- -
- 100%
- +
─ Хорошо бы! – улыбалась Лилька, понимая, что отчасти подруга права. Театр, действительно, был редким явлением в Лилькиной жизни! Хотелось бы чаще.
Да, Василий не особый театрал, детей одних не оставишь, вот и сложилась у них традиция посещать цирк, детские спектакли или концерты и, разумеется, «новогодние елки», без них куда же! Только получалось это почему-то всегда бегом, так как у мужа вдруг случался очередной авральчик, и нужно было его быстренько решить.
─ Успею, – говорил он и исчезал, заставляя всех нервничать, но без минуты до критической точки возможного опоздания, внезапно появлялся, заскакивал на кухню глотнуть водички, попутно всех подгоняя, вроде: давайте, давайте! Это что, вы еще не готовы? Я уже готов давно!
Потом быстренько все грузились в машину и мчались на детпросвет, где Василий, щедро накупив всего в буфете, а именно буфет по их общему мнению был важнейшим местом посещения, с которого и начинается искусство, выглядел абсолютно счастливым и уже после, уютно расположившись в мягких креслах театра, под плавно гаснущий свет, благополучно засыпал до антракта, иногда даже блаженно похрапывая, что вызывало у Лильки смех и одновременно замешательство – толкнуть его, чтоб не мешал людям или оставить человека в абсолютном покое!
─ Тише, тише ─ гладила она по руке мужа, мы в театре.
А вот поездку в Альпы, Лилька запомнила надолго! Горнолыжницей она, конечно, не была. Она не была даже просто лыжницей. В школе ей, как гимнастке был карт-бланш. Ведь это именно она, будучи звездой на уроках физкультуры, показывала мальчишкам и уголок, и подъем с уголком по канату, перевороты на турнике, не говоря уже о двадцати подтягиваниях в легкую, отчего вызывала полнейшее восхищение в глазах одноклассников. Но лыжи – это не ее конек! Помнится, как в первом классе, то ли из-за позднего снега, то ли еще почему-то, ей все еще не купили новые лыжи и она пришла в школу со стареньким, широкими деревянными, подобно охотничьим (и где только такие нашли), которые одевались прямо на валенки с помощью широких резинок.
─ Не порядок, Лиля, ─ лыжи надо купить, – настаивала учительница.
─ Может, к следующему разу будут, ─ вздыхала маленькая Лиля, которая на самом деле терпеть не могла это длинные лыжи, эти длинные палки, это времяпровождение, когда все так не удобно и холодно. А потому, оттягивала она приобретение этого бесполезного ей обмундирования, ссылаясь на родителей. Во втором классе лыжи у нее появились, и даже несколько уроков она мучилась с ними, пока однажды не поехала ее семья кататься за город, где при первом же спуске и сломала она свою правую, на горе родителям и на счастье себе! И главное тот, из-за которого ей пришлось резко свернуть, уехал, как ни в чем не бывало, не извинившись и не показавшись больше.
─ Лыжу сломала, больше не купят уже в этом году, ─ оправдывалась она перед учителем. И той ничего не приходилось делать, как таскать за собой горе-лыжницу, давая ей флажки или секундомер, отчего малышка была в полном восторге, подбадривая одноклассников:
─ А ну, давай, давай, поднажми!
Третья печальная ее история, после которой на лыжах был поставлен жирный крест, случилась через год, когда все, кто быстрее, кто медленнее, огибали двухкилометровый пруд, и Лилька, видя уже конец этого мучительного процесса, решила поднажать, дабы не быть последней, сделала некоторое усилие, но лыжа, почему-то отстегнулась, соскользнула с ботинка, который аккурат поддал ей скорости, влетела в единственную наверно во всем пруду проталинку и ушла туда плавненько и нахально, оставив Лильку в ботиночке и в ситуации неизбежного объяснения с учителями и родителями.
После этого ее уже особо не мучали, а ставили оценки за ее «прошлочетвертные» заслуги.
Горные лыжи она воспринимала, как что-то особенное и в первую очередь ─ это, конечно, сами горы, возможность выехать всем вместе не только в гости или театр, а в настоящую заграничную сказку, где фантастически красиво, куда уже давно ездили знакомые, привозя море восторга, и где она, например, могла бы просто гулять, любуясь белоснежной красотой, продышаться, подышать тем удивительным чистейшим воздухом, который сродни атмосферы в операционной, а они, дети, начали бы правильную с ее точки зрения жизнь, непременным атрибутом которой был горнолыжный курорт в зимние каникулы! Эта мечта зародилась у нее довольно давно, только постоянно откладывалась и откладывалась в связи с бесконечными беременностями и рождениями, но все же зрела и зрела, и однажды не выдержала, и родилась, как неизбежный факт, в аккурат, когда Андрейке было пол-годика. Лилька решила, что если и в этом году не поставить старших мальчиков на лыжи, то упустят они все, и не даст она им в детстве того яркого момента, который они полюбив и прочувствовав, сохранят на долгие годы, и с которого так стартанут и так смогут выстроить свою жизнь, что все эти милые прелести будут сами собой разумеющейся частью. А по сему это был первый, но по возможности упущения момента последний шанс вывезти всю семью туда, где, как считала Лилька, и надо проводить хотя бы несколько дней из того огромного их количества, которые имеются у большинства с наступлением Нового года. Но то, как это происходило, не описать словами. Видно, там кто-то наверху дал им во всей красе прочувствовать предрождественские сумасшествинки.
Лилька заранее все продумала: что взять, что положить, были куплены курточки и термобелье, шапочки и перчатки-дутики.
─ На лыжах едете кататься? ─ улыбаясь спрашивал детей продавец, ─ молодцы! – Все едете?
─ Все! ─ с гордостью отвечала Лилька, глядя на своих ребятишек, которые примеряли вещицы, принаряжались и походили на маленькие рождественские подарочки!
Она даже сопоставила начало поездки с Люсиным днем рождения!
Люся едет кататься на горных лыжах! Весь мир должен об этом знать! Ее дочка ─ первая и единственная! Конечно же, сказочно все должно быть в этот день! В отеле все были предупреждены, что у малышки этот день особенный! Да что там в отеле! Лилька накупила милых безделушек, чтобы и в самолете все как будто бы знали, и в кофейнях, если вдруг придется перекусить. Ей казалось, что она продумала все до мелочей! А как же! Это же первое впечатление!
День начался на редкость празднично! Пришла няня, все осыпали Люсеньку подарками с головы до ног, позавтракали и поехали в аэропорт! А там, вот ведь сказка! Вдруг «случайно», за кофейным столиком незнакомый бармен произносил:
─ Люсенька, на курот едешь, а мы знаем, что у тебя день рождения! Это тебе, ─ и протягивал, заранее купленную для этого случая безделушку.
Лилька была в полном восторге, глядя на округлившиеся глазки дочурки, что смогла сотворить чудо и сделать этот день и вправду особенным!
─ Вот это да, дочка! – радовалась Лилька, как будто это ей что-то перепало!
И вот в таком сказочном настроении все и находились, пока, глядя на часы, Лиля поняла, что самолет уже был должен взлететь, а еще не объявляли и посадку!
Они упорно стояли у стойки регистрации, но о том, что начинается посадка – молчок! Спросить не у кого, все толкутся, пихаются, суетятся!
─ Может время перенесли? ─ разводил руками муж.
Лилька нервничала, пытаясь найти какое-то понимание.
─ У нас указан это выход, ─ говорила Лиля вдруг внезапно появившейся стюардессе, которая почему-то объявила рейс на Казань!
Бред какой-то! У нас Инсбрук!
─ Не знаю! ─ отвечала стюардесса, шлепая штампы на билетах.
Понять, что они все всемером могли прослушать информацию о переносе места выхода на посадку было нереально! Еще более сложно было понять, что их самолет, который они преспокойненько ждали, давно улетел, и это было полнейшим крахом всех Лилькиных мечтаний! А чемоданы! Мои чемоданы, так долго и трепетно собираемые целую неделю!
Потом беготня по аэропорту в надежде приобрести новые билеты, розыск чемоданов, перекус в каком-то ресторанчике, усталость и измученность в глазах детей, кому есть, кому пить.. Лилькин ужас в глазах ─ зачем я все это затеяла? И Люськины вопросы вроде:
─ А что в этом ресторане не знают, что у меня день рождения?
─ Ой, Люсенька, подожди, милая, я не знаю…
И все-таки теплилась еще слабая надежда, что все еще может быть.
─ Посидите, подождите, кушайте, мы сейчас! ─ оставляла Лилька всех детей обезумевшей няне.
И счастье случилось! Конечно, за двойную цену перелета! Конечно, не прямым, а с пересадкой, крайне неудобной, но все же! Все же спустя каких-то пять или шесть часов, все они находились в салоне самолета, измученные, но счастливые, и снова как в сказке:
─ Это у кого сегодня день рождения? – протягивал плюшевого бегемотика бортпроводник засыпающей Люсе, ─ у вас мисс? Примите от нашего экипажа!
─Угу, ─ сонно и привычно протягивала Люся!
─ Боже мой, летим! – терлась головой Лилька о плечо мужа, пытаясь для нее найти более менее удобное положение.
Ну, а дальше, дальше все было именно так, как и рисовала в своих мечтах Лиля.
Солнце, воздух и горы! Горы, нереальной красоты горы! Горы, которые манили и завораживали, и хотелось петь: «лучше гор могут быть только горы!» Это теперь абсолютно понятно! Это теперь болезнь на всю жизнь!
Лилька, думая, что она немного покатается с детками на горочках, вдруг поняла, что ей необходимо покорить что-то и посерьезнее!
─ Давай на ту, ─ показала она Василию, уходящую в небо макушку белоснежного спуска!
─ Сможешь? ─ серьезно спросил Василий.
─ А то! – отрезала Лилька, ─ все понятно, и бедрами я работаю хорошо, скажешь нет?
─ Бедрами хорошо… ладно, давай, – решил муж.
Они оставили троих румяных детей поедать сосиски под местные мультики, а сами как белые люди! Одни! Без детей! Во-о-т к той горочке!
─ Туда! ─ показывала куда-то вверх Лиля. – Класс!
Болтая с Василием, и находясь в подъемной кабинке уже порядочное время, Лиля вдруг с ужасом обнаружила, что та высокая точка, куда она стремилась попасть, уже безнадежно внизу, а они, умудрившись перепутать подъемник, все едут и едут, и похоже нет конца этому трансферу!
─ Ой, Вася! Мы проехали! Боже мой, и как же!
─ Да нормально, не трусь, главное не разгоняйся.
То место, где оставили они своих деток, скрылось из виду, исчезло под белой дымкой…
─ Так, не разгоняться, ладно, понятно, да, да, нет, ну как же, я все же не туда хотела, вот ведь!
Оказавшись на перевале, где вокруг была возможность спуска только круто вниз (а просто сесть и спуститься в той же кабинке ей даже не пришло в голову), Лилька поняла, что момент истины для нее настал.
Или спускаться, как все или просто выглядеть полной идиоткой.
Лилька приняла вариант первый и, глядя на исчезающие в снежной низине только-что нарисовавшихся горнолыжников, на их абсолютно спокойные лица, начала тихо, тихо, плавно, а потом все быстрее и быстрее, и уже совсем безбашенно и, Господи, куда же я? Где? Мамочка родная, ветер какой! Та-а-а-а-ак! Резко стоп! Супер! Ой! Нет, ну я – молодец! Так, спокойно! Ужас! Господи! Кошмар! Выстояла! Браво, Лиля! Так дальше, тихо, тихо… ой, божечки, ну и скорость! Ммамочки! Маммма… Ах, ты! Приехала!
Лыжи целы, она тоже, ну упала, с кем не бывает! Спокойно, встаем, встаем, нормуль – гворила она себе, постепенно привыкая к такому экстриму!
─ Как ты? Все хорошо? – спросил подъехавший Василий! – Что упала, то? Не гони, говорил, же!
─ Вась! ─ да я что-то чуть расслабилась, ─ оправдывалась новоиспеченная горнолыжница. ─ Едем!
Через небольшую вечность, Лилька с физиономией знатока, снова подъезжала к подъемнику…
─ Ну, ты как? – спросил Василий.
─ Не знаю! Нормально вроде.
─ Еще едем?
─ А то!
─ Ну давай, только не гони!
Так, все целы, довольны! Красота нереальная там, над облаками! Мой первый спуск! Еще один спуск! Падение правда, но все же, как с небес! Невероятно! Отличный сегодня денек! ─ размышляла Лилька вечером, наслаждаясь чудесным массажем орущих от экстрима мышц, который, глядя на нее лукаво и с каким-то расчетом вероятно, нежно делал ей Василий.
─ А я вот завтра эту гору покорю! – мурлыкала она мужу на ушко…
─ Обязательно! – слышался его теплый шопоток…
И ведь покорила! И все довольны! И домой без происшествий! А в самолете: у кого гипс на руке, у кого нога! Боже мой, рейс инвалидов!
─ А что вы хотите, ─ говорила мамочка одного подростка в салоне самолета, ─ мы всегда что-нибудь ломаем! Сейчас правда ногу очень сильно растянул! Но без гор куда же! Никак!
─ Да уж, ─ подумала Лилька, благодаря Бога, что они-то все целы, а ведь и вправду, мало ли что могло случиться…
ФЕВРАЛЬ
─ Ну приветик, приветик, ─ щебетала Маришка, встречая подругу, протягивая руки для обнимашек и собираясь опять рекламировать свою подругу. ─ Привет мамулечка-герой ты наш!
─ А ты все хорошеешь, ─ улыбалась Лиля, прерывая, знакомый монолог и протягивая Маришке руки, -─ сама-то когда замуж?
─ А я там уже была, хватит, ─ отрезала Маришка, ─ не мое это, знаешь, кому детей рожать, кому…
─ Кому порхать и сиять!
─ Точно!
─ Ладно, давай рассказывай, что тут у вас интересненького, что пишут, что читают..
Почему-то Лильке с детства нравилось бывать в книжных магазинчиках, разглядывать полочки с всевозможными книжками и брошюрками, разных форматах, новенькими, как будто говорящими: Ну посмотрите, разве я не прелесть, купите меня, не пожалеете, я – то, что вам нужно! Вот, например, в районную библиотеку, куда она ходила в детстве по причине того, что это бесплатно и можно было найти многое из того, что требовалось по школе, она посещать не очень любила. То ли смущал ее и запах ветхих книг, прошедшие через тысячи рук, которые раздавались для прочтения, и на которых на первой странице был приклеен специальный кармашек с учетной карточкой или красовался огромный уродский штамп, означающий: «книга казенная – вернуть не забудь!» Иногда книжки были почти развалюшки, и обращаться приходилось очень бережно, чтобы она не развалилась окончательно, а также и подремонтировать, что очень приветствовалось в их библиотеке. Огромный самодельный плакат, который висел в читальном зале, говорил как это сделать. Книжечки, конечно, берегли и подклеивали казеиновым клеем, но видимо не у всех это получалось аккуратно.
А Лильке же нравился особый запах типографской краски и возможность полистать какую-нибудь из новенького тиража, погладить ее, попробовать разгадать тайну этих удивительных, манящих предметов, дающих надежду на встречу с чем-то прекрасным, мудрым, тонким, чувственным, заставляющих думать и размышлять. Поэтому она безмерно радовалась, если маме удавалось «достать» Дюма или Диккенса. С такой книгой, можно было лежать в кровати почти в обнимку, перелистывать шуршащие странички, погружаясь в сладостный мир приключений!
─ Эй, ты чего такая мечтательная сегодня? – спросила Маришка.
─ Не знаю, видно с морозца пришла, холодно сегодня, оттаиваю у вас, ─ улыбнулась Лиля, ─ давай, рассказывай, чем сейчас дышит интеллигенция? Что в тренде?
─ А я знаю? ─ оправдывалась Маринка, ─ заказ принят, выполнен, будьте любезны! Забирайте! Правда некоторые до сих пор не забрали! ─ и Маринка показала на стопочку новеньких экземплярчиков.
─ Что так? – спросила Лиля, беря в руки книжку нежно голубого переплета, где в красивой ажурной рамочке восседало, написанное красивым шрифтом, название – «Февраль».
─ Интересно, ─ подумала Лиля, на что-то, связанное с революцией, судя по обложке, не похоже…
И название такое… о чем интересно, проза или стихи. Февраль ─ месяц крутой, глубокий, хотя и пограничный ─ уже вот-вот почти и закончится, а с ним закончится и зима, целая зимняя эпоха, впереди начало чего-то нового, обновление, сброс этого холода, который все и всех погружает в дремоту, в беспросветную спячку, но скоро, скоро уже пробуждение, и начнется эдакая движуха, когда все будет ликовать, петь и тянуться всеми своими жилочками к солнцу, к свету, и скинет Земля с себя весь этот зимний груз и преобразится! Зазеленеет и расцветет все вокруг, до неузнаваемости все преображая, шаг за шагом, день за днем, открывая надежду новой жизни!
─ Стихи? – подводя книжку к носу, как бы вдыхая ее, ─ попыталась угадать Лилька.
─ А я знаю! – пожала плечами Маринка.
─ Даже не смотрела?
─ А когда! Ты что! Знаешь сколько работы! Некогда вообще!
─ Да, да – улыбнулась Лиля, макияж, маникюр, перекур в курилке, кофеек…
Хотя Маришка, конечно, права. Читать надо в обстановке спокойной, без суеты, особенно если это стихи… С прозой тоже все витиевато бывает, с подъездом, с прелюдией, чтобы в самое сердце донести читателю свою мысль. Но стихи, в представлении Лильки, были вещью абсолютно особенной, со своим исключительным рисунком, который просто, как текст и не прочтешь, надо уловить интонацию, акценты, понять, если хотите, душу поэта, его воздух, его мир, его настроение, ведь поэзия – это как музыка! Снизошло, послышалось, открылось, и непременно нужно записать это откровение на бумажках, салфеточках, на всем, что попадается под руку, главное, чтоб успеть сохранить ту удивительную линию, рисунок, словестный завиток, в котором его мысль так гармонично и уютно расположилась во всей полноте.
Лилька открыла книгу.
─ Угадала! ─ воскликнула она.
Пока Маришка разбирала какие-то свои папки, Лилька пристроившись у теплой батареи и широкого светлого окна, уловила несколько строк:
«я знаю, ты меня не бросишь
И если за тобой пойду,
Рожденье в смерти обрету…»
Потом еще:
«Ни дикий, ошалевший андеграунд,
Где вперемежку Бог и сатана,
Ни жалкая, дешева, тупая,
Разряженная яркая попса…
А там, где белоснежные вершины
Касаются макушками небес,
Я слышал сказочные переливы ─
То пели ангелы восторженно тебе
Однажды, зародившись в сердце,
Возносится молитвою туда,
Где покой и тишина».
И вот тут:
«Я в этой жизни слабый голосок
Ты в этой жизни – дирижер оркестра,
Но обещавший, что поняв урок,
Любому у тебя найдется место,
Играть без фальши ярко в унисон,
В мире научиться должен каждый,
Поняв гармонии простой закон ─
Чтоб звонкою струной звучать однажды».
─ Ну ты чего, интересно, что ли? – удивленно спросила Маринка.
─ Угу, ─ ответила Лилька, не поднимая глаз – правда… Очень!
Слушай, раз этот Февраль не появляется, можно хоть на денечек взять почитать? Пожалуйста, я аккуратно!
─ Да ну тебя, не знаю! А вдруг срочно доставка, или сам явится, ─ развела руками Маринка, ─ да и не принято это.
Лилька умоляюще смотрела на подругу!
─ Ай, бери, только «ц»…! – сдалась Мариша, не в силах отказать хлопающим длинными ресницами Лилькиным глазам. – Лисенок ты! ─ Под мою ответственность! А то и вправду, прилипнешь ты к этой книге, не отдерешь тебя, мы и не наболтаемся, а я ужасно соскучилась!
─ Спасибо, Марин, я завтра верну! – обнимала подругу Лилька, – я бы даже купила, если б было можно!
─ Да, ладно, разберемся! Слушай, натура ты чувственная, а ты сама не пробовала книги-то писать, или стихи, мне кажется, у тебя бы получилось!
─ Что ты! —замахала руками Лилька, ─ я что путешественник или философ какой!
─ Это ты зря! ─ мне вот ужасно интересно слушать твои семейные историйки. Помнишь, как ты там рассказывала, «пухлик» -то сочинял: «Жили был король, и было у него три сына и любимая женщина!» ─ цитировала Маринка Максика.
─ У меня в детстве была любимая книга «От двух до пяти» Чуковского. Там знаешь, детские выражения смешные! Так мы все зачитывались, честно! ─ продолжала она.
─ Шутишь! – какой там писать! Хотя, конечно, этого добра у нас хватает! Смешные они такие, эти детки! У нас, к примеру, у Андрейки, угадай, какие две песни сейчас самые любимые?
─ Ну? – улыбалась Маринка.
─ «Многая лета» и «В лесу родилась елочка»! ─ А знаешь почему? И там, и там есть слово: «Мно-го»!
─ А в «Елочке» -то где?
─ «…и много-много радости…» Ему всего надо мно-го – любимое слово! Вообще первые три были: «мне», «много» и «надо».
─ Далеко пойдет! ─ рассмеялась Маринка. – А я между прочим и не шучу! Я вообще представить не могу как ты управляешься! Ты – это космос! Инопланетянка, житель другой планеты! Могла бы и ввести нас несведущих в курс дела, а то мне кажется, у нас многие и не представляют как с этими детками и общаться-то! Сейчас вообще принято собачек заводить, а не детей. У меня вот, Чарлик, и выгулять, и привки, и кормешка, и грумер. И то закружишься! А тут детей куча…
─ Собачек, это хорошо, ─ вздохнула Лилька, ─ мои вот тоже щеночка просят,… я пока пасс!
─ Да, тебе еще щеночка! – засмеялась Маришка
Придя домой, Лилька напрочь позабыла о книге. Сначала надо было в школу ─ забрать детей и сразу развести их по кружкам, выясняя по дороге, что и как с уроками, потом мчаться в магазин, продумывая завтрашнее меню, снова за детьми и домой. Дома быстренько перегрузить все продукты в холодильник, накормить двоих, отправить их делать уроки и в сад за малышами.
Какое хорошее место ─ детский сад! Отдал ребенка до вечера ─ душа не болит! Там и поспят, и погуляют! А занятия какие!
С садиком им очень повезло! Все дети всегда отказывались покидать его раньше закрытия, и когда родители приходили за детишками, что Лилькины, что другие дети, радостно встречая их, говорили:
─ Ну что так рано, можно еще поиграть?
В машине Люся с Андрейкой обычно всегда хохотали и баловались, но сегодня сидели тихо!
─ Эй, что молчите, устали? Все нормально? – спросила Лилька.
─ Мам, ─ начала было Люся, ─ Андрей не верит, что когда я вырасту у меня будет другой муж, а у него другая девочка, а не я, – с гордостью парировала Люся. ─ Да, да! – она сделала глазки братику.
Такого предательства Андрейка не ожидал! Он обожал свою сестру, везде ходил за ней хвостиком, быстро рос, быстро соображал, так что разница в два года почти и не чувствовалась. Лилька называла их «неразлучниками». Он был даже покрепче сестренки, и когда у Люси что-то не получалось, старался ей помочь, он был ее «рыцарем», а она для него «дамой сердца». Теперь он сидел поджав губки, пыхтя от обиды, как чайник, готовый вот-вот расплакаться.
─ Не будет другой! – выдавил он, пристально посмотрев на сестренку.
─ Мам, ну скажи ему, что на сестрах не женятся!
─ Почему? – буркнул Андрейка.
─ Потому! – отрезала Люся.
Андрейка был настоящим мальчиком, драчуном и задирой, если что-то было не по его! Эдакий петушок! Но в то же время абсолютно нежнейшим существом, с внутренним благородством и аристократизмом! Например, он никогда не любил смешивать еду в одной тарелке, и если другим можно было на нее положить и пюре, и котлетку, и с краешку салатик, то Андрейке непременно салатик на другую тарелочку, а пюре так, чтоб не испачкало котлетку. И если было как-то по-другому, он поджимал губки, не прикасаясь к еде, и сидел до тех пор, пока Лилька все не исправит. Лилька ловила себя на том, что делая чай внимательно смотрела, чтобы ни одна чаинка не попала Андрейке в чашку! Пить не будет! Поэтому брала ситечко и процеживала все до совершенства. Хотя другим могла спокойно сказать: «Ну вот же ложечка, вылови чаинку сам!» Муж считал это баловством, а Лильке нравился этот педантизм, склонность к порядку, аккуратность, чего она до сих пор еще в своей жизни не встречала. И то, что творилось в шкафчиках старших братьев ввергало ее в ужас! Она даже думала, что это нормально, ведь это мальчики! Андрейка же любил все красивое, его не смущал розовый цвет рубашечек, он был эдаким модником и аккуратистом, с удовольствием играл с Люсей в куклы, исполняя роль папы, пеленал их, укладывал в коляски, поэтому после садика детки всегда бежали играть и Лиля их почти не видела, а делала уроки со старшими!
Однажды, когда они втроем заехали в обувной магазин, чтобы выбрать Люсе туфельки, Андрейка приглядел и себе:
─ Вот эти! ─ радостно протянул он матери беленькие, с бусинами и стразами.
─ Нет, тебе не такие надо, вон там посмотри, там для мальчиков.
Андрейка пришел в ужас, когда увидел то, что предлагается мальчишкам. Все черные, без украшений, не интересные…
─ Нет, я такие хочу, как у Люси, ─ запротестовал он.
─ Да ты что, смеешься, разве ты видел мальчиков в такой обуви!
─ А мне нравится! – пыхтел малыш.
─ Ни за что! Или давай подберем что-нибудь тебе, смотри вот эти какие замечательные, как у папы, настоящие мужские туфли, или ничего! – протянула Лилька башмачок.
Глядя на упирающегося по обыкновению «ослика» Лилька понимала, что через секунду этот башмачок полетит куда-нибудь в дальний угол магазина, и ничто не остановит Андрейку зашвырнуть его от несправедливости, а потому быстро поставила его не место.