Лисичка для Медведева

Глава 5

Дождавшись десяти часов утра и уже практически начав собирать чемодан, Элина наконец дозвонилась до того самого центра, владелицу которого показывали в новостях. Хотелось поехать уже туда, и неважно куда, хоть на край света, девушка была к этому готова.

И приятной новостью стало то, что ближайший ретрит будет групповым и пройдет он в течение пяти дней за городом, в живописном и практически уединенном месте под названием «Сосновый Берег».

Но, судя по картинкам в Интернете, не такое это было и уединенное место. «Сосновый Берег» оказался элитным загородным клубом, там можно было не только отдохнуть, но и провести переговоры и даже сыграть свадьбу.

Имелись центральный корпус, два бассейна, закрытый и открытый, теннисный корт, ресторан и кафе, отдельные домики для проживания и даже вилла. Но все было вполне мило и с умом разбросано по территории. Все-таки комфорт для Элины имел значение, а еще эстетическая красота.

Ехать на самом деле на край света, жить в лачуге в лесу и ходить по нужде под куст никак не хотелось даже ради того, чтобы перезагрузить сознание и познать свой внутренний мир. Лучше это было делать с комфортом и в близости к цивилизации.

Узнав всю необходимую информацию и переведя деньги – кстати, не так уж и мало, но это не имело значения, – Элина продолжила сборы. Решено – значит, решено. Отдых не повредит, а ей действительно надо немного разобраться в себе и понять, куда дальше двигаться.

Но вот когда позвонил отец, Элина поморщилась. Говорить ему о своих планах не хотелось, она девочка большая, никому ничего докладывать не должна, и контролировать ее не нужно.

– Привет, папуля.

– Привет, дочь, как настроение?

– Когда ты спрашиваешь, как у меня настроение, то у меня ощущение, что ты мне скоро его испортишь.

– Нет, когда такое было?

– Было, не буду напоминать.

Действительно было, и не один раз, можно перечислять долго, но Элина не хотела этого делать.

– Что у вас с Всеволодом?

– С кем?

– Со Стравинским.

– Не знаю, о ком ты говоришь.

– Элина!

– А что у меня с ним должно быть? Вчера виделись.

– Мне уже рассказали, что ты пила водку и закусывала шпротами.

– Кто? Сева донес?

– Неважно.

– Ну, если неважно, то я взрослая девочка и могу пить любой воспламеняющийся напиток и закусывать его любым продуктом.

– Но… ты должна вести себя прилично.

– Кто бы говорил о приличии, папа, ты недавно отдыхал с девушкой, которая моложе меня, я видела ваши фото в новостных лентах, меня чуть не стошнило.

– Я взрослый, и это моя жизнь.

– Хочу тебе напомнить, что я тоже взрослая и это моя жизнь. И все, считай, что ты меня воспитывал, я приняла к сведению. Еще вопросы будут? Мне некогда.

– Что у вас с Всеволодом?

Это начинало раздражать. А что вообще у них с Всеволодом? Он зануда, Элина его зачем-то терпит, надо только разобраться – зачем?

– У нас все хорошо. Стравинский обещал разобраться с финнами, и мы рванем в отпуск на острова – греть булки и тратить его деньги.

Пришлось соврать родителю, но это было сделано в гуманных целях, чтобы не тревожить нервы тому самому родителю. Счастливое неведение – это лучший рецепт от головной боли.

– Я этому очень рад, но открою тайну: на отдыхе тебя ждет сюрприз.

Что там за сюрприз ждет Элину, ей узнать не удалось: в домофон позвонили, пришлось проститься с отцом и пойти открывать дверь.

Элина заказала пиццу, после вчерашней водки и шпрот есть хотелось смертельно, а в холодильнике, кроме обезжиренного йогурта и одного яблока, ничего не было.

Это его хозяйка сидела до водки и шпрот на диете, худела, так сказать, к лету. Но сейчас можно забить на это, вечером она отправляется за город, где начнет духовную практику очищения и самопознания.

Но пока об этом приходилось только мечтать, так как на пороге вместе с доставщиком пиццы появился Всеволод с цветами.

– У нас праздник?

– Мне не нужен праздник, чтобы дарить цветы любимой девушке.

Элина приняла букет, составленный изощренным флористом, слишком замысловатый – из орхидей и каких-то экзотических цветов. Доставщик смотрел косо, но при этом улыбнулся и подмигнул девушке – видимо, ее леопардовый халатик, едва прикрывающий задницу, его покорил.

– Спасибо, конечно, а почему ты не с финнами?

– Подождут, заехал поцеловать тебя.

Всеволод поправил запонки на рукавах, не дал Элине даже поставить цветы в вазу, прижал к себе и накрыл ее губы своими. Девушка прислушалась к ощущениям, но ничего не уловила, лишь в животе заурчало от голода.

Вот разберется она с собой и займется этим модником, надо давно его отшить, а то и так задержался рядом. Но со Стравинским было весело, он терпел все издевки рыжей избалованной девицы, делал шикарные подарки, цветы вот таскал.

– Хочу тебя безумно.

Букет упал на пол, рассыпался, Всеволод распахнул халат Элины, начал целовать шею, грудь, опустился на колени и замер.

Зазвонил телефон в кармане пиджака, но он не спешил отвечать.

– Я хочу, чтобы ты ее свела.

– Ты о чем? – Элина сделала вид, что не поняла фразы.

– О ней, когда я вижу ее, мне хочется лично содрать ее с твоей кожи.

Всеволода, как истинного педанта, раздражали некоторые мелочи, он мог на них зациклиться, и тогда весь былой настрой к чему-либо пропадал. Вот и сейчас это случилось снова, как только он видел эту татуировку, пропадал не только настрой, но и эрекция, а с этим у него никогда проблем не было.

– Нет. Когда и что сводить, а также набивать на своем теле, решаю я сама. И ответь уже на звонок, раздражает.

Девушка отошла, откинув за плечо длинные рыжие волосы, они блеснули в солнечных лучах, запахнула халат и ушла на кухню есть пиццу. Откусила большой кусок, зажмурив глаза, начала жевать.

Нет, это ее татуировка, она закрывает тот самый шрам от аппендицита, но она со значением и тайным смыслом. Небольшой шрам закрывал след от медвежьей лапы.

Стравинский не мог знать, почему именно лапа и почему именно медвежья, они познакомились позже зимнего и такого горячего романа Элины. Так что пусть катится к черту со своими просьбами и желаниями.

Всеволод ушел, что-то сказал, поцеловал девушку в макушку, Элина не расслышала, пусть говорит, что хочет, вечером ее уже не будет в городе, а вернется она совсем другим человеком.

Как же порой мы, не зная того сами, идем в руки к своей судьбе, но все равно бываем не готовы к встрече с ней.

Глава 6

Тимофей Медведев не любил суету больших городов.

Он не мог понять причину происхождения этой нелюбви, не хотел копаться в себе и анализировать, не любил – и все. Может быть, потому что с большим городом был связан не совсем удачный период его жизни, а может, потому что как раз тот самый большой город не принял его.

Москва встретила жарой и своей привычной суетой. Пробки, пробки, пробки. Все куда-то ехали, и этому не было конца. Это была малая часть того, что мужчина не любил, а еще Медведев устал, почти шесть часов за рулем, и все для того, чтобы попасть из одной пробки в другую.

И зачем он только согласился на эту конференцию? Так и не согласиться не мог: главврач ясно дала понять, что кроме него некому. Можно было, конечно, поломаться, встать в позу, но радовало и грело душу то, что нужно потерпеть всего пять дней, а дальше отпуск.

Поерзал на сиденье, задница устала жутко, хотелось выйти из машины и пойти пешком, и неважно, как далеко. Хорошо еще, что работал кондиционер, а то можно было приехать на регистрацию участников потным вареным вареником.

Навигатор показывал жирную красную линию в три полосы и еще пятьдесят километров до точки прибытия.

Нет, не любил Медведев столицу, да, все было красиво, ярко, чисто, Москва жила своей, только ей известной жизнью, и каждый, кто попадал в ее жерло, должен был принять этот уклад. Не верила Москва слезам, соплям и не принимала слабостей, а слабаков выплевывала перемолотыми.

– Да чтоб тебя… Вот же сука…

Движение тронулось, но не успел Медведев перестроиться в другой ряд, что просил сделать регистратор, как его подрезал красный «порше», внедорожник дернулся, чуть не создав ДТП. Не хватало еще застрять здесь до ночи, даже ладони вспотели и пот побежал по вискам.

Медведев хотел выйти, взять из-под сиденья биту и сделать отбивную из водителя «порше», но телефонный звонок его отвлек, а звонило начальство.

– Алло, да, я слушаю, – ответил нервно, сжимая руль, матерясь сквозь зубы.

– Добрался?

– Нет. Острое желание развернуться.

– Нельзя, Медведев, нельзя. Но чего я звоню-то? Задание тебе, не в службу, а в дружбу: заедь к племяшке моей, она передать должна кое-что.

– Что? Вы с ума сошли, Светлана Егоровна? Какая племяшка? Я в пробке стою, которой нет конца, у меня в навигаторе адрес один забит, нет, нет, я сейчас никуда не поеду.

– Хорошо, не сейчас, на обратном пути, она будет ждать, и она тебе понравится.

– Так, стоп, никаких «понравится», мы это уже проходили.

– Тимофей, не будь таким противным, тебе это не идет. И я прошу тебя по-человечески.

Медведев вздохнул, если по-человечески, то можно, он очень человечный и понимающий, он придет на помощь и, конечно, заедет куда надо, но не сейчас.

– Хорошо, на обратном пути, скиньте адрес и телефон ее.

– Спасибо, Медведев, тебе привет, кстати, от Лиды. Что там между вами произошло? Ты смотри мне, разобьешь девчонке сердце, а она такая молодая, утром вот плакала.

– Все, отбой, некогда мне, Светлана Егоровна, очень напряженное движение, это же столица, того и гляди не ты, так в тебя какая-нибудь пижонская дорогая тачка впишется.

Медведев отключился, взял бутылку воды с соседнего сиденья, выпил остатки несколькими жадными глотками, проклиная все и всех на свете, и эту поездку в первую очередь. Лида еще эта. И как так его угораздило связаться с ней? Хорошо, что еще ничего не было между ними, а девчонка взяла и уже влюбилась и вопросы-то задавала каверзные, царапая ими сердце.

Вот почему он не любит рыжих?

Да любит он их, любит, но только не всех, а одну – рыжую лисичку, которая своими острыми ноготками расковыряла душу и проникла в нее, свернувшись там клубочком, так удобно устроившись. Месяц, что они провели вместе, кажется, прошел как один миг… и в то же время как целая вечность.

Она привлекла его сразу – своими зелеными глазами с хитрым блеском, растрепанными рыжими длинными волосами и той уверенностью и наглостью, с которой смотрела. Тимофей вспомнил, как они познакомились, ухмыльнулся, а ведь тогда и не предполагал, что между ними так все далеко зайдет.

Странную пациентку привезли в канун Нового года, Медведев тогда дежурил.

– Волков, ты только не оставляй меня здесь, пожалуйста, я же помру в этой дыре, здесь нет медицины.

– Это как это нет медицины? А мы тут чем, по-вашему, занимаемся? – Медведев зашел в кабинет и сразу начал с вопросов. – И что случилось с Лисичкой-сестричкой? Показывай, где болит? Вы кто? Муж? Сват? Брат?

– Коллега, – ее сопровождающий ответил сразу.

– Значит так, коллега, мы поговорим с Лисичкой, а ты погуляй, ок? Не переживай, все будет хорошо, от доктора Медведева еще никого в морг не увезли.

Он подмигнул, коллега понял и вышел из смотровой.

Медведев тогда всего пара часов как заступил на смену, но уже в клинике была суматоха. Тридцать первого декабря, как назло, у всех все обострялось и ломалось.

Но рыжая девица в норковом манто стала отрадой для его глаз.

– Ну рассказывай, Лисичка, что случилось?

– Больно.

– Где?

– Здесь. – Она задрала кофту, показывая на пах справа, поморщилась от боли, когда он стал ее ощупывать, надавливая крупными пальцами на больное место и хмуря брови. – Эй, аккуратней можно?

– Давно болит?

– Нет, точнее, давно, но так резко – совсем недавно. Что это? Я умру, да?

– Ты пила сегодня?

– Нет.

– Врать нехорошо.

– Немного, всего лишь шампанское.

Тимофей снова нахмурил густые брови.

– Я умру, да?

– Не в мою смену, Лисичка.

Медведев подмигнул, ему понравилась эта девица, к рыжим Тимофей был неравнодушен всегда, а эта была горячей штучкой. Вон как сверкает глазами, а еще корчит недотрогу, несмотря на то что без белья.

– Я Элина. И не надо склонять меня звериными именами.

Дерзкая штучка с острым аппендицитом – это было интересно, почти подарок на Новый год.

Так и вышло, подарок оказался шикарным, как и ее тело, как и то, как она спала, а потом приходила в себя и смотрела на Тимофея затуманенным взглядом, а он уже поплыл.

Натуральным образом поплыл, как подросток, а когда Лисичка облизнула пересохшие губы, единственное, что хотелось, это впиться в них жадным поцелуем. Но Медведев себя остановил, на работе вроде как был, хоть и смена его закончилась, но он остался, чтобы проверить.

Все случилось между ними через неделю, было неземное притяжение, и даже операция недавняя не остановила, а Тимофей был максимально аккуратен и нежен.

Автомобильный сигнал вернул в реальность, Медведев задумался, вовремя не тронулся с места, а люди все нервные вокруг. Через ряд, на пару машин вперед стоял тот самый «порше», и Тимофею показалось, что за рулем сидит девушка с рыжими волосами.

Глава 7

Когда навигатор вывел Медведева к базе отдыха, расступились высокие сосны и открылся вполне приличный вид. Теперь Тимофей понял выражение «дорого-богато».

Было действительно и дорого, и богато. Парковка усыпана сплошь дорогими тачками, даже его приличный и недешевый внедорожник, к тому же пыльный, смотрелся инородным телом.

Глаз сразу выцепил красный «порше», но на номер того «порше», что подрезал его, Тимофей внимания не обратил, поэтому идти пинать колеса и ждать хозяина было глупо. Хотя, может быть, это и стоило сделать или спросить у кого-то из местных, чья тачка, что-то соврать, разведать, разузнать, но не хотел Медведев этого делать.

Тимофей припарковался, но выходить не спешил, читая сообщения. Главный врач давала очередные ценные указания и еще напомнила непременно заехать к племяннице. Лида извинялась, она это уже делала третий день и этим весьма утомила, Хабаров слал фотки с медового месяца, чем раздражал.

А вот Медведеву было не до отдыха, предстояло пять дней делать умное лицо и мечтать о том, как он наконец окажется в заслуженном отпуске.

Выдохнул, посмотрел на себя в зеркало, провел пальцами по отросшей бороде, поправил мятую рубашку. Ладно, и так сойдет на первый раз, если что – в номере примет душ и наденет свежую рубашку.

– Эй, привет!

Не успел выйти из машины, взять дорожную сумку и закрыть дверь, как замер от испуга. Голос был звонким, резал воздух, Тимофей поморщился и обернулся:

– И вам здравствуйте, незачем так кричать, я не глухой.

– Ой, извините, это нервное, я впервые на таком важном мероприятии. У меня даже мурашки по коже, посмотрите.

Перед Медведевым стояла девушка – блондинка, круглое лицо, светлое платье, полненькая, невысокая, она улыбалась и держала ручку большого чемодана, протягивала руку, показывая свои мурашки.

– Я Варвара. Варвара Назарова. Вы же на конгресс?

– А если нет?

– Нет? – Девушка испуганно обернулась. – Наверное, на свадьбу?

– Почему на свадьбу?

– Я читала об этом месте, здесь модно играть свадьбы, очень дорогое место и свадьбы дорогие, а вообще, я думаю, что не стоит играть дорогую свадьбу, это же сколько денег на ветер, даже представить страшно. Это же сколько можно было бы тогда всего купить? А еще здесь можно проводить перезагрузки…

– Так, стоп, Варвара!

Медведев прервал поток речи новой знакомой, так можно было стоять и слушать ее бесконечно, а хотелось умыться, да и пожрать.

– Извините, я волнуюсь.

– Откуда ты, Варвара Назарова? И в каком месте ты хирург, что тебя послали на конгресс хирургов?

Девушка надула щеки, вопрос ее обидел, она бы охотнее рассуждала о свадьбах.

– Вообще-то, я хирург, и неплохой, просто выгляжу молодо. И я из Житомира.

– Прекрасно, Варвара из Житомира, я Медведев, можно Тимофей. Пойдем, вдвоем веселее, а то заблудимся в этом роскошном пространстве.

– Да, точно, заблудиться здесь можно, но до чего красиво, я такую красоту только в сериалах видела.

Медведев шел впереди, следом шагала новая знакомая из Житомира, колесики ее чемодана монотонно шумели по парковке, а рот ни на секунду не закрывался.

– Но если мы поторопимся, то можем успеть на обед, я прочла программу конгресса, все начнется вечером в центральном зале, а завтрак, обед и ужин – шведский стол. Ой, я страсть как люблю шведские столы.

Шли, к радости Тимофея, недолго, самое приметное здание оказалось с ресепшеном, там была и зона регистрации на конгресс, народу было достаточно, все солидные мужчины в костюмах.

– У вас плюс один? – Девушка на ресепшене задала вопрос и с улыбкой посмотрела на Медведева.

– В смысле?

– У вас номер на двоих.

– Да? Ну хорошо.

– С Назаровым.

– Это я, я, только вы перепутали, я не Назаров, а Назарова.

– Да твою же мать. – Медведев выругался, не стесняясь, потому что ходить голышом после душа, как он любил это делать, ему теперь не светит. И вообще, он эту Варвару не вынесет больше десяти минут.

– Не волнуйтесь, мужчина, мы обязательно что-нибудь придумаем, хотя, конечно, все номера заняты, но мы сейчас все уладим.

Девушка за стойкой была озадачена, начала кому-то звонить, объяснять ситуацию. Варвара переминалась с ноги на ногу, косилась на нового знакомого, мужчина он был видный, высокий, крупный, бородатый, чистый медведь, фамилия ему шла.

– Вы пока можете оставить багаж и пройти в ресторан на обед.

В животе Медведева заурчало, он бы не отказался сейчас от борща с черным хлебом, а еще от кильки и водки. Про кильку и водку вспоминать не стоило, сразу пошел ряд ассоциаций и последствий, к чему этот набор привел один раз.

Как раз в это время за окном прошли несколько девушек, и одна из них была с рыжими длинными волосами. Тимофею даже показалось, что одна из них – это его Лисичка. Он даже подался вперед, сделав шаг, но мужчину отвлекли, Варвара дернула его за локоть:

– Идем?

– Что?

– В ресторан идем?

– Идем, но, Варвара из Житомира, я тебя предупреждаю: еще хоть слово я от тебя услышу…

Что он сделает дальше, Тимофей не придумал, Варвара как-то сама отстала, ее окликнула какая-то женщина, и она переключила свой словесный поток на нее. А вот в ресторане, который тоже блестел роскошью, борща не оказалось.

Но еда была – много, разнообразная, голодным он не остался, также познакомился с некоторыми коллегами, перекинулся парой фраз, узнал, что главное собрание начнется вечером, перед ужином. Когда вернулся к ресепшену, девушек за стойкой было уже две.

– Тимофей Михайлович, произошла досадная ошибка, мы, конечно, не можем вас заселить с незнакомой женщиной, но и мест в главном корпусе нет.

– И что вы мне предлагаете: разбить палатку и ночевать под сосной?

Возникла слабая, но все-таки надежда, что его попросят уехать домой, но это было бы странно.

– Нет, что вы, мы вам такое никогда не предложим, мы ценим и уважаем каждого гостя. У нас есть номер, точнее, бунгало на краю территории, ближе к лесу, мы будем надеяться, что вам оно подойдет.

– Край – это далеко?

– Нет, это не так далеко, вы не заблудитесь.

Девушка виновато улыбнулась, ожидая ответа, а Тимофей даже обрадовался, но вида не подал. Это означало, что он избежит ненужных контактов и общения с Варварой.

– Ну… не знаю… Хорошо, уговорили.

– Это прекрасно. Спасибо вам огромное. Это ваш ключ, на входе электрокары, водитель вас отвезет и покажет дорогу.

– Настолько далеко, что нужно ехать?

– Это для быстроты передвижения.

– Уговорили.

Медведев взял электронный ключ, представляя, как сейчас один в бунгало он примет душ, выйдет голым на крыльцо и вдохнет свежего воздуха элитной базы «Сосновый Берег». И ему никто не будет мешать, и никто не будет трещать над ухом, а потом он вздремнет тридцать минут, как Штирлиц, и отправится на собрание.

Глава 8

– Нам кажется, что наша жизнь убегает от нас, от нашего контроля. Из-за быстрого темпа жизни мы перестали слышать себя. Мы не можем остановиться и подумать, осознать, что для нас важно и ценно. Мы постоянно спешим, бежим, боимся опоздать, не успеть что-то сделать или делаем – и совершаем ошибки! Чтоб перезагрузиться, переосмыслить, мы и выбираем ретрит. Наша практика мягкая: погружение в свое сознание, отрешение от всего, что нас окружает. Нужно слушать свой внутренний голос, и мы обязательно услышим ответ.

Та самая милая девушка, которую Элина видела в новостях, сейчас, сидя в позе лотоса на коврике для йоги на фоне высоких сосен в начинающих сгущаться сумерках, говорила о самопознании, о спокойствии, об умении отключаться и слышать себя.

Кроме Элины было еще шесть человек, все сидели вокруг своего учителя в той же позе, на лицах читалось воодушевление, но было и немного непонимания. В основном это были женщины за пятьдесят, но выглядели они хорошо, можно было каждой скинуть по десять лет. Были две молодые девицы, непонятно что здесь забывшие, и один мужчина.

Девушка больше разглядывала собравшихся, но и слушала учителя, говорила она складно и красиво. Место было хорошее, ей понравилось, а еще лучше, что не пришлось ждать до вечера, свободное место в группе было, и Элине не терпелось уже начать что-то менять в своей жизни.

Вообще, Саранцева ко всему подходила основательно, может быть, и возникало ощущение, что Элина была девушкой ветреной, но нет, это было не так. Если уж она за что-то бралась, то практически всегда доводила дело до конца, это было и в личном плане, если уж она портила кому-то жизнь, то делала это основательно.

Училась хорошо, знания давались легко, но вот характер был взрывной, недолюбленная и избалованная дочь отца-одиночки могла позволить себе все и немного больше. Она получала всегда то, что хотела, но вот зимой случился жизненный, моральный, душевный и сердечный коллапс.