить себя в потомстве. Женщина для них – это хрупкий сосуд, который нужно оберегать. Ни один из прекрасных мужчин не позволит грубости даже с человеческой девушкой!
Эльфы убеждены, истинное счастье могла распознать только женщина, потому что она чувствительнее и мир ощущает тоньше. Если эльфийка выбрала эльфа в спутника жизни, в прочности такого союза уже никто не сомневался. Но эльфийки редко снисходили до взаимной любви. Зачем торопиться, если у тебя впереди вечная молодость?! Большинство из них предпочитали беззаботное девичество, песни и танцы под звуки арфы при серебряном свете Луны.
Любовь для эльфов – это не мимолётная симпатия или увлечение. Это разумный шаг: близость духовная и физическая! Эльфы все до единого однолюбы!
Исполнить традиции, узреть знак Провидения – не было ничего важнее в жизни для эльфа. Празднование Луиниля наполнялось сакральным смыслом.
Произошло это как раз в ночь перед рождением новой звезды. Дэрион почувствовал одержимость. Контролировать порыв приблизиться к заветной поляне не хватило сил.
«Что произойдёт, если я только приду? И разок взгляну на неё? Она, может, и не придёт!» – подумал тёмный.
Она пришла и не одна. В канун Луиниля эльфийские девы приходили на заветную поляну, водили хороводы вокруг зимнего костра, танцевали и пели.
***
Дэрион увидел её, когда она танцевала под струны лир. Казалось, что её платье соткано из снежинок. Оно поблёскивало и отражало сияние звёзд. Гибкий тонкий стан, грациозные движения изящных рук, длинные, ниже бёдер, тёмные волосы, заплетённые в сложные косички, пухлые коралловые губки и необыкновенные глаза фиолетового цвета, – всё в ней влекло эльфа, звало прикоснуться, притягивало магнитом и опутывало цепями.
Дэрион больше не мог представить ни минуты без неё.
Что же делать? Ведь она для него под запретом!
Тогда Дэрион и не думал, что она могла дать ему желанное для всех тёмных неосквернённое потомство. Нет! В тот момент он ни разу не вспомнил об этом. Эльф только созерцал красоту девы и больше убеждался, что влюбился безвозвратно. Это было именно то самое чувство, которое не давало покоя, которое случается лишь один раз и навсегда. Хотел ли обладать ей? Да. Желал ли причинить боль и действовать против воли? Нет. Он никогда и ничего не сделал бы вопреки её желанию. Дэрион скорее бы сгрыз себя живьём, чем допустил бы боль до возлюбленной.
Эльф простоял в тени деревьев всё время до наступления Луиниля. А когда на небе зажглась новая звезда, их взгляды встретились. Дэрион по-прежнему оставался невидимым для других эльфиек, но Савириэль почувствовала его. Посмотрела в ту сторону, где таился тёмный. Девица прищурила фиолетовые глаза и заметила два неярких тёплых огонька. Несколько мгновений длился их зрительный контакт. Савириэль не удивилась и не испугалась. Эльфийка задумчиво отвернулась и ничем не выдала присутствие тёмного. Девушки засуетились и стали постепенно покидать заснеженную поляну.
– Савири, ты с нами?
– Идите! У меня свой путь! – ответила Савириэль.
– Всё-таки решила? – спросила Айрисиэль.
Темноволосая красавица кивнула:
– Это знак судьбы встретить его в Луиниль.
Три подруги крепко обнялись на прощание.
– Мы всегда будем на твоей стороне! Любовь меняет! Будь счастлива!
– Обещаю! Вы же сами видели…
***
Девушки ушли. На поляне, залитой лунным светом, осталась лишь Савириэль. Она ждала, но не слишком долго. Дэрион вышел из тени пушистых елей и остановился строго на границе. Савириэль медленно подняла на него взгляд. Одни глаза способны сказать намного больше, чем слова! А сколько могли поведать очи любящего эльфа?!
Савириэль было достаточно мимолётного взгляда, чтобы довериться и принять.
Не теряя ни мгновения, эльфийка смело перешагнула границу и сразу же оказалась в крепких объятиях эльфа.
– Дэрион эль Линаркс, – прошептал ей в ухо тёмный.
– Савириэль эль Луидон… – эльфийка выдержала паузу и почувствовала, как тело мужчины затвердело будто статуя, захват из мягкого превратился в каменный. Ей даже показалось, что эльф перестал дышать: – Савириэль эль Луидон де Линаркс, – наконец произнесла дева, отдавая свою жизнь ему навечно.
Мужчина выдохнул, крепче прижал свою драгоценность, зарылся носом в шелковистые тёмные волосы и дивился собственному счастью. Запретная любовь стала реальной. Что будет потом? Он не готов был думать о том. Наступил Луиниль, а он её судьба! Она его сердце! А без сердца жить нельзя!
***
Любовь Савириэль вспыхнула внезапно и разгорелась сильным пламенем. Знала ли она, что за избранник уготован ей? Конечно. Эльфы предвидели будущее, хотя оно до последнего оставалось смутным.
Понимала ли она, что любовь запретна? О да! Но от того чувство становилось желаннее.
Ценится ли то, что легко доступно? Нет!
Хочется ли узнать каково на вкус то, что запрещено? Да!
Так и случилось с эльфийской девой. Савириэль должна выбрать: сгореть дотла в пламени любви или вечно существовать с ледяным сердцем, так и не узнав, каково это – любить и быть любимой. Она выбрала любовь! Запретную, но любовь! А может ли любовь быть запретной?! Любовь окрыляет и очищает, раскрывает прекрасные стороны души, учит жертвенности, отметает условности. Разве может любовь сотворить зло?! Чаще всего она приносит плод! А плоды – это дар!
***
Дэрион и Саривиэль поселились в чёрном замке на запад от границы. Для возлюбленной тёмный эльф воздвиг великолепную башню с отдельным входом и садом, неописуемой красоты. Из чёрного замка невозможно попасть в башню, если не знать секретного заклинания, которое хранилось глубоко в сознании Дэриона. Извлечь это заклинание возможно в одном случае – убить эльфа. Так Дэрион оградил любимую от посторонних. Он опасался светлых. Боялся, что они отнимут у него Савириэль. Но время шло, а эльфы никак себя не проявляли. Помешавшийся на защите любимой от её же народа, Дэрион позабыл о существовании названого брата, сердце которого не знало любви, но жаждало её получить от других.
Больше всего на свете Глэрион страдал от одиночества и проклятья. Некогда у него была пара. Гэриоль погибла давно в битве людей и оборотней. Он страдал… Гэриоль умела скрасить его одиночество. Рядом с ней Глэрион не помышлял о потомстве. Проклятье есть проклятье! Им с Дэрионом позволили остаться на Аносе именно потому, что они не имели никакого отношения к появлению оборотней и насилию над человеческими девушками.
А сейчас он один… Совсем один… Даже Дэрион отдалился, и это не осталось у Глэриона незамеченным.
***
Через год, в канун следующего Луиниля, Савириэль родила Дэриону сына. Какие чувства мог испытать тот, над кем довлеет рог бездетности?!
Дэрион был невероятно счастлив! Не скрывал ни слёз, ни восторга, ни восхищения. Савириэль для него сделалась не только сердцем, но и душой, а сын… Сын – подарок Всевышнего! Младенца нарекли Саварион.
Через полгода родители ожидали обращения мальчика. Дэрион считал, что проклятье должно передаться ребёнку. Однако трансформации не произошло. Как и ещё через полгода, так и в последующий год.
Саварион внешне сильно походил на отца: светлые волосы и янтарные глаза. От матери же сын унаследовал силу духа.
За пять лет ничего необычного не случалось. Мальчик рос, как нормальный эльфийский ребёнок. Но однажды он неожиданно потерял контроль над эмоциями.
Саварион гулял с мамой в саду. Его внимание привлекли золотые рыбки в пруду. Мальчик захотел поймать хотя бы одну, но у него ничего не получалось. Приступ внезапной ярости обуял ребёнка. С детьми случается такое часто. Саварион сначала затопал ногами, зашёлся в крике, а потом произошла трансформация. Вместо мальчика, на лужайке сидел пушистый детёныш ирбиса3. От отца отличался тем, что был белым с мелкими чёрными пятнышками.
– Сава! – изумлённо выдохнула Савириэль. – Сава! Малыш мой! Иди ко мне! – мать протянула навстречу крупному котёнку руки.
Детёныш барса испуганно озирался, растерянно поглядывал на пушистые лапы и длинный хвост с чёрным пятнышком на самом кончике. Немного порычав и покрутившись юлой, барсик быстро сообразил, что в таком обличье гораздо легче поймать желанных рыбок. Недолго думая, он прыгнул в пруд, окатив брызгами мать. Савириэль оставалось только изумляться.
– Дэрион! – позвала она.
Через несколько мгновений в саду появился чёрный леопард. Савириэль только взглядом указала на пруд, где плескался маленький барс, пробуя себя на рыболовном поприще.
Чёрный леопард приблизился. Он внимательно следил за сыном. Савириэль присела рядом и обняла сильное и красивое животное. Она любила Дэриона в любом обличье!
Наконец, малыш поймал-таки рыбёшку и довольный выскочил из пруда. Положил трофей перед мамой и отряхнулся. Брызги разлетелись во все стороны. Чёрный леопард подошёл и лизнул малыша широким красным языком. «Молодец, сын!»
Рыбку всё-таки отпустили обратно в пруд, а маленький барс устроился у мамы на коленях и задремал.
Савириэль уже приняла, что увидит сына в эльфийском обличье только через полгода. Но и на этот раз Саварион удивил. Стоило малышу успокоиться и крепко заснуть, как тело начало меняться. Дэрион удивлённо рычал, а Савириэль не верила глазам. У неё на коленях снова лежал сын, правда, совсем голенький. Одежда исчезла! Ну, это не беда! Главное, ребёнок не был рабом проклятья! Грех отца сыну не передался!
Глава 15 Путники
Лес показался через 5 часов езды по просёлочным заснеженным дорогам.
– Сегодня заночуем в лесу! – скомандовал старший группы из пяти человек. – Пока не стоит показываться в близлежащих селениях Эрмута.
Странники в тёмных шерстяных плащах свернули к лесу. У самой опушки спешились и повели коней под уздцы.
Через час группа остановилась на заснеженной лесной поляне.
– Всё привал! – скомандовал старший. – Пока не стемнело, нужно устроиться на ночлег. Так, вы, двое, – ткнул пальцем в высоких крепких парней, – соорудите шалаш для леди. Наломайте еловых веток. Так, я займусь очагом и пищей, а вам, – смерил он двоих худощавых юнцов, один из которых хоть и высок, но движениями походил на девушку, – распрячь и накормить лошадей.
Ещё через два часа, когда уже совсем стемнело, пятеро путников уплетали кашу с тушёным мясом, приготовленную на костре.
– Нужно разжечь огонь по периметру лагеря, – заговорил старший, закончив с ужином. – В лесу водятся дикие звери. И установим ночное дежурство по три часа на каждого мужчину.
Юнец, что походил фигурой на девушку, фыркнул и произнёс:
– Ни один зверь не приблизится к нам сегодня. В округе только медведи, и они благополучно спят. А огни привлекут внимание тех, кто может быть пострашнее диких зверей.
Мужчина в изумлении посмотрели на подростка, который, судя по голосу, всё же таки оказался девушкой.
– Откуда ты это знаешь, Эви? – не выдержал второй юнец.
– Женская интуиция, – отмахнулась. – Нас никто не потревожит сегодня ночью, будьте спокойны, – девушка поднялась на ноги и скрылась в шалаше.
Старший группы (а им был не кто иной, как Ронал) признал, в словах леди имелся здравый смысл. Дополнительных костров разжигать не стали. Установили дежурство. Первым вахту нёс сам, затем мужчины из охраны, Майкл (вторым подростком был именно он!) заступал под утро. Охранники долго уговаривать себя не заставили, улеглись поверх еловых веток ближе к костру, укрылись плащами и быстро уснули.
– Иди к сестре! Там нет ветра. Да и теплее вдвоём будет! – обратился Ронал к Майклу.
Тот немного помялся, всё боролся со сном и усталостью, но, в конце концов, сдался и нырнул в шалаш.
Эвелин спала поверх спального мешка, почти не укрытая. Это сильно удивило Майкла. «Разве ей не холодно?!» – подумал. Он закопошился.
– Эв, – растолкал сестру. – Полезай в мешок, замёрзнешь!
– А? – не поняла девушка.
– В мешок залезай, холодно!
– А ты? У нас же один мешок!
– Один, но зато троих уместит. Мы худые с тобой. Давай ныряй ко мне, как в детстве!
Девушка мгновение разглядывала Майкла, будто видела впервые.
– Эви, ты чего? Я же брат тебе! Давай, а то от холода околеешь!
Как-то хитро прищурившись и улыбнувшись своим мыслям, девушка нырнула в мешок, тесно прижалась к брату, уткнулась носом в грудь:
– Всегда мечтала вот так вот с тобой поспать! – пробубнила она, надеясь, что он не разберёт слов.
– Говоришь так, как будто не ты всё детство с братьями в одной кровати засыпала!
Девушка лишь глубоко втянула в себя воздух, а затем размеренно задышала.
А в душе Майкла заскребли сомнения. Как-то странно себя ведёт сестра. Ни разу не пожаловалась за всю дорогу. Больше того, не проронила ни слова. На Эвелин это мало похоже. Та бы не преминула поканючить немного, но уж молчать точно бы весь день не смогла. И у костра речи мудрые произнесла.
«Откуда ей знать, что медведи спят?» – размышлял Майкл. «Говорит, словно мама!»
Да и прижимается к нему так, будто он не брат ей, а возлюбленный.
Майкл посмотрел на светлую копну, торчащую у подбородка. «Вроде Эвелин!» – подумал, а потом зарылся носом в волосы и сразу же насторожился: «Пахнут незабудками! Волосы Эвелин отдают еловым лесом!»
Майкл даже заглянул в лицо спящей девушке. «Да нет! Всё же Эвелин! И родинка малюсенькая над губой. Наверно, я просто устал!» – решил юноша, успокоился, крепче прижал сестру и провалился в сон.
***
Дородная женщина с утиной походкой наперевес с двумя корзинами мерно шагала по пустынной дороге, ведущей на север к лесу. В десяти милях от Эрмута на границе с лесом стояла деревушка Нордэж.
– До заката должны успеть! – кинула женщина через плечо девчушке, плетущейся следом. Гружёный ослик послушно вышагивал за молодой хозяйкой. Девушка поплотнее закуталась в пуховый платок и подняла воротник поношенной кроличьей шубки.
– Вроде никого за нами нет! Но всё равно, нужно поспешить. В лесу для тебя будет безопаснее, – задыхаясь, говорила женщина.
Девушка кивнула. Дорога заняла несколько часов. Эвелин (а девчушкой была именно она!) весь путь прокручивала в голове разговор с мамой: «Эвелин, много лет назад твой отец дал страшную клятву, и теперь, чтобы её выполнить, он должен отдать тебя в руки тёмного колдуна. Но у тебя другая судьба. Я это вижу!»
Эвелин хмыкнула, вспоминая слова матери. Оказалось, что жизнь намного запутаннее, чем девушка себе представляла. А главное, иллюзии ослепляли и вынуждали избирать неверный путь. Если бы леди Эгар не открыла дочери правду о Глэрионе эль Линаркс, то Эвелин до сих пор бы считала лорда Западных земель самым обворожительным и притягательным.