Признание Короля-звездочёта

– Если работа не закончена, твой Король ещё вернётся. А если закончена, то он уехал навсегда, и ты узнаешь об этом, когда перестанешь остро реагировать на проявление Короля-звездочёта в других людях. Ведь если нас раздражает в людях что-то, то именно это «что-то» мы не принимаем в самих себе. Прими этого Короля как часть себя, не отстраняй его, если чувствуешь такое раздражение.

«Зачем он мне всё это говорит? Я же не рассказывала о том, что подозреваю о существовании Короля-звездочёта в своём учителе. Похоже, он видит меня насквозь… Нет, я не должна отступать».

И она не отступала:

– Скажите, Учитель, а вы реагируете на проявления ваших теневых сторон в нас, в учениках школы?

Он не ответил, лишь улыбнулся, поставил на стол чашку с недопитым чаем, а следующим движением положил свою ладонь на ладонь собеседницы. Но только она успела посмотреть на их соединённые руки, замерев от неожиданного счастья, как он прервал эту связь, встал и вышел.

«Что делать, что делать?» – Неата судорожно начала набирать номер телефона Яна.

– Слушай, Ян, ты где? Придёшь вечером на занятие?

– Не-а. Сегодня в клубе отрываюсь, друзья пригласили.

– Но ведь будет твоя любимая тема – непривязанность.

– Так я её сегодня на практике и прохожу. Увидимся! Как-нибудь в гости заскочу. Пока!

«И как ему это удаётся – совмещать несовместимое? Видимо, поэтому он мне и нравится»… – Неата снова нажимала на клавиши телефона.

– Подруга, привет! У меня новости, да ещё какие! Не терпится поделиться. Давай сегодня в нашем кафе посидим. Да, в десять. До встречи!

Учитель вышел из своей комнаты и протянул Неате толстую книгу:

– Вот, найди хозяина. У меня эта книга уже несколько месяцев на полке стоит, кто-то из учеников забыл. А теперь идём в зал, уже шесть.

Лекция прошла мимо Неаты. Да-да, всё, конечно, очень интересно: непривязанность наделяет человека внутренней свободой, независимостью и так далее, но Неата внимала сейчас лишь своим переживаниям и мыслям об Учителе. Внутри неё проснулся вулкан, который выбросил на поверхность целую гамму чувств. Эти чувства переполняли её, готовы были разорвать, если она не поделится ими с кем-то сегодня, сейчас, немедленно. Она еле-еле досидела до конца лекции и пулей выскочила из дверей школы.

– Наконец-то узнаю тебя прежнюю, – с радостью заметила Подруга. – Мне твои занятия никогда не нравились. С тобой в последнее время не о чем стало разговаривать, да и вообще, ходишь вечно гружёная, философствуешь по каждой ерунде. А сейчас прямо приятно посмотреть: глаз горит, энергия прёт.

– Не знаю, хорошо ли это. Он же мой учитель.

– Какая разница?! Бери, пока тёпленький. Мне ли тебя учить? Он свободный?

– Жена есть.

– Ну это даже к лучшему. Зачем в мужья старика брать? Покрутишь роман некоторое время и «до свидания»!

– Он не старик.

– Ну ладно, не обижайся, рыба моя. Видела бы ты себя сейчас. Умора!

Неата слушала Подругу, понимая, что та мыслит своими привычными категориями, что ей бесполезно что-либо объяснять по поводу взаимоотношений двух людей, которые ищут ответ на самый главный вопрос жизни, да к тому же один из них является для другого духовным наставником.

Неата никогда не ставила себя выше подруг, а свои занятия не считала чем-то особенным, возносящим её над теми, кто ими не увлечён. Она смиренно принимала тот факт, что у каждого человека на Земле есть свой собственный путь, и он для него так же важен, как для неё свой. И никому неизвестно, кто быстрее найдёт ответ на главный вопрос: тот, кто старательно ищет его, или тот, кто не ставит перед собой такой цели. Поэтому Неату не раздражали слова Подруги, она была благодарна ей за то, что та откликнулась на просьбу, пришла и стойко выдержала натиск вылитых на неё эмоций. Советы её были выражением искреннего желания помочь, успокоить, утешить. Неата наполнилась любовью к Подруге, ей стало тепло и радостно: интерьер кафе заиграл яркими и лучистыми красками, официант-лапочка принёс необыкновенную вкуснятину на тарелке, а вино в бокале показалось чудодейственным целебным напитком из медного средневекового кубка.

Дома, лёжа в тёплой постели, Неата продолжала наслаждаться ощущением чуда, представляя, как теперь будут складываться их отношения с Учителем. Идея его разоблачения осталась в прошлом, теперь она видела в нём симпатичного мужчину, умного, сильного, благородного. «Ну что с того, что он мой духовный учитель и к тому же женат? Я же ничего от него не требую. Сам говорил: проживи это состояние, приобрети опыт. Вот я и проживаю, никому плохого не делаю». В груди пекло.

Неата уже давно не позволяла себе флиртовать с мужчинами, считая их своими друзьями, помощниками, соратниками, кем угодно, только не существами противоположного пола, доставляющими женщинам физическое удовольствие. Этот аспект отношений с мужским полом был вытеснен её увлечением психологией и духовными практиками. Но теперь она опять играла роль соблазнительницы, легко вспомнив, как это делается, да ещё взяла в партнеры по игре не кого-нибудь – самого Учителя!

«Вот я даю! Смело, очень смело. Посмотрим, что из этого выйдет».

В последующие дни Неате ничего особенного выдумывать не приходилось. Все её действия, слова и поступки естественным образом были направлены на обольщение Учителя, так как внутри по-прежнему разгорался вулканический огонь. Ей даже где-то приходилось маскировать своё состояние, чтобы никто из учеников, а тем более сам наставник, не заподозрил истинной причины её горящих глаз.

Учитель выглядел спокойным и уравновешенным, но Неата думала, что он так же, как и она, умело скрывает свои чувства, и это её ещё больше подогревало: «Нас связывает общая тайна, и поэтому мы вместе, и поэтому я для него особенная по сравнению с другими, и мне это нравится». О том, что сама она является ученицей школы, Неата и вовсе забыла. Вся её сущность была подчинена состоянию предвкушения победы над мужской слабостью – желанием обладать.

Накануне отъезда на природу, собирая разбросанные по квартире вещи, Неата наткнулась на книгу, которую ей дал Учитель:

«Ой, я же совсем забыла, что нужно найти хозяина! Ну что же, не удивительно: у меня была уважительная причина – я влюбляла в себя Учителя».

Она взяла в руки книгу и вслух прочитала название:

– «Сказочные существа и мифологические персонажи». Любопытно.

Неата начала пролистывать страницы, как вдруг книга сама раскрылась на месте, где была изображена необыкновенной красоты девушка с рыбьим хвостом, а рядом с ней, на соседней странице, читалось название очередной главы: «Русалки».

Неата залезла с ногами на диван и уже не могла оторваться от чтения, так как в очередной раз встретилась сама с собой, со своей внутренней Русалкой. Она узнала много нового об этих удивительных существах, поющих свои волшебные песни. Согласно представлениям древних славян, летом, в период цветения ржи, русалки покидают водоёмы и выходят на землю. Считалось опасным в это время ходить в лес в одиночестве: водяная певунья могла заморочить голову, увлечь за собой и даже защекотать до смерти. Происходит это на Русальной неделе перед Троицей. Когда Неата об этом прочитала, то сразу побежала на кухню к церковному календарю – всё сходится: неделя, на которой она устроилась работать к Учителю, как раз и была Русальной. Вдохновившись знаковым совпадением и открыв в себе постоянно жившую внутри, но не всегда подчиняемую сознанию энергию, Неата вспомнила незамысловатый мотив и, убаюкивая саму себя, замурлыкала тоненьким голоском: «Лишь только ты придёшь ко мне, мой милый…» Получилась замечательная русалочья песня.

Огромная поляна, на которую съезжались участники семинара, располагалась в лесу, около заросшего осокой пруда. Неата бросила свою сумку у расставленной кем-то палатки и побежала осматривать окрестности. Лес был смешанным, но преимущество высоких и толстых берёз позволяло называть это красивейшее место рощей. Цвели ландыши, и Неата старалась быть внимательной и осторожной, чтобы не наступать на этих нежных и беззащитных лесных жителей.

«Неужели я не сплю и всё это происходит со мной здесь, неподалёку от сумасшедшей городской жизни, которая продолжает нещадно отделять человека от природы?»

Она подошла к пруду, села на землю и, сняв обувь, опустила ноги в воду.

«Вот он – мой дом. Как я по нему скучала!»

Холодная струя пробежала по телу от стоп до самой макушки, и Неата от удовольствия закрыла глаза.

«Я – Русалка, девушка, утопившаяся когда-то от несчастной любви. Теперь я пою свои сладкие песни, чтобы заманивать на дно глубокого омута неосмотрительных мужчин. Вот почему я чувствовала в себе такую мощную силу, когда разговаривала с Учителем в последнее время: во мне говорила, нет, пела, Русалка – дух воды. И пела она голосами тысячи поколений женщин, желающих отомстить за неразделенную любовь».

Неата представила, как расчёсывает волшебным гребнем свои длинные волнистые волосы, по которым струится зелёная вода. Дело в том, что Русалка может погибнуть, если волосы перестанут быть мокрыми, поэтому она постоянно пользуется специальным гребнем, не дающим им высыхать.

Сейчас Неата познавала то состояние, о котором когда-то рассказывал Учитель. Он учил сливаться с предметом наблюдения и одновременно с самим процессом наблюдения, чтобы постичь безграничное единение с тем, с чем соприкасаешься. Ноги от холодной воды слегка онемели и как будто срослись, превратившись в большой рыбий хвост, а он, в свою очередь, сросся с прудом, травой, ландышами… И вот уже Неата неразделима с процессом прорастания в незримое пространство природы… И это оказалось таким родным, таким знакомым до глубины души ощущением!

Одновременно она вспомнила о том, что прочитала вчера: в старину, чтобы задобрить русалок, девушки плели венки и оставляли их на лесной опушке – просили добыть им достойных женихов…

В этот момент Неата вдруг почувствовала, как что-то аккуратно легло ей на голову. Она схватилась руками за это что-то, открыла глаза и, обернувшись, увидела Яна, стоявшего позади неё и улыбающегося во весь рот.

– Ты сам его сплёл? – Она сняла с головы венок. Он был чудесным: из скромных лесных цветов и вплетённых в них длинных шелковистых трав.

– Мама в детстве научила.

– Даже не представляешь, что сейчас он значит для меня!

– Ты, наконец, отдашься мне?

В следующую же секунду венок полетел в Яна, а тот уже убегал от Неаты, от её яростного броска, с хохотом и криком: «Я пошутил!» Она побежала за ним, догнала, и оба свалились в траву, громко и весело смеясь.

– Ты же не собирался на этот семинар, – сказала Неата, вставая и снова увенчивая себя подаренной Яном короной.

– Да, но в последний момент работа на выходных накрылась, и вот он я!

– Я так рада!

Семинар начался с медитации под пение лесных птиц. Было тепло и солнечно. Впервые за неделю Неата закрыла глаза для медитативной практики, которую окончательно забросила в связи с будоражащими душу последними событиями своей жизни. Ей быстро удалось отключиться от мыслей и войти в пространство образов и видений. Она плыла на лодке по ярко голубой реке с белыми и розовыми кувшинками, а сверху свисали ветки деревьев, растущих по берегам реки. На них не было листьев, но зато росли фиолетовые цветы. Потом появились разноцветные русалки. Их было много, они кружились над головой, взявшись за руки, и пели птичьими голосами на птичьем же языке. Голова закружилась от такого хоровода, и Неата открыла глаза. Она посмотрела на Учителя. Он пребывал в своём особом пространстве, лицо его было умиротворённым и красивым.

«Наверное, здесь, на природе, в располагающем к романтике местечке должно что-то произойти между нами»… – Неата снова закрыла глаза, как бы разрешая Учителю быть сейчас не с ней, и исследовала свои ощущения в области груди: не жжение, не придыхание, не учащённое сердцебиение. Что же это?

После медитации шли двигательные и дыхательные упражнения. В перерыве устроили обед. Неата всё время взглядом искала Учителя, хотела быть неподалёку, чтобы, когда он захочет подойти к ней, у него всегда имелась такая возможность. Варили уху. Один из давнишних учеников школы угощал желающих настойкой алтайского корня, собранного им в очередном туристическом походе. Было весело.

Рядом с Учителем постоянно кто-то находился, молоденькие ученицы задавали ему свои нескончаемые вопросы. Ну и пусть! Неата удовлетворялась мыслями о тайном соединении их ладоней, а это было куда более значимым, чем привычное одобрение, заключённое в словах авторитета: «Я знаю, у тебя получится».

Вечером разожгли большой костёр, и Учитель объявил, что сегодня всех ждёт особая практика, позволяющая тренировать сознание, и называется она «хождение по углям». Началось бурное обсуждение предстоящего взаимодействия с огненной стихией, и это замечательно подогрело всех для хорошего энергетического танца вокруг костра. Учитель раздал заготовленные им заранее этнические музыкальные инструменты, которых, к сожалению, хватило не всем, но участники семинара с весёлым детским задором передавали друг другу разнообразные бубны, свистульки, погремушки, колотушки, колокольчики. Неата была счастлива: получилась настоящая русалочья пляска. После неё, разгорячённая, она подбежала к Яну и предложила прогуляться. Они углубились в лес.

– Я не смогу пройти по углям.

– Хочешь, чтобы я пронёс тебя на руках?

– Опять ты со своими шуточками! А я, между прочим, серьёзно. Я же безногая, – произнесла Неата заговорщическим тоном, – у меня вместо ног рыбий хвост. Поэтому я не могу ходить, тем более по углям.

– Вижу, что у тебя это действительно серьёзно… – Ян с сочувствующим видом посмотрел на подругу и дотронулся ладонью до её головы. – Как она, сильно болит?

Неата рассмеялась:

– Опасаешься за мой рассудок? Просто я теперь проживаю Русалку, зазывающую в омут страсти глупых мужиков.

– Ого! Интересно! И кто же этот глупый мужик? – Внезапная догадка заставила Яна остановиться и понизить голос: – Давай-ка присядем.

Они сели на поваленное высохшее дерево. Неата почувствовала, как уходит её игривое настроение, и теперь уже виноватым тоном изрекла:

– Учитель.

Ян молчал. Он смотрел прямо перед собой, словно задумавшись о чём-то важном. Было непривычно видеть его таким.

– Не думай, я не собираюсь затаскивать его в постель. Русалка не может заниматься любовью, у неё же хвост от талии растёт! – Она толкнула Яна в плечо, чтобы как-то разрядить напряжение, внезапно накрывшее их обоих.

– Зачем тебе всё это надо? Жила бы себе спокойно, как раньше, ходила бы на занятия, ведь они тебе так много давали. А теперь что? Собираешься разрушить собственный мир?

– А! Значит, ты не сомневаешься в том, что Учитель клюнет на мою уловку?

– Я не знаю. Он, конечно, мужик, но глупым его назвать трудно.

– Ты просто боишься, что я разрушу не только свой мир, но и твой, и мир тех, кто сейчас сидит у костра.

– Вот сейчас ты глупость сказала! – Ян резко повернулся лицом к Неате.

Она впервые почувствовала себя маленькой девочкой перед парнем, который был моложе неё на десять лет. Обычно разница в возрасте давала ей возможность доминировать в их отношениях, но сейчас Неата уступала своё место Яну, признавая в нём умного и достаточно зрелого человека.

– Извини, я и в самом деле глупость сморозила. Я знаю, что ты не боишься разрушить то, что создано твоими собственными руками, ты мне рассказывал. Прости. Я совсем потеряла голову из-за коварных русалок. В книге написано, что они мастера пудрить мозги. Вчера всю ночь читала про этих тварей.

– Что за книга?

– Учитель дал.

И тут прозрение, как электрический ток, пробило Неату сначала в голову, потом в солнечное сплетение:

– Боже, он же всё знал с самого начала! Он раскусил меня в первый же день. Ну конечно! Книга раскрылась на той самой странице не случайно. Сейчас я чётко вспомнила, что там была закладка.

– Тогда он и вправду настоящий учитель! – радостно отметил Ян.

– Ты так считаешь? Подсунуть мне книгу, в которой я прочитала про себя, а не сказать мне напрямую – так, по-твоему, поступают настоящие учителя?

– По крайней мере, мужик он точно неглупый.

Они сидели молча какое-то время. Говорить начал Ян:

– Думаю, что пока ты, я и остальные считаем себя его учениками, он будет для нас Учителем. А как только мы перестанем воспринимать его таковым, он автоматически перестанет им быть, и ничего особенного делать для этого не придётся. Всё дело в нашем мироощущении. И ещё в игре, которую мы сами для себя придумали. Человек играет определённую роль в собственном спектакле и раздаёт роли окружающим, а они даже не догадываются, что участвуют в чужой постановке. Сейчас ты играешь в Русалку, и поэтому Учитель превратился для тебя в мужчину, которого можно соблазнить.

– Самое ужасное, что он догадался о новой роли, которой я его наделила, и намекнул мне об этом с помощью дурацкой книги.

– Он просто захотел остаться Учителем в твоём старом спектакле.

– Да, но я-то уже не играю в нём. Меня там нет, я сменила сцену!

– Поэтому я и спрашиваю тебя: ты уверена в том, что хочешь разрушить мир ваших с ним отношений под названием «учитель-ученик»?

– Нет, не хочу…

Они опять ненадолго замолчали.

– Ну всё, я не пойду туда, – заявила Неата. – Теперь я знаю, что он знает, и мне будет стыдно смотреть ему в глаза.

– Разве Русалкам бывает стыдно? По-моему, ты снова стала его ученицей… – Ян взял Неату за руку, и она повиновалась его твёрдому решению вернуться на поляну вместе.

Было уже за полночь, когда брёвна догорели до замечательных красных углей, как на подбор одинакового размера. Мужчины разбросали их так, чтобы получилась не слишком широкая, но довольно протяжённая огненная дорога. Изменённое состояние сознания позволяло пройти по раскалённым углям без потерь, и многим это удалось. Спать не хотелось, но, по настоятельному совету Учителя, все разошлись по палаткам, чтобы утром с новыми силами продолжить занятия.

Она опять поёт

в объятьях ив плакучих,

безрадостно живёт

в пруду у горной кручи.

Густые берега

хранят её жилище

от тайного врага,

что притворился нищим.

Доверья больше нет

к тому, кто ходит мимо.

Рождается куплет,

как ночь, неуловимо.

А голос придаёт

магическую силу

той песне, что зовёт

в опасную трясину.

Но как она сладка!

До боли в сердце манит.

Удит без поплавка

проказница в тумане!

Из девичьих обид

плетёт искусно сети,

но больше не болит…

И снова на примете

ещё один герой,

бесстрашный и в доспехах,

к Русалке молодой

идёт. Она со смехом

встречает чудака:

«Пришёл – не запылился!

Не та заря пока.

Зачем с утра явился?»

«Хочу послушать то,

что всем поёшь ты ночью,

сейчас, когда светло,

когда в воде проточной,

в журчащем ручейке

сверкает солнца лучик,

когда шмели в цветке

поспорили, кто лучше,

когда с твоих волос

не капает водица

и ноги в рыбий хвост

не смеют превратиться,

когда в глазах – душа

дневным теплом согрета…

Певица хороша!

Так спой же песню эту!»

О, как могла она

попасться в те же сети?!

Наивна, как пьяна,

наивней нет на свете!

Присела на валун

и радостно запела.

А каверзный Колдун

смотрел на это дело…

И вот уже закат

и речка серебрится…

Они ещё не спят –

Колдун и та певица…

Неата сидела в палатке, которую делила с тремя уже спящими участницами семинара, и трогала руками обожжённые стопы. Перед ней лежал блокнот с только что вверенным ему поэтическим творением и ручка с маленьким электронным светлячком. Заснуть этой ночью, видимо, не удастся.

«Так мне и надо! Пусть больнее пожжёт – будет мне уроком! Как я могла обмануться по поводу его прикосновения? Это же был обычный жест одобрения, понимания, поддержки. Господи! Что он сейчас обо мне думает?! Нет, но то, как он смотрел на меня… Я же не могла переоценить этот взгляд! Как теперь выясняется, могла…»

Муки мыслительного процесса сопровождались болью в стопах, а ведь надо было ещё решить, что делать дальше – оставаться в роли ученицы или нет. Если оставаться, то придётся поблагодарить Учителя за урок с книгой, признать свою увлечённость проживанием образов, попросить прощения за неудачно выбранный объект обольщения и выслушать новые рекомендации, как жить дальше. Что-то в этом сценарии Неату не устраивало.

«В моих стихах неспроста возник образ Колдуна. Учитель – не просто неглупый мужчина, он Колдун, раз так по-хитрому смог околдовать меня: я почти влюбилась». Неата прислушалась к сердечному центру. Ощущение радости и счастья ушло, освободив место чему-то очень неуютному, давящему и пугающему своими последствиями. Соловьиные трели, которые ещё несколько часов назад она могла, казалось, слушать до бесконечности, теперь раздражали и выводили из себя.

Неата подула на пятки и высунула голову из своего брезентового домика. Палатка Учителя светилась – там горел фонарь. Внутри медленно двигались, почти сливаясь, тени двух людей. Вдруг одна из теней отделилась от другой, и совсем уже узнаваемая фигура нарисовалась на выходе.

«Ян!» – Она отпрянула, поражённая увиденным.

– Неаточка, ложись уже, пожалуйста, осталось спать три часа, – ласковым, но почему-то противным для Неаты голосом простонала сквозь сон соседка.

Теперь точно никакого сна не будет… Зачем Ян ходил к Учителю в такое время? И что они там делали?!

Мозг уже устал работать, оставалось только лечь на походный коврик и лежать так до утра – поверженной коварством и предательством. Русалку хитростью выманили из воды, и теперь она умирала, так как волосы её высыхали, при себе не имелось спасительного гребня, а плавник на хвосте был поджарен на раскалённых углях.