Иногда мы делаем глупости

– Ну а теперь – давай, рассказывай, что произошло, – обращается Марина к Агнессе.

Агнесса несколько секунд молчит и начинает рассказ:

– Ты, Мариночка, практически ничего не знаешь из того, как я жила последние полгода, только вскользь и эпизодами. А я жила, не смейся, самой настоящей любовью… В каждой моей клеточке был он… И ещё я поняла, что такое страсть. И как это важно в любви, такая гармония. И как расцветаешь, сколько получаешь энергии, сколько отдаешь взамен, и как хочется отдавать и отдавать…

Марина поднимается, идёт на кухню с грязной посудой. Возвращается с чистыми тарелками. Плюхается на диван, иронично говорит:

– Жертвенница! Сколько тебя знаю, столько и не могу окончательно понять, почему ты такая альтруистка – до мозга костей! Ну хоть бы немножко в тот момент, в те дни о себе бы помнила, хоть бы чуть-чуть научилась технике любовно-душевной безопасности… Что ни говори, я к этому отношусь проще. Есть – хорошо, а нет – так и спокойнее, спится лучше и вообще, аппетит хороший, сама собой распоряжаешься… Ну извини, извини, продолжай…

– Тогда обо всём с самого начала? По порядку? Ну так слушай, начинаю… Мы довольно банально познакомились в апреле, пятнадцатого числа …Знаешь, эти пятнадцатые числа с тех пор меня преследуют. Куда ни посмотрю, везде вижу это число, то в сочетаниях цифр, то само по себе. А что машины в нашем городе, так у тех просто чуть ли не у каждой первой номер составляется в пятнадцать. Как наваждение. И не хочу, а обязательно каждый день вижу это число во многих вариациях. А потом заметила, что эти числа – к чему-то хорошему… И хочу увидеть это пятнадцатое число… Ненормальной, наверное, уже стала.

Марина машет рукой, обнимает Агнессу:

– Самая ты что ни на есть нормальная, это твои переживания так из тебя выходят. Или, наоборот, держат на крючке… Ну давай. Рассказывай, тебе пора выговориться.

Марина кивает, садится с ногами на диван и превращается в само внимание.

– Так вот, – говорит Агнесса, – началось всё в моём любимом месяце. Шел апрель, светило солнце…

4. Звучит лирическая мелодия.

Съёмки с высоты птичьего полёта. Камера ниже, ниже. Город Яновск. Ранняя весна. Вторая половина дня. Чистые улицы. Солнце. В витрине крупного магазина календарь с датой: «Сегодня 15 апреля, вторник…»

К витрине приближается Агнесса. Она в элегантном длинном тёмно-синем пальто прямого покроя. Останавливается около витрины, о чем-то задумывается, ещё раз смотрит на число.

Рядом с Агнессой останавливается мужчина среднего роста и средних лет, седые волосы коротко подстрижены. На нём дорогая кожаная куртка, выглядывает воротничок полосатой хлопчатобумажной рубашки. Мужчина молча смотрит на дату. Затем, отстранённо спрашивает у Агнессы:

– Не подскажете, как проехать в Орловский район вашего города?

– Отчего ж не подсказать? – Агнесса отвечает равнодушно: – Поедете прямо, потом свернёте направо, потом снова прямо, потом… Что вы так смотрите? Не понятно?

Незнакомец отрицательно качает головой, разводит руками…

– А вам случайно со мной не по пути?

Агнесса усмехается:

– Не поверите, но мне «случайно» очень даже по пути… Но…

– Понимаю… Вы не садитесь в машины к незнакомцам…

– Конечно, что же здесь такого непонятного?

– И не рискнёте?

– Почему же? Рискну.

– Не поверите, но я почему-то очень рад тому, что вы не отказали мне в помощи.

Открывает дверцу золотистой машины. Агнесса садится. Незнакомец захлопывает дверцу. Включает мотор. Поворачивает голову к Агнессе. В его глазах искорки счастья.

– Вперёд?

Агнесса кивает, думая о чём-то своём. Молчание. Звучит лирическая мелодия. Они начинают разговаривать. Слов не слышно. Музыка. Смеющиеся лица. Машина подъезжает к какому-то дому.

Диалог в салоне машины.

– Ну вот, приехали, ваш дом, – говорит Агнесса. – И мне отсюда пять минут пешего хода. Спасибо.

– Это вам спасибо… Секунду… Не подумайте, что навязываюсь со знакомством, но… Нет ли у вас возможности общаться со мной по электронной почте?

– Есть такая возможность.

Анесса пишет адрес электронной почты, молча подает незнакомцу.

– Ах да, – говорит он. – Я не представился. Меня зовут Герман Артюхов. Я писатель.

– Вот как? – несколько озадаченно говорит Агнесса. – Надо же… А я – театральный режиссёр. Но пока работаю на местном телевидении и режиссёром, и корреспондентом, и выпускающим – по мере необходимости… Хочу вернуться в театр, поставить пьесу своей мечты… А вы о чём пишете?

– Я-то? (Усмехается). Я пишу о любви, точнее, о психологии любви… Сейчас…

Герман достает из сумки, расположенной на заднем сиденье, небольшую книжицу, подписывает: «Удивительной незнакомке от автора. Желаю счастья…»

– Спасибо… Какое неожиданное совпадение. Я собираюсь ставить пьесу о психологии взаимоотношений мужчины и женщины. Вопрос можно?

Герман крутит головой, с готовностью кивает.

– Вы пишете, исходя из собственных представлений или исходя из собственного опыта?

– Когда как…

– Cпасибо. До свидания. Удачи в нелёгком труде. О любви писать непросто… Ещё труднее художественно писать о психологии любви. И спектакль об этом же поставить непросто. (Последние слова Агнесса произносит как бы внутрь себя). До свидания.

– До свидания… До встречи…

Агнесса долгим взглядом смотрит на Германа.

Герман выходит из машины, открывает дверцу со стороны Агнессы. Агнесса выходит. Не оглядываясь, идет вперёд, заходит в супермаркет, смешивается с толпой, подходит к окну. Смотрит на пустую золотистую машину в отдалении.

Вновь комната Марины, тот же столик, те же ликёр и мартини. Марина молча доливает бокалы.

Агнесса вздыхает. Её глаза сухи, в них отражаются воспоминания.

– Так вот мы и познакомились… Правда, банально?

– Куда уж банальнее, – как бы соглашается Марина. – Да только вот потом почему-то переживаем куда как не банально… Появляются эти самые страсти-мордасти, и ты получаешься вся в их власти… Так вот начался твой роман, который ты сегодня и оплакиваешь.

Агнесса повторяет:

– Так и начался мой роман, которого мне до безумия жаль и который вот сейчас, в эту самую минуту я горько оплакиваю под твоим надёжным крылом…

– Поплачь, тоже нужно… И что же было дальше?

Агнесса рассказывает на фоне кадров встречи, беседы в машине, проверки электронной почты.

– Дальше? Дальше… Дальше… Вскоре получила от него первое письмо. Которого, представь, не ожидала. Я вроде как забыла и о послеполуденном солнце, и о календаре в витрине с пятнадцатым числом, и об этом невысоком крепком на вид незнакомце примерно моих лет… Мне стало казаться, что ничего не было, что прошло с того часа много дней, а на самом деле минуло всего пять дней. Я получила приятное вежливое письмо. Ответила через два дня, потому что дочитывала его книгу. Не могла оторваться. Она мне очень понравилась. Полное совпадение со мной. Хороший он писатель. Тогда я не думала, как далеко не однозначны слова, написанные в художественной прозе и слова, сказанные лично. И уж далеко не всегда они совпадают со словами, посланными по электронной почте…(Задумчиво). Знаешь, Мариночка, оказывается, электронная почта довольно непроста и её нельзя воспринимать, как живое общение… Раньше я не придавала этому значения.Ну да ладно… Всё расскажу… По порядку. Поехали, продолжим по пути. Нарушу правила движения. Может, пронесёт с проверками.

Женщины выходят из дома, Агнесса садится за руль тёмно-синей «Ауди». За окном машины улицы города Яновска.

– В общем, я получила его первое письмо, потом ответила, – продолжает повествование Агнесса. – А потом… Потом начался наш бурный электронно-почтовый роман, страстный, безумный, ужасный, счастливый… Ещё один мой роман… Не похожий на предыдущие. Но, веришь или нет, я пока держалась. Благоразумие некоторое время мною ещё руководило, а потом… Потом я потеряла голову.

(Кадры воспоминаний Агнессы – встречи с Германом: улицы, лес, пруд, театр, вечерний город Яновск. Сочувствие на лице Марины)…

Агнесса:

– Я никогда не завышала собственной оценки Германа, не придавала значения его походке или осанке, росту или цвету волос. Никогда не называла его своей сбывшейся мечтой. ( Кадры воспоминаний: прогулки по городу, Агнесса готовит обед на кухне, смеющийся Герман, поздний вечер, полумрак комнаты в квартире Агнессы)…

Агнесса:

–Не это было значимым. Главным в моём отношении к нему было – так мне казалось, наше взаимопонимание, взаимопроникновение, взаимочувствование. Нам не нужно было вносить дополнительные пояснения к высказанным мыслям. Мы и молчать могли, понимая друг друга. Так почти не бывает. Но так было. Я всегда хотела таких чувств, такого человека рядом с собой… Мы оба долго не верили в реальность происходящего с нами . Мне был важен он сам, такой, каков есть. Он, только он. Я безраздельно доверяла ему и беспрекословно впустила в свою полузатворническую жизнь. Я ни с кем не была такой открытой и такой естественной. С ним я позволила себе быть собой. Разве этого мало?

Марина с пониманием и сочувствием смотрит на Агнессу:

– В общем, ты попалась. Как муха на липкую бумагу. Приклеилась к нему душой. А этого делать нельзя, особенно с женатыми мужиками… Ты ведь говорила, он женат?

Агнесса кивает:

– Правильно. Правильно, все правильно. Да сердцу-то не прикажешь! Как ему приказать?

Женщины останавливаются во дворе телестудии. Выходят из машины. Идут в кабинет к Агнессе, затем в монтажную и просмотровую. Агнесса просматривает отснятый телематериал, дает указания ассистенту, что-то записывает в студийный журнал.

Марина ждёт продолжения.

Подходит Агнесса. Обе идут по двору телестудии. Говорит Агнесса:

– И он – приехал ко мне в первый раз.

5. Звучит лирическая мелодия.

Золотистая иномарка останавливается у проходной телекомпании. Мужчина в полосатой рубашке и голубых джинсах звонит с проходной. Вахтёр с интересом слушает:

– Алло! Агнесса Павловна? Вот он я! Я приехал! Оглянись я – везде!

Вскоре сияющая Агнесса выходит навстречу Герману. Он протягивает ей розовые розы. Большой букет светло-розовых роз. Нежно целует. Они садятся в машину и уезжают в город.

Машина останавливается у дома Агнессы. Герман открывает дверцу. Подаёт Агнессе руку. Он счастлив, это сразу видно. Агнесса несколько отстранённа, держит себя в руках, не показывает волнения. Но её натянутость чувствуется. Она строго следит за каждым своим словом.