Идеальный донор. Академия

Глава 4. Идущий к истоку

Шунюан (в переводе с китайского – «следующий к истоку», далее в тексте – Идущий к истоку) одернул белый чанпао, еще раз осмотрел зал для тренировок: чистый ли пол, подготовлено ли деревянное оружие, достаточно ли света. А потом беззвучно рассмеялся. Оказалось, он немного волнуется перед началом первого урока.

Когда в последний раз он испытывал подобное чувство? Наверное, более пятнадцати лет назад, перед тренировочным боем со знаменитым Харскулем.

Кун Веймин тогда впервые поехал в другую страну и, как всегда, взял с собой Идущего к истоку. Они остановились в небольшом городке, возле которого расположилась одна из армий.

– Ты давно уже не сражался с сильным противником, – сказал Кун. – Не хочешь испытать себя?

– Разве обычный солдат может научить? – пожал плечами Идущий к истоку. – Он силен, лишь когда стоит в строю.

– Ты неправ. И среди солдат может встретиться умелый воин. Ты когда-нибудь слышал про человека по прозвищу Харскуль?

Пока Идущий к истоку пробирался вместе со своим господином через военный лагерь, он слышал, как солдаты обсуждали недавние поединки Харскуля и смеялись над его будущими соперниками. Даже осознавая, что слухи во многом преувеличены, Шунюан решил отнестись к сражению более серьезно.

Он тогда сильно удивился, увидев перед собой невысокого коренастого мужчину с невыразительным лицом и короткими руками. В секте, откуда Идущий к истоку был родом, лучшие воины выглядели иначе: высокие, подтянутые, с длинными конечностями, резкими открытыми чертами лица и ярким взглядом. Впрочем, сам Идущий к истоку тоже не подходил под это описание. По меркам секты он был слишком худым и неуклюжим, мясо словно отказывалось расти на нём. Если бы его дед не был старейшиной секты, вряд ли бы ему вообще разрешили тренироваться вместе с воинами.

– Благодарю за поединок, – вежливо поклонился Харскуль. Его глаза были так же тусклы, как и до боя. – Я кое-чему научился благодаря вам.

Идущий к истоку с трудом поднялся на ноги, сдерживая негодование. Харскуль разделал его за несколько минут при помощи одного короткого меча, но это не значит, что Идущий готов терпеть насмешки над собой. Несколько солдат подбежали к нему с восхищенными лицами:

– А ты, оказывается, отличный боец! – сказал первый.

– Да, так долго продержался, – воскликнул второй без малейшей издевки.

– Если захочешь присоединиться к армии, тебе сразу дадут лян в подчинение.

Идущий к истоку прищурился.

– О чём это вы?

– Так ты не в курсе? Харскуль знает все приемы и все способы сражения любым оружием. И он уже несколько месяцев не говорил, что чему-то научился в бою. Значит, ты смог его удивить. Ты действительно силен!

Интересно, будет ли среди его учеников тот, кто сможет хоть чем-то удивить Идущего к истоку? Один за другим в зал входили юноши и девушки. Кто-то испуганно озирался, кто-то с нетерпением стучал ногой, ожидая начала, кто-то вообще не думал об уроке, обсуждая что-то шепотом с соседом. Дети…

Идущий к истоку шагнул вперед и негромко сказал:

– Меня зовут Шунюан, – он помолчал и после небольшой паузы продолжил. – Я буду учить бою на мечах, копьях или стрельбе из лука. Вы выбираете что-то одно, – снова пауза. – Это не строевая подготовка. Я научу побеждать себя, – пауза, – самих себя.

Идущий к истоку знал, что из него плохой оратор. Слова не могут выразить то, что человек чувствует или думает. Только поединок может показать, что ты такое.

Шунюан вспомнил день, когда впервые увидел Кун Веймина. В секте уже полгода не было гостей, и старейшины всё больше беспокоились о ее будущем.

Раньше к ним с каждым караваном приезжали представители именитых людей, чтобы выкупить себе умелого телохранителя, или отважного охранника в караван, или преданного солдата. Секта славилась отличными воинами, и многие готовы были заплатить немалую сумму, чтобы нанять на пять-десять лет верного человека.

Но в последние годы всё большую популярность набирали другие секты. Откуда-то выплыла доселе малоизвестная секта Чистых, которая маниакально оттачивала навыки своих бойцов и при этом поддерживала их моральные устои на высоком уровне. Если бы не то, что их люди крайне придирчиво выбирали себе работодателя, секта Идущего к истоку давно бы уже разорилась.

И еще начали доходить слухи о какой-то новой Академии в столице, где обучают боевым искусствам, но вроде как ее выпускники могли на равных сразиться даже с опытным магом. Старейшины говорили, что это полная ерунда и что, видимо, Академии покровительствует кто-то из императорской семьи, но спрос на бойцов секты неуклонно снижался с каждым годом.

И вот к воротам секты подъехал небольшой, повозок на семь, караван. Кун Веймин уже тогда предпочитал красные одежды и ярко выделялся на фоне землисто-серых фургонов и летней, выжженной на солнце травы. Секта с радостью приняла гостя, щедро накормила его и его людей, а затем Кун попросил поединка с лучшими воинами секты, но с одной оговоркой. Веймин будет защищать себя при помощи магии, а атаковать только мечом, воины же могут нападать, как пожелают.

Идущий к истоку никогда преждене видел настоящего мага, поэтому упросил деда позволить ему посмотреть на бой. Участвовать бы ему всё равно никто не разрешил. Слишком уж странные взгляды были у юноши.

Кун Веймин вышел в длинном плотном ханьфу, не подходящем для боя, взял в руки изогнутый меч с односторонней заточкой и кивнул. Старейшины предупредили свою молодежь, чтобы те даже не думали поранить гостя: «Достаточно будет порезать ему одежду да слегка поцарапать кожу».

Первый соперник, Играющий с ветром, славился своей скоростью. Он поклонился гостю и тут же налетел на него, взмахнул саблей и отступил, давая возможность Веймину признать свое поражение. Но столичный гость оказался цел и невредим.

Тогда Играющий с ветром предпринял еще одну попытку, но уже отнесся к бою внимательнее. Он контролировал свою силу и аккуратно нанес удар в левое плечо, но в этот раз заметил, что сабля не смогла пробиться к телу Веймина. Ее словно что-то отбросило назад. Тогда он ударил сильнее, еще раз, потом еще, затем со всей силы попытался рассечь лицо гостя, старейшины с криками вскочили, но Кун Веймин стоял целехонек, даже ни разу не подняв своего меча.

– Я признаю свое поражение, – сказал Играющий с ветром.

– Пусть нападают втроем, – предложил Кун Веймин.

– Вы уверены, уважаемый гость? Это ведь был не самый умелый наш воин, только чтобы уважаемый гость мог немного разогреться да позабавиться.

Играющий с ветром покраснел от гнева, но промолчал. Он входил в лучшую десятку молодых воинов секты.

Тот день запомнился Идущему к истоку, как день позора его родной секты. Никто так и не смог заставить Кун Веймина обнажить его меч. Любые удары, неважно, копьем или мечом, так и не смогли пробить его магическую защиту. Именно тогда Идущий к истоку впервые задумался о том, чтобы оставить секту.

Он подошел к Кун Веймину вечером, после приветственного пира, который больше был похож на траурный, и прямо спросил:

– Как разбить твой щит?

Кун рассмеялся.

– У вас на самом деле хорошие воины, сильные, умелые. Но им не хватает уверенности в себе. Мой щит очень крепкий, но даже у него может закончиться прочность. Если упорно бить в него, он разрушится, и тогда я проиграю.

– Возьми меня с собой, – сказал Идущий к истоку. – Я не лучший воин. Но я стану лучшим!

– Я не собирался нанимать здесь воинов. Мне хватает и своей силы. Впрочем… Почему ты хочешь уйти?

Юноша замялся, не зная, как выразить свою мысль:

– Старейшины… Нет. Моя секта сбилась с пути. Основатель думал о другом. Другая цель.

– И какая у него была цель?

Идущий к истоку замолк надолго, потом указал на меч Кун Веймина:

– Давай сразимся.

– Зачем? – удивился тот.

– Я не смогу правильно сказать. Проще мечами.

– Хорошо. Но я снова поставлю свой щит.

– Благодарю.

Кун Веймин долго и запутанно водил руками по воздуху, за его пальцем шел золотистый свет, пропадавший через какое-то время. Затем он взял меч и приглашающе махнул рукой:

– Можно начинать. Но учти, я плохо понимаю язык мечей. Может, ты всё же попробуешь объяснить словами?

– Я покажу.

Идущий к истоку вынул меч и нанес первый удар, но не проверяющий, как его собратья, а уверенный и сильный. Юноша был убежден в магии соперника и хотел выказать ему уважение.

Затем на Кун Веймина посыпался град ударов со всех сторон. Сектант не хотел побеждать лишь потому, что маг раскрыл ему слабость щита. Он искал другие способы, пытался найти брешь, прощупывая защиту. Внезапно Веймин резко поднял меч и заблокировал удар сверху, затем вынужден был подпрыгнуть, так как Идущий к истоку опустил кончик сабли к земле и ударил снизу.

Магический щит не был идеальным, а лишь казался таковым. Он не закрывал мага, как скорлупа яйца, а оборачивался вокруг его тела, словно одеяло.

Спустя пару минут Кун Веймин остановил поединок:

– Я понял, – он потер подбородок и усмехнулся. – Как ни странно, но я понял, что ты хочешь сказать. Мои предыдущие соперники сражались со мной, но проиграли самим себе. Ты же сражаешься с собой, но побеждаешь меня.

Идущий к истоку молча поклонился магу, ведь тот сумел облечь в слова то главное, что уже давно билось в сердце Идущего. Не только Кун Веймин обрел понимание. Сам юноша тоже кое-что узнал о своем противнике, и это пришлось ему по душе.

– Хорошо, я возьму тебя с собой.

Дети отправились выбирать себе деревянное оружие, и уже по тому, как они держали его, становились понятны их навыки. Вот юноша с женственным лицом и узкими ладонями уверенно взял меч, покрутил его в руках, сделал пару пробных взмахов, – явно привыкает к другому весу и балансу, имеет неплохую базовую подготовку. Девушка с обрезанными волосами схватила сначала копье, потом шагнула к мечам, взяла сразу два, отложила их в сторону и снова вернулась к копьям – немного училась и тому, и другому, но нигде особо не преуспела. Высокий парень с синими волосами сложен неплохо, почти идеальный кандидат по меркам секты, правильно двигается, но никогда не имел дела с оружием. Держит меч, словно обычную палку.

Две девушки переглянулись между собой, и пошли к лукам. Неуверенно пытаются натянуть тетиву, но прижимают локоть правой руки к телу и умудряются поранить пальцы веревкой. А ведь это даже не тонкая волосяная нить! Когда все определились с оружием и снова выстроились в ряд, Идущий к истоку прошелся по нему и указал на тех ребят, кто хотя бы немного владел оружием. Посомневавшись, добавил синеволосого парня и неуверенную девушку, вдруг в них всё же есть что-то особенное.

– Вы! По очереди нападайте, – пауза. – На меня. Ты! – и учитель ткнул пальцем сначала в девушку.

Та набрала воздуха, подошла поближе, слишком близко для такой длины копья, а затем отчаянно ткнула им в Идущего. Тот слегка отклонился в сторону, пропуская затупленный кончик мимо.

– Хватит. Ты, – и ткнул в синеволосого.

Девушка кому-то проиграла в прошлом, это явно сломало ее, и сейчас, сражаясь, она каждый раз пытается переиграть тот поединок. Она так боится снова оказаться побежденной, что готова умереть, лишь бы больше не пережить те чувства еще раз. Она не боец. Она смертник.

Синеволосый уверенно шагнул вперед. Да, уверенности в нем было столько, что Идущему к истоку даже на мгновение показалось, что тот и впрямь умелый воин. Парень резко прыгнул в сторону учителя, махнул рукой, но так, словно забыл, что держит в ней меч. Скорость, напористость, сила – всё было неплохо. Но никаких навыков боя с оружием. Учитель перехватил меч, чтобы синеволосый случайно не поранил самого себя. С ним можно и поработать. Он как чистый лист, куда можно вписать всё что угодно.

– Хватит. Ты.

Парень с копьем. Правильная хватка, расслабленная высокая стойка, из которой так легко перейти в любое положение и нанести удар, чувствуется долгая практика, причем не в виде многократных повторений за учителем, а наработанная в спаррингах. Хорошо выбранная дистанция. Несколько четких ударов с должной силой, от которых Идущий к истоку предпочел уклониться. Проблема этого юноши в неуверенности. Он сражался со слишком сильным противником и привык к тому, что его удары не достигают цели. Если перед ним учитель или сильный боец, то он не будет пытаться перепрыгнуть через голову, а примет поражение. Даже если сила соперника будет лишь в его голове. С этим можно справиться.

– Хватит. Ты.

Один за другим эти дети подходили и нечаянно обнажали свои души перед ним. Несмотря на юный возраст, у каждого были свои проблемы, надежды и прошлое. И Идущий к истоку запоминал каждого из них. Юноша с узким лицом. Сначала продемонстрировал несколько пируэтов, больше похожих на танец, чем на бой, и лишь затем атаковал. В нём чувствовалась гордость воина, жажда побеждать всегда и везде, готовность преодолеть любые препятствия, чтобы стать первым. Если перенаправить эту тягу к победе с соперников на него же самого, он может стать отличным воином. Если же нет – есть риск потерять его после первого проигрыша. Идущий к истоку решил остановиться на нём. Будет жаль упустить такого бойца из-за невнимательности.

– Хватит. Беру в ученики, – и едва не пожалел о своем решении, так как на лице этого юноши промелькнула не радость, не восторг и даже не ожидание, а самодовольство. Словно он и так был уверен в том, что его выберут.

Идущий едва заметно сжал губы. С этим парнем придется серьезно повозиться. Затем Идущий к истоку разделил учеников на группы в зависимости от выбранного оружия. Неуверенного парня он поставил в лидеры копейщиков, чтобы он показал основные стойки и удары. К мечникам направил только что выбранного личного ученика, но лишь на одно занятие. Его характер не позволит стать хорошим наставником. Он будет больше красоваться своими навыками, чем обучать. А сам пошел к нескольким лучникам, точнее, лучницам, и начал работать с ними.

Выбор личного ученика был неслучаен. Идущий к истоку давно задумывался о том, когда же человек с чистой душой, а он был уверен, что каждый рождается таковым, сворачивает на неверный путь.

Его секта, созданная сильным и искренним человеком, тоже сбилась с завещанного пути, что привело к ее нищете и распаду.

Основатель секты, великий Сию, родился в семье гончара и не отличался особыми талантами. Он помогал отцу в его ремесле, таскал глину, воду для ее размачивания, крутил гончарный круг и учился лепить горшки, не помышляя о боевых искусствах.

Всё изменилось в тот день, когда неподалеку от его города случилась битва двух сильных магов. Наверное, где-то в летописях сохранились их имена, но мальчик Сию их так никогда и не услышал, зато он увидел последствия этого сражения.

Сначала маги обменивались точечными заклинаниями, но потом к каждому из них подоспели ученики, охрана, слуги и также вступили в схватку. Заклинания сменились на более широкие, и от их столкновения поднялась воздушная волна и нахлынула на город, срывая крыши домов, снося стены и выворачивая деревья.

Сию тогда был на улице и своими глазами видел гибель десятков людей: соседей, знакомых, друзей. Но запомнилось ему лишь несколько отрывков. Как полная и довольно неуклюжая соседка бежала быстрее лупоглаза, пытаясь добраться до своего ребенка раньше, чем его завалит снесенная ветром черепица. Как мужчина смог приподнять тяжеленные ворота, чтобы вытащить свою уже умершую жену. Видел, как люди с переломанными ногами ползли вперед, спасаясь от падающих кирпичей. Они словно забыли про боль, про слабость и совершали невозможное.

После этого Сию полностью охладел к гончарному делу. Он захотел найти пределы своего тела и переступить через них.

Идущий к истоку нашел у своего деда сундук со старыми вещами, среди которых лежал свиток с записями, сделанными рукой самого Сию. Больше всего мальчику запомнились такие слова из свитка: «Чем человек отличается от зверя? Лупоглаз бежит быстро, но он не может обогнать себя. Тигр сражается яростно, но он не может победить себя. Птица летает высоко, но со сломанным крылом она сидит на земле. Человек же может всё!»

Человек может всё!

Сию долго считался в городе сумасшедшим. Люди говорили, что битва магов пощадила его тело, но повредила душу. Он часами бегал по улицам, пока не падал, полностью выбившись из сил, ходил зимой босиком без теплой одежды, пробовал не спать по несколько дней, голодать. Тогда же он начал изучать боевые искусства, но он рассматривал их лишь как еще один способ превзойти себя.

Секту он создал лишь ближе к старости, впрочем, сектой это назвали позже. Сию взял семью, семьи детей и уехал из города. Сыновей он тренировал с детства, испытывая на них свою систему подготовки. Те продолжили его дело, развивая и оттачивая мастерство отца.

Когда же учение Сию оказалось забытым? Возможно, в секте наступили сложные времена, и старейшины решили отдать в найм своих людей, а потом поняли, что легче всего продавать боевые навыки, чем какие-то там необычные способности.

После того как Идущий к истоку узнал историю секты, он захотел возродить учение Сию, но его дедушка, один из старейшин, запретил ему это.

– Ты и так позоришь семью плохими навыками! Разве не понятно, что всё это лишь выдумка? Разве может человек бежать быстрее зверя? Забудь. Иди лучше еще раз отработай приемы с копьем.

Тогда Идущий и решил оставить секту.

Кун Веймин выбрал Идущего к истоку в преподаватели боевого искусства не просто так. У него были и отличные мечники, и превосходные лучники, и опытные копейщики в команде. Но он создал Академию не для того, чтобы подготовить солдат или бойцов. Идущий к истоку должен был выправить недостатки учеников и вылепить из них тех людей, которые так были нужны главе Академии.

Глава 5. Кун Веймин

Я вернулся с урока по боевому искусству в огорошенном состоянии. Почти все время я объяснял и показывал тем ребятам, что выбрали копье, начальные приемы. И хотя им не нравилось слушать какого-то преступника, они не решились выступить против указаний учителя.

За урок Идущий к истоку с каждым учеником провел тренировочный бой. С кем-то возился больше, с кем-то меньше. Потом очередь дошла и до меня. Я старался изо всех сил, не особо удивляясь тому, что не могу достать учителя. Но потом заметил, что и в его движениях есть огрехи. Небольшие, но явные. Причем они раз за разом повторялись. Сначала я подумал, что Идущий к истоку специально открывается, чтобы подловить меня во время удара. Харскуль так делал очень часто. Но в очередной раз я не выдержал и воспользовался ошибкой. И смог коснуться учителя! Больше такой ошибки он не совершал, но остальные промахи так и остались. Тогда я стал атаковать, когда видел их, и мои удары не проходили мимо. Я догадывался, что не так слаб, но не думал, что смогу на равных сражаться с учителем по боевым искусствам. Это как же тогда силен Харскуль!

– Я кое-чему научился, – сказал мне Идущий к истоку и пошел к следующему ученику.

Он смог чему-то научиться у меня! Подобные чувства у меня были, когда Мастер согласился взять меня в свои ученики. Словно я всё могу! Наверное, с такими мыслями Тедань встает каждое утро и каждый вечер ложится спать, но после всех неудач, после бесполезных попыток найти работу, после клейма с семеркой я лишь сейчас понял, что чего-то стою. Я ведь и раньше понимал, что Мастер меня согласился учить не потому, что я такой ценный или умный, а из-за дара донора, и я благодарен ему за терпение и за то, что он не воспользовался этим. Джин Фу меня опекал из-за Байсо и заставил Харскуля учить боевым искусствам. Наверное, и слова Идущего к истоку больше относятся к мастерству Харскуля, а не к моему. Но мне все равно было приятно их услышать.

– Ха-ха-ха, – радовался Тедань, возвращаясь со мной с урока. – Ты видел, как я дрался? Теперь я точно смог бы пройти в Академию боевых искусств! Небеса не зря назвали меня избранным! Я рожден для великих дел!

– Тупой деревенщина, – услышал я позади, – он даже не понял, что учитель подыгрывал ему.

Меня обдало жаром. А ведь верно! С чего я взял, что Идущий к истоку не соврал? Может, он хотел подбодрить неумеху? Оттуда и эти глупые ошибки. Неужели Кун Веймин взял бы в преподаватели человека с такими низкими навыками, что даже я, занимавшийся боевыми искусствами меньше года, смог увидеть их? Госпожа Ясная Мудрость же четко сказала, что тут лучшие в своем деле.

– Да он меч держит, как лопату!

Видимо, они говорили про Теданя, но я уже не мог избавиться от этих мыслей.

– И с магией у него пшик. Я чуть не расхохотался от вида его рожи прямо на уроке.

– Интересно, как он справится с ловушками?

– Да вцепится в руку той калеки и будет ходить с ней под ручку.

Я не стал дожидаться реакции Теданя, развернулся и с размаху врезал тому, кто оказался ближе. Им оказался один из прихвостней парня, ставшего личным учеником Идущего к истоку.

– Как грубо! – покачал головой богатей. – Сразу видно и отсутствие манер, и отсутствие мозгов. Видимо, в вашей троице они достались целиком Мэй, – несмотря на явную провокацию, парень не стал обзывать сестренку. – Я надеялся, что ваш дылда сможет показать нечто достойное на боевых искусствах, но он и тут провалился.

– Можешь говорить что угодно про меня или Теданя. Но Мэй не трогай.

– Принято. Она в любом случае теперь особа неприкосновенная, как, впрочем, и я. Но вы – другое дело. И я хочу, чтобы вас вышвырнули отсюда. Академия клана Кун не место для преступников.

Я уже немного успокоился и смог нормально ответить:

– Тебе, кажется, уже говорили, что не ты решаешь, кому тут место.

– Я никак не пойму, кто ты такой, – нахмурил лоб парень. – Ты точно не из знати, я бы узнал твою фамилию, не крестьянин, раз умеешь обращаться с оружием. Может, ты сын отставного солдата? Или выбрался из какой-то мелкой секты?

– А сам ты кто? – влез Тедань.

Он все еще широко улыбался, но так, что от одного взгляда становилось понятно: только тронь, и он вспыхнет. И после этого мало никому не покажется.

– Действительно, в этом обществе я и сам забыл о манерах. Меня зовут Ян из клана Цянь (Ян – в переводе с китайского – «образец», Цянь – «деньги»).

Тедань вопросительно посмотрел на меня, я пожал плечами. Это Байсо учил все хоть сколько-то значащие фамилии в столице.

– Значит, все же деревенщина, – вздохнул Ян. – Сегодня я прощу этот удар, мой друг был неправ, оскорбив вашу… кх-м, соседку. Но впредь будь осторожнее. В конце концов, именно меня выбрали лучшим в боевых искусствах.

А дома нас с Теданем ждал нагоняй от Мэй.

– Ты не умеешь драться мечом? – девушка даже привстала в кресле от негодования. – Ни читать, ни писать, магией не пользуешься, да еще и оружием не владеешь. С чего ты вообще взял, что можешь учиться в Академии? Может, тебя на самом деле избрали Небеса? Иначе я не понимаю, как ты вообще сюда попал. И что нам теперь делать? – жалобно спросила она, глядя на меня. – Его же выгонят через три недели.