Признаки одержимости. Часть 1

Глава 8

В наблюдательной палате женского общепсихиатрического отделения Велесского городского психоневрологического диспансера этой ночью царила неспокойная атмосфера. Виной тому была непогода. Падение атмосферного давления, которым сопровождался дождь, вызывало расширение сосудов, что в свою очередь приводило к головным болям, сонливости и повышению тревожности. Пациентки с параноидальными состояниями кто тревожно, кто бредово интерпретировали звуки дождя или раскаты грома из-за обострившейся мнительности. Одним казалось, что это привидения стучат в окна, другим мерещились невидимые пришельцы с других планет, которые пытались коммуницировать с ними при помощи дождевых капель, используя азбуку Морзе. Многие испытывали просто безотчётный страх и тоску. После вечернего приёма лекарств часть пациенток лежали на своих постелях без сна, укрывшись с головой одеялами. Кто-то тихо плакал, кто-то стонал во сне. Буйная Зоя пребывала в коматозном состоянии, обколотая диазепамом. Вечером она плохо себя вела, бросалась на санитаров, за что была побита и связана мягкими тканевыми ремнями, после чего врач сделал ей инъекцию. Нина Андреевна Стешина -секретарша автобазы №5 - тихо поднялась со своей кровати и двинулась по палате между рядами коек. Среднего роста, крепко-сбитая делопроизводитель, была облачена в драную ночную рубашку. На ногах потёртые шлёпанцы с номером, написанным красной краской. Её модная стрижка, представляющая собой беспорядочный рваный каскад осветлённых волос, растрепалась. Под серыми выцветшими глазами женщины залегли чёрные круги. Продолговатое лицо, прямой нос, высокие скулы, овальный подбородок и лишённые помады губы, были жирно выделены глубокими тенями из-за скудного освещения, пробивавшегося в палату через большую щель под дверью и с улицы от светильника на столбе. Тени делали лицо Нины похожим на зловещую маску. Впрочем, всё вокруг смотрелось если не зловещим, то пугающим: мокрые разводы на небьющихся окнах, тьма, сгустившаяся в углах и под кроватями, накрытые одеялами пациентки. Остановившись перед кроватью подруги, Нина присела на краешек и положила руку на плечо Светланы. Женщина резко повернулась и взглянула на неё мокрыми от слёз покрасневшими глазами. Светлана не отличалась особой красотой – обычная женщина: коротко стриженные каштановые волосы, квадратное лицо, маленький курносый нос, круглый двойной подбородок, большой рот с тонкой верхней и толстой нижней губой, что придавало ей немного чувственности, испуганные карие глаза, и часто сходящиеся на переносице тонкие, прямые с изгибом брови, когда она задумывалась. Работа у неё тоже была обычная – бухгалтер. Но с приходом бандитов к ним в автобазу жизнь Светланы круто и бесповоротно изменилась. Она лишилась работы, едва избежала смерти, её заперли в психушке, а в довершение всего отправили детей в социально-реабилитационный центр, пока психиатры не решат, что делать с их мамой дальше.

- Ты как? – спросила, Нина участливо.

- А сама как думаешь? – ответила Светлана вопросом на вопрос и всхлипнула.

- Я разговаривала с врачом и поняла, что он в ближайшее время не собирается нас отпускать, - сказала Нина тихо, пропустив вопрос подруги мимо ушей. – Он намекнул, что если я заплачу, то он признает меня нормальной, а если нет, то будет продолжать лечение очень продолжительное время. Ему плевать, что врачебная комиссия по закону может удерживать человека без его согласия сорок восемь часов до решения суда. Пригрозил, что если я буду возмущаться, то получу такой укол, что потом точно никогда не стану нормальной.

- Этот Павел Сергеевич настоящий сука! Такой мерзкий! Мне он тоже говорил про деньги, но у меня ничего нет, - Светлана снова всхлипнула. – Я и так в долгах. Что нам делать?

- Надо бежать отсюда, - прошептала Нина, склонившись к самому уху подруги. – Другого выхода нет или мы тут пропадём.

- Как? – выдохнула Светлана. Её карие глаза наполнились страхом. – А если нас поймают?

- Надо всё продумать, - еле слышно ответила Нина, косясь на соседнюю койку, где пускала слюни связанная Зоя. – Я не хочу стать как она! Будем действовать осторожно. Ты со мной?

- Да, мне надо к детям! – закивала Светлана. – Сидя тут, я точно не найду денег! А там снаружи может, удастся взять в займы у кого-нибудь, и я заплачу, чтобы мне вернули детей.

- Так, тогда я пошла на разведку, - сообщила Нина. Она встала и направилась к двери. Светлана смотрела ей вслед с нескрываемым ужасом. Зоя на соседней кровати внезапно застонала во сне столь жутко, что обе женщины с трудом удержались от крика.

- Твою мать! – выдохнула Нина, собралась с силами и вышла в коридор, освещённый тусклым дежурным освещением. В десятке метров слева находился пост, где за столом сидели двое санитаров. Они по очереди играли в портативную игровую консоль «Электроника ИМ-03». Игра называлась «Тайны океана». В ней, управляя водолазом, необходимо было спустить его вниз на дно океана, провести к сундуку с сокровищами, избегая щупалец осьминога и, стоя у сундука, нажимая кнопку «вправо», набирать золота в мешочек. Затем подниматься с золотом назад на лодку. Рядом с ними на столе стоял маленький переносной чёрно-белый телевизор «Электроника 23ТБ-316Д», где по одному из каналов шёл фильм «Криминальный талант». Звук был убавлен на минимум, чтобы не беспокоить пациенток. Нину сразу заметили. Печально известный во всём женском отделении молодой верзила альбинос – Вова Горохов повернул к ней своё, покрытое угрями рыхлое лицо, и ухмыльнулся, демонстрируя жёлтые кривые зубы: - Эй, тётя, куда намылилась?

- В туалет, - робко ответила Нина. Днём она ходила в туалет в сопровождении младшей медицинской сестры и надеялась, что ночью её не будут сопровождать, но похоже просчиталась.

Второй санитар, занятый игрой, – невысокий, тощий двадцатилетний парень с короткой стрижкой, студент медицинского колледжа, на секунду поднял на неё взгляд тёмно-карих глаз и вновь сосредоточился на наборе мешочков с золотом в чреве затонувшего корабля. В его тонких губах была зажата тлеющая сигарета. Время от времени санитар затягивался и выпускал небольшое облачко дыма, продолжая судорожно нажимать кнопки на игровой консоли. Этого парня Нина раньше не видела.

- А чё, до утра не потерпишь? - развязано спросил Вова, сверля её взглядом. У него были бледно голубые с красноватым оттенком глаза, обрамлённые густыми белыми ресницами, которые постоянно наполняло выражение тоскливой злости и насмешки.

- Мне очень надо, - соврала Нина, надеясь, что санитару будет лень отрываться от телевизора и провожать её в туалет. Она же не из буйных, весь день примерно себя вела и не совершала странных поступков.

Из процедурного кабинета вышла, цокая каблуками, дежурная медицинская сестра Вера: полная, телосложением, напоминающим грушу, в белом халате и шапочке. Она услышала разговор и поспешила вмешаться, пока не начались неприятности.

- Я тебя провожу! – бросила девушка Нине, и уже, обращаясь к тощему санитару, добавила: - Никита, а ты чего тут сидишь? Бросил своё отделение…

- Там всё в поряде! – процедил Никита, продолжая играть.

Верзила альбинос лениво поднялся и придержал медсестру за руку с кривой улыбкой: - Я сам провожу её.

- Но это нельзя, не положено! - стала возражать Вера и с трудом высвободила руку из цепких пальцев санитара. Было видно, что она слегка испугалась.

- А у меня положено, на всё что не положено, - хохотнул Вова. – Иди вон занимайся своими пилюлями! Если что-то не нравится, можешь настучать Павлу Сергеевичу – мне насрать!

- И настучу! – пообещала Вера, покраснев как помидор. Не глядя на Нину, она развернулась и ушла в процедурную, заниматься своими делами.

- Ну чё, пошли, засранка! – бросил Вова, приближаясь вразвалку к замершей у дверей в палату Нине. В его руке красноречиво покачивался широкий солдатский ремень с металлической пряжкой. Нина хотела отказаться, сказать, что перехотела, но глядя на ремень поняла, что отказ чреват применением физического насилия, поэтому покорно кивнула.

- Стой! – внезапно приказал санитар. Он подошёл к ней вплотную и взглянул с улыбкой сверху вниз: - Я же тебя не обыскал! Вдруг у тебя какое-то оружие!

- У меня ничего нет, - Нина в ужасе отпрянула к стене.

- Стоять! Все вы психи так говорите, - осклабился Горохов, плавно скользнув к ней. – Потом раз заточку и санитару по горлу! Со мной это не пройдёт.

Он стал ощупывать её тело, обдавая несвежим дыханием: - Павел Сергеевич жаловался, что вы человеческого языка не понимаете! Знаешь, как меня это расстраивает? – Он сдавил ей пятернёй грудь, так что Нина вскрикнула. На глазах у неё сами собой выступили слёзы. А санитар продолжал с угрозой в голосе: - Врача надо слушаться! Иначе я могу разозлиться. А когда я злюсь, другим становится очень плохо! Ты своей подруге тоже скажи, чтобы слушалась!

- Не надо! Я же тебе в матери гожусь! – попросила она дрожащим голосом. Картинка в глазах Нины дрожала из-за слёз. Она старалась держаться из последних сил, чтобы не разрыдаться.

Санитар мерзко захихикал и передразнил её: - В матери! Нашлась тут мамочка! Да тебе ещё трахаться и трахаться! – И повернувшись к товарищу спросил: - Эй, Никита, хочешь её жахнуть?

- Нет! - мрачно буркнул тощий парень в белом халате и медицинской шапочке, погружённый в игру, и следом раздосадовано воскликнул отборным матом, когда его очередного водолаза сграбастал осьминог.

- Зря, баба кровь с молоком! – хохотнул Вова Горохов и запустил ей лапищу между ног. Нина закричала, отчаянно отбиваясь. Он прижал её к стене, закрыл свободной рукой рот. В этот момент из двери надзорной палаты для пациентов в остром состоянии выглянула Светлана.

Горохов посмотрел на неё с ненавистью: - Тебе чего надо?!

- Я… Я в туалет! – пробормотала Светлана, и голос её срывался от страха.

- В очередь, сукины дети! – прорычал Горохов. Поняв, что сразу с двоими ему не справиться, а товарищ не желал принимать участие в веселье, он отпустил Нину и отступил на шаг. Затем скомандовал: - Давай! Вперёд к сортиру и с песней! Запевай!

Запеть Нина не успела. В туалете в конце коридора что-то глухо ударило, а потом громко зашипела вода.

- Твою мать! Трубу прорвало! – завопил Горохов и бросился к туалету, грубо отпихнув пациентку в сторону. Нина чуть не упала. Светлана подскочила к ней и помогла удержаться на ногах.

- Эй, вы, назад в палату! – приказал второй санитар, отложив игру в сторону и вскакивая со своего места с тяжёлой связкой ключей в руках. В своём отделении Никита использовал связку ключей в качестве меры воздействия к несговорчивым пациентам. Он полагал, что раз это срабатывало в мужском отделении, то сработает и в женском. Для острастки санитар с грозным видом замахнулся ключами: - Я сказал, назад в палату, бл…ны!

Однако женщины не спешили выполнять его приказ. Напротив, Нина решила, что прорыв трубы – это их шанс на побег. Она лихорадочно соображала, как действовать дальше, пока Светлана старалась тянуть её назад в палату, испуганно поглядывая на подходившего санитара со связкой ключей. Из процедурной выскочила встревоженная медсестра: - Эй! Что вы уже тут натворили?!

В это время вода уже вовсю лилась из-под двери в туалет. Вова Горохов схватился своей лапищей за дверную ручку и распахнул дверь. Внутри на полу прямо в воде, мерцающей странной зеленью, стоял огромный бритоголовый мужчина в длинном кожаном плаще. С бледного, распухшего лица утопленника с искажёнными чертами, на санитара глядели светящиеся зелёным бесовским огнём глаза. Оскаленный рот чудовища, полный чёрных зубов, кривила жутчайшая улыбка, а по подбородку стекала какая-то чёрно-бурая дрянь, похожая на жидкий ил. Завопив не своим голосом, Вова Горохов – гроза всего женского населения психдиспансера, резко захлопнул дверь в туалет и попытался убежать, попутно обмочив штаны. Нина и Светлана, сцепившись в отчаянном объятии, кричали в унисон, даже не осознавая этого. Они мгновенно опознали в туалетном незнакомце бандита, убившего их шефа, охранника и пытавшегося убить их каким-то жутким, не укладывавшимся в голове способом. Оказавшись в больнице, женщины пытались убедить себя, что всякая чертовщина в автобазе им просто привиделась, был обычный бандитский наезд, а они со страху нафантазировали себе всякого. Теперь стало предельно ясно, что фантастические события имели место, монстры существуют, и эти существа пришли за ними, чтобы заставить замолчать опасных свидетелей. Как в замедленном кино Вова Горохов бежал по коридору, а у него за спиной дверь туалета от мощного удара изнутри слетела с петель и, расщеплённая, обрушилась на пол. Страшный великан в кожаном плаще шагнул в коридор, а за ним из туалета начало выбираться что-то вообще невообразимое, осклизлое, с множеством извивающихся щупалец.

- Бежим! – шепнула Нина помертвевшими от страха губами в бледное лицо подруги. Она рывком высвободилась из объятий Светланы, схватила её за руку и потащила к выходу мимо остолбеневшего санитара со связкой ключей в руках. Они налетели на визжавшую медсестру. Нина закричала ей, чтобы открывала дверь, однако, не заметив ответной реакции, сама обшарила у неё карманы, нашла связку ключей, подскочила к двери и стала подбирать нужный, чтобы открыть замок. Только поражённая Светлана да медсестра видели, как состоявшая из щупалец тварь, выпрыгнула из-за спины великана в кожаном плаще, в два счёта настигла Горохова, подхватила его щупальцами и запихала себе в пасть, несмотря на судорожное сопротивление жертвы. На всё действо ушло не больше десяти секунд. Громила в кожаном плаще неторопливо шёл к ним. В его глазах светилась убийственная целеустремлённость. Лихорадочно подбирая ключи, Нина, наконец, нашла нужный, открыла дверь и крикнула Светлане: - Сюда! Быстрее!

Очнувшись от ступора, Светлана рванулась к двери. Попутно она потянула за собой медсестру. Девушка споткнулась, упала. Нине и Светлане пришлось совместными усилиями вытащить её на лестничную клетку. В это мгновение, скользя на щупальцах, осклизлая тварь оказалась рядом со вторым санитаром. Связка с ключами выпала из ослабевших пальцев Никиты. Существо оплело его щупальцами. Парень закричал, но крик тут же оборвался звуком, похожим на тот, когда рвётся толстая плотная материя. Тело санитара разделилось на две части, орошая кровавыми брызгами всё вокруг.

Нина захлопнула металлическую дверь, повернула два раза ключ в замочной скважине и обломила его ударом основания ладони. Обломок металла рассёк кожу на руке, и она вскрикнула, зажимая рану.

За их спинами вдруг раздался суровый голос заведующего общепсихиатрического отделения Павла Сергеевича Лурье: - Что здесь происходит, чёрт возьми?! Вера…

Глава 9

Перед тем как отправиться в Велесский городской психоневрологический диспансер, Артём Леонидович Прохоров поднял из постели врача-психиатра Павла Сергеевича Лурье, что наблюдал женщин, являвшихся свидетелями по делу об убийствах в автобазе №5. Сказать, что он был не доволен – это значит не сказать ничего. Стиснув зубы, Артём слушал его возмущённый тенорок в телефонной трубке и жалел, что не может дотянуться до собеседника руками. Этот напыщенный индюк ни в какую не хотел пускать его к пациенткам, тем более ночью. Такое понятие как «экстренная ситуация» для психиатра было пустым звуком. Павел Сергеевич уверял, что он лишь печётся о благе подопечных и всеми силами защищает права лиц с психическими расстройствами. Пришлось надавить на него. Артём объяснил, что они разыскивают массового убийцу, который ни перед чем не остановится, чтобы убрать свидетелей. Может погибнуть ещё множество людей, если не остановить преступника. В случае отказа в содействии следствию, Артём пообещал врачу, что тот пойдёт, как соучастник. Угроза тюрьмы сразу сделала психиатра сговорчивее. Он дал разрешение на допрос пациенток, кроме того, согласился приехать в клинику ночью для присутствия при следственных действиях, как предписывал закон. Договорились встретиться в стационаре через сорок минут. Психиатр прикатил на «шестёрке» кофейного цвета и припарковал её во дворе диспансера у входа в лечебный корпус. Артём вышел из служебной «Волги» в сопровождении Ярослава, и поздоровался с врачом, представился, показал удостоверение, чтобы отпали всякие сомнения. Если по телефону голос психиатра показался ему неприятным, то личная встреча лишь усугубила его впечатление. Невысокий, одутловатый, с бегающими блестящими тёмно-карими глазками навыкате, с редкими чёрными волосами, зачёсанными назад для маскировки лысины и в мятом сером костюме, Павел Сергеевич производил отталкивающее впечатление. Глянув на Артёма, он быстро отвёл глаза, стал суетиться, полез в кожаный портфель за ключами, нервно заверяя следователя: - С моей стороны вы можете рассчитывать на полное сотрудничество! Я всегда готов помочь. Меня сюда для этого и поставили, чтобы помогать!

- Не волнуйтесь, мы никуда не торопимся, - заверил его Артём, а сам подумал, что заведующий общепсихиатрическим отделением Павел Сергеевич Лурье, скорее всего не чист на руку и панически боится, что откроются его тёмные дела. Эти напряжённые взгляды украдкой, суетливые движения выдавали страх. Артём предположил, что в условиях экономического кризиса и слабого контроля, его злоупотребления могли выражаться либо в махинациях с недвижимостью пациентов, либо коррупции при освидетельствованиях или в незаконном удержании пациентов против их воли. Не исключено, что заведующий продлевал сроки недобровольного лечения по формальным или сфабрикованным основаниям, в том числе по заказу третьих лиц, для решения личных или экономических споров. Однако всё это не являлось предметом его расследования, поэтому Артём спокойно ждал, когда Лурье найдёт ключи.

- Я иду с вами, Артём Леонидович, - решительно заявил суровый спецназовец.

- Ярослав, это лишнее, подождите меня здесь, - возразил Артём. Он сомневался, что в психбольнице на него готовили покушение. Естественно члены преступных группировок были уже в курсе того, что из Москвы прибыли следователи, но они бы не стали мочить «важняков» вот так с порога. Сначала изучили бы пару дней объекты, попытались договорится, а уже после при отрицательном результате переговоров перешли бы к решительным действиям.

- Я иду внутрь, - упрямо повторил телохранитель. – Поскольку я отвечаю за вашу безопасность, то вы должны выполнять мои указания. У меня плохие предчувствия.

- Хорошо, идём, - бросил он Ярославу, ощущая лёгкое раздражение. Артём понимал - переубедить бойца СОБРа не получится, однако коробил тот факт, что майор отдаёт приказы ему, старшему советнику юстиции. С другой стороны «предчувствия» опытного спецназовца игнорировать глупо.

Павел Сергеевич нашёл ключи, нервно улыбнулся и с виноватым видом обтёр носовым платком вспотевшую лысину и лицо. На улице было не жарко. Только что кончился дождь и дул прохладный ветерок.

«Очень боится, а значит дела за ним серьёзные» - решил Артём, внешне никак не выдавая своих мыслей. Психиатр двинулся к запасному выходу в корпус, пояснив, что так будет быстрее. Он открыл замок на старой ржавой стальной двери. Артем отметил, что самодельный реечный замок на двери самой примитивной конструкции. Открыть такой для профессионала – несколько секунд. Ржавые петли жалобно взвизгнули, когда дверь открылась. Павел Сергеевич пропустил их и сам запер дверь. Потом он первым двинулся по лестнице на второй этаж. Ярослав шёл сразу за ним, а Артём замыкал шествие.

- Мы пройдём в мой кабинет. Там можно без помех поговорить, а я дам распоряжение санитару привести свидетельниц, - пообещал Павел Сергеевич, шагая по ступеням. – Я диагностировал у них шизоаффективное расстройство. Эти женщины могут представлять опасность для окружающих. Я не хотел давать разрешение на допрос, но вы вынудили меня…

- Скажите, чтобы привели сначала одну, а потом другую, - распорядился Артём, не обращая внимания на его нытьё. Он мысленно готовился к допросу и выбирал тактику. Ему показалось странным, что у двух разных людей одномоментно возникло одно и то же заболевание. Артём немедленно уточнил свои сомнения. Павел Сергеевич слегка растерялся: - Ну… Я это… считаю, что они вместе выпили или приняли другим способом неизвестное вещество… Что именно – определить я не берусь, однако это химическое вещество вызвало поражение мозга. Отсюда галлюцинации, бред, дезорганизация речи и мышления… Вы сами во всём убедитесь. Не думаю, что они реально смогут вам помочь, хотя острая фаза уже миновала. Они даже меня обвиняют чёрт знает в чём. Якобы я плету против них заговоры. Бредовые идеи - это классический симптом.

Сверху послышались приглушённые крики, а затем пронзительный визг. В руке Ярослава сразу же появился пистолет. Павел Сергеевич испуганно дёрнулся и посмотрел на спецназовца дикими глазами.

- Вперёд, - скомандовал Артём.

- Все остаются на месте! – рыкнул Ярослав, снял пистолет с предохранителя и передёрнул затвор.

Тут на лестничную площадку пролётом выше выскочили две женщины в больничных ночных рубашках, а затем вытащили в коридор визжащую медсестру. Одна из пациенток быстро заперла дверь. Павлу Сергеевичу моментально стало ясно, что это попытка побега. Он сразу приосанился, расправил плечи и гаркнул во всё горло: - Что здесь происходит, чёрт возьми?! Вера, возьми себя в руки!

Услышав голос заведующего, медсестра моментально перестала визжать и вскочила с совершенно ошалевшим видом. Пациентки с ужасом в глазах прижались к стене. Артём признал в женщинах свидетельниц, к которым он и приехал. Следователь областник показывал их фотографии подшитые к делу.

- Ещё раз повторяю, что происходит?! – наступал на них Павел Сергеевич, и его голос уже звенел в пустом пространстве лестничной клетки. – Почему ключи у пациентки?