Я. Тебя. Сломаю
- -
- 100%
- +
Я повидал многое – женщин, города, сделки, кровь, – но таких глаз не видел никогда. Они не просто красивы, они живые, полные жизни, которую я хочу подчинить. Не сломать – подчинить.
Есть разница. Сломать – значит уничтожить, а я не хочу уничтожать Элиф. Я хочу, чтобы она сама пришла ко мне, опустила голову, признала мою власть. Это будет моя победа.
Дверь кабинета открывается без стука, напрягаюсь, рука инстинктивно тянется к ящику стола, где лежит оружие. Но это Керем. Мой младший брат врывается, как всегда, с наглой ухмылкой, в рубашке, расстегнутой на две пуговицы, с пятнами пота и крови на груди.
Он выглядит так, будто только что вышел из спортзала или… из той комнаты, где он развлекался со своими игрушками. Кровь на его руках давно смыта, но я знаю, что он делал.
Керем любит грязную работу, и я позволяю ему, потому что он хорош в этом.
– Ну что, брат, – Керем плюхается в кресло напротив, закидывая ногу на подлокотник. – Эта твоя Элиф – огонь. Я думал, ты выберешь другую, но эта… – он присвистывает, глаза блестят. – Она хороша. Если передумаешь, я не против забрать ее себе.
Челюсть напрягается, гнев вспыхивает в груди, горячий и острый. Керем всегда знал, как задеть меня, но сейчас он переступает черту. Наклоняюсь вперед, руки ложатся на стол, пальцы сжимаются, смотрю на брата так, что его ухмылка меркнет.
– Держи свой язык, Керем, – мой голос тихий, но в нем сталь. – Элиф – моя. И если ты еще раз заговоришь о ней так, я вырву тебе язык и скормлю его собакам.
Керем поднимает руки, изображая капитуляцию, но его глаза все еще смеются. Он знает, что я не шучу, но ему плевать. Он всегда был таким – дерзким, безрассудным, живущим ради адреналина.
– Ладно, ладно, – он ухмыляется, но в тоне меньше наглости. – Просто говорю, что девчонка не из слабых. Она тебе в лицо плюнула, а ты все равно хочешь ее. Это что, любовь с первого взгляда? Не приведи Аллах мне так вляпаться.
Стискиваю зубы, чтобы не ответить. Любовь? Нет. Это не любовь. Это желание, смешанное с чем-то большим – потребностью обладать, контролировать, доказать, что даже такой огонь, как Элиф, можно приручить.
Я не люблю ее. Я не знаю, что такое любовь. Но я хочу ее – ее дух, волю, тело. И я получу это.
– Хватит болтать, – откидываясь в кресле. – Что с делами? Мехмет рассказал что-нибудь перед тем, как… уйти?
Керем пожимает плечами, его лицо становится серьезнее.
– Ничего нового. Он твердил, что помогал ей по дружбе. Думал, что сможет перехитрить нас. Глупый. Но он знал не так много. Только то, что она хотела инсценировать смерть. Остальное – ее план.
Киваю, глядя на тлеющую сигару. Мехмет был пешкой, и я не жалею, что его убрали. Он встал на моем пути, и это была его ошибка. Но Элиф… Она сумела найти такого союзника, сумела построить план, который почти сработал.
Если бы мои люди не следили за ней с самого начала, она могла бы исчезнуть. Эта мысль раздражает, но и восхищает. Она не просто красива – она умна. Опасно умна.
– Что дальше? – Керем смотрит на меня, пальцы постукивают по подлокотнику. – Свадьба? Ты правда собираешься жениться на этой дикой кошке? Она же тебе горло перегрызет, если дашь слабину.
– Свадьба будет. Пышная. Как того требует мать. Как того требует бизнес. Элиф станет моей женой, хочет она этого или нет. И она не перегрызет мне горло. Она научится подчиняться.
Керем смеется, но в его смехе нет прежней легкости.
– Ты уверен? Он точно не будет сидеть тихо и улыбаться. Она уже укусила тебя, брат. Буквально.
Касаюсь губы, где остался след от ее зубов. Кровь давно остановилась, но память о ее вкусе, о ее ярости, все еще жжет. Я не должен был ее целовать. Это была ошибка, но, дьявол, я не жалею.
Ее губы, сопротивление, огонь – все это разожгло во мне что-то, чего я не чувствовал давно. Желание, смешанное с гневом. Хочу ее сломать, но не до конца. Хочу, чтобы она осталась собой, но признала мою власть.
– Уйди, Керем, – говорю, не глядя на брата. – У меня дела.
Он встает, шаги легкие, он медлит у двери.
– Не заиграйся, Амир, – бросает напоследок. – Она не просто девчонка. Она может стать проблемой.
Дверь закрывается, и я остаюсь один.
Рассвет уже полностью захватил небо, Босфор сверкает, как расплавленное серебро. Беру сигару, затягиваюсь, чувствуя, как горький дым обжигает горло.
Керем прав – Элиф не просто девчонка.
Свадьба будет пышной. Залы, украшенные шелком и цветами, сотни гостей, имена, которые значат больше, чем их владельцы. Мать будет довольна, бизнес получит новый толчок.
Глава 11
Вцепившись пальцами в шелковое покрывало, сижу на краю кровати, словно это единственное, что удерживает меня от падения в бездну. Комната, куда меня привели, не просто помещение, а клетка, хоть и усыпанная роскошью.
Высокий потолок давит, как каменная плита, а белые розы в хрустальной вазе на столе кажутся насмешкой. Их аромат душит, напоминая о свободе, которой у меня больше нет.
Окно, выходящее на залив, заперто, его стекло холодит пальцы, когда я прижималась к нему лбом, глядя на воду, что блестит под утренним солнцем, как расплавленное стекло. Но даже этот вид, такой живой, не может заглушить бурю внутри меня.
Тело дрожит, не от холода, а от боли, что рвет грудь на части. Мехмет. Его имя словно нож, вонзающийся снова и снова. Я подставила его, подвела единственного человека, который рискнул ради меня всем.
Не могу остановить слезы. Они текут, горячие, обжигая кожу, оставляя соленый привкус на губах. Его жена, беременная, теперь одна. Их ребенок, который скоро родится, никогда не увидит отца.
Из-за меня. Из-за моего глупого, отчаянного плана, который я считала спасением.
Встаю, не в силах усидеть на месте, начинаю ходить по комнате, как зверь в ловушке. Шаги глушит толстый ковер, но каждый из них отдается в голове, как удар молота.
Я ненавижу себя. Ненавижу за то, что поверила, будто могу перехитрить Амира. Ненавижу за то, что позволила ему найти меня, поймать, как птицу в силок. Но больше всего я ненавижу себя за тот миг, когда его губы коснулись моих.
Тот поцелуй, жесткий, властный, как удар кнута, разбудил во мне что-то, чего не должно было быть. Искру. Не желание. Я не могу желать его. Это что-то темное, необъяснимое, что вспыхнуло на долю секунды и тут же утонуло в гневе.
Но оно было. И это жжет сильнее, чем боль за Мехмета.
– Проклятье, – шепчу, сжимая кулаки, пока ногти не впиваются в ладони.
Боль отрезвляет, но не спасает. Подхожу к зеркалу, висящему над мраморным комодом, смотрю на свое отражение. Глаза красные, веки опухли, волосы растрепаны.
Эта девушка в зеркале – сломленная, раздавленная, с душой, разорванной на куски. Я ненавижу ее. Ненавижу себя.
– Мехмет, прости, – шепчу, голос ломается. Слезы снова катятся, я не могу их остановить. Он был моим другом. Он поверил в меня, рискнул своей жизнью, своей семьей, чтобы помочь мне.
А я? Я привела его к смерти. Амир сказал, что он кормит рыб в Босфоре, и я не могу выкинуть эти слова из головы. Они звучат снова и снова, как зловещий набат.
Падаю на колени, прижимая ладони к лицу, рыдания рвутся из груди. Боль душит, не давая дышать. Я виновата. Но Амир… Он – чудовище, которое сделало это. Его холодный голос, его взгляд, полный уверенности, что он всегда побеждает, все это врезалось в мою память, как клеймо.
Ненавижу его. За то, как он играет с моей жизнью, как будто я пешка на его шахматной доске.
Встаю, шатаясь, и подхожу к окну. Босфор переливается, как драгоценный камень, но его красота теперь кажется мне ядовитой. Этот город, этот дом, этот человек – все здесь пропитано ложью и властью.
Я хочу кричать, бить стекла, вырваться, но знаю, что это бесполезно. Дверь заперта, за ней его люди, готовые поймать при малейшей попытке бегства. Я в ловушке. И все же я не могу остановить себя – я хожу, стискиваю кулаки, шепчу проклятья, пока ноги не начинают дрожать от усталости.
Мое тело истощено, разум тонет в хаосе. Глаза тяжелеют, веки слипаются. Усталость берет свое, и я проваливаюсь в темноту, не в силах бороться с ней. Сон приходит, но он не приносит покоя. Он приносит кошмар.
Я на огромной кровати, шелковые простыни холодят кожу, но мое тело горит. Я обнажена, Амир рядом. Его сильное тело, покрытое шрамами, прижимается ко мне, руки, жесткие, как сталь, держат мои запястья над головой.
Его глаза смотрят на меня с голодом, с властью, с чем-то, что заставляет сердце биться быстрее, чем я могу вынести.
Он – дьявол, а я – его жертва, попавшая в сети, которые не могу разорвать.
– Нет! – кричу, рвусь из его хватки, но тело не слушается.
Руки бьют по его груди, но он только смеется, низко, гортанно, и его губы находят мои. Поцелуй – как пожар, он сжигает, лишая воздуха, лишая воли.
Кричу «нет», но голос предает, и из горла вырывается «да», слабое, дрожащее, полное ужаса. Руки мужчины скользят по моему телу, обжигая, требуя, и я ненавижу себя за то, как мое тело отвечает, за то, как оно дрожит под его прикосновениями.
Он – разрушение, он – тьма, а я тону в ней, не в силах вырваться.
– Ты моя, Элиф, – шепчет его голос – как яд, сладкий и смертельный. Его глаза горят, как угли, и я вижу в них не человека, а зверя, который хочет поглотить. – Ты всегда была моей.
– Нет! – крич, но голос тонет в его смехе, в его силе, в его власти.
Я бьюсь, но он сильнее, руки сжимают меня, как тиски, чувствую, как мое тело предает, поддаваясь, растворяясь в его жаре.
Это не я. Это не могу быть я.
Просыпаюсь с криком, задыхаясь, мокрая от пота.
Слезы текут по щекам, смешиваясь с потом, и я прижимаю ладони к лицу, чтобы заглушить рыдания. Голова раскалывается, боль пульсирует в висках, как молот.
Тело дрожит, покрывало смято, будто я боролась во сне не только с ним, но и с собой. Сердце бьется так, будто хочет вырваться из груди.
– Нет, – шепчу, качая головой, как будто могу стереть этот сон, этот кошмар, который кажется слишком реальным.
Глаза, руки мужчины, его голос – все это все еще здесь, в комнате, витает, как дым. Ненавижу себя за этот сон, за то, что мое тело, пусть даже во сне, могло ответить ему. Это не было желанием – это было что-то темное, первобытное, что я не могу понять и не хочу признавать.
Встаю, шатаясь, иду в ванную комнату, она роскошная, как и все в этом доме. Умываюсь ледяной водой, пальцы дорожат, а внутри все горит огнем. Хочу кричать от безысходности, но вместо этого снова текут слезы, я не могу их остановить.
Мехмет. Все еще не верю, что его нет, наверное, не приму это никогда и всю свою жизнь буду винить себя за это. Его смерть – на мне.
Амир. Его власть – на мне. И этот сон, этот кошмар, который заставил меня почувствовать себя слабой, уязвимой, – тоже на мне.
– Я не сломлена, – говорю себе, сжимая кулаки.– Я не сдамся. Я сильная, я буду бороться.
Мой голос дрожит, а боль внутри растет, как трещина в камне. Не знаю, сколько еще смогу выдержать, прежде чем она разорвет меня на части.
Глава 12
Смотрю на запертую дверь, словно она может открыться от одного моего взгляда. Комната, пропитанная ароматом роз и сандала и удушающей роскошью. Шелковые простыни под пальцами кажутся слишком мягкими, слишком чужими, как будто они насмехаются над моим положением.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.