Отец моей подруги

МАКСИМ

От знакомства до сомкнутых губ на моем члене – пять минут.

Новый рекорд.

Мастерство, сука, отточено до совершенства.

Эта малышка определенно хорошо знает свое дело.

Как только мы вошли в приватную кабинку, она сразу же без слов опустилась передо мной на колени и начала расстёгивать мою ширинку.

Ночь с этой соблазнительной молоденькой брюнеткой заставляет все мысли и проблемы вмиг исчезнуть.

– Вот так, – дышу тяжело, зарываюсь пальцами в ее длинные волосы, задаю темп, заставляю взять его еще глубже.

Удовольствие прерывает звук моего телефона. Расфокусированным взглядом скольжу по экрану.

Бывшая жена.

Мы провели вместе десять лет, измотали друг другу все нервы и расстались не очень красиво. Я сыт по горло ее истериками. Поэтому сбрасываю вызов, возвращая телефон на диван.

Пошла на хер, Вита, сейчас не до тебя.

– Соси, малыш, всё хорошо, – опять поощряю, давлю на затылок и хочу одного – получить свою разрядку. Она уже близко.

Но экран мобильного снова загорается, освещая полутемное тесное помещение. Я сжимаю челюсти, игнорируя звонок.

Но следом приходит сообщение.

«Срочно возьми телефон, дело касается нашей дочери!»

Стандартные фразочки для манипуляции со мной давно не работают. Переворачиваю телефон экраном вниз, откидываюсь на спинку дивана, но не чувствую такой расслабленности, как до этого.

Бывшей удалось добиться своего.

Как оказалось, муж я хуевый, Вита об этом сказала мне миллион раз. Но дочку слишком люблю, чтобы оказаться еще и хуевым отцом.

– Малыш, стоп, – в отличие от бывшей, которая намеков не понимает, девица тут же тормозит. Аж яйца сводит, когда смотрю на то, как пухлые губы соскальзывают с члена. Улыбаюсь ей: – Минута, и продолжим.

Беру мобильный, встаю с дивана, натягиваю на стояк боксеры. Ремень с ширинкой не трогаю. Меньше всего хочу слышать сейчас Витин голос, но всё же набираю.

– Макс, ты вообще в курсе, чем твоя дочь занимается?! – Вита с ходу впадает в истерику. – Я начинаю жалеть, что поддалась на ваши уговоры и не увезла ее с собой за границу.

– И тебе привет. Давно не созванивались. Оля пишет дома курсовую с подругой. Это что‑то непростительное? – сколько бы ни обещал себе, сдержать иронию не получается.

– Я так понимаю, ты сейчас с очередной телкой развлекаешься, раз не в курсе, что делает твоя дочь вместо курсовой. Я тебе ссылку на ее вторую страницу отправлю. Полюбуйся! Предупреждаю, Алмазов, если она провалит еще одну сессию, я переведу ее в Гамбург.

Вита отключается, в мессенджер тут же ссылка летит.

Отодвигаю от себя хнычущую девицу.

– Подожди немного, – шиплю раздраженно.

Вечер, блять, окончательно испорчен.

Перехожу по ссылку и охуеваю. Я Оле сказал, что в командировку на пару дней улетаю. Сам в отеле номер снял: не таскать же телок в дом, где дочка может нас увидеть. И Оля, похоже, решила устроить вечеринку в моем, сука, доме. Иначе как объяснить тот факт, что какие‑то отморозки по моему итальянскому дивану ногами топчутся?

С силой сжимаю телефон, резко поднимаюсь и застегиваю штаны. Иду к двери, в спину мне несется жалобное:

– Макс, а как же я?

– В следующий раз, – ухожу, даже не обернувшись.

Ну, Оля, выпороть бы тебя хорошенько за такие выходки, да взрослая уже для такого!

Обычно я сдержан в своих эмоциях, и меня сложно вывести из себя, но сегодня особенный случай.

Еще не подъехав к дому, замечаю иллюминацию на всю улицу. Мой дом, словно новогодняя елка, светится всеми цветами. С силой сжимаю руль, со скрипом торможу за пару метров от собственных ворот, потому что вокруг понатыканы тачки, которые загораживают проезд во двор.

Иду по дорожке, уже предвкушая, как разгоню всех на хер и накажу дочь.

Никакой безлимитной карты.

Никаких каникул на Бали.

Никакого участия в показе мод в Париже.

Уже почти дойдя до входной двери, слышу какой‑то шум из гаража.

Блять! Я же только тачку с аукциона пригнал.

Меняю траекторию и направлюсь туда.

– Я не хочу, Денис, отпусти, – слышу женский голос и возню. – Денис…

Картина, которая предстает передо мной, явно не то, что я ожидал увидеть в собственном доме, когда сообщил дочке, что уезжаю в командировку.

Какой‑то пацан зажал прямо на капоте моей тачки девчонку и пытается трахнуть ее. Та отпирается, но вяло, сразу становится понятно, что надралась вхлам.

Он задирает ее юбку, а я делаю глубокий вдох, стараясь действовать более сдержанно. Завтра таблоиды не должны пестрить заголовками, что Максим Алмазов избил до полусмерти какого‑то малолетку.

– Тебе, кажется, домой уже пора, – беру пацана за шкирку и отдираю от девчонки, толкаю в сторону выхода. Тот не теряется, разворачивается, чтобы возмутиться, но, встретившись со мной взглядом, сразу же сдувается.

Узнал.

– П‑простите, – произносит и смывается.

Поворачиваю голову к девке. Та сползла по капоту на пол. Дергаю ее за руку вверх. На ногах совсем не держится.

– Эй, в себя приди, – несколько раз легко бью ее по лицу, и та открывает глаза.

Черт, тут, кажется, что‑то покрепче, чем алкоголь. И это все происходит в моем доме.

– Ты кто? – спрашивает и снова прикрывает веки, облизывает пересохшие губы. Пухлые, сука, и сочные губы.

На мгновенье зависаю на этих губах, потом даю себе мысленную пощечину, это все из‑за того, что меня вытянули в такой момент, не дав красотке закончить дело.

Лицо этой блондинки кажется знакомым. Внезапно меня осеняет. Это же та самая подружка, с которой Олька курсовую делать собиралась. Фотки ее в «инсте» дочки видел, они всегда вместе тусуются.

– Идти сама сможешь? Я такси тебе вызову, – сначала произношу, а потом понимаю, что в ночь ее одну в таком состоянии с незнакомым мужиком лучше не отправлять. Мне должно быть все равно, но опять же – мне совершенно не нужны статьи с заголовками: «Девушка была изнасилована после вечеринки в доме Алмазова».

Мне нужна чистая репутация, ноль скандалов и сплетен в следующие несколько месяцев.

Именно поэтому перехватываю ее за талию и веду к своему внедорожнику, который оставил на обочине дороги.

– Я не хочу идти никуда, – упирается. – Не пойду с тобой.

– Успокойся, – встряхиваю ее, – домой тебя отвезу. Ты где живешь? Адрес свой помнишь?

– Точно домой? – с сомнением смотрит на меня. Спотыкается, и мне приходится ее ловить.

Ее упругая грудь оказывается перед моими глазами. Этот урод успел немного край топика задрать, и я быстро поправляю его. Потому что малышка и в самом деле соблазнительна. Ноги длиннющие, задница что надо, личико как у куклы, губы…

Черт, Алмазов, о чем ты думаешь?

Сколько ей лет?

Ольке моей девятнадцать. Этой должно быть столько же, хотя выглядит немного старше.

– Точно домой, – отвечаю. – Подожди в машине, я сейчас вернусь, – заталкиваю ее в свой внедорожник и на всякий случай на сигналку ставлю, чтобы не сбежала.

Иду обратно к дому.

Черт, сколько тут таких девиц? Не могу же я каждую лично домой отвозить!

Открываю дверь и с ходу, не разбираясь, щелкаю по мастер‑выключателю, и в доме тут же гаснет свет и выключается музыка. Слышатся разочарованные стоны и крики. Щелкаю второй раз по выключателю, и в гостиной снова зажигается свет.

– Тот, кто останется здесь через пять минут, окажется в ментовке. Время пошло, – произношу достаточно громко, чтобы услышали все.

В этот же момент начинается настоящая паника. Все ринулись к выходу. Я с непроницаемым лицом жду момента, когда останусь в доме один на один с дочкой. Она слишком взрослая для воспитательных моментов, но никогда не поздно начать.

– Пап, я… – она смотрит на меня огромными глазами, напуганная, растерянная. Обычно один такой ее вид – и мое сердце тает, но не в этот раз. Сейчас я не просто зол, я чертовски сильно зол.

– Заткнулась, – произношу, и от моего тона она вздрагивает. Потому что раньше я никогда не позволял себе разговаривать с ней в таком тоне. – Мне нужно уехать, вернусь через… – смотрю на наручные часы, – через минут сорок. Чтобы здесь была идеальная чистота, – обвожу рукой засранную гостиную.

Сорока минут мне должно быть достаточно, чтобы проветрить мозги и немного остыть перед разговором с дочкой.

– Но, пап, здесь даже клининговая компания за день не справится, как, по‑твоему, я должна все это за сорок минут убрать? – возмущается, совсем забыв о чувстве вины.

– А мне плевать как! Хочешь, языком здесь все вылизывай, а когда приеду, серьезно поговорим, – рявкаю, не в силах остудить свой гнев.

Хлопаю входной дверью, быстрым шагом иду к своей машине. Вокруг пусто. В этот момент понимаю, что если бы существовала машина времени, то вернулся бы в прошлое и посоветовал бы себе девятнадцатилетнему всегда пользоваться презервативами. Моя жизнь тогда оказалась бы гораздо проще.

Щелкаю пультом, разблокировав двери, забираюсь на водительское место. Жму на кнопку «старт», и двигатель начинает приятно урчать.

Оборачиваюсь назад.

– Эй, ты уснула, что ли? – смотрю на девушку, которая разлеглась на заднем сиденье. Тормошу ее, но она, похоже, в хлам. – Блять, адрес же не назвала мне.

МАША

Я с трудом разлепляю веки, чувствую себя абсолютно разбитой. В ушах гудит, во рту пересохло, солнечный свет вызывает резь в глазах. Почему‑то болит каждая мышца. Не сразу понимаю, что сплю на полу, а не на кровати.

Медленно ко мне возвращается память. Маленькая вечеринка для своих у Оли переросла в настоящую попойку. Мне было некомфортно находиться там, и Денис обещал отвезти меня до общаги.

Потом я, кажется, выпила какой‑то коктейль, а дальше все как в тумане.

Моя сумочка рядом со мной на полу, тянусь к ней и достаю телефон.

Черт, почти час дня! Хорошо, что сегодня воскресенье и не нужно идти на пары.

Нахожу в списке контактов Олю, набираю. Подруга берет трубку после пятого гудка. Уставшим голосом произносит:

– Я тебе звонила раз десять, Маш. Мне так нужна твоя помощь.

– Я только проснулась, – мой голос похож на воронье карканье. Прокашливаюсь, встаю на ноги и ищу бутылку с водой. – Алмазова, что вообще вчера было? Почти ничего не помню. Кто меня домой довез?

– Ты шутишь, что ли? – усмехается Олька. – Я видела, как ты с Денисом куда‑то исчезла. Вы занялись чем‑то греховным? Тебе есть что мне рассказать?

Я замираю посреди комнаты. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Кажется, ничего такого.

Сознание плыло, но я помню пристальный взгляд, колючие щеки, проникший под кожу запах, голос и, кажется, вкус. Но… разве это был Денис? Господи, что прошлой ночью произошло? Надеюсь, я не успела наделать глупостей.

– Он мне что‑то в коктейль подмешал. Мне кажется. Не могла я так опьянеть, Оль. Вообще память отшибло, – шепчу, самой не верится в то, что говорю.

Денис отличник. Его папа в мэрии работает. Костров всегда мне знаки внимания оказывал, милым был и заботливым, разве мог он так со мной поступить?

– Да не может такого быть, – не соглашается со мной Оля. Потому что у Дениса и в самом деле идеальная репутация. – Ты, наверное, чего‑то крепкого навернула, вот и отключилась. Черт, это ты, получается, приезд моего папаши пропустила. Прикинь, он в самый разгар вечеринки домой вернулся и всех разогнал.

– Сильно разозлился?

Даже представить боюсь, как Ольке от отца досталось.

– Я думала, отец меня убьет. Таким злым никогда его не видела. Он так кричал на меня, Маш, ты бы слышала! И главное, не понимаю, чего раньше приперся? Я думала, вызову клининг перед его приездом, дом отдраят, и он ни о чем даже не догадается. А теперь знаешь что? Он приказал мне самой в доме убраться и запретил прислуге помогать мне. Я на испытательном сроке. Не закрою сессию на пятерки – мне конец. Если бы знала, что вечеринка закончится таким скандалом, сто раз подумала бы. Ты поможешь мне с курсовой?

Помочь с курсовой Оле означает написать ее полностью за нее. Но она моя лучшая и единственная подруга. Отказать ей не могу.

– Конечно. Ты уже закончила уборку?

Честно говоря, не могу представить, как Олька со своим маникюром убирается в доме. Иногда мне кажется, что она в своей жизни ни одной тарелочки не помыла. У них в доме куча прислуги, даже садовник и личный водитель есть. Для меня это что‑то невероятное. Совершенно другая жизнь. Прямо как в фильмах.

– Шутишь, что ли? Да здесь работы на неделю. Я всю ночь в гостиной мусор разгребала и пыталась диван от пятен отчистить. Бесполезно. Машка, спаси меня, а? Приезжай на помощь. Я тебе такси туда и обратно оплачу. Я помню, ты говорила, что подрабатывала в клининговой компании, и наверняка должна знать средства, которые все отмоют. Я сама не справлюсь, Машунь, ты же приедешь?

Чувствую я себя отвратительно. Мне хочется просто упасть на кровать и не выходить никуда до завтрашнего дня. Но Олька меня столько раз выручала, денег одалживала, с терапевтом договорилась, чтобы мне справку дали о том, что болела, чтоб пропуски закрыть. А я на самом деле обслуживала выездную свадьбу.

– Дай мне часик, чтобы прийти в себя и собраться, хорошо? Я по дороге в хозяйственный заскочу и куплю все, что надо. До конца дня, думаю, закончим.

– Спасибо, Машунь! Ты лучшая! – восторженно пищит подруга.

В такси мне становится еще хуже. Тошнит жутко. Я прошу заехать сначала в аптеку, а уже после – в хозяйственный магазин.

Набираю в тележку всяких моющих, мне едва хватает денег на карточке, чтобы рассчитаться.

Надеюсь, Оля не забудет отдать их, потому что напоминать будет как‑то неудобно. Она всегда меня то угощает в кофейне, то вещь какую‑то подкинет. Хоть и говорит, что это мама ей прислала в очередной раз из‑за границы и ей это не идет, носить не будет, я все равно знаю, что шмотки эти очень дорогие.

Жму на домофон и слышу щелчок. Калитка открывается, я вхожу в двор, иду по аккуратной дорожке к крыльцу.

Дом Алмазовых построен с размахом. У меня ощущение, словно с обложки журнала сошел. Когда впервые к Ольке приехала, только и могла, что с открытым ртом все вокруг рассматривать.

Хмурюсь, когда то тут, то там на газоне замечаю бутылки, пластиковые стаканчики и какой‑то мусор. Черт, Олька, кажется, вообще ничего убрать не успела.

Меня никто не встречает, поэтому я несмело толкаю дверь и попадаю в просторную гостиную. Делаю несколько шагов и замираю, не решаясь идти дальше. Все же это чужой дом.

– Оль, – зову и оглядываюсь по сторонам.

Посреди гостиной несколько черных пакетов, наполненных доверху мусором. Мраморный пол весь в пятнах.

– Оль! – кричу уже громче.

Потом замечаю ногу в кедах на краю дивана, подхожу и качаю головой. Подруга лежит с закрытыми глазами в наушниках, чему‑то улыбаясь. В то время, когда должна активно вылизывать дом.

– Прием, земля вызывает Алмазову, – выдергиваю из ее уха один наушник, Олька вскрикивает.

– Блин, Машка, напугала как! – хватается за сердце, садится на диван. – Все привезла? – на мой пакет косится. – Тогда начнем уборку! – поднимает вверх кулак, в ее взгляде полно энтузиазма.

Правда, он кончается сразу же, как мы начинаем щетками драить пол. То спина болит, то коленка, в итоге я почти все делаю сама.

– Что‑то мне плохо совсем, – сажусь прямо на пол, делаю несколько глубоких вдохов. – От запаха моющих жутко тошнить начало.

– Эй, ты чего, беременна, что ли? – подползает ко мне подруга, смотрит на меня своими глазами зеленющими, а у меня вдруг в голове проплывает воспоминание о других глазах. Мужских.

– Не говори ерунды, – морщусь я, хватаясь за голову. – Это все вечеринка твоя. Слушай, а тебя нет брата? У меня все словно в тумане, но, кажется, меня брат твой к общаге отвез.

Точно, тачка дорогущая была, и взгляд холодный, пробирающий до самой души. И неодобрительный.

– Ну, ты точно перепила, подруга! – прыскает от смеха Оля. – Какой еще брат? Тебе почудилось.

Встряхиваю головой, отбрасываю в сторону тряпку.

– Черт, мне в туалет нужно, – подрываюсь с пола и несусь в ванную комнату на первом этаже. К счастью, я запомнила, где она находится.

Падаю на колени рядом с унитазом.