- -
- 100%
- +
– Нам туда, видишь?
Тот суетливо повертел головой и, согласно кивнув, направился вслед за ним к агенту.
Маленький и далеко не новый автобус не так удивил Макса, как украинский водитель, мужчина лет сорока, поглощённый большим планшетом и телефоном, а вовсе не дорогой. Самое поразительное для Макса было то, что сидящие на переднем сиденье два гида, Игорь и Виктория, нисколько не нервничали, как будто такое вождение было в порядке вещей.
Макс украдкой попытался разглядеть славянскую девушку. В первый момент он согласился с Майклом, который сразу показал палец вверх, указывая на неё. Однако чуть позже в глаза бросилось, что милое девичье лицо было слишком разукрашено. Его бывшая – сердце неприятно кольнуло – Валери всегда стремилась к естественности, в том числе и в макияже. Поэтому на её лице никогда не выделялись губы, или длинные, слишком длинные, ресницы, или размалёванные, как у куклы, щёки.
А здесь было и то, и другое, и третье. Наверняка Виктории хотелось серьёзных отношений, но с такой раскраской украинская девушка добилась обратного эффекта. Даже её напарник, Игорь, смотрел на неё свысока и отвечал порой довольно грубо.
Сам Игорь был обыкновенным. Если бы Макс встретил его в Париже, то не стал бы задумываться о его национальности. Впрочем, что-то славянское в нём всё-таки было: во-первых, небольшая русая бородка, а во-вторых, широковатое лицо с чуть курносым носом. Но всё в меру, и, в отличие от напарницы, он производил впечатление серьёзного, умного молодого человека.
Макс слышал их разговоры. Они говорили о семьях, о деньгах и, конечно, о "долбанных иностранцах, которых, по счастью, ещё интересует Чернобыль, а то бы им пришлось искать новое место." Макс никому не сообщил, что понимает русский язык. Почему он это сделал – он и сам не понимал, зато теперь он узнал, что о них думают местные, и это было интересно.
– Смотри, чтобы с америкосом ничего не случилось, – негромко инструктировал подругу Игорь, – если поведёшь их в дома, не дай Бог, на американца что-нибудь свалится и зашибёт. Лучше пусть свалится на тебя, поняла? Тогда проблем не будет – скажем, что осматривали в целях безопасности туристов. А если пострадает американец… тот, который всё время жуёт, лучше нам не возвращаться в Киев – зашибут братья-гиды, которых больше не пустят сюда. Поняла? – переспросил он.
– Да поняла, поняла, – раздражённо ответила Виктория, глядя в окно, – смотри, подъезжаем к пропускному пункту… Господа туристы, приготовьте ваши паспорта, пли-и-из.
Микроавтобус затормозил возле надписи «Припять», и из маленького домика показались двое полицейских. Игорь с дозиметром в руках тоже вышел из автобуса и стал проверять уровень радиации. К большому облегчению всех туристов уровень оказался довольно низким. И хотя заранее об этом было всем известно, всё-таки убедиться своими глазами – это совсем другое дело.
Они ехали по заросшей местности, которая совсем не напоминала выжженное поле или пустыню. Наоборот, было заметно, что поля, где раньше что-то высаживал человек, теперь превращались в лес. Была середина лета, и большие бабочки перелетали с цветка на цветок. Лёгкий ветерок шевелил густо-зелёные деревья.
Гиды рассказывали, что в лесах теперь обитают в большом количестве лоси, кабаны, волки и даже редкие виды лошадей.
"Мы по Чернобылю едем или по заповеднику?" – думал Макс, не понимая, что он здесь должен снимать. Его приятель тоже недоумённо вертел головой, пока не находя вокруг ничего интересного.
Но вот, за небольшим перелеском, показались заброшенные здания Припяти. Они вышли из автобуса и под руководством гида осторожно стали заходить в брошенные квартиры, в школьные классы, где валялись детские рисунки, в магазины, где раньше можно было купить мороженое… Да, всё это выглядело как сбывшийся апокалипсис. Особенно поразил парк аттракционов, который как раз собирались открыть 1 мая 1986 года. Авария случилась неделей раньше, и на этих аттракционах так никто и никогда не покатался.
Максим вспомнил экскурсию по Риму, древним сооружениям которого скоро исполнится две тысячи лет. Но от посещения римских развалин не было такого гнетущего впечатления, как сейчас. В нынешней экскурсии было что-то ненормальное.
Сначала он подумал, что Чернобыль похож на кладбище, но от места упокоения людей не бывает такого тяжёлого чувства. Скорее, это походило, как если бы они из любопытства осматривали место преступления и ещё бы наняли экскурсовода: "Вот здесь человека зарезали, а здесь он упал. Видите, сколько крови натекло из раны? А вот тело волокли к машине…" Бр-р-р… Если бы не журналистское задание, он ни за что бы сюда не поехал.
Они издалека смотрели на купол саркофага, высотой в сто десять метров, под которым пряталась зловещая "слоновья нога" – масса чудовищной радиации застывшего ядерного топлива. Один час рядом с этой «ногой» может стать последним для человека.
Не хотелось фотографировать то, что уже в изобилии пестрело в интернете. Нужны были другие пронзительные кадры. Что это может быть?
Макс задрал голову вверх. Над Зоной летали пустельги. Они долго кружили над саркофагом, потом над головами людей. Макс забрался повыше на какой-то аттракцион и попытался совместить этих птиц – прекрасных созданий природы – и зловещий саркофаг – дело рук человеческих… Пожалуй, лучше кадра не придумать.
* * *Обратно ехали уставшими и морально, и физически. Американец заснул, но даже во сне продолжал ритмично, хотя и медленно, двигать челюстями.
От уставших гидов в адрес туристов Макс наслушался немало нелестных слов. В разговоре между собой они не скрывали презрения к охотникам за острыми ощущениями. А может, здесь сквозила зависть к тем холёным западным обывателям, которые платили за одну экскурсию столько, сколько они зарабатывали за месяц.
– Ты будешь брать завтра выходной? – спросила Вика.
Игорь отрицательно покачал головой.
– Я уже забыл, что такое выходной. Семью вообще не вижу. Наверное, Ксюха скоро меня бросит, если её кто-нибудь с двумя детьми возьмёт.
– Да ладно тебе, не преувеличивай, – легкомысленно махнула рукой Вика.
– Я не преувеличиваю, – мрачно возразил Игорь. – Знаешь, раньше я думал, что в Советском Союзе мои родители были рабами. А сейчас понял, что ничем от них не отличаюсь, если только в худшую сторону.
– Это почему же?
– Я не вижу жену, не вижу детей. Ухожу в семь утра – они ещё спят, прихожу поздно – они уже спят. Я тоже раб, не принадлежащий себе, только раб денег. Ты считаешь, это лучше, чем в Советском Союзе? Я не уверен. С каждым годом становится всё хуже и хуже. Зарплаты меньше, а цены выше. Да ты сама разве не видишь?
– Подожди, скоро вступим в Евросоюз, будет полегче, – улыбнулась Вика.
– Ты дура или прикидываешься? – сурово оборвал её собеседник. Она взглянула обиженно. – Кому мы нужны в ЕС с дырками в карманах? Ты думаешь, что немцы спят и видят взять нас на баланс? Так что ли?
– Откроют границы, поеду в Краков или в Варшаву учиться, а может, даже в Париж. Английский я знаю, – упрямо твердила девушка.
– Учиться ты можешь где угодно. Только денежки выкладывай, а вот спроси у французишки – много у них рабочих мест припасено для тебя? Так он тебе расскажет, как безработные толпами ходят по Парижу и требуют от правительства пособия. Хочешь к ним присоединиться?.. Мне кажется, нас, украинцев, гонят по какому-то тоннелю… И если захочешь с него свернуть, то тебя, скорее, грохнут, но свернуть не дадут. А ты… Евросоюз…
Девушка надулась и ничего не ответила.
Максим слушал, затаив дыхание и не поворачивая головы. Его поразили грубые слова Игоря, и вдруг показалось, что в них была жестокая правда, которую никто ещё не знает, но волей-неволей предчувствует.
Глава 14
Машина ехала плавно, почти не останавливаясь на светофорах в ночном Петербурге. Водитель знал своё дело. Александра с мужем сидели молча, не желая продолжать лицемерные разговоры, в которых им пришлось участвовать на приёме у консула. Но вскоре Саша увидела, что Кирилл стал искать повода для беседы, и ещё больше отвернулась к окну.
Они официально числились супругами, потому что после его загула, по требованию её отца, бывшего офицера ФСБ, не развелись. И вот теперь ей надо было притворяться и ходить с Кириллом на мероприятия, которые обязательны для работника филиала МИДа. Однако она заметила ещё на вечере, что дорогой муженёк снова возымел к ней интерес, и это её раздражало.
Он тихонько тронул её руку, спрятанную под длинный лёгкий шарф, но она сразу отдёрнула её.
– Саша, – прошептал он, – давай поговорим.
– О чём? – не поворачиваясь, глухо спросила она.
– Саша, ты очень красивая, и я часто жалею, что мы не живём теперь вместе.
– Вот как? Часто? Но бывают такие минуты, когда ты утешаешься в объятиях других женщин, так?
– Тише ты, – Кирилл испуганно посмотрел на водителя, но ей было всё равно. Даже забавно было видеть, что он тоже чего-то боится. Она откинулась назад и строго посмотрела на мужа.
– Что ты от меня хочешь?
– Я хочу третьего ребёнка, – прошептал он интимно и попытался её поцеловать, но она была начеку и поставила руку между его губами и своими.
– Оставь меня в покое, – твёрдо произнесла она, – тебя не устраивает фиктивный брак? Тогда давай разведёмся, возврата к прошлому для меня нет.
– Ты не поняла, что я сказал? – вдруг властно одёрнул он её и схватил за руку, так крепко сдавив, что она чуть не вскрикнула. – Я хочу от тебя третьего ребёнка. Я люблю наших детей и хочу, чтобы ты родила девочку.
Это было правда – он очень любил их двойняшек, мальчишек десяти лет, в которых Саша и сама души не чаяла. Но сидеть дома, одной, да ещё беременной, ей больше не хотелось. Кроме детей она дорожила своей работой – журналистикой. А работала она в Rasha Today. Офис редакции находился в Москве, и, несмотря на новые технологии, приходилось часто ездить в столицу. Выручала мама, да и папа тоже. Но отец разрешил ей работать только с тем условием, чтобы она не разводилась с Кириллом. Детям нужен отец, а работнику МИДа нельзя быть холостым, поэтому ей пришлось принять эти условия. И вот теперь сюрприз…
– Об этом не может быть и речи, – с ненавистью глядя на его холёное красивое лицо, ответила она, вырывая руку. – Я не заводская кобыла, а такой же человек, как и ты, и у меня есть свои планы на жизнь.
Он тоже взглянул на неё более пристально своими водянистыми глазами, и рот его перекосился от ярости.
– Ты забыла нашу договорённость? Пока ты моя жена, можешь ездить за границу. Как только разведёмся, твой отец будет на моей стороне, и дальше деревни Пупырышки никуда не выедешь.
– Я помню и поэтому не подаю на развод. Мне наплевать на штамп в паспорте, замуж второй раз я всё равно не выйду. Но спать с тобой, а тем более рожать третьего ребёнка я не собираюсь.
– Посмотрим, – гадко ухмыльнулся Кирилл. – Я сегодня ночую у тебя, вернее, у себя дома. Соскучился по мальчишкам.
Ей нечего было возразить. Только беспокоила смутная мысль, что замок в её комнате был сломан. Но можно подвинуть к двери тяжёлый комод. Что она и сделала. Пока супруг общался с мальчишками, которых бабушка уже уложила в кровать, Саша, пожелав всем спокойной ночи, быстро побежала в свою комнату и стала двигать тяжёлый комод к дверному проёму. И вовремя. Через минуту дверь дёрнулась.
– Саша, впусти меня, пожалуйста, – из-за двери попросил он.
– Нет, – её сердце билось учащённо, но уступать она не собиралась. – Иди к себе в кабинет ночевать, а лучше уезжай.
– Ты пожалеешь об этом, – угрожающе прошептал он.
– Я уже пожалела, что вышла замуж за тебя, – стоя за комодом, спокойно ответила Саша. Она раздела вечернее платье и, разговаривая с Кириллом, смотрела на себя в зеркало и вздыхала: талия тонкая, но грудь маленькая и слишком толстая попа. Далеко не идеальная фигура. Да ещё и ростом не вышла – метр шестьдесят три всего. Когда-то Кирилл восхищался её длинной густой косой, но после его измены, в отместку супругу, она обрезала её и подстриглась под мальчишку. Сейчас волосы чуть отросли, и ей понравилась короткая стрижка каштановых волос – в командировках меньше возни с причёской.
Из всех достоинств только и есть, что длинные тёмные ресницы на карих глазах, опять-таки не надо заморачиваться с макияжем…
Саша понимала, что Кирилл не будет устраивать скандала при тёще. Так и вышло – вскоре она с облегчением услышала, как громко хлопнула входная дверь.
На следующий день надо было собираться в Москву, на вечерний поезд. Рано вставать было необязательно, однако мальчишки ни свет ни заря прибежали пожелать доброго утра. Егор и Саня были неотличимы для всех, кроме неё и, конечно, бабушки. Даже отец и дед не могли распознать, кто из них кто. Тем более, что проказливые сорванцы ни минуты не сидели на месте. Их тёмные кудри, в мать, мелькали сразу во всех углах одновременно.
– Привет… привет, мамуля, – они чмокнули её с двух сторон, и тут же, на кровати, началась возня с подзатыльниками друг другу, щипаниями и хохотом.
– Так… – через минуту, теряя терпение, она властно крикнула: – а ну-ка брысь с кровати! Скажите бабушке, пусть поставит чайник.
Мальчишки скатились на пол и через несколько секунд уже бежали на кухню – кто быстрей. Как всегда победила дружба, потому что крик, чтобы они успокоились, раздался уже с кухни.
Что взять с собой в Москву? Лето выдалось жаркое, но могут быть официальные мероприятия, и лёгкого сарафана явно недостаточно. Вздохнув, она открыла шкаф и стала доставать летние вещи, которые в Петербурге носились мало, потому что тёплое время в их городе было слишком коротким.
Она примеряла каждое платье и бегала к маме на показ. Саня и Егор сидели тут же и её появление встречали аплодисментами.
– Ну как? Хорошо? Я не слишком толстая? – всё время спрашивала она. Когда Саша сообщила, что наряды закончились, мальчишки подвели итог:
– Мама, у тебя все платья красивые, только мятые, – глубокомысленно заметил Егор.
– И ничего ты не толстая, – заметил Саня, – а если даже толстая, то всё равно красивая.
Последнее замечание было особенно утешительным, но тут уж ничего не поделаешь, что есть, то есть… Мама попросила привезти ей из Москвы какой-то пастилы, которую она не могла найти в Питере, и пообещала, что последит за мальчишками. Расцеловав пацанов, Саша вызвала такси и поехала на Московский вокзал.
Разъезжала она часто, но нисколько этим не тяготилась. Папа даже прозвал её "лягушкой-путешественницей". Да, она очень любила путешествовать. Может, и журналисткой стала потому, что эта работа дарила ей новые впечатления, такие яркие и нужные после скучного сидения в декрете.
Чаще всего она ездила с одним и тем же оператором – дядей Мишей. Он был намного старше её и знаком с отцом. Иногда ей казалось, что папа их специально познакомил, чтобы дядя Миша приглядывал за ней. Но даже если так, она ничего не имела против – он был отличным оператором и фотографом. А главное, он был молчаливым и ненавязчивым. С ним было спокойно и надёжно. Когда приходилось много ездить по России, он удивительным образом находил транспорт и ночлег. Даже на этот поезд билет достал он – в выходные дни на такой удобный экспресс оставались билеты по цене золота, но дядя Миша умудрился достать подешевле.
– Привет, дядя Миша, – весело кивнула она. Он кивнул в ответ и сразу подхватил её чемодан.
– Куда тебе столько вещей на два дня?
– Пригодятся. Бабушка, небось, уже придумала культурную программу… Кстати, секретарша Леночка намекала, что у шефа для меня командировка намечается. А ты сможешь со мной поехать?
– Куда командировка-то?
– Вроде в Киев.
Дядя Миша поморщился.
– Так ты поедешь со мной? – снова спросила она, пока они шли по перрону и искали нужный вагон.
– Поеду, конечно, – со вздохом ответил он, – куда же я денусь? Только не нравится мне Киев.
– Почему? Хороший город, красивый. Правда, сейчас там жарко.
– Вот именно, жарко, – ворчливо заметил он, – но не в погоде дело.
– А в чём? Договаривай, дядя Миша.
– Обстановка там дурная. Националисты повылезали из всех щелей, как тараканы. Наши ребята ездили – говорят, как узнают, что русские, так волком смотрят. Хоть не говори по-русски.
– Да брось ты, дядя Миша, там все по-русски говорят, так что мы не будем отличаться.
– Ну-ну, посмотрим, – хмуро бросил он.
В Москве они остановились у бабушки. Так уж получилось, что отец был москвичом, здесь остались его родители. Но дедушка умер, а бабушка вела светский образ жизни и застать её дома было трудно.
– Бабуля, как же ты в субботу и не на выставке? – с порога спросила Саша, обнимая пожилую женщину с царственной осанкой.
– Ещё не вечер, дорогая… Здравствуйте, Михаил Иванович, проходите. Я постелила вам в кабинете, если захотите отдохнуть.
– А что будет вечером? – скидывая босоножки, спросила Александра.
– Вечером мы с тобой идём в «Современник» на новый спектакль.
– Ну и ну, с корабля на бал. Надеюсь, спектакль в классической постановке? Ты же знаешь, я не люблю современных…
– Знаю, какая ты ханжа, не волнуйся – в классической.
Вечером они пошли на Чехова. А на следующий день Саша с самого утра застряла в редакции.
– Вы можете мне объяснить толком – мне надо прочитать доклад на экофоруме или сделать репортаж?
– И то и другое, – терпеливо объяснял пожилой редактор Евгений Сергеевич, с когда-то пышной кудрявой шевелюрой. Но, видимо, от постоянного стресса в самой серединке голова начала лысеть, и Саша подозревала, что со временем он будет похож на одуванчик, с которого сдули часть пушинок.
– Александра Фёдоровна, ты о чём думаешь? Что ты смотришь на мою бедную лысину? Ты поняла задание?
– Да поняла, поняла… Только почему я должна читать этот доклад? Больше некому?
– Некому. С тобой должна была поехать эколог, но она заболела и попросила, чтобы ты прочитала несложный текст по бумажке. Тебе же не трудно? А тема-то серьёзная – атомные реакторы на этой чёртовой Украине хотят перевести на американское топливо. Представляешь, если рванёт? Мало никому не покажется.
Саша задумалась – а действительно, о чём они думают? В Мариуполе у неё жила вторая бабушка – мамина мама. Хорошо бы её навестить после Киева. Надо папу с мамой предупредить.
* * *По возвращении в Петербург, прямо с вокзала она поехала к отцу. Фёдор Николаевич тяжело вышагивал по большой квартире в сталинском доме и раздумывал. Старый паркет скрипел под военными ботинками. Он только пришёл с академии, где продолжал читать лекции будущим разведчикам, а тут такая новость – дочка хочет ехать на Украину.
– Мне тревожно на душе, Саша, там очень неспокойно сейчас. Наши западные партнёры что-то готовят…
– Папа, но я не на политические темы пишу, что мне политика?
– Ты не понимаешь. Теперь любой русский человек становится персоной нон-грата в "Стране Чудес". Ладно, попрошу Мишу получше за тобой приглядывать. А мужу ты сообщила, что едешь?
– Ещё нет, – тихо сказала Саша, представляя, что ей ответит Кирилл.
– Без его согласия никуда не поедешь, – отрезал отец, – только если он согласится, тогда пусть мне позвонит. Иначе не пущу.
– Папа, мне уже двадцать восемь лет, у меня двое детей, – со слезами в голосе сказала она, – почему я чувствую себя пятнадцатилетней девочкой, которую опекают взрослые? Я не собственность Кирилла и не маленькая, чтобы вы мне указывали, что делать!
Отец смягчился и присел рядом, беря её за руку.
– Глупая… конечно, ты взрослая женщина и мать. Мы все тебя очень любим, но из-за этого ещё больше волнуемся. Ты же знаешь, я больше владею информацией о любой стране, даже сидя дома, чем ты можешь собрать, бегая с высунутым языком. Поэтому мои слова не пустой звук. На Украине становится опасно.
– А причём тут Кирилл?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Французский экспресс.
2
С днём рожденияПримите это от всего сердцаНаши самые искренние пожеланияРадости и счастья!3
Каждый несёт свой крест в этом мире.
4
На добрый привет – добрый ответ.