Случайности не случайны, или Духовность для скептиков

6. Мои отношения с богом

Дойдя до этого пункта, я хотел бы вкратце поделиться с вами тем, какими были мои отношения с богом. Я делаю это для того, чтобы вы представляли, куда простираются корни написания этой книги. Мои родители были невоцерковленными католиками. Иными словами, они соотносили себя с католицизмом просто вследствие социальной традиции. Они принимали участие в мессах, только когда их приглашали на венчания и крещения. Вообще-то я и сам был крещен через несколько месяцев после рождения, но не из-за их убеждений, а по традиции.

Я ходил в светскую школу, но уже с малых лет стал верить в бога. Потому что речь шла о веровании, которого придерживались все жители моего района. В десять лет я заявил своим родителям, что хочу пройти первую евхаристию. Речь идет о ритуале, в ходе которого несколько детей проходят причастие, принимая перед алтарем освященный хлеб и вино, символизирующие тело и кровь Иисуса Христа. Как предполагается, таким образом молодые верующие проявляют свое желание связать себя с богом.

У моей матери сохранилось три воспоминания о том дне: я впервые в жизни надел галстук; за несколько минут до начала церемонии я нечаянно столкнул одного из своих товарищей в пруд перед церковью – и он был вынужден вернуться домой, чтобы переодеться; будучи невинным ребенком, я жевал просвиру с открытым ртом, как будто ожидая, что это окажется какой-то сладостью, и в присутствии всех гостей морщил лоб в знак своего недовольства.

Перед этим я должен был посещать тридцатичасовой подготовительный курс по изучению катехизиса. За это время – без особого успеха – меня попытались поставить на путь следования за Иисусом Христом. Мне много раз говорили о нем как о «сыне бога», и я досыта наслушался убеждений в том, что я должен любить его всей душой, для того чтобы он стал моим «спасителем». Однако в те годы я был юрким и шаловливым ребенком, и литургия оставляла меня равнодушным. Кроме того, я был недостаточно сосредоточенным и слишком часто отвлекался, поэтому мне с трудом удалось выучить наизусть «Отче наш» и первые строки молитвы «Аве Мария». Единственной причиной, по которой я принял первое причастие, была возможность участия в последующем празднестве и получения такой благодати, как подарки от гостей.

Годом позднее я вновь оказался лицом к лицу с представителем духовенства. Это случилось во время летних каникул. По-видимому, одна из моих последних хулиганских выходок очень не понравилась одному из живших по соседству действительно воцерковленных католиков. Помимо искренних извинений за мое ненадлежащее поведение, от моих родителей – как часть моего искупления – потребовали, чтобы я исповедовался в приходской церкви и покаялся в своих грехах перед падре. И мои родители заставили меня это сделать.

Когда я рассказал тому католическому священнику о том, что произошло, он велел мне прочесть пятнадцать раз «Отче наш», десять раз «Аве Мария» и еще пять молитв, названия которых я не помню. Но дело в том, что я не мог этого сделать. Во-первых, из-за своей ужасной памяти. А во-вторых, – и это самое важное – потому, что, несмотря на свои 11, я не видел в этом никакого смысла. Если я уже раскаялся и попросил прощения за совершенный проступок, почему я должен исповедоваться перед священником и механически зачитывать эти молитвы бесчисленное количество раз? Это был первый и последний раз в моей жизни, когда я исповедовался.

В течение последующих восьми лет мои отношения с богом были однонаправленными. Я был настолько эгоцентричным подростком, что никогда не спрашивал у него, как у него дела. Я вспоминал о нем только тогда, когда просил помочь сдать экзамены или охмурить девочек, которые мне нравились. Кроме того, я вспоминал его всякий раз, когда у меня что-то не получалось. Иногда я даже клял его, произнося типичную жалобу жертвы: «Почему я?»

В свои 19, вследствие ряда весьма неблагоприятных личных обстоятельств, с которыми я столкнулся, я достиг дна. Я даже подумывал о самоубийстве. Но единственным трупом стала моя вера в бога, которую проповедовала католическая церковь: я стал воинствующим безбожником. Однако, поскольку меня приучили верить в то, что меж облаков обитает угрюмое бородатое существо в белых одеяниях, я время от времени смотрел на небо, боясь, что меня поразит молния.

Под влиянием таких философов-экзистенциалистов, как Фридрих Ницше, Жан-Поль Сартр, Альбер Камю, Эмиль Чоран и Федор Достоевский, я пришел к категорическому выводу, что жизнь бесцельна и бессмысленна. Именно в то время моей новой доктриной стала надменность. Я смеялся над книгами о самопомощи и безапелляционно осуждал авторов, специализировавшихся на духовности. Я избавился от своих религиозных убеждений, но впитал убеждения противоположные, равным образом ограничивающие и недейственные в том, что касается полноценной жизни.

Недаром теизм и атеизм являются сторонами одной медали, номинал которой определяется не опытом, а верованием. Ни одно из этих двух антагонистичных течений человеческой мысли не предполагает нашего подлинного психологического освобождения. Оба течения осуждают нас на ментальное рабство: два сапога пара. Поэтому, несмотря на освобождение от религии, я по-прежнему оставался рабом невежества, следствием чего были тоска, пустота и страдания.

И так продолжалось до моих 24: я затерялся в лабиринте и не мог найти выход. Я презирал мир взрослых, я был очень обозлен на жизнь и был абсолютно не приспособлен к системе. Устав от страданий, я постепенно стал сомневаться в том, действительно ли мое нигилистическое мировоззрение было значимо для меня. Действительно ли Вселенной правит слепой случай и хаос? Неужели в ней нет трансцендентального замысла? Пытаясь найти ответ на эти вопросы, я начал пожирать массу произведений авторства Эриха Фромма, Виктора Франкла, Карла Юнга, Германа Гессе, Джорджа Оруэлла и Олдоса Хаксли, которые – как я понял a posteriori – служили мостом между западной и восточной философиями.

Вскоре после того, как я открыл свой разум и немного залечил сердце, мне рассказали о таком инструменте самопознания, как эннеаграмма личности. По иронии судьбы курс, который я посетил для того, чтобы углубиться в своих экзистенциальных исканиях, проводился в женском монастыре. Несмотря на мое неимоверное первоначальное сопротивление, тот опыт ознаменовал собой новый поворотный момент моей жизни. Без всякого сомнения, осознание того, что такое эго, и осмысление того, каким образом оно определяет и ограничивает мое восприятие реальности, стали мощной пощечиной по моей надменности. Я не помню, чтобы прежде так много плакал.

Признание собственного невежества – это горький, но необходимый урок для личностного роста и эволюции. Слеза за слезой я избавлялся от жесткой системы верований. Пристыженный, я распрощался с высокомерием и добровольно преклонился, дабы смиренно принять философию жизни. Я знал только то, что я ничего не знал. Я заглянул в зеркало и сказал себе: «Я не знаю, откуда я пришел. Я не знаю, кто я. И я не знаю, куда иду». Парадоксально, но внутри я почувствовал сильное облегчение.

То было начало нового этапа на моем пути обучения. На следующий день я перестал читать Ницше и стал интересоваться учением Далай-ламы, Энтони де Мелло, Шри Раманы Махарши, Экхарта Толле и Джидду Кришнамурти. И уже год спустя – в два часа ночи 19 марта 2006 года – я пережил мистический опыт, навсегда изменивший мой взгляд на мир и мое восприятие жизни. Я прекрасно осознаю, насколько странными и эзотеричными могут показаться мои слова, но я уверяю вас: в двадцать пять лет я родился вновь.

Я, как всегда, закрылся в своей комнате и впервые в жизни знакомился с творчеством Херардо Шмедлинга, а конкретно – с его «Акцептологией». В этом тексте о функционировании Вселенной говорилось много такого, что противоречило всему тому, чему меня учили. Настолько, что поначалу я чувствовал дискомфорт и даже занял оборонительную позицию. Но по мере чтения я постепенно перешел в состояние глубокой безмятежности и внутреннего спокойствия, что для меня было новым и доселе неведомым.

В какой-то момент во мне произошел щелчок. Я почувствовал мощный поток электричества, пронзивший все мое тело от низа спины до макушки. От этого внезапного удара у меня буквально взорвалась голова. И вся моя комната за несколько секунд залилась светом. В ней вдруг не осталось ни следа от Борхи Виласеки. То был опыт без испытателя. Ощущались лишь безграничная любовь, мир и счастье. Но при этом не было того, кто это чувствовал!

Сознание оставалось в таком состоянии в течение полутора месяцев. Меня ничто не могло побеспокоить, потому что не было того, кто бы мог обеспокоиться. Неизменно присутствовало «сознание-свидетель», которое взирало извне на то, как некий Борха переживает то, что происходит в тот либо иной момент. Однако никогда не возникало представления о существовании как бы отдельного я. Разум был полностью умиротворен, не оставалось и следа от эго, из-за которого раньше я испытывал такую сильную тревогу и тоску.

Помню, что я целыми днями и часами сидел на скамейке в парке около моего дома, ничего не делая, сознательно дыша и чувствуя тесную связь с богом, жизнью, Вселенной… Называйте это как хотите. Я, не переставая, рыдал от счастья. И в течение всего того периода неизменного благоденствия и чрезвычайного просветления любовь правила всем моим мироощущением и каждым из проявлений моего поведения, уделяя самое лучшее, что было у меня, каждому человеку, в каждой ситуации, в которой я оказывался. Правда, самым забавным было то, что я ни на мгновение не мог возомнить, что именно я был вершителем этих действий. Я просто чувствовал, как жизнь живет внутри меня.

Со временем, медленно, не спеша, я возвращался в свое обычное, привычное состояние сознания, вновь соотнося себя со своим эго. Однако что-то во мне изменилось навсегда. Тот чудесный опыт оставил во мне каплю истины, налет мудрости и неизгладимый след любви. Когда я пишу эти строки, я помню об этом опыте, будто это произошло вчера. И это никогда не забудется.

Именно так я начал отделять зерна от плевел. Иными словами, различать религию и духовность. Через шесть лет после уничтожения бого-верия в своем мозгу я породил бого-опыт в своем сердце. Я не то чтобы верю в эту невидимую созидательную силу: я знаю, что она существует, потому что я испытал ее на себе. Благодаря тому пробуждению я воссоединился со своим духовным измерением. И всего несколько месяцев спустя я начал проводить собственные занятия по самопознанию. Я хотел поделиться с искателями тем, что преобразовывало лично меня.

Наряду с этим я погрузился в суть того, что несут в себе такие духовные традиции Востока, как индуизм, буддизм, даосизм, дзен или адвайта. И несмотря на все предрассудки, накопленные мною на моем нигилистическом, атеистическом этапе жизни, я читал Библию и Евангелия, как канонические, так и апокрифические. Тогда я осознал, что все великие мистики в истории человечества пытались донести единый универсальный посыл, не имеющий ничего общего с религиозными институтами, созданными вокруг их имен.

В то время, дабы отмежеваться от своего социального и семейного окружения, я начал носить патлы и отрастил длинную бороду, за которой никогда не ухаживал. Также я начал носить шлепанцы с носками, надевая одни лишь тайские брюки и льняную рубаху в полоску самых несуразных расцветок. И, конечно же, я несколько раз посетил Индию, чтобы изучить основы медитации, созерцания и йоги. В тот период мною овладело духовное эго, я стал чувствовать себя выше других, задаваясь трансцендентальными вопросами, от которых большинство людей отмахивалось или о которых просто не знало…

Годы спустя у меня случилась определенная реминисценция того ощущения безграничного растворения и тесной связи с жизнью. На этот раз – благодаря экспериментам с психоделическими веществами. Да, они помогли мне в дальнейшем открытии разума и расширении сознания, но ни один из экспериментов с ними не мог сравниться с тем, что я смог постичь естественным путем в 25 лет.

С тех пор утекло много воды. И благодаря таким великим мудрецам, как Сиддхартха Гаутама, Лао-цзы, Ади Шанкара, Сократ, Луций Анней Сенека или Иисус Назарянин, я научился отдавать приоритет опыту в ущерб верованию, превратившись в подлинного ученика жизни. Не стремясь на сегодня к просветлению, время от времени я вновь ощущаю благодать, которая нисходит, когда исчезают разум, эго и мысли, и полностью сливаюсь воедино с настоящим мгновением.

После моего пробуждения прошло уже более 15 лет. И если я в чем-то и убедился за это время, так это в том, что случайности не случайны. Вместе с тем я приобрел уверенность в том, что все происходящее с нами полезно для дальнейшего роста, обучения и развития. Я много лет прятался в своем духовном шкафу, но теперь, публикуя эту книгу, я выхожу из него, чтобы поделиться моим небольшим жизненным опытом. Дело в том, что погружение в светскую духовность для любого человека является, несомненно, самым прорывным, преобразующим и революционным опытом. Прежде всего потому, что он позволит вам пережить – пусть даже на мгновение – глубокое ощущение единения, связи и приобщения к жизни, которое выходит за пределы, очерчиваемые логикой, разумом, концепциями и языком. После этого уже ничто не будет прежним, хотя все будет оставаться таким же и ничего не изменится. Надеюсь, вам посчастливится пережить это.

Перестань верить в бога: живи им!

Часть первая

Религия без духовности

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Из книги «Заботься или потеряй их» Беверли Кэя и Шерона Джордана-Эванса.

2

Из книги «Примени к себе сказку» Жауме Солера и Марии-Мерсе Конангла.

3

Афоризм Бернарда Вербера.

4

«Миф о пещере» Платона.

5

Афоризм Сиддхартхи Гаутамы (Будды).

6

Из книги «Примени к себе сказку» Жауме Солера и Марии-Мерсе Конангла.