Катькино лето

Недолго мешкая, Катька распределила обязанности между своими новоявленными помощниками. Максиму она протянула небольшую синюю тряпочку, и скомандовала:

– Ты будешь вытирать пыль!

Максим тут же принялся за дело, начав со всей силы натирать стол в зале. Через пару секунд он уже протирал полки в книжном шкафу и в серванте. Наверное, он, как и Катька умел все делать по дому – движения его были ловкими, и у пыли не было никаких шансов.

Удовлетворительно взглянув на Максима, девочка вытащила пылесос из кладовки, и дала его Антону. Он тут же, без лишних расспросов включил его в сеть и стал усердно пылесосить ковер в комнате. Время от времени он посматривал на бойкие движения Максима, которые, должно быть, придавали ему уверенности и энтузиазма в своей работе.

– А что это за темно-коричневый след на вашем ковре? – поинтересовался он у Катьки, прищурив свои и без того узкие серые глаза.

Катька пояснила виноватым голосом:

– Это от утюга!.. Год назад, когда бабушка была на работе, я на этом ковре пыталась погладить свое платье… Потом я пошла на кухню, чтобы покушать и совсем забыла про утюг. Он упал и пропалил не только платье, но и ковер…

– Досталось тебе, небось, тогда от бабушки? – спросил сочувственно Антон.

– Ага, она тогда очень долго сердилась на меня! – подтвердила Катька.

– Еще бы! Меня бы тоже за такое отходили ремнем! – сказал он, продолжая пылесосить.

– Нет, бабушка меня ремнем никогда не била! – поправила девочка. – Но дала мне легкий подзатыльник и почти неделю не выпускала на улицу! После этого я больше ничего не хотела гладить…

– Повезло тебе! – произнес с завистью Антон.

Как выяснилось, ему не раз доводилось прочувствовать на своей спине всю прелесть порки здоровым кожаным отцовским ремнем, когда он умудрялся что-нибудь натворить.

Артем в это время подошел к журнальному столу, бережно взял портрет Катькиных родителей и стал внимательно рассматривать его. Он нашел небывалое сходство между Катькой и ее матерью. Бросив на девочку еле заметный сочувственный взгляд, он поставил портрет обратно на стол. После этого он прошел вслед за Катькой и Сережей в коридор.

– Ты уберешься в кладовке, все там сложишь аккуратно! – обратилась девочка к Сереже.

Он распахнул дверцы и начал складывать лежащие там предметы по своему усмотрению.

– Что это? – с удивлением спросил он, вытаскивая из кладовки белый альбомный лист.

– Это мой старый рисунок, я его еще в первом классе нарисовала! – ответила Катька, забирая листик себе.

– А что тут нарисовано, я что-то не пойму? – поинтересовался Артем, заглядывающий в рисунок через Катькино плечо.

– Так это же я бабушку свою рисовала! – подивилась Катька его недогадливости.

Ребята переглянулись между собой.

– Надеюсь, твоя бабушка в жизни выглядит не так, как на картинке? – осторожно спросил Сережа, выхватывая листик у нее из рук. – Потому что тут какой-то прямо-таки монстр изображен – голова огромная, глаза выпученные, а туловище совсем маленькое, еще и руки, как оглобли, такой же длины, как и ее ноги!

– Да, художник с тебя никакой! – засмеялся Артем, отбирая рисунок у Сережи. – Я столько раз видел твою бабушку, она уж точно не такая, какой ты ее тут изобразила!

Тут за входной дверью на лестничной площадке послышались чьи то неторопливые шаркающие шаги. Сережа боязливо посмотрел на дверь.

– Это не твоя бабушка? – с опаской спросил он, отходя от двери как можно дальше.

«Какой же у него тоненький ангельский голосочек!» – позавидовала вдруг Катька ему. Она – девочка, но у нее голос звучит, как из рупора, – грубо и басовито.

– Нет, моя бабушка до позднего вечера будет на работе! – успокоила Катька его. – А этот рисунок мне не нравится, но бабушка, когда в первый раз увидела его, смеялась до слез и решила сохранить его на память…

Она положила листик обратно в кладовку, и Сережа продолжил убираться в ней, время от времени с тревогой посматривая на Катькин рисунок.

– Ну а что же поручить тебе? – задумчиво уставилась Катька на оставшегося без дела Артема.

Тот, в ответ, только пожал плечами.

– Я вспомнила! – осенило ее. – Нужно грязные тарелки помыть на кухне! Пошли скорее! – она потащила его за рукав рубашки в сторону кухни.

– А ты что будешь делать? – спросил заинтересованно Артем, почуяв, что Катька целенаправленно решила остаться без работы.

– А я буду вытирать посуду, которую ты вымоешь! – нашлась она.

– Ладно, хитрюга… – согласился он, усмехнувшись.

Пока Артем с усердием мыл тарелки, Катька вытирала посуду большим полотенцем и расставляла ее в шкафу. После Артем подмел пол в кухне, а она помыла окно.

В течение двадцати минут генеральная уборка была закончена, и вся команда через кухонное окно отправились в путь за долгожданной кукурузой.

За домом, где жили ребята, начинались кукурузные плантации, так что дорога заняла у них всего лишь несколько минут. Все эти поля с кукурузой, а далее – с пшеницей и подсолнухами, принадлежали бывшему председателю колхоза, Федору Николаевичу. Колхоз давно распался, но поля перешли в его полную частную собственность. Он постоянно следил за своими угодьями, объезжая их каждый день на своей зеленой «Ниве». У бывшего председателя была кличка – Федор «свиная голова». Люди прозвали его так за неестественно большую голову. Гуляя за городом, Катька часто видела, как Федор мчался по полям на своей машине, осматривая свои широко раскинувшиеся владения. Он был огромного роста и своим тучным телом занимал чуть ли половину кабинки внутри салона машины. Девочка постоянно удивлялась, как он при такой комплекции помещается в своей зеленой «Ниве». Ходили слухи о том, что у Федора на заднем сиденье автомобиля все время лежит ружье и если он умудрялся поймать какого-нибудь вора у себя на поле, – тому приходилось несладко.

Когда ребята подобрались к ближайшему кукурузному полю, то осторожно начали пробираться как можно дальше от дороги, чтобы стать незаметными. Скоро их силуэты затерялись в высоких зарослях кукурузы. На общем совете было решено, что один человек стоит на страже, – эта почетная роль досталась Сереже, а остальные разделятся, собирая початки в заранее приготовленные сумки. Сумку Сережи взял с собой Артем.