Идеальный донор. Герой
- -
- 100%
- +
Хорошо, что старик имел привычку все проговаривать. Хорошо, что та служанка меня предупредила. Плохо, что мы еще не добрались до леса. Если бежать сейчас, мне нужна фора. Время, чтобы я смог достаточно далеко убраться от каравана, чтобы даже лупоглазы не смогли догнать.
Я почувствовал что-то неладное, развернулся и по привычке попытался кинуть защитный массив. Впервые после того случая у меня что-то получилось. Он почти сформировался, но все же я не смог разом выплеснуть такое количество Ки, снова накрыла слабость. И старик Фучжан вонзил мне иглу под ключицу, парализовав левую руку. Я ударил его правой по лицу, и лекарь отлетел к стене, словно хрупкая тростинка.
Выдернув иглу и влив в пораженное место Ки, я не стал ждать возвращения чувствительности. Проверил пульс старика – он был жив, хоть и сильно ушиб голову. Очнуться он мог в любой момент. Правильнее было бы убить его. Он мешал побегу, он хотел меня убить, а перед тем содрать кожу и пытать для своих опытов. Но он был добр ко мне эти дни, а его стремление к знаниям восхищало. Кроме того, сейчас я бежать не мог. Мы ехали по этой Пропастью рожденной равнине в окружении пары сотен всадников. Значит, мне нужно дождаться привала и сходить на обязательный вечерний прием у господину Вужоу.
Я подумал, взял ту самую парализующую смесь, влил ее в рот старика. Ее действия хватит на четыре-пять часов. Когда за мной придут, они должны увидеть старика. И я надеялся, что моей удачи хватит на то, чтобы он не понадобился сегодня в качестве лекаря.
Затем я усадил старика в сидячую позу, скрестив ему ноги, прислонил к небольшому ящичку так, что его не было видно со стороны двери, и руками начертил вокруг него защитный массив. Защитой внутрь. В таком виде он действовал как невидимая клетка, причем я мог передвигать сухонькое тело старика, а он изнутри не смог бы сделать даже шага. Я знал, что массив не вечен, и если долго-долго долбиться в него, он рассыпется. Если сделать все правильно, этот массив даст мне время, необходимое для побега.
Потом я принялся обыскивать фургон в поисках нужных предметов. Вместо нормального оружия я нашел лишь ряд разных ножей, но все они были маленькими, узкими, тоненькими, с острейшим лезвием, которое могло резать пух на лету. Ни одного боевого или хотя бы охотничьего. Этими ножиками можно было срезать кожу с младенца, не задев ни разу мышцы, но как ими свежевать дичь? Я сложил ножи в специальную сумку и отложил в сторону. Затем отобрал несколько банок с ядами, не удержался и схватил пару свитков с полезными записями Фучжана, еще взял пару кристаллов на сто и пятьдесят Ки, интересные амулеты, огненный камень, некоторую утварь, одеяло. Сходил в переднюю часть фургона и проверил все сундуки, что там были, отложил книгу по иглоукалыванию, сбегал и положил в сумку десяток игл, запасную одежду. Постепенно набралось столько вещей, что мне пришлось бы тащить не меньше своего веса. Потому я большую часть убрал, добавил мешок сухого риса, который старик использовал для быстрого осушения некоторых ингредиентов, полоски сушеного мяса. И стал ждать.
Вечером никто так и не пришел, лишь служанка принесла еды, постучала в дверь и убежала. Значит, господин Вужоу уже вычеркнул меня из списка развлечений. И это было удачно.
Когда внешние огни погасили, когда весь лагерь погрузился в сон, кроме неизменных солдат, я перепроверил массив на лекаре, который уже пришел в себя и молча наблюдал за мной. Молча, потому что я завязал ему рот, как только он очнулся. До того не стал, чтобы старик не задохнулся. Затем я взял темное одеяло, поднос, один из ножей и, как и в прошлый раз, спустился под фургон. Там я вырезал в плотном дерне большой прямоугольник под свою фигуру и отложил его в сторону, затем при помощи острого края подноса принялся выкапывать землю и складывать ее в одеяло. Я не стал рисковать и использовать заклинания. Лучше я провожусь подольше, но сделаю все тихо и аккуратно.
Затем я свернул одеяло, как тюк, втащил его в фургон и высыпал в передней части фургона, з ширмой, вернулся обратно и снова продолжил копать. Мне пришлось сделать несколько таких ходок с постоянным прислушиванием и замиранием, когда мимо проходили солдаты. «Ухо древесной крысы» исправно сообщало мне заранее о приближении людей.
Наконец я сложил вещи, которые хотел забрать с собой, в мешок, увы, не тот магический, в который помещалось так много, а в обычный, еще раз перепроверил старика, влил в него остатки парализующего зелья, осмотрел печати, накрыл себя защитный массивом и массивом, скрывающим Ки, и выскользнул наружу. Там лег в яму, уложил рядом мешок и осторожно накрыл себя дерном. В рот я взял небольшую трубочку, через которую мог дышать даже под землей, и снова стал ждать.
Несмотря на то, что земля меня не касалась благодаря защите, я чувствовал себя плохо. Мне казалось, что тонкий дерн давит тяжелым грузом. И я знал, что лежать так придется очень долго. Сначала будет рассвет, потом долгие приготовления господина к завтраку, купание, затем сборы лагеря. Фургон лекаря стоял в стороне от основных повозок, так что риск, что колесо проедет по мне, был невелик, но позади него находились почти все животные. Выдержит ли защитный массив, когда сотня лупоглазов пройдется по мне? Зато после них вряд ли кто заметит тонкие прорези в дерне.
Я ждал и ждал. Я боялся уснуть и каждую секунду ожидал, что старик-лекарь вот-вот выскочит из фургона и поднимет тревогу. Он видел, как я таскал землю, и понял, что я собирался сделать.
Понемногу лагерь оживал, я слышал тяжелые шаги солдат в доспехах, легкие семенящие – служанок, шаркающие медленные – пожилых слуг. Время тянулось очень медленно. Невыносимо. Во рту давно пересохло из-за трубки, очень хотелось пить, но жажду я еще мог выдержать, а вот сдерживать позывы сходить в уборную становилось все сложнее.
Спустя целую вечность я услышал дробный топот лап лупоглазов, тягловых животных впрягали в повозки, солдаты запрыгивали в седла. Скрип колес прямо над головой, от чего безумно захотелось выскочить наружу, так как на мгновение мне вдруг показалось, что фургон проедет прямо по мне. Удар сверху взял на себя массив, я лишь почувствовал, как меня вдавливает глубже. Еще удар. Защита понемногу истончалась. Этот массив я чертил руками. Если вдруг он лопнет, я не смогу его восстановить. Сколько весит боевой лупоглаз со всадником в полном облачении?
Удары сыпались все чаще и чаще. И с каждым толчком я погружался в землю. Трубочку забило землей, и я выплюнул ее. Пока держался массив, оставалась прослойка воздуха между моим лицом и дерном. Я еще мог дышать.
Сколько же там этих животных?
Массив рассыпался, и тут же мне на бедра опустилась лапа лупоглаза. Я даже не успел испугаться, как тяжесть тут же исчезла. Лицо засыпало песком, и дерн плотно обхватил мое тело в тиски. Я влил Ки во все мышцы тела, напрягся, готовясь принять следующий удар и… его не последовало.
Может, они заметили, как просела земля? Дерн, скорее всего, осел как раз по разрезам, и любой мог обратить внимание на свежие земляные порезы, слишком ровные и правильные для случайного разрыва. Я еле дышал, ожидая, что траву поднимут и найдут там меня. Но было тихо. Даже топот лупоглазов понемногу затих вдали.
Они уехали?
Уехали!
Я подождал еще целую вечность, хотя прошло, возможно, всего несколько минут, подтянул руку, медленно приподнял дерн, подергал головой, стряхивая землю, и втянул свежий воздух.
Тихо.
Я подтянулся и выполз из-под земли, как из-под одеяла. Не вставая, осмотрелся. На месте стоянки остался лишь навоз после животных, колеи от колес, забытые вещи, остатки после еды. И никого. Только тогда я выворотил дерн, вытащил мешок с вещами, стряхнул, как смог, песок, и побежал в сторону, обратную каравану. Мне нужно было уйти отсюда, как можно дальше.
Глава 7
Ливень
Я бежал и бежал по дороге, нещадно подстегивая тело порциями Ки. Снова начертил защитный подпитываемый массив, сверху массив, что скрывает Ки. Заклинание усиленного зрения и «ухо древесной крысы» на постоянной подпитке. Заполненные кристаллы лежат за пазухой вплотную к коже. Я уже выяснил, что моя способность впитывать энергию из окружающей Ки-сферы не изменилась, но усложнился выпуск ее, поэтому я не мог выплескивать печати, как раньше, и кристаллы заполнялись теперь гораздо медленнее.
А еще я вдруг осознал, что не знаю, как найти дорогу к секте. Жоу указал мне все развилки и повороты дороги по Равнинному морю, вот только со стороны Киньяна. Караван же вез меня несколько дней, и у меня не было возможности посчитать их. Потому я смог найти лишь один выход – отыскать то место, где я пытался уничтожить зубастую яму, и продолжить путь от него. И в этот раз не делать глупостей. Просто бежать. Просто прятаться при виде каравана. Ничего больше.
Пока еще попадались деревья, я отломал ветку и сделал себе посох для проверки земли на наличие этих самых ям. Один конец на всякий случай заострил, полностью затупив один из тонких ножей лекаря.
Животных здесь было не в пример больше. Я пробежал мимо стад антилоп или кого-то им подобным, видел крадущегося хищника, один раз даже заметил троерогого ешу, к счастью, он на меня не обратил внимания. Палкой я с ним вряд ли бы справился. Но меня все еще мучило любопытство насчет зубастых ям, и когда солнце перевалило на другую сторону небосклона, я все же отошел от дороги, проверяя землю посохом.
Благодаря усиленному зрению я сумел заметить одну из них, подошел поближе. Она была живой. Живая яма. Животное. Почти все заклинания, которые могли бы ей навредить, бесполезны, так как либо бьют не выборочно, либо не доберутся до исконного тела. Но она ест. Может, ее можно отравить? Какой-нибудь яд обязательно сможет убить ее. У меня в мешке было несколько склянок с ядами Фучжана, и хотя они предназначены для людей, вполне могли отравить и яму. Но не сейчас.
Я снова бежал. Как и всю жизнь. Бежать из своего домика, сложенного из палок и ветоши. Бежать из Цай Хонг Ши. Бежать из Академии. Бежать из каравана, затирая следы и метки.
Я остановился, как вкопанный. Кажется, перенапряжение сказалось не только на моей магии, но и на голове. Фучжан же лекарь, а лекари обычно умеют ставить метки! Я тут проверил и обнаружил пять меток разной силы, из них две были старательно скрыты. А еще старик умудрился взять немного моих волос и крови. Я уничтожил и метки, и образцы, вот только все это время Фучжан мог отслеживать мое перемещение. Значит, он знал, что я иду обратно по той же дороге.
Оставалась еще надежда, что старик подумает, будто я с самого начала знал про метки и уничтожил их позже, чтобы запутать следы. Ведь я мог после этого свернуть куда угодно. И раз уж я вспомнил про метки, то решил заодно проверить свои, которые оставил на торговце и нескольких крестьянах. Я знал, что торговец мог избавиться от нее в Киньяне, достаточно найти хорошего лекаря и заплатить ему, поэтому-то и взял его ус. Но я лишился его вместе с остальными вещами. Хорошо, что я догадался поставить метки еще и на крестьян.
Метка торговца находилась далеко на востоке, видимо, он уже добрался до столицы, метки крестьян были чуть ближе и воспринимались отчетливее. Пока до них никто не добрался. Пока.
Обратный путь занял целых семь дней, из них два дня я просидел на месте из-за сильнейшего ливня.
Дожди на равнинах выглядели совсем не так, как в Киньяне. В столице ты всегда мог спрятаться под крышами и смотреть, как вода собирается в бурные потоки на вымощенной дороге и стекает между домами по специально отведенным выемкам. Приятно слушать биение капель по черепице, журчание ручьев, и отдаленное громыхание придает законченность этому музыкальному представлению.
Во время дождя госпожа Роу любила устраивать чаепития на крытой террасе. Слуги выносили широкий низкий столик, квадратные скамейки с подушками, зажигали светильники и расставляли их во дворе без матерчатых абажуров, чтобы ничто не мешало любоваться игрой света на каплях. Заваривался особый чай, который в другое время нельзя было пить: густой, терпкий, ароматный. Затем мы усаживались за стол, выпивали по первой чашке, Байсо шутил и болтал, как обычно, Джин Фу посмеивался, госпожа Роу спрашивала у меня об успехах в учебе, но потихоньку «дождевое настроение» пробиралось к нам в тепло, и мы замолкали. Слушали шум капель, рассыпающийся дробью по камням и доскам, переливающийся колокольчиками по чашкам, которые заранее расставляли для сбора дождевой воды. Вдыхали свежий влажный воздух, напоенный травами. Смотрели на крошечные фонтанчики, взлетающие на поверхности пруда, на призрачные блики от светильников и неясные тени. Иногда госпожа Роу еле слышно читала стихи, и казалось, что это дождь нашептывает красиво сплетенные слова тебе на ухо, иногда мы сидели в полнейшей тишине вплоть до угасания света, закутавшись в теплые одеяла. И каждый раз после такого чаепития я чувствовал себя намного спокойнее и лучше, словно дождь омывал не только крыши и двор сыхеюаня Джин, но и мою душу.
В Равнинах дождь выглядел, как небесная кара, обрушенная на землю. Внезапно небо потемнело до сумеречного, фиолетовые пухлые тучи спешно сбежались в одну точку над моей головой, ярко полыхнула молния, раскалывая небо на куски, и тут же прогремел гром. Оглушительно страшно. И хлынула вода. Я не видел отдельных капель. Это был сплошной поток, вымочивший меня до последней нитки. Он бил по голове и плечам, стараясь вогнать меня в землю. Поначалу я хотел идти дальше, но быстро отказался от своего намерения. Я отключил усиленное зрение и слух, чтобы не ослепнуть от блеска и не оглохнуть от звуков, затем сжался в комок и начал рисовать подпитываемый защитный массив над головой. Когда закончил, то чуть было не потерял его из-за быстрого выгорания под ударами мощных струй, еле успел влить немного Ки, а потом еще немного и еще.
Я сидел на корточках, не решаясь плюхнуться в жидкую грязь, пополнял массив и смотрел за буйством стихии. Скоро пропитавшаяся земля уже не могла впитывать воду, и та начала скапливаться в огромные лужи, больше похожие на озера. Из нор повылазили змеи и грызуны, мимо меня, извиваясь, проплыл некрупный жабоголов. Дорога и вовсе превратилась в горный поток, хорошо, что я успел отойти на траву. Потом я почувствовал, как что-то притронулось к моей ноге, едва не подпрыгнул, ожидая увидеть еще одну змею, но это была маленькая почесушка. Ее сносила вода, и она вцепилась в полу верхнего халата, чтобы спастись. Я не стал ее прогонять.
Постепенно вокруг меня образовался целый караван из животных. Я не заметил, как струи уничтожили боковой массив, так как все время подпитывал верхний, и небольшие зверьки, поборов страх, прижимались ко мне и прятались от долбящих капель, как под зонтом. Я насчитал десяток почесушек, пару змей, пяток ушастых мышей, потом ко мне прибило серого лисенка. Он сначала скалил зубы и рычал, но вскоре замолчал и просто трясся из-за усталости и холода. Сзади подошла мокрая и несчастная на вид птица. Я не смог узнать ее, так как цвет оперения было невозможно различить. Прокравшись под массив и придя в себя, она взъерошила перья, обдав нас ледяными брызгами, нахохлилась и замерла.
Весь остаток дня и всю ночь я сидел в окружении зверей, не смея сомкнуть глаз. Если бы я уснул, то массив бы иссяк, и тех, кто пришел искать у меня защиты, смыло. Такого я допустить не мог. Лишь на рассвете следующего дня прояснилось. Ливень оборвался, как будто его и не было, но скопившаяся вода уходила медленно. По мере того, как солнце поднималось все выше и выше, звереныши по одному покидали меня. Первой сбежала птица, так как ее перья высохли раньше всех. Лисенок долго нюхал воздух и, предупредительно рыкнув, ушел. Дольше всех оставалась маленькая почесушка, она как будто не могла решить, нужно ей уходить или нет, но стоило мне заговорить, как зверек подпрыгнул и удрал. Видимо, не смог вынести человеческого голоса.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.