Флейта Ангела

Неожиданно он остановился и повернулся ко мне.

– Забыл Вас предупредить. Здесь обычно сдают жилье по знакомству. Так, что не вздумайте хозяйке сказать, что Вы меня видите первый раз в жизни. Давайте для начала познакомимся. Меня зовут Петр Сергеевич Семибратов. А Вас как величать?

– Маша Новикова. А Вы Петр Сергеевич не боитесь давать протекцию незнакомому человеку? А вдруг я окажусь какой-нибудь преступницей или аферисткой и подпорчу Вам репутацию?

– Конечно, и я могу ошибиться, но на преступницу Вы не тяните. Преступников я по роду своей деятельности повидал предостаточно, чтобы разобраться, кто передо мной. Так, давайте мы с Вами скажем, что Вы знакомая моего сына. Его зовут Андрей. Он журналист, работает в одном из издательств.

– А в каком, если не секрет?

– Да я и не помню точно названия. А что Вы тоже имеете к этому отношение, раз интересуетесь?

– Да нет, я спросила для большей убедительности нашей с Вами версии.

– Если хотите, я позвоню сыну и уточню?

– Не стоит беспокоить сына по таким пустякам.

Мы вошли в поселок. Это был типичный постсоветский дачный поселок. Все строения в нем демонстрировали благосостояние и социальный статус своих владельцев. Пафосные особняки за высокими стенами соседствовали со старенькими домиками в два окна и линялыми заборами.

Я все пыталась угадать, какой будет дом у моего нового знакомого, будет ли это кичливый особняк, аляповатое подобие замка или спокойный и гармоничный, каковым представлялся мне сам Петр Сергеевич.

Мы подошли к красивому двухэтажному особняку, в классическом стиле, без каких-либо наворотов.

– Вот тут обитаю я, – сказал он.

– А вот здесь сдается жилье,– он указал на соседний дом.

Я невольно засмеялась. Дом выглядел несуразно. На нем были видны все этапы его существования. Он, видимо, рос и расширялся постепенно, наверное, когда у хозяев появлялись средства, а может быть, увеличивалась семья.

Его базовая часть, маленький домик с двумя окнами по фасаду, достраивался и сверху и с боков. Все эти надстройки и пристройки отличались и по цвету и по стилю, а все вместе это смотрелось неряшливо, но живописно.

– Клавдия Егоровна! – крикнул мой провожатый.

Где-то в глубине двора залаяла собака. Хлопнули двери. Перед нами появилась невысокая женщина. Возраст ее определить было трудно, ей могло быть пятьдесят, а могло быть и все семьдесят. Она была тщедушной комплекции, с маленьким загорелым, изрезанным глубокими морщинами лицом. Из всех цветов, существующих на свете она, видимо, предпочитала розовый и золотой. На ней был молодежный розовый трикотажный костюм, с золотой надписью «Майями» крупными буквами на груди. На ногах резиновые шлепанцы, выкрашенные под золото. Блестящая заколка с крупными каменьями блестела в ее растрепанных рыжих волосах. На запястьях и на пальцах рук блестело и позвякивало большое количество желтого металла, бижутерия это или золото я не разобралась

Она цепко и не особенно приветливо охватила меня взглядом.

– Вот привел Вам знакомую моего сына, Вы же, кажется, сдаете жилье?

Женщина не торопилась с ответом, она продолжала придирчиво меня сканировать взглядом. Увидела кота.

– А это еще что?

– Это кот.– Ответил за меня Петр Сергеевич.

– Я вижу, что это не собака и не крокодил. Я за судьбу этого кота не ручаюсь, если с ним познакомится моя Басма.

Она указала в глубину двора, откуда слышался громкий собачий лай.

– Кот домашний. Он привык жить в помещении, так, что я думаю, ему ничего не грозит. Ведь Басма у Вас всегда на привязи.

Женщина задала еще несколько вопросов непосредственно касающихся меня. Притом, что я стояла рядом, она предпочитала общаться с Петром Сергеевичем, считаясь со мной, не больше, чем с моим котом. Только когда мы остались одни, и Петр Сергеевич ушел, она сказала.

– Сейчас заплатишь мне до конца месяца. А за следующий месяц будешь платить не позднее третьего числа.

– Но ведь разговор шел всего о нескольких днях, максимум о неделе. Я не собираюсь пробыть здесь так долго.

– Здрасте, я ваша тетя. Ты что думаешь у меня здесь гостиница и штат прислуги? Вы тут будете туда-сюда шлындать, на день или два, я а стирай тут за вами да убирай. А стоят ли эти копейки моих трудов? На несколько дней я никому не сдаю. Так, что иди-ка ты к своему благодетелю в его хоромы, нечего мне тут голову морочить.

Я стала снова укладывать свои сумки. Кое-как их, подхватив, потащилась в сторону соседнего дома..

Клавдия Егоровна стояла и смотрела мне в след.

– Эй, слышь! Ладно, черт с тобой. Не то у меня положение чтоб живой копейкой разбрасываться. Оставайся. Живи хоть день, но заплатишь за неделю.

– Хорошо, – сказала я. Хоть так сорить деньгами было безумием, мне все же нужно было какое-то время, чтобы тихо пожить в укромном месте.

Клавдия привела меня в мои апартаменты. Мне досталась пристройка, с отдельным входом, небольшой комнатой, застекленной верандой и персональной кабинкой стоящей в глубине сада.

Окна моей комнатки и веранды выходили в сад, поэтому в них царил зеленоватый полумрак и прохлада. На веранде стояли маленький холодильник и электроплита, был минимум какой-то посуды. Здесь я могла себе готовить. На самом деле мне все очень понравилось. Если бы плата за проживание была не так велика мне, пожалуй, можно было бы задержаться в этом месте подольше и обойтись без Зойкиной дачи.

Стояли тишина и покой, никаких шумов с улицы не доносилось. Единственным для меня неудобством было то, что «удобства» были во дворе. Наверное, ночью я не рискну туда пойти.

– Ну, ладно, придумаю что-нибудь. Жили же так наши родители и ничего.

Хозяйка наблюдала, как я раскладываю сумки, и не уходила.

Я вопросительно посмотрела на нее. Тут до меня дошло, она ждет денег.

Я молча, отсчитала оговоренную сумму и протянула ей. Она живо их схватила своей маленькой смуглой лапкой.

– Спасибочки. Так, ты это, прописываться будешь?

– В каком смысле?

– Так в прямом, по русскому обычаю.

Она стояла и не уходила. Я протянула ей еще триста рублей.

– Этого хватит?

– Вполне,– она выхватила деньги и убежала.

Я наконец-то осталась одна. События разворачивались так стремительно, что я не до конца осознавала, что со мной происходит. Я с удивлением оглянулась вокруг.

Еще вчера я и не догадывалась, что есть на свете поселок Широкая Балка, а сегодня я сижу в странном доме, смотрю из окна чужой комнаты в чужой сад и чувствую себя здесь так, как будто я прожила здесь всю свою жизнь.

Разложив вещи, я помылась в тазу на веранде, переоделась в домашние джинсы и вышла в сад, осмотреться. Было еще достаточно жарко, хотя стояло начало сентября. Сад был умиротворенным и тихим. Фруктовые деревья стояли уже без своих плодов, они все уже сполна отдали людям и готовились к зимнему сну. Трава пожухлая, но еще густая, шелестела под ногами.

Я нашла в глубине сада скамейку и легла, вытянувшись. Было жестко и неудобно, но мне казалось, что я могу пролежать так целую вечность. Смотреть на летящие в золоте прозрачного воздуха паутинки. Видеть сквозь кружево листвы осеннее небо и ни о чем не думать. Это было спокойное и бездумное состояние, и я с удивлением ощутила, что испытываю радость. Да несмотря ни на что, я испытываю радость, что мое стерильное и однообразное существование нарушено и, наконец-то, и у меня началось настоящее приключение.

Я уже долгое время раздумывала о своей новой книге, и не могла нащупать ту тему, которая взволновала бы меня и заинтересовала бы других людей. Но судьба сама дает мне в руки такой богатый материал. Я должна использовать все свои впечатления, и всех людей которых я повстречала и еще встречу, как материал для новой книги. Возможно, это было самонадеянно, но, испытав муку и радость от писательства, я была им отравлена и знала, что, наконец, я обрела свою дорогу в жизни и, ни за что с нее не сверну.

После бессонной ночи и пережитого волнения меня разморило под ласковыми лучами осеннего солнышка, я крепко заснула на скамейке. Проснулась от боли, мне свело плечи и шею от неудобного лежания. Я поднялась, покачиваясь как пьяная, добралась до своей койки и рухнула в нее, не раздеваясь. Так я проспала до самой темноты.

Вечером в окно веранды постучали. Хозяйка, принарядившаяся в блестящую парчовую блузку, все те же розовые спортивные штаны, мимикой и жестами звала меня на выход. Я вспомнила о намечавшейся «прописке» и вышла в вечерний сумрак.

Клавдия провела меня на свою половину. В маленькой кухне уже был накрыт стол. Стояла огромная эмалированная кастрюля с вареной картошкой. В изобилии было разных солений. Крупными кусками была нарезана селедка, прикрытая кольцами лука.

Хозяйка гордо осмотрела свой стол.

– Ну что, давай за знакомство!

Мы чокнулись, и я с удовольствием выпила рюмку охлажденной водки. Клавдия пила рюмку за рюмкой уже безо всяких тостов. Она не особенно следила, сколько выпиваю я. Я же после первой только слегка касалась рюмки, делая вид, что пью.