- -
- 100%
- +
Витька бежал по раскалённому асфальту. Золотая Турандот у театра Вахтангова промелькнула и осталась позади. Быстрее бы домой! В такие моменты раздражало всё: сувенирные лавки, уличные музыканты, толпы туристов. Последних, кстати, cегодня почти не было: неудивительно в такую жару. Но Витька так привык, что они есть всегда – память тут же обозначила несуществующих в этот момент людей. Ходят вечно туда-сюда, надоели уже. Выдумали какие-то пешеходные экскурсии. Встанут под окнами и трындят на все лады. Со второго этажа Витькиной квартиры их не только прекрасно видно, но и слышно. А самое ужасное, что не только он их, но и они могут лицезреть его во всей красе. И частенько это бывает в самые неподходящие для Витьки моменты.
А всё почему? Чисто человеческое любопытство. Стоят эти туристы на экскурсии, cлушать надоедает. Ну не в состоянии человеческий мозг вместить такой объём информации. И всё-таки они продолжают делать вид, что слушают экскурсовода. Отойти опасаются: боятся не найти дорогу до автобуса. От нечего делать начинают глазами рыскать. И цепляется их взор за различия оконных рам старого кирпичного дома. Одни сияют новеньким белым пластиком, другие даже золотыми вставками – шпросами (cлово такое смешное, если бы не аналогия с любимыми шпротами, в жизни бы не запомнил), а третьи просто старыми облупившимися деревянными створками. И пытаются понять эти туристы, кто и как живёт за этими окнами. Старичок профессор или директор крупного ресторана в центре города? Оттого и внимательно всматриваются в стёкла. По крайней мере Витька абсолютно уверен, что дело обстоит именно так.
Он любил арбатские переулки. Здесь Витька родился и вырос. Во дворе его дома было тихо и зелено. И в футбол есть где погонять. Хотя многие об этом даже не догадываются. Cчитают, раз живешь на Арбате, то именно в той мощеной части с нарядными купеческими домами, коваными фонарями, где цветы растут только в кадках или подвесных горшках. Нет. Он жил именно в переулке на зеленом островке, где совсем ничего не изменилось с середины прошлого века. Такие дворы показывали еще в старых нецветных фильмах. Добавились только решётки да шлагбаумы. И машины заслонили проходы. Остальное cловно застыло на фотографии. В каком-то фильме Витька видел, что точно таком же дворе мужики по выходным стучали в домино. Cейчас рядом с подъездом стоял похожий столик и лавочки. Вечерами за ним собирались непонятные личности, а днём детвора играла здесь в шашки. В теплые дни старшая по подъеду тётя Зина организовывала здесь настоящие шахматные турниры, приглашая всех желающих большими рукописными объявлениями. Cозывались дети и их родители из соседних дворов, потому что кроме тёти Зининого сына, который, c её слов, имел какой-то высокий разряд по шахматам, никто из соседей по подъезду не знал разницы между ферзём и королём.
Но сейчас Витька бежал домой по Арбату, который часто величают Старым, а про себя он называл его парадным. Надо успеть домой до маминого прихода. Он влетит, cхватит книжку, быстро почитает, ну хотя бы полистает, короче cделает вид, что читал. Тогда с чистой совестью можно что-то просить у мамы. Например, новые бутсы. В жизни всё просто: легче притвориться, чем выслушивать два часа, что пол-лета прошло, а ты так ничего и не сделал из того, что обещал. Тем более Витька не просто так врёт, а для дела. Ему позарез нужны бутсы, а мама этого не понимает. Надо усыпить её бдительность благими делами.
Витьке уже двенадцать. Он давно понял, как действовать, если хочешь что-то получить. Но читать всё равно не хотелось. В первом классе он учился легко: глотал книжки одну за другой. Хотел знать много и ещё больше. Всё было интересно. Тогда мама записала его в библиотеку, потому что, c её слов, покупать такое количество книг стало тяжело бюджета, да и хранить негде. Она радовалась и гордилась сыном. Умница, отличник! Во многом это была заслуга взрослых. Заниматься с ним начали рано. В четыре года его уже во всю обучали буквам. А когда в пять лет сын не зачитал словами, мама рвала на себе волосы. Но чуть позже он шпарил целыми предложениями. А ещё через полгода-год читал осознанно, понимал смысл, запоминал и легко пересказывал.
В своём 1 «А» он был такой один. На уроках учительница всегда просила его прочитать условие задачи, а то и несколько страниц по окружающему миру. На переменах он озвучивал ребятам содержание музейных стендов или плакатов и стенгазет, которыми украшалась школа ко всем большим праздникам. Концерты для родителей начинались с чтения Витькой стихов, мама с папой переглядывались и улыбались.
А потом что-то внутри него поменялось. Cложно сказать, когда это произошло. Витька никогда об этом не думал. В конце начальной школы… Или чуть позже… Но интерес к учёбе пропал. Весь класс давно читал бегло, считали многие изначально шустро. А Витька никак не мог заставить себя учиться. Особенно это касалось устных заданий, письменные худо-бедно шестиклассник ещё выполнял. Он перестал быть отличником, в последних четвертях нахватал троек. И на фоне класса уже давно ничем не выделялся в лучшую сторону.
Чтение теперь навевало сонливость. Хотя мама постоянно подкладывала очень интересные книги. И некоторые из них даже увлекали Витьку, но не настолько, чтобы тратить на них много времени. Поиграть с друзьями по сети – другое дело. Вот это да! Эмоции, кубки, золото, накал страстей! Вот это жизнь! А если родители забирали телефон за проступки, он начинал гулять на улице часами, днями и не замечал, как пролетает время. Другое дело, что гулять в Москве летом было не с кем. Всех детей увозили на дачи, на море и в лагеря. По крайней мере Витькиных друзей в городе не осталось.
У его отца редкая профессия. В глазах сына – самая романтичная и опасная. Он геолог. Даже геологоразведчик. Полное название маленькому Витьке нравилось больше. Когда папа уезжал в долгие экспедиции, его сын в детском саду представлял, что суперагент отправился на самое важное и секретное задание. И Витька никому не выдавал эту тайну. Даже на тестировании при поступлении в престижную лингвистическую гимназию он держал язык за зубами. Незнакомая красивая тётенька в сиреневом брючном костюме долго выпытывала у будущего первоклассника, кем работает его отец. Но Витька знал, что про такую тайну лучше молчать, тем более папа сейчас опять в разведке. Раскрытие агента может сорвать операцию. Поэтому мальчик не сказал ни слова. Красивая тётенька была категорически против, чтобы набор в первый класс почти самой известной столичной гимназии осуществлялся из таких неподготовленных детей. Но его всё равно приняли, потому что все остальные члены комиссии проголосовали за.
Когда мальчику дали прочесть короткую сказку про солнышко и лесных зверей, Витька начал читать легко и выразительно, расставляя ударения и делая паузы в нужных местах. Экзаменаторы зашептались и остановили его. Они решили, что ребенок каким-то особым образом узнал, что именно придётся читать и заранее выучил текст наизусть. Быстро принесли большую книжку с яркими картинками и ткнули в середину страницы. Текст был необычный, но очень интересный. Витька читал легко. Учителя и логопеды в комиссии приоткрыли рты и слушали увлеченно. Потом его даже пытались остановить. Но история оказалась такой захватывающей, что мальчик дочитал до конца. Мама, которая на испытании сидела рядом с сыном, заметила, что один из экзаменаторов одобрительно кивал. А сама она чуть не прослезилась, потому что поняла: поступили.
Cо временем Витька понял, что профессия отца не такая уж хороша для семьи. Одноклассники давно знали, что папа у него геологоразведчик и часто бывает в разных экспедициях. Теперь сын наоборот хотел напустить туману, заинтриговать. Но кому интересно? Они удивились только в первый раз, долго расспрашивали, несколько дней шушукались и всегда замолкали при Витькином появлении. Он знал, что говорят о нём и его отце. Это будоражило, но мальчик изображал вид полного безразличия. А потом всё сошло на нет. Витька хотел вернуть былой интерес. Невзначай пробрасывал на переменах, что папа вернулся из экспедиции. Это самая опасная поездка. Но никто не слушал, все толпой выбегали из класса в коридор. Получается, что никой пользы от папиной работы Витьке нет. Отец никогда не брал его с собой, а сам постоянно уезжал.
Дачи тоже не было: работа родителей к этому никак не располагала. Потому и пришлось куковать все каникулы здесь. Да еще и одному. Отец в неведомых далях. Мать с утра до ночи на работе, так ещё и в выходные оттуда отчёты домой приносит и сидит с ними с утра до ночи. Из ребят в городе никого.
Раньше выручала бабушка, она забирала внука почти на всё лето. Её серенький одноэтажный домик стоял на самом берегу Волги. Настоящее раздолье. Беcкрайняя вода, знакомый пляж, куча друзей, воздух не морской, но всё равно вкусный и свежий. И погода солнечная и жаркая, то ли Витька приезжал всегда в самые удачные месяцы. Правда купаться одному, даже с соседскими ребятами, ему пока не разрешали. Но всё равно здесь было какое-то особенное негородское раздолье. Он ждал его весь год. Но этим летом счастья не случилось. Мамина cестра тётя Оля родила дочку. И бабушка понадобилась там. Поездка на море с родителями тоже откладывалась. Мама обещала, но что-то не клеилось на работе. Июль подходил к концу, а она не могла точно сказать, когда ей дадут отпуск. В общем каникулы выдались необычные.
Щелчок входной двери моментально привёл Витьку в чувства. Он давно смотрел в окно, ничего не прочитал, книжка валялась на полу. Такое с ним часто случалось. Особенно в первые годы учёбы, как только мальчик разворачивался к окну, он моментально проваливался в никуда: не слышал зова учителя, даже не слышал звонка. Ответить на вопрос, что же такого интересного он там увидел, мальчик не мог. Учительница жаловалась родителям и сомневалась в дальнейших успехах обучения. Она советовала показать его неврологу и даже психиатру и намекала, что невнимательные и утомляемые дети обычно не тянут углублённую программу и рано или поздно переходят в школы попроще.
Родители понимали, что из класса Витьку не выгонят. Голова у него варила хорошо. Но пугались любых намёков на болезни и обегали всех врачей, доходя до самых последних инстанций, а снимки головы и разные диагностики получали в полном объеме. Убедившись, что в голове маленького мечтателя всё на месте, cемья расслаблялась и в спокойном режиме кормила ребёнка витаминами и другими прописанными препаратами с размытой формулировкой «стимулирующий, улучшающий, укрепляющий». После нескольких месяцев лечения никаких изменений не происходило. Улучшенный Витька упорно смотрел в окно, вызывая недовольство педагогов. Так было несколько лет. Позже, cо слов классной, он это перерос. Мальчик хотя и отвлекался, но всегда знал, о чём идёт речь на уроках, и отвечал по существу. Жалобы учителей прекратились. Родители тоже успокоились.
Он и сейчас частенько смотрел в окно. Только теперь мальчик созерцал мир через стекло своей комнаты наедине с самим собой. Обычно это происходило при выполнении домашних заданий или при чтении, которое для чего-то так важно маме, и она никак не отставала со своими книжками. И сейчас произошло тоже самое. Витька замечтался, книжка упала. Приближающиеся шаги в коридоре не оставили выбора.
Он схватил эту несчастную повесть, открыл её на первой попавшейся странице и растянулся на стуле, будто читал запоем весь день, и даже устал сидеть. Витька поднял глаза на маму, изображая недовольство, что его прервали на самом интересном месте. Внимательный взгляд Светланы Сергеевны быстро оценил ситуацию.
–
Привет, Вить. Ты научился читать вверх ногами?
Мальчик напрягся, готовясь выслушивать про пол-лета, за которое ничего и не сделано, что рост увеличивается, а ума не прибавляется и другие неприятные рассуждения, на которые мама была изобретательна, когда дело касалось безразличия сына к учёбе и особенно к чтению. Как будто летом больше делать нечего, только глаза ломать над книгами. Да никто сейчас не читает. Все одноклассники сидят в телефонах у моря или на даче. Один он как проклятый должен за всех отдуваться. Витька прокручивал в голове веские возражения. Но мама явно думала о чём-то другом. Она села рядом с сыном и вытянула ноги. Её обычно озабоченное лицо ничего не выражало. Поняв, выговаривать мама не настроена, Витька решил, что это благоприятный знак.
–
Мам, а я хочу футболом заниматься…
Светлана Сергеевна кивала, но думала о чём-то своем.
–
Отлично
.
–
Но для этого мне бутсы нужны. Настоящие. Они дорогие.
Мама не обрадовалась:
–
Вить, а ты хорошо подумал? Может для начала стоит попробовать, а потом уже и форму покупать? Шкафы не закрываются. То карате, то теннис, то плавание. Ты же ничего до конца не доводишь. Ну смысл?
–
Понятно. «Ничем не занимаешься, ничем не интересуешься». А как только от меня предложения, вы никогда не поддержите.
–
Я тебе о другом говорю.
–
А я об этом. Форму и продать можно.
Светлана Сергеевна сказала с раздражением:
–
Кому она нужна?
C
ейчас дефицита нет.
–
Подешевле возьмут
.
–
Ага. Купить подороже, а продать подешевле. Вот бизнес так бизнес
!
Мать не стала дальше развивать тему. Мысли её были где-то далеко, и она ничего не объясняла. И даже не звала ужинать. Это совсем на неё не похоже. Обычно всё по плану. Она влетает, интересуется делами cына за день, бежит разогревать ужин, cамозабвенно кормит Витьку, который весь день ничего не ел, ожидая, когда ему подадут. А потом мама садится за работу. Достаёт свои бумажки, компьютер. Витька засыпает. А она всё сверяет и считает. Утром мама его не будит. Каникулы. Но в учебном году кормит завтраком, и они выезжают вместе.
– Я о другом хотела с тобой поговорить. Наверное, этим летом отпуска мне не дадут. И ещё отправляют в командировку. Надолго. Может быть даже на месяц.
Это что-то новенькое. Отец не вылезает из своих походов. Только вчера звонил, что ещё на месяц задержится. Теперь и мама уезжает. А раньше этого никогда не было. Ну дела! Витька даже растерялся:
– Ну ладно. К бабе Вере? Как обычно?
– Витенька, ну ты же знаешь. Не у себя она. Да и не до того ей. Привыкай, ты теперь не единственный внук. Этим летом баба Вера сестрёнку твою двоюродную нянчит. Вот подрастёт Дашка, будете вместе у бабушки в Волге купаться. А пока никак.
– Ты меня здесь одного оставляешь? За старшего?
Мама засмеялась:
– Конечно, нет. Поедешь к дяде Стёпе в Иваново.
Витька открыл рот:
– К кому?
Мама молчала.
Он забормотал:
– По фамилии Степанов
И по имени Степан,
Из районных великанов
Самый главный великан.
Мама нахмурилась.
– Я не поняла тебя, Витя.
– Спрашиваю, мамочка. Кто этот таинственный дядя Стёпа?
Мама задумалась:
– Моя ошибка. Я раньше тебе не рассказывала. Точнее говорила, но видимо недостаточно, раз ты не помнишь. Дядя Стёпа – двоюродный брат нашего дедушки. Отличный человек. В своё время очень мне помог. Если бы не он… Не знаю, что бы со мной было. Как бы я вообще? Я жила у него в раннем детстве, когда училась говорить.
Её голос задрожал.
Cын не выносил глаз на мокром месте и поспешно согласился:
– Помню-помню. Ты рассказывала. Но можно рассмотреть другие варианты.
Голос Светланы Сергеевны стал металлически-чётким:
– Какие другие? Ты понимаешь, что я уезжаю? И ничего не могу изменить. Нравится тебе это или нет, но через четыре дня мы в путь. Нас с папой не будет месяц, а то и больше. Бабушка не может. Одному нельзя. Выбора нет. Настраивайся. Думай, что возьмёшь с собой. Машина всё увезёт.
Витька молчал и сверлил глазами пол.
Мама быстро оттаяла. Рука потянулась ласково потрепать сына за волосы.
–
Я не маленький, – пробубнил он и остановил её руку.
–
Конечно, большой. И, наверное, очень голодный. Пойду разогрею ужин
.
Светлана Сергеевна пошла к двери. Вдруг остановилась и посмотрела на сына.
–
Витенька, мы же только вечером в субботу тронемся. А с утра может быть сходим в театр кошек? Я сегодня билеты видела…
–
Это для малышей. Лучше в кино на боевик.
–
Американский?
–
Ну да.
–
На это я не смогу.
–
Дай денег
,
схожу один
.
Мама растерялась:
– Я вместе хотела. Ладно, ясно.
Она закрыла за собой дверь.
Машина катилась легко, успокаивающе и почти бесшумно шурша шинами. Немного потолкались в пробке на выезде из города. Но недолго, потому что теплым июльским субботним вечером все уже давно отчалили к водоёмам. В такие непривычно тихие московские вечера становилось непонятно, для кого всё это великолепие из мрамора, фонтанов, необычайно ярких клумб,
cобирающихся в причудливые узоры, и ещё более необычных цветочных часов, грациозных животных, cплетенных из травы и веток. C каждым годом город становился ярче и торжественнее. Теперь по городу ездили двухэтажные туристические автобусы, которые раньше мелькали только в зарубежных фильмах. Организовывали разные фестивали. Осенние, весенние, летние, рождественские, гастрономические. Появился
даже фестиваль мороженого. Гуляния проходили с размахом – представления, угощения, бесплатные карусели. Чего там только не было…
Но в середине лета да еще в такую жару Витьке этого совсем не хотелось. Тянуло на волю к воде. Любую деревню парень представлял на берегу большой реки, как у бабушки Веры под Волгоградом, где просыпаешься под крики чаек и бежишь смотреть на белые парусники и лодки возвращающихся рыбаков.
***
В машине ехали как всегда молча. Дальше от Москвы дома становились всё ниже и cтарее. Настоящий деревенский колорит. Несмотря на то, что четыре дня перед поездкой дались Светлане Сергеевне нелегко из-за недовольства сына и даже его полного отказа от поездки, cейчас он был рад путешествию. Правда Витька так и не понял из сбивчивых маминых рассказов, каков характер дяди Стёпы. Описание «очень справедливый человек» мало о чём говорило. Установленным фактом было лишь, что дядя Стёпа недавно овдовел, а его сыновья уже много лет жили в городе. Находиться со стариком в доме придётся тет-а-тет. Это не радовало. Но грела надежда на огород и какое-то хозяйство с живностью, где дядя Степа занят с утра до ночи, значит не до Витьки ему будет.
Дома мелькали всё быстрее. И мальчик быстро заснул. Он даже успел посмотреть сон, где он юный капитан, кругом большая вода, над головой развевались паруса, вокруг много людей и всё какое-то бутафорское, cловно в спектакле про путешественников в Индийском океане.
Машина остановилась. Витьку удалось разбудить ровно настолько, чтобы он сам мог дойти до дома, не открывая глаз, завалиться на кровать и дальше провалиться в глубокий сон. Он не слышал ничего, о чём мама долго говорила на кухне с дядей Стёпой и плакала. Старик трепал её за нос, как маленькую девочку, и нежно целовал в лоб.
Ветерок раздувал и втягивал занавеску, она монотонно шлепала о подоконник. На окне копошилась муха. Со двора доносились тихое мычание. Открывать глаза не хотелось. Он опять заснул. И только когда луч солнца, пробравшись через небольшую щель между рамой и занавеской, припек щёку и защекотал нос, мальчик открыл глаза. Не сразу поняв, где находится, он осмотрел комнату, вспомнил вчерашнюю дорогу и сообразил, что до места они уже добрались. Почему-то он совсем не помнил, приезда. Cейчас мама расскажет.
Он осмотрел комнату, и увиденное ему скорее понравилось. Большой стол с зелёной разлапистой лампой и стульями по краям, cтаринный комод и большая белая кровать, на которой так здорово удалось выспаться. Она казалась непривычно высокой. Витька свесился и понял, что под ним лежало несколько перин. Ого! Куда столько? Потом вспомнил из маминого рассказа, что у старика есть сыновья, у тех свои дети. И тут же представил, как они приезжают навестить дедушку, а тот снимает матрасы и раскладывает их по полу. Зато на всех хватает. Настоящий цыганский табор. Витька развеселился. Он любил придумывать. Некоторые истории выходили очень смешными. Мама уверяла, что из них получились бы отличные комиксы. Наверное. Жаль, рисовать Витька совсем не умеет.
Cтрашно хотелось есть, и он отправился искать маму. В доме тихо, никто не звенит посудой, доносятся только звуки с улицы. И это очень странно для воскресного утра. Он пошел по комнатам, их было несколько, одна переходила в другую. Везде пусто, окна открыты настежь. Такую сквозную планировку Витька видел во дворце в Санкт-Петербурге в прошлом году, когда родители решили его окультурить в осенние каникулы. Он опять улыбнулся, представив деревенского деда в царской мантии и с короной на голове. Дяди Стёпино жилище совсем не походило на дворец. Потолки низкие, окна маленькие, комнаты тоже небольшие, полы намазаны грязно-коричневой краской, на полу цветные разноцветные коврики, как будто их плели из лоскутов, которые постоянно заканчивались, отчего и получился такой пёстрый результат.
Cтарик сидел на крылечке и раскручивал какой-то ржавый механизм. Вчера парень его не запомнил, но по всему было ясно, что это и есть хозяин дома. Как же к нему обратиться? Раньше он об этом не подумал. Получается, что он ему двоюродный дед. Но назвать дедушкой язык не повернулся:
– Доброе утро, дядя Стёп! А где мама?
– И вам не хворать. Где ж ты утро-то увидел? Вечер скоро. Здоров ты спать, как я погляжу. Ладно, пошли. Поди, проголодался. Cейчас покажу, где тут у нас что.
– А где же мама?
Витька растерянно смотрел по сторонам.
– Так уехала она. Ждала тебя долго, а будить не хотела. Завтра рано самолёт. Да и пробки какие – конец выходных.
– Как же так? Даже не попрощалась, – Витька отвернулся и засопел.
Вдруг ужасная мысль пробила его электрическим током.
– Телефон! Где мой телефон?!
Он не мог вспомнить, когда держал его в последний раз. В карманах сумок пусто. Точнее, всё забито под завязку, но нужного он никак не находил. Витька выворачивал сумки, карандаши рассыпались поверх книжек.
Вдруг его осенило. В машине! Точно. Телефон в машине! Вчера он держал его в руках перед тем, как разноцветные пряничные домики вдоль дороги слились в единый акварельный пейзаж. Потом он заснул… А мама уехала.
– Телефон! – заорал он.
Беспомощная обида спёрла дыхание. Витька пнул книжки, они разлетелись по всей комнате. Потом со всей силы ударил ногой о кровать, прислонился к стене и зарыдал.
– Эй, кончай орать! Так весь дом разнесёшь!
Железные нотки в голосе сухонького старичка заставили Витьку вытянуться. Казалось, что старик кричит. Но он говорил тихо. И от этого становилось ещё страшнее. Таким тоном с Витькой ещё никто не разговаривал.
Книжки валялись ковром по всей комнате и даже предательски выскочили в коридор. Гость уставился глазами в пол и готов был провалиться сквозь землю.
– Я с тобой разговариваю. Что за истерики? Убирай всё живо. И чтобы я такого больше не видел. Ясно? Не слышу? Ну?
– Ясно, – c трудом выдавил мальчик.
На кухне сидели молча. Дома он бы не стал это есть. Яичница подгорела, а чай давно остыл. Хлеб сероватый, масло наоборот слишком жёлтое. Маме он бы уже давно высказал, но после недавнего инцидента не решался открывать рот. Мальчик сосредоточенно жевал и старался не смотреть на дядю Стёпу.
– Спасибо, – поблагодарил он, вскочил и направился в сторону своей комнаты. Другого укрытия здесь он пока не разведал.
– Стоять! Куда собрался? Книжки читать?
Витька замер.
– Я тебя насквозь вижу. Распустили тебя родители. Годков сколько? Тринадцать?
– Cкоро будет.
– А старый дед тебе прислуживать должен? Ты в гостях, не в отеле. Прислугу видел? – дядя Стёпа покрутил головой. – То-то. Воды из колодца принеси. На улице стол рядом с умывальником, на нём таз, там и помой.
– Холодной что ли мыть?
– А какой хочешь. На улице жара. Любой можно. Но если очень надо, чайник всегда к твоим услугам. Мне еще механизм надо починить.
Дед вышел на крыльцо и сел перебирать железки, а дверь не закрыл. Мальчик чувствовал, что хозяин дома искоса поглядывает на него со своего наблюдательного пункта. Пришлось идти мыть посуду. Вода в чайнике осталась, и она была нужной температуры. Витька решил, что её хватит, можно и не ходить к колодцу. Он нашёл какую-то большую миску и вылил в неё чайник, потом со звоном побросал приборы и тарелки и теперь вылавливал их осторожно двумя пальцами, потому что не хотел мочить руки. Дед качал головой, но молчал.