Межсезонье

Аня сидела на подоконнике. Одетая в пижаму, она была ярко накрашена, что являлось весьма странным сочетанием. Впрочем, это обычное дело для шестнадцатилетних девчонок – им всегда хочется привлекать внимание.

– Ой, как хорошо, что хоть кто-то здесь остался. А то стрёмно совсем одной в такой тишине, – защебетала Аня. – А ты случайно не куришь? Может, поделишься сигареткой?

Бравирует, хочет показаться взрослой, с усмешкой подумал Илья.

– Нет, я не курю, да и тебе не советую. Думаю, можно прекрасно обходиться без сигарет, – менторским тоном ответил Илья.

– А-а-а… Ну да, ты прав, – нехотя согласилась Аня. – Будем пить чай, что ли? – засуетилась она, слезая с подоконника. Девушка заглянула в прикроватную тумбочку в поисках снеди и выудила оттуда непочатую пачку крекеров и чайные пакетики.

– «Бей-кер ха-ус», – по слогам прочитала она название крекеров, сосредоточенно при этом нахмурившись.

Они пили чай, болтая о всякой ерунде. Илья всегда находил общий язык с подростками, что тоже немало тешило его самолюбие.

– Как думаешь, Ника сейчас думает, вспоминает о нас? Ой, то есть обо мне? Очень уж её не хватает. Она такая хорошая, добрая, заботливая… Ты только не подумай чего… но ко мне редко кто так относится. А она как обнимет – и сразу так тепло на душе становится. Ой, а давай ей позвоним! С твоего можно? – Глаза девушки аж загорелись от внезапно пришедшей к ней идеи.

Во дела, удивился Илья, но жестом показал, что сейчас вернётся, и сбегал в свою палату за телефоном. Вернувшись, он обнаружил Аню сидящей на Никиной постели.

– Вот, держи, разговаривай сколько хочешь. – Илья протянул телефон Ане и примостился рядом, рассчитывая послушать разговор.

– Поговорим лучше вместе через громкую связь, – решила Аня, набирая номер. – Она будет не против.

Долго ждать не пришлось – Ника почти сразу сняла трубку.

– Ника, привет, это Аня. А нам тут скучно, и по тебе скучаем тоже, – затараторила Аня. – Поэтому и позвонили. Это телефон Ильи, он рядом. Я включу громкую связь, да?

– Да, Аннушка! Здравствуй! Рада тебя слышать! Представляешь, что мои-то учудили? Взяли и уехали с утра пораньше, а мне все выходные дома одной сидеть! Расстроилась только почём зря, – призналась Ника.

Аня с Ильёй удивлённо переглянулись.

– Привет, Ника! Это я, Илья, – неожиданно для себя и Ники вклинился в разговор Илья. – Знаешь, а у меня идея! Ника, возвращайся к нам, чего тебе сидеть дома одной и скучать? Мы с радостью ждём тебя!

– Да?.. Ты думаешь? – растерянным голосом спросила Ника.

– Конечно! Вот прямо сейчас и приезжай. Всё, пока, ждём! – выпалил Илья и жестом попросил Аню положить трубку. Аня посмотрела на него круглыми от изумления глазами, но сделала так, как он попросил.

– Блеск! – только и смогла вымолвить она.

Ника радостно, беззаботной бабочкой впорхнула в здание клиники, словно к себе домой. Быстрое возвращение в эти стены как будто даже окрылило её. Хоть где-то её ждут. Выглядела она бодрой и посвежевшей. Удобная, повседневная одежда – джинсы и красный свитер – очень была ей к лицу. Илья отметил про себя каждую деталь, когда Ника вошла в палату. Они с Аней так и просидели здесь целый час в её ожидании.

– Вы что, так и ждёте меня, не выходя из палаты? Привет, друзья! – широко заулыбалась Ника. Она совершенно не рассердилась, когда увидела Илью, даже наоборот – казалась обрадованной. – А ты как-то по-другому выглядишь, – сказала она ему.

– Наверное, потому что побрился и зубы почистил, – сострил Илья. Но внутренне он млел, глядя на неё.

– Мы рады, что ты вернулась! – воскликнула Аня, порывисто обнимая Нику. Та по-матерински поцеловала её в лоб. Раз уж у Ани нет мамы, Ника побудет ею для неё хотя бы временно.

– Как тебе спалось без меня? Что ела? – как бы в шутку, но заботливо спросила Ника у своей названой дочери, и обе они прыснули со смеху. Илья, наблюдая за ними, понимал, что ещё не осведомлён о характере их отношений.

– Мы пили чай, дожидаясь тебя. Если хочешь, можно повторить сию церемонию. Давайте кружки, я схожу за кипятком, – предложил Илья, стараясь избавиться от напряжения, вызванного присутствием Ники. Нечасто ему приходится видеть её так близко.

– Держи, вот моя кружка, Анина – на столе, – бодро, с энтузиазмом ответила Ника, протягивая Илье прозрачную кружку. – Беги скорее за кипятком, а я пока переоденусь. Через пять минут можно будет входить без стука, – подмигнула она.

– Понял. – Забрав кружки, Илья покинул палату, и мысли тут же вихрем зароились у него в голове. Он прекрасно видел, как не хватает Нике обычной человеческой теплоты и общения. Совсем не похожа она на замужнюю, как бы ни выделялось и ни блестело её кольцо на безымянном пальце.

Он разлил кипяток по кружкам и выждал пять минут, беззастенчиво представляя, как она переодевается. Даже заскрипел зубами от понимания того, что не вправе фантазировать о ней подобным образом. С трудом обуздав своё разгулявшееся воображение, Илья осторожно поднял кружки. Медсестра на посту смотрела на него с затаённым любопытством.

– Да, решили вот чаепитие устроить со скуки. Может, и вы к нам?.. – с показным дружелюбием обратился к ней Илья.

– Ой, давайте лучше вы к нам… на пост. Я серьёзно. В выходные дни могу и на уступки пойти. Прямо здесь можно чай попить, – любезно пригласила их медсестра. Из всего персонала она была самой приветливой и улыбчивой, под стать названию клиники.

– А… вас же Еленой зовут, так? – спросил Илья, внезапно вспомнив имя медсестры.

– Верно! Молодец, что помнишь! – Медсестра зарделась как мак. – Ладно, возвращайся к своим дамам, не заставляй их ждать, – подмигнула она.

– Хорошо, уговорили, а так бы с вами остался. Но в палате оно как-то уютнее, – пошутил Илья и наконец ушёл, осторожно неся кружки с кипятком и стараясь не думать о Нике. Но чем больше он старался, тем сильнее билось его сердце. Перед тем как войти в палату, он сделал глубокий вдох и выдох. Ох уж эта влюблённость, будь она неладна!

– Ну-у-у, тебя только за смертью посылать! – укоризненно протянула Ника, как только он вошёл в палату.

– Да вот, никак не хотела меня отпускать сестрица на посту, – отшутился Илья.

– Ладно, давайте скорее пить чай, а то остынет, – захлопотала над столом Ника.

За терпким, душистым чаем сама собой завязалась светская беседа.

– Так, Илья, расскажи нам, как ты очутился в этом распрекрасном месте? Что ты здесь забыл? – имея в виду клинку, с иронией спросила Ника.

– Соскучился по этим палатам, по бесконечному распитию чая… Здесь много времени для чтения, а в повседневной жизни не больно-то почитаешь. Да и… накрыло меня что-то похожее на депрессию – поездка мечты отложилась на неопределённый срок. В Киргизию очень уж я хотел. Иссык-Куль, Сонкёль… Местная кухня. Знаете, бешбармак, самса, ашлямфу… Плов, в конце концов, – разоткровенничался вдруг Илья.

–Ух ты, как много у тебя всего, – удивилась Ника. – Ты в этой клинике, оказывается, не новичок. А я здесь впервые. Кое-что случилось, но мне трудно об этом говорить…

– Ну, раз трудно, значит, не надо говорить, – поспешил успокоить её Илья. – Лучше скажи, чем ты занимаешься, кем работаешь, – стараясь придать голосу непринуждённость, поинтересовался он, тем более это действительно было ему интересно.

– Я работала воспитателем в детском саду. Потом вышла замуж и… В общем, муж не хочет, чтобы я работала, поэтому сейчас на мне дом, хозяйство и дети, – не очень охотно ответила Ника, вымученно улыбнулась и замолчала. Что-то угнетало, терзало её – Илья почувствовал это как никогда остро. Несмотря на внешнюю весёлость и беспечный вид, которые она старательно на себя напускала, от неё исходили волны глубокого нравственного страдания. Илья почти физически их ощущал. Её незримая боль передавалась и ему.

Аня печально, снисходительно-понимающим взглядом взирала на Илью. Видимо, она была отлично осведомлена о том, что происходит с её соседкой по палате. Повисла тягостная, неловкая пауза. Напряжённая атмосфера неприятно давила на сознание. Чтобы хоть как-то её разбавить, Илья принялся вдохновенно рассказывать о своих прошлых путешествиях, о любимых книгах, о курьёзах на работе. При этом он довольно остроумно шутил, отчего его милые собеседницы безудержно хохотали, держась за животы, а когда Илья рассказал о своём дедушке, тоже фотографе, те и вовсе чуть не попадали с кроватей. На снимках, сделанных его дедом, не было ни одного человека, который бы не смеялся, – а всё потому, что дед не выговаривал буквы «р» и «л». И впрямь трудно было удержаться от смеха, когда он упрашивал своих моделей: «Ебята, уибнитесь!»

Так, за чаепитием и праздными разговорами, незаметно пролетело время. Понимая, что уже поздно, Илья попрощался с девушками и вернулся к себе. В груди у него бушевали смешанные чувства. Взяв толстую тетрадь с глянцевой обложкой, которая должна была стать дневником для путешествия, Илья начал записывать всё, что испытывает к прелестной Нике, – замужней, чёрт возьми, женщине.

Ника. Очаровательная Ника. Исписав страницу, Илья закрыл тетрадь и погладил обложку. Красивая, пёстрая, приятная на ощупь, с приделанной к ней ниточкой вместо закладки, которую он привёз из Таиланда. Отличная тетрадь для дневника.

Он лёг с тяжёлой головой, которую разрывали мысли о намеченной поездке и о нечаянной, нежданно-негаданно навалившейся тяге к замужней Нике. Впервые в жизни в Илье заговорила совесть. Раньше он был циничным в этих вопросах, с лёгкостью заводил романы с замужними женщинами, которые сами вешались ему на шею. Так почему бы этим не воспользоваться? Можно хорошо развлечься и в то же самое время быть свободным как ветер, никаких обязательств… Причём расходились они так же легко, как сходились – ни тебе ненужных метаний, ни треволнений, ни страданий. Красота, да и только. По памяти он насчитал три таких романа. Но сейчас… Сейчас всё было по-другому, совсем не так. Он мог бы запросто, играючи завести подобный роман и с Никой, однако что-то мешало ему; появились несвойственные ему робость, нерешительность, а ещё доселе незнакомое чувство глубокого сострадания к человеческому существу. Илья чувствовал Нику, её внутреннее состояние. Это-то и было самым странным и непонятным.

Провалявшись до часу ночи, Илья яростно сбросил с себя одеяло и угрюмо сел на постели. Голова как будто сама повернулась в сторону окна. Стояла холодная весенняя ночь; на ясном небе раскинулось искристое космическое полотно, похожее на россыпь драгоценных камней. Илья вдруг вспомнил казахские степи – как ярко сияют там звёзды вдалеке от городских засветок. Невероятное по красоте зрелище. Рука потянулась к тумбочке и нащупала электронную книгу. Сходить, что ли, почитать, раз снова не спится. Илья медленно оделся и спустился к своей любимой кушетке.

В коридоре он услышал какие-то шорохи. Щёлкнув выключателем, Илья вздрогнул от неожиданности: на кушетке сидела Ника. Вид у неё был довольный и даже, можно сказать, счастливый.

– Что ты тут делаешь одна в темноте? – растерянно спросил Илья. В ответ на его предсказуемый вопрос Ника расхохоталась.

– Так и думала, что ты это спросишь, – озорным тоном сказала она. – И чего так долго? Ты так здорово рассказывал о своих ночных чтениях на кушетке, что я тоже решила поучаствовать в них.

– А-а-а… – только и смог вымолвить Илья. – Понятно.

– Садись. Будем читать вместе, – предложила Ника, похлопав по кушетке, призывая Илью сесть рядом.

Он не в силах был ей отказать. Зачарованный, словно под гипнозом, он послушно сел на кушетку и посмотрел Нике прямо в глаза – её ясные, голубые как весеннее небо глаза. Сердце заколотилось, стало трудно дышать. Кажется, даже давление поднялось.

– А я могу и вслух почитать, – хриплым голосом проговорил Илья, пытаясь подавить нечаянное волнение. – Люблю читать вслух, с выражением.

– Хорошо, читай. Только негромко – вдруг разбудишь кого, – согласилась Ника.

– Ну, тогда поехали. – Илья открыл первую страницу электронной книги и с важным видом, словно учитель перед классом, принялся за чтение. Начал с названия и аннотации. – «Кыргызстан. Страна сокровищ, чудес и загадок». Киргизию называют второй Швейцарией благодаря схожести горных ландшафтов, бурных рек и изумрудных озёр. Пустыни и степи со всех сторон окружают увенчанные белыми шапками снегов вершины Тянь-Шаня. Склоны гор покрыты дикими цветами и травами. Величественные вершины и незабываемой красоты альпийские луга дали другое название Тянь-Шаню – Небесные горы. «Небесные горы» до сих пор хранят свои секреты в загадочных курганах и под водами голубого озера Иссык-Куль. Фотографии, представленные в этом издании, не могут дать полного представления о красотах Кыргызстана. Чудеса природы и неизвестные страницы его истории до сих пор ждут открывателей и исследователей…» Ну как тебе? Не очень скучно? – подняв глаза на свою слушательницу, спросил Илья.

– Прекрасно. Ну, то есть, мне просто нравится слушать звук твоего голоса, – улыбнулась Ника. – А давай сделаем эту кушетку местом наших посиделок, – вдруг предложила она. – Я ещё никогда не встречала таких собеседников, как ты. С тобой интересно.

Это её признание всколыхнуло всё его нутро. В доли секунды он поднялся до небес и вернулся обратно на землю. Или как будто его засунули в раскалённую печь и сразу же окунули в ледяную воду – настолько ярким оказался контраст чувств. Сердце жалобно заныло, свернувшись в один маленький болевой комок. Ника нравилась ему всё больше и больше, чему сопротивляться не оставалось сил. Да ещё эта Киргизия… Все мечты Ильи смешались воедино.

У Илья была возможность побывать в Киргизии и насладиться всеми красотами этой чудесной страны, но киргизы, которые встретились ему в Казахстане, отговорили ехать туда осенью. Самое благоприятное время для посещения Киргизии – весна, утверждали они. Илья решил последовать совету мудрых киргизов и отложил вожделенную поездку на неопределённую дату. И вот, спустя пять лет, нашлось время для путешествия, но снова что-то пошло не так. Все сроки почти уже вышли, но всё же оставался небольшой шанс, если он здесь не задержится. Нужно было выбирать: покинуть клинику сейчас и поехать в Киргизию либо остаться, чтобы находиться рядом с Никой, узнать её лучше, приблизиться к ней. Разум Ильи метался в сумасшедшем смятении.