Вторая жена горца

Глава 1

Сидя на кровати, я сжимала в руках белое платье, которое мама положила передо мной час назад. Шелк был холодным на ощупь, а кружевные вставки казались острыми, словно могли поранить.

Завтра. Завтра я стану женой человека, которого никогда не видела.

– Амина, – строго прозвучал голос отца из-за двери, – можно войти?

Не ответила. Что я могла сказать? Что я готова? Что я рада? Ложь комом застряла у меня в горле.

Дверь тихо скрипнула, и вошел отец. Магомед Исаевич всегда был для меня непререкаемым авторитетом – высокий, с седеющей бородой, с глазами, в которых я привыкла видеть только любовь и гордость. Но сегодня он не мог встретиться со мной взглядом.

– Доченька, – он присел рядом, кровать прогнулась под его весом. – Я знаю, тебе тяжело. Но поверь мне…

– Папа, мне только что исполнилось восемнадцать, – прошептала, не поднимая головы. – Я еще даже в университет не поступила. Я ничего не знаю о замужестве, о том, что значит быть женой.

Отец тяжело вздохнул. За окном слышались голоса наших соседок – они уже несколько дней обсуждали предстоящую свадьбу. Для всех в нашем ауле это было событием.

Амина Магомедова выходит замуж за самого Руслана Ахмедханова. За человека, перед которым склоняют головы даже самые влиятельные люди нашего региона.

– Руслан Муратович – достойный человек, – сказал отец, словно прочитав мои мысли. – У него прекрасный дом, он сможет дать тебе все необходимое. Ты будешь жить в достатке.

– А как же любовь? – вырвалось у меня. – Мама же говорила, что вы полюбили друг друга…

– Любовь приходит, дочка. Уважение и понимание – вот основа крепкого брака. А Руслан Муратович… – отец помолчал, подбирая слова. – Он человек слова. Если он пообещал заботиться о тебе, значит, так и будет.

Знала, спорить бесполезно. Когда отец принимал решение, особенно если оно касалось традиций нашего народа, возражать было невозможно. Но в груди все равно сжималось сердце от страха и отчаяния.

– Он же был женат, – тихо сказала я. – У него есть ребенок. Маленькая девочка. Как я могу стать ей матерью?

Лицо отца помрачнело. О первой жене Руслана Ахмедханова говорили мало и осторожно. Красивая женщина из хорошей семьи родила ему дочь, а потом… несчастный случай. Автомобильная авария. Руслан овдовел два месяца назад и теперь воспитывал двухлетнюю Аишу один.

– Именно поэтому ему нужна жена, – твердо произнес отец. – Ребенку нужна мать. А Руслану Муратовичу нужна спутница жизни. Ты молода, у тебя доброе сердце. Ты сможешь полюбить этого ребенка как родного.

К глазам подступили слезы. Я представила себе маленькую девочку, которая потеряла маму и теперь получит в качестве новой матери незнакомую девушку. Мне стало жаль не только себя, но и ее.

– Папа, а если он мне не понравится? – спросила я отчаянно. – Если мы не подойдем друг другу?

Отец наконец посмотрел на меня. В его глазах я увидела не только решимость, но и боль.

– Амина, есть вещи, которые ты еще не понимаешь. Руслан Муратович – не просто влиятельный человек. Он… – отец запнулся, подбирая слова. – Когда он попросил твоей руки, я не мог отказать. Это вопрос чести нашей семьи. И безопасности тоже.

Безопасности? Я вздрогнула. О каких опасностях говорил отец?

– Что ты имеешь в виду?

– Не задавай лишних вопросов, дочка. Просто знай, что этот брак важен не только для тебя, но и для всех нас. Руслан Муратович пообещал, что будет заботиться о тебе и уважать тебя. Он не станет принуждать тебя к чему-то, что противоречит твоей воле.

Мне хотелось закричать, что меня уже сейчас принуждают к тому, чего я не хочу. Но я промолчала. В нашей культуре дочь не спорит с отцом, особенно в таких вопросах.

– Он красивый? – неожиданно для себя спросила я.

Отец улыбнулся – впервые за весь разговор.

– Говорят, что да. Высокий, статный. В свои тридцать два года выглядит очень достойно. И держится с большим достоинством.

Тридцать два года. Он старше меня на четырнадцать лет. Почти в два раза. Когда я родилась, он был уже подростком. Когда я пошла в школу, он был уже взрослым мужчиной. Мы принадлежали разным мирам.

– Мама хочет поговорить со мной перед свадьбой, – сказала я, перебирая складки платья.

– Конечно. Она расскажет тебе все, что нужно знать молодой жене.

Кивнула, хотя понимала, что никакие разговоры не подготовят меня к тому, что ждет меня завтра. Я стану женой незнакомца. Буду жить в его доме, спать в его постели, заботиться о его ребенке. И все это потому, что так решил мой отец.

– Амина, – отец взял мою руку в свои большие теплые ладони. – Я знаю, что поступаю жестоко. Если бы существовал другой путь… Но поверь мне, Руслан Муратович – хороший человек. Да, строгий, да, требовательный. Но справедливый. Он потерял жену, которую любил. Он не ищет новую любовь – он ищет спутницу, мать для своего ребенка, хранительницу очага.

– А что, если я ему не понравлюсь?

– Ты ему понравишься, – уверенно сказал отец. – Ты красивая, умная, воспитанная. У тебя доброе сердце. Что еще нужно мужчине от жены?

«Любовь, – хотела ответить я. – Взаимное чувство, общие мечты, желание быть вместе». Но я снова промолчала.

Отец поднялся и направился к двери. На пороге он обернулся:

– Завтра после никаха вы с Русланом Муратовичем останетесь наедине. Он хочет поговорить с тобой, познакомиться поближе перед тем, как… – он не договорил. – В общем, у вас будет время привыкнуть друг к другу.

Когда дверь за ним закрылась, я упала на кровать и дала волю слезам. Завтра моя прежняя жизнь закончится. Завтра я стану второй женой горца, которого все вокруг боятся и уважают. Завтра я перестану быть просто Аминой и превращусь в госпожу Ахмедханову.

За окном садилось солнце, окрашивая горы в багровые тона. Где-то там, в большом доме на холме, мой будущий муж, возможно, тоже думал о завтрашнем дне. Интересно, волнуется ли он? Или для него это просто еще одно дело, которое нужно решить?

Прижала к груди свадебное платье и закрыла глаза, пытаясь представить себе завтрашний день. Но в воображении рисовались лишь туманные образы: незнакомый мужчина, чужой дом, маленькая девочка, которая будет смотреть на меня глазами своей покойной матери.

Завтра я стану женой Руслана Ахмедханова. Завтра начнется моя новая жизнь.

Глава 2

Стою перед зеркалом в своей спальне и завязываю галстук. Костюм сидит безупречно – темно-серый, дорогой, подчеркивающий мои широкие плечи.

Но руки… Я смотрю на костяшки пальцев – разбитые в кровь, с засохшими корочками. Вчерашний спарринг с боксерской грушей затянулся допоздна. Я бил до тех пор, пока не почувствовал, что ярость немного утихла.

Немного. Не полностью.

Внутри все еще кипит злость, готовая разорвать меня на части. Если бы можно было, я бы снес этот дом к чертовой матери, разорвал бы в клочья все, что напоминает о ней. О лживой сучке, которая три года играла роль преданной жены, пока я строил империю, пока создавал для нее безопасный мир.

Сжимаю челюсти так сильно, что болят зубы. Даже сейчас, спустя два месяца после ее смерти, одна мысль о Камилле вызывает у меня желание убивать. Все это время я считался вдовцом, страдающим от потери любимой женщины. Все это время люди сочувствовали мне, говорили о том, какой несправедливой может быть судьба.

Если бы они знали правду.

Я узнал об измене случайно, за неделю до того, как ее не стало. Один телефонный звонок от человека, которому я доверяю дела в соседнем городе. Несколько фотографий. Письма, которые Камилла прятала в своей шкатулке. И мой мир рухнул окончательно.

Она встречалась с ним давно. Давно изменяла мужу с каким-то ничтожеством – владельцем небольшой строительной фирмы. Писала ему любовные письма, в которых называла меня «тираном» и «чудовищем». Планировала уйти. Хотела забрать с собой Аишу.

Аишу.

Смотрю в зеркало на свои глаза. Карие, почти черные, сейчас в них пляшут демоны. Маленькая девочка со светлыми волосами и голубыми глазами. Совсем не похожа на меня. Я всегда списывал это на материнскую наследственность, но теперь…

Теперь каждый раз, глядя на дочь, я задаюсь вопросом: мой ли это ребенок? Тот мужчина, любовник Камиллы, был блондином. У него были такие же голубые глаза, как у Аиши. Я бы мог сдать анализы на отцовство, но не делаю этого: не знаю, как отреагирую.

Отворачиваюсь от зеркала и прохожусь по комнате. Шаги тяжелы, как у хищника в клетке. Вот почему я так быстро согласился на этот брак. Вот почему я выбрал именно Амину Магомедову – молодую, неопытную, которая будет благодарна мне за каждый добрый поступок.

Которая полюбит Аишу как родную дочь и никогда не будет задавать вопросов о ее происхождении.

В отличие от Камиллы, избалованной принцессы из влиятельной семьи, Амина будет зависеть только от меня. Она будет моей женой в полном смысле этого слова. Верной. Покорной. Благодарной.

Подхожу к окну и смотрю на горы. Сегодня, через несколько часов, я женюсь во второй раз. И на этот раз никаких иллюзий о любви. Только расчет, контроль и абсолютная уверенность в том, что меня больше никто и никогда не предаст.

Звук тихо открывающейся двери заставляет обернуться.

– Входи, – бросаю я.

Аиша. Я мгновенно меняюсь в лице, весь гнев исчезает, уступая место мягкой улыбке. Какими бы ни были мои подозрения, эта малышка уже полтора года называет меня папой. Она протягивает ко мне ручки, когда просыпается по ночам. Она не виновата во всем этом кошмаре.

– Иди сюда, принцесса, – приседаю на корточки, раскрывая объятия.

Двухлетняя Аиша в розовом платьице неуверенно топает ко мне, и я подхватываю ее на руки. Она обнимает меня за шею своими маленькими ручками, лепечет что-то непонятное, но я чувствую в ее голосе радость от встречи со мной.

– Па-па, – выговаривает она одно из немногих слов, которые уже освоила.

Я чувствую, как в груди что-то сжимается. Зарема, сестра Камиллы, помогает мне с ребенком последние месяцы. Она винит меня в ее смерти, считает, что это я ее убил, узнав об измене. Хорошо, пусть так и считает.

Аиша смотрит на меня серьезными голубыми глазами, и я вижу в них такое доверие, что сердце болит. Эти глаза… не мои. Но может быть, это и к лучшему. Может быть, так будет проще.

– Скоро у тебя появится новая мама, малышка. Молодая, добрая. Она будет заботиться о тебе, – говорю, поглаживая дочь по волосам.

Аиша лепечет что-то в ответ, прижимается ко мне крепче. Она еще слишком мала, чтобы понимать, что происходит, но чувствует мое напряжение.

– Руслан Муратович, – в дверь заглядывает мой помощник Тимур. – Пора выезжать.

Киваю и ставлю Аишу на пол.

– Иди к тете Зареме, принцесса. Скоро мы вернемся, и ты познакомишься со своей новой мамой.

Когда ребенок убегает, мое лицо снова становится суровым. Смотрю на разбитые костяшки пальцев и решаю надеть перчатки. Невеста не должна видеть следы моей ярости в первый же день.

Дорога до дома Магомедовых занимает полчаса. Еду на черном внедорожнике, за мной следует еще одна машина с охраной. Я не параноик, но осторожность в моем положении – не роскошь, а необходимость.

По дороге я думаю о предстоящей встрече. Я видел Амину только на фотографии, которую показывал ее отец. Хрупкая девушка с большими голубыми глазами и длинными волосами. Красивая, но очень юная. Почти ребенок по сравнению со мной.

Именно это мне и нужно. Молодость означает податливость. Неопытность – благодарность за науку. А главное – у нее не будет прошлого, которое могло бы встать между нами.

Когда мы подъезжаем к дому Магомедовых, вижу толпу гостей. Вся родня собралась на праздник. Для них это счастливый день – их Амина выходит замуж за одного из самых влиятельных людей в регионе.

Если бы они знали, что этот брак – не что иное, как сделка. Защита моей репутации в обмен на безбедную жизнь девушки.

Выхожу из машины и сразу чувствую на себе восхищенные и немного испуганные взгляды. В своем дорогом костюме, высокий и широкоплечий, я выгляжу именно так, как должен выглядеть успешный мужчина. Но те, кто знает меня лучше, могли бы заметить стальной блеск в моих глазах и напряжение в каждом движении.

Магомед Исаевич встречает меня у порога, расплываясь в благодарной улыбке.

– Руслан Муратович, добро пожаловать в наш дом. Все готово, как вы и просили.

Киваю, пожимая руку будущему тестю. Чувствую, что он слегка дрожит. Хорошо. Страх – отличный мотиватор для лояльности.

– Где невеста? – спрашиваю, оглядывая собравшихся гостей.

– Амина готовится. Еще несколько минут, и она выйдет.

Прохожу в гостиную, где уже сидят родственники и друзья семьи. Все встают при моем появлении, кланяются, выражают почтение. Я отвечаю сдержанно, вежливо, но мысленно считаю минуты.

И вот она появляется.

Амина стоит в дверях гостиной в белом платье, которое делает ее еще более хрупкой и юной. Оно закрывает все ее тело – длинные рукава, платок на голове. Большие глаза опущены, длинные ресницы отбрасывают тени на бледные щеки. Сложенные перед собой руки слегка дрожат.

Она как ангел, эта мысль сама приходит в голову, но я ее тут же прогоняю.

Внимательно изучаю ее, как покупатель изучает товар. Красивая – это несомненно. Молодая – именно то, что нужно. Испуганная – еще лучше. Испуганная жена будет послушной.

Медленно подхожу к ней. Амина поднимает глаза и встречается со мной взглядом. В ее глазах я вижу страх, но также и что-то еще – достоинство. Несмотря на весь ужас ситуации, она держит голову прямо.

Интересно.

– Ассалому алейкум, Амина, – тихо говорю, протягивая руку.

– Ва алейкум салям, – отвечает она еще тише, вкладывая свою маленькую ладонь в мою большую руку.

Ее рука холодная и дрожит. Я сжимаю ее пальцы – не больно, но достаточно крепко, чтобы она поняла: теперь я главный в ее жизни.

– Ты готова стать моей женой? – спрашиваю, глядя ей прямо в глаза.

Амина кивает, не произнося ни слова.

Хорошо. Очень хорошо.

Через час мы станем мужем и женой. И впервые за много месяцев я чувствую, что полностью контролирую ситуацию.

На этот раз никто не сможет меня предать. На этот раз я буду знать о каждом шаге своей жены.

На этот раз все будет по моим правилам.

Глава 3

Лежу на огромной кровати, укутавшись в шелковые простыни, и смотрю в потолок. Комната красивая – высокие потолки, дорогая мебель, картины на стенах. Все говорит о достатке и хорошем вкусе. Но мне от этого не легче.

Часы на прикроватной тумбочке показывают половину второго ночи. Свадьба закончилась в девять вечера, гости разъехались, а Руслан… Руслан ушел сразу после того, как проводил меня в эту комнату.

– Отдыхай, – сказал он тогда, стоя в дверях. – Завтра поговорим.

И исчез. Его нет уже больше четырех часов.

Поворачиваюсь на бок, обнимаю подушку. В доме тихо, только где-то вдалеке тикают часы. Мне хочется плакать, но слез нет – наверное, они закончились еще дома, когда я прощалась с мамой.

Мама плакала. Папа стоял рядом с каменным лицом, но я видела, как дрожат его руки. Младшие братья не понимали, что происходит, только махали мне руками и кричали: «Амина, приезжай к нам!»

Приезжай к нам. Как будто я уезжаю в отпуск, а не выхожу замуж навсегда.

Закрываю глаза и пытаюсь представить, что я дома, в своей маленькой комнате. Что завтра утром меня разбудит мама и позовет завтракать. Что мы будем сидеть на кухне, и она расскажет мне сон, который ей приснился ночью. Что младший брат попросит помочь ему с уроками, а средний будет жаловаться, что старшая сестра уехала учиться в город.

Но я открываю глаза и снова вижу чужой потолок, чужую комнату, чужую жизнь.

Я заложница традиций. Как и многие девушки до меня, как и многие после. Мой отец сказал «да», и я стала женой человека, которого видела всего несколько часов. Человека, который даже не остался со мной в первую брачную ночь.

Может быть, это и к лучшему. Я не готова… я вообще не знаю, к чему должна быть готова. Мама рассказала мне только самое необходимое, краснея и запинаясь. О том, что муж имеет право, а жена должна подчиняться. О том, что больно только в первый раз, а потом привыкаешь.

Привыкаешь. Как к зубной боли или холоду.

Переворачиваюсь на другой бок. В комнате душно, хочется открыть окно, но я не знаю, можно ли. Это же не мой дом. Пока не мой. Может быть, он никогда не станет моим.

Руслан Муратович… нет, теперь просто Руслан. Мой муж. Высокий, красивый, но такой холодный. Когда он смотрел на меня во время никаха, мне казалось, что он оценивает товар. Не меня, Амину, а какую-то покупку.

Может быть, так оно и есть. Он купил меня у отца. Не за деньги – за влияние, за связи, за что-то, чего я не понимаю. А теперь я должна отработать эту цену.

К глазам все-таки подступают слезы. Мне восемнадцать, и я хочу домой. Хочу к маме, которая погладит меня по голове и скажет, что все будет хорошо. Хочу к подругам, с которыми мы мечтали о любви, о принцах, о счастливом конце.

Но принцы бывают только в сказках. А в реальности есть только сделки.

Внезапно тишину разрывает плач. Детский плач, жалобный и безутешный. Аиша. Это дочь Руслана, которую я еще не видела.

Сажусь в кровати и прислушиваюсь. Плач не стихает, наоборот, становится все громче. Малышка плачет где-то вдалеке, но звук проникает сквозь стены.

Где же няня, которая должна присматривать за ребенком? А где сам Руслан?

Плач становится отчаянным. Девочка кричит так, будто ей больно, будто она зовет на помощь. Но никто не приходит.

Не выдерживаю. Встаю с кровати, надеваю шелковый халат, который привезла с собой, как и другую одежду, выхожу в коридор. Дом огромный, коридоры длинные, везде горят тусклые ночники. Плач доносится откуда-то из дальнего конца дома.

Иду на звук босиком по холодному полу. Халат слишком длинный, приходится придерживать его, чтобы не споткнуться.

Сердце колотится – вдруг Руслан рассердится, что я вышла из комнаты? Но ребенок плачет все громче, и я не могу просто лежать и слушать.

В конце коридора – дверь, из-за которой доносится плач. Осторожно поворачиваю ручку и заглядываю внутрь.

Детская комната. Красивая, с нежно-розовыми стенами и белой мебелью. В центре стоит кроватка, а в ней…

Девочка сидит, вцепившись в прутья кроватки, и плачет навзрыд. Лицо покраснело от слез, глаза опухли. Она такая маленькая, такая беззащитная.

При виде меня она на секунду замолкает, удивленно моргает глазками, а затем начинает всхлипывать тише, но все так же жалобно.

– Тише, малышка, – шепчу я, подходя к кроватке. – Тише, я здесь.

Аиша протягивает ко мне ручки, и сердце сжимается от жалости. Такая кроха, а уже осталась без мамы. И где же все взрослые, которые должны о ней заботиться?

Беру девочку на руки. Она легкая, теплая, от нее пахнет детским мылом и молоком. Она прижимается ко мне, все еще всхлипывая, а я чувствую, как что-то тает у меня в груди.

– Не плачь, солнышко, – тихо говорю, укачивая ее. – Не плачь, я с тобой. Все хорошо, все хорошо, милая.

Аиша смотрит на меня, у нее огромные голубые глаза, они блестят от слез в лунном свете. В них столько доверия, что становится страшно. Она не знает, кто я такая, но уже готова положиться на меня.

– Хочешь спать, да? – шепчу, глядя на нее. – Наверное, тебе приснился страшный сон.

В углу комнаты стоит большое мягкое кресло. Сажусь в него и устраиваю Аишу у себя на руках. Она тут же прижимается ко мне еще крепче и кладет головку на плечо.

– Сейчас я спою тебе колыбельную, – говорю, поглаживая ее по спинке. – Мама пела мне, когда я была маленькой.

И я начинаю тихо напевать:

– Спи, моя радость, усни, в доме погасли огни. Пчелки затихли в саду, рыбки уснули в пруду…

Аиша постепенно расслабляется в моих руках. Дыхание становится ровнее, всхлипы затихают. Она такая маленькая, такая хрупкая. Как можно оставить ребенка одного плакать в темноте?

– Месяц на небе блестит, месяц в окошко глядит. Глазки скорее сомкни, спи, моя радость, усни…

Пою тихо, монотонно, как пела для младших братьев. Аиша совсем затихает, только иногда вздрагивает во сне. Я продолжаю укачивать ее, не решаясь встать – вдруг она проснется и снова заплачет?

В доме тихо. Где-то вдалеке хлопнула дверь – наверное, Руслан вернулся. Но он не идет сюда, не проверяет дочь. Может быть, он даже не знает, что она плакала.

Смотрю на спящую девочку и думаю о том, что совсем недавно я заботилась о младших братьях. А теперь я чья-то мачеха. У меня есть дочь, которая мне не родная, но которая нуждается во мне.

– Ты будешь моей малышкой, – шепчу я Аише. – Я буду заботиться о тебе, защищать тебя. Обещаю.

Может быть, в этом и заключается моя роль в этом доме? Может быть, именно для этого меня сюда привели? Не для того, чтобы я была женой мужчины, который меня не любит, а для того, чтобы я стала мамой девочке, которая в этом нуждается.

Аиша сопит во сне, крепко вцепившись маленькими пальчиками в мой халат. Она доверяет мне, хотя знает меня всего несколько минут. Дети чувствуют искренность.

Я еще долго сижу в кресле, слушая ее тихое дыхание. За окном скоро начнет светать, но мне не хочется уходить. Здесь, с этой малышкой на руках, я впервые за весь день чувствую себя нужной.

Наконец, убедившись, что Аиша крепко спит, осторожно встаю и кладу ее в кроватку. Она не просыпается, только раскидывает ручки в разные стороны.

– Спи, солнышко, – шепчу, укрывая ее одеялом. – Завтра мы познакомимся как следует.

Выходя из детской, я чуть не сталкиваюсь с Русланом. Он стоит в коридоре, прислонившись к стене, и смотрит на меня. В доме полумрак, но я вижу удивление в его темных глазах.

– Что ты здесь делаешь? – тихо спрашивает он.

– Она плакала, – отвечаю, стараясь не показывать, как сильно я испугалась. – Долго. Я не могла просто лежать и слушать.

Руслан молчит, изучая меня взглядом. Потом кивает.

– Иди спать, – говорит он. – Завтра будет тяжелый день.

Прохожу мимо него по коридору, чувствуя на себе тяжелый взгляд. У двери спальни я оборачиваюсь – он все еще стоит возле детской, задумчивый и какой-то усталый.

Ложась в постель, думаю о том, что, возможно, в этом доме я найду свое место. Не как жена, а как мать.

Для Аиши я буду настоящей, любящей мамой. И, возможно, это единственное, что поможет мне выжить в этой новой жизни.

Глава 4

Смотрю, как моя новая жена исчезает за дверью спальни. Шелковый халат развевается за ее спиной, босые ноги почти бесшумно скользят по полу.

Восемнадцать лет. Черт возьми, когда мне было столько же, у меня уже была своя банда и первый серьезный бизнес.

А она… она услышала плач чужого ребенка и пришла утешить его.

Поворачиваюсь к двери детской, прислушиваюсь. Тишина. Аиша спит. Впервые за несколько недель она спит спокойно, не просыпаясь каждый час с криками.

Захожу в комнату, подхожу к кроватке. Дочь лежит на спине, раскинув ручки, и ровно и глубоко дышит. На щеке еще видны следы слез, но лицо умиротворенное.

Когда я вернулся домой час назад, весь дом звенел от ее плача. Тетка Аиши ушла, сначала закатила скандал, просила отдать девочку в семью ее матери, но я сказал, чтобы она проваливала, охрана ее просто не слышит, а прислуга приходит рано утром.

Поднимался по лестнице, стиснув зубы, готовясь к очередной бессонной ночи. А вместо этого увидел эту картину.

Амина сидела в кресле, укачивая Аишу, и пела колыбельную. У нее мягкий, теплый, успокаивающий голос. Я никогда не слышал такого в этом доме.

Камилла… Камилла ни разу не спела для дочери. Ни разу не встала к ней ночью. «Для этого у нас есть няни, – раздраженно говорила она, когда Аиша плакала. – Зачем портить себе сон?»

Сажусь в то же кресло, где только что сидела Амина. Оно еще хранит тепло ее тела и слабый аромат легких духов. Смотрю на спящую дочь и вспоминаю прошедший вечер.

Проводив Амину в спальню и коротко попрощавшись с ней, я поехал в ночной клуб, который формально мне не принадлежит, но где меня знает каждый охранник.

Там у меня была назначена встреча с Магомедом Гасановым – влиятельным человеком из соседнего региона. Мы обсуждали поставки, новые маршруты, раздел территорий. Обычные дела.

Встреча затянулась до полуночи. Потом Гасанов предложил остаться и «отметить мою свадьбу». Я согласился, хотя праздновать мне было нечего.

В VIP-зоне появились девушки. Красивые, опытные, готовые на все за соответствующую плату. Они танцевали, раздевались, прижимались к нам, шептали непристойности на ухо. Магомед взял сразу двух и исчез в отдельной комнате. Другие мужчины тоже разобрали себе спутниц.