Дарк Лэйн

Глава третья

ПО ТУ СТОРОНУ

 Когда последние надежды развеселить себя были потеряны, Малена решила, что снова ляжет спать. Но уже через пять минут, ей пришлось встать: в комнате было слишком светло, несмотря на плотно задернутые шторы, и это безумно раздражало. Не хотелось ни спать, ни есть. Больше никаких занятий для себя Малена придумать не могла. Сколько было у нее планов в первый день приезда, но вот, спустя неделю, она на стену лезла от скуки и безумно хотела вернуться домой.

С трудом заставляя себя двигаться, Малена доплелась до окна и устроилась прямо на полу. Найдя в куче оберток еще не съеденную конфету, она с удовольствием принялась ее грызть. Во рту все время стоял кислый привкус, поэтому сегодня, беленькие зубки девушки подверглись жестокому испытанию сахаром.

Вид на Чикаго, открывающийся из окна, не вызывал в душе прежнего восторга. Депрессия наглыми волнами топила все красивое и радостное, оставляя после себя руины и погасшие головешки чувств. С каждым днем разрушения становились все более масштабными, но Малена не сопротивлялась. В серости дней, в вязкости мыслей она находила определенное удовольствие. Казалось, что клетки мозга начали отмирать, а потому сохранять активность и ясные мысли было слишком трудно. Залечь, затаится – вот ее единственное желание. Малейшее движение могло разрушить хрупкие стены, но она надеялась, что со временем баррикады станут прочнее и позволят схорониться за ними до лучших времен. Только, в лучшие времена девушка не верила, и даже была уверена, что не желала их.

Никто не нарушал ее одиночества, никто не мог вырвать из плена мутных переживаний, безотчетных страданий. Крупная ссора с отцом оградила Малену от общения с родителями, и теперь она целые дни проводила в комнате, не желая вспоминать о мире, что начинался сразу за закрытой дверью. Собственно говоря, ссорился в тот вечер только Говард, Малена же сохраняла молчание до тех пор, пока отец не высказал все, что думал о ее поведении. Затем она удалилась в спальню, где по собственной воле заперла себя. Уговорами занялась мать – Говард был слишком рассержен и до сих пор ни разу не пришел к дочери. Эмили вскоре тоже сдалась, но не забывала при этом приносить поднос с едой к порогу комнаты три раза в день. Иногда Малена тихонько приоткрывала дверь, предварительно убедившись, что за ней никого нет. Для этого она ложилась на живот и подсматривала в щель, вся обратившись в слух, так что она уловила бы и малейший шорох. Все это походило на паранойю, но девушка не желала никого видеть, а еда, как ни крути, необходима молодому организму.

С момента ее ночного приключения прошло уже три дня, и сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. Разве что утром она не нашла подноса с едой. Вероятно, Говард запретил жене поддерживать бойкот дочери и решил ослабить ее голодом. Он ждал, пока все глупости покинут юную голову, и Малена, устав от укусов разъяренной совести, придет с повинной. Но девушка не собиралась сдаваться, она считала свой мятеж справедливым и, по-прежнему, хотела для себя свободы действий. Она бы никуда не сбежала той ночью, если бы отец не ставил ей заграждений на каждом шагу. Малене доводилось слышать и читать про детей из самых состоятельных и респектабельных семей, которые в один миг начинали вести себя неадекватно. Они ударялись в беспробудное пьянство, связывались с наркотиками и криминалом, и теперь Малена уже не считала их сумасшедшими, и где-то даже могла понять, почему они так поступали.

Как часто она вспоминала слова отца, резкой болью отдавались они в самом сердце: «Ты должна…», «Ты не можешь себе позволить…» – без конца повторял он, будто хотел выгравировать это у нее на лбу. А ведь он не знал и половины всей истории. Говард не знал, что Малена сама забрела в незнакомый район, и что ей угрожали ножом. Она, как могла, смягчила историю с ограблением, поэтому главное, о чем говорил Говард в то утро, касалось вовсе не жизни дочери, а неудобного положения, в которое она его поставила своей выходкой. В этом был весь ее отец. Малена не могла припомнить, чтобы когда-нибудь раньше ей приходилось сомневаться в его любви к ней, теперь же эта мысль не выходила у нее из головы. Она уже не была уверена, что Говард видит в ней живого человека, а не очередной элемент своего глобального бизнес-плана.

Еще чаще воспоминания девушки обращались к человеку, который в отличие от отца, был немногословен, но каждая его фраза прочно засела в мозгу против воли. Ее щеки заливались краской, когда она прокручивала их с Ником разговор слово за словом. Малена вела себя нелепо и испытывала огромный стыд задним числом. И в то же время, было в этих воспоминаниях что-то особенное, прекрасное. Ей еще никогда не встречались такие загадочные люди. Она действительно пережила приключение, хотя и очень опасное. Малене повезло, что она осталась жива и здорова. Но так как все закончилось хорошо, значение опасности постепенно снижалось в ее сознании. Осталось лишь бодрящее чувство азарта и щекочущие ощущения в животе, когда она вспоминала прикосновения парня и его запах.

Сидящая на полу, Малена вздрогнула. Причиной был неожиданно громкий телефонный звонок, раздавшийся в гостиной. Проходило время, а телефон все не умолкал. Неужели родители куда-то ушли? Нехотя, девушка поплелась к двери и осторожно отворила ее. В номере действительно было тихо, и она могла бы заметить это раньше, если бы не была погружена в свои невеселые мысли. Телефон все верещал, призывая постояльцев обратить на него внимание, но Малена не собиралась отвечать.

Она была уже на полпути к спальне, когда желудок сжался от сильнейшей боли и громко заурчал. Нельзя упускать момент, нужно попытаться раздобыть еды, иначе в скором времени придется сдать свои позиции.

Малена бегом устремилась к телефону и рывком сняла трубку, в надежде, что на другом конце провода будет портье.

– Да, – ответила она.

–Мисс Беннингтон? – спросил учтивый голос, и обрадованная Малена принялась придумывать, что бы заказать из еды.

– Да, это я, – на автомате ответила она, представляя ароматный кофе и горячие булочки.

– Извините за беспокойство, вам только что передали посылку. Доставить ее в номер сейчас?

Все еще думая о еде, Малена едва сообразила, что пытается сказать портье.

– П-посылку? – подавившись слюной, спросила она.

– Да, мисс Беннингтон, – ответили ей терпеливо.

– Кто ее передал?

–Один молодой человек, он не представился. Сказал, что это подарок.

Сердце Малены учащенно забилось:

– Когда? Когда это было?

– Только что. Я сразу позвонил вам. Так ее доставить сейчас?

Девушка судорожно размышляла, наконец, выкрикнула:

– Нет, стойте! Я сама спущусь.

Малена так быстро бежала по лестнице, что еще чуть-чуть, и она могла бы сломать себе шею. Но сейчас самым главным было догнать его. Зачем? Она и сама не знала. Острое желание встретиться с ним и поговорить дало ей крылья. Да, она не сомневалась, что посылку доставил Ник – это было в его стиле появляться из ниоткуда в самый подходящий момент.

– Где он? – задыхаясь, спросила она у портье.

– Ушел пять минут назад. Вот он вам пе…

Но Малена уже не слушала его. Выбежав на улицу, девушка лихорадочно оглядывалась по сторонам, выискивая желанный силуэт. Почти отчаявшись, она, наконец, заметила Ника возле дороги. Сегодня он был одет во все черное и почти сливался с таким же черным блестящим мотоциклом, который пытался завести.

– Привет! – крикнула она, приближаясь к нему.

Молодой человек резко обернулся, едва не выронив шлем, и недовольная гримаса искривила его лицо. Малену смутила его реакция, но она не подала виду.

– Почему ты бежишь? – спросила она.

– Я не бегу, а тороплюсь.

– Ты оставил мне посылку? Что там? Мне сказали, что это подарок…

– Обычно, чтобы это выяснить, коробки открывают.

– Предпочитаю более оригинальные способы, – сказала она.

Ник вопросительно поднял бровь.

– Отлавливать Санта-Клаусов и выпытывать у них, – пояснила Малена.

– Готический из меня получился бы Санта-Клаус, – серьезно сказал молодой человек и тут же рассмеялся. – Чем будешь пытать?

– Цитаты из бразильских сериалов подойдут?

Ник закатил глаза:

– Вполне. Я уже трепещу и молю о пощаде.

– Что в коробке? – снова спросила она.

– Так, безделушки, – отмахнулся он. – Но, мне кажется, они принадлежали тебе.

Малена вытаращила глаза:

– Ты нашел мои драгоценности?!

– Ну, я бы избегал этого термина по отношению к женским побрякушкам, – сказал Ник небрежно.

– Но как..? И как ты узнал, в каком я отеле?

Молодой человек пожал плечами.

– Это было несложно.

Малена недоверчиво посмотрела на него.

– А найти грабителя? Видимо тоже?

– Даже легче! – его губы расползлись в улыбке, и Малена почувствовала слабость в ногах.

– Как мне отблагодарить тебя? – спросила она дрогнувшим голосом.

Ник отвел взгляд, и сделал вид, что изучает глянцевую поверхность шлема.

–Просто забудь, что когда-то встречала меня.

Она так и застыла на месте.

– Почему?

– Ты всегда задаешь так много вопросов? Честное слово, это уже начинает утомлять, – шутливо проворчал Ник.

Но Малене было не до шуток.

– Разве я не имею права знать?

Его брови тут же нахмурились.

–Нет, ну что ты! – с сарказмом ответил Ник. – Ты на все имеешь право, ведь так тебя учил отец? Вам, богачам, все можно.

– Зачем ты так говоришь? Я вовсе не это имела в виду… Ты ведь даже не знаешь мою семью!

– К счастью, – его голос звучал глухо, – хотя с тобой уже познакомился.

Гнев потек по венам. А ведь еще минуту назад она была так рада увидеть его!

– И я тебе показалась избалованной богачкой?! – спросила Малена заносчиво.

– Это неважно, кем ты мне показалась. Главное – ты дочь Говарда Беннингтона, и должна держаться от меня подальше.

Подобная осведомленность молодого человека пугала, но, в конце концов, разве не был отец крупной фигурой в бизнесе, известной даже здесь, в Чикаго?

– Я не понимаю… – почти шепотом сказала она. – В прошлый раз ты был со мной совсем другим.

Ник молчал, по-прежнему, упрямо отводя взгляд. Наконец, чуть повернул голову и сухо бросил:

– Иди, здесь холодно.

На улице и правда заметно похолодало. Малена, одетая в легкое домашнее платье, даже не подумала накинуть на себя что-нибудь потеплее – слишком торопилась.

Ее губы предательски дрогнули в улыбке:

– Боишься, что я простужусь?

– Нет, – отрезал он. – Боюсь, что ты захочешь погреться со мной.

Краска негодования залила щеки Малены, но она заставила себя не опускаться до уровня этого грубияна.

– Считай, что я уже тебя забыла! – высокомерно воскликнула Малена.

Не попрощавшись, стремительной походкой, девушка зашагала в сторону отеля. Из ее уст доносился яростный шепот: она перечисляла все известные ей ругательства, и попутно сетовала на то, что имеет столь культурное воспитание. В своем возмущении, она забыла про коробку с драгоценностями и, как молния, пронеслась к лифту. К счастью, портье имел отменную реакцию и вовремя остановил ее. На драгоценности Малена даже не взглянула.

В этот вечер она не изменила своей привычке и по-прежнему не выходила из комнаты. Но теперь находиться там становилось все тяжелее: депрессивное настроение уступило место гневу и раздражению, которые заставляли ее наматывать круги по комнате и разрывать в клочья заплаканные бумажные платочки. Но то были злые слезы, они не приносили желанного облегчения. Малена ничего не сказала родителям про чудесным образом вернувшиеся драгоценности – они завалят ее вопросами, и она обязательно проговориться о Нике.

Бессонная ночь, однако, не прошла даром, и девушка пришла к определенному внутреннему соглашению. Восход солнца над городом Малена встречала, устало прислонившись лбом к прохладному стеклу. Ее лицо застыло, словно восковая маска, но взгляд горел решимостью. Она уедет из Чикаго! Сегодня же! Даже если придется убегать через окно и лететь эконом-классом. Ни дня больше она не проведет здесь, с нее хватит! Она рождена для роскоши и восторгов, а подобные переживания пусть обрушаться на голову кого-нибудь еще. Больше никто и никогда не посмеет смеяться над ней! Никто и никогда не заставит Малену стыдиться своей семьи и положения в обществе!

Так думала она, укладывая документы и деньги в сумку, едва за Говардом и Эмили захлопнулась дверь. Малена стойко выдержала соблазнительное предложение мамы спуститься пообедать вместе с ними и засекла время. В ее распоряжении был, как минимум, час, родители считали спешку во время трапезы дурным тоном.

Конечно же, отец не оставил бы ее ни на секунду в номере, который легко открыть изнутри, если бы не был уверен, что Малена никуда не денется из отеля. Девушка знала наверняка, что в холле дежурит Тэд и не даст ей даже приблизиться к входной двери. Но она так же знала, что в здании есть и другие входы – для обслуживающего персонала, именно ими Малена и собиралась воспользоваться.

Она оделась довольно скромно: узкие темные джинсы, сиреневый джемпер с круглым вырезом, поверх него черная короткая куртка и кожаные полусапожки с серебряными пряжками. Малена надеялась, что в простом наряде не привлечет к себе ненужное внимание работников, которые, должно быть, проинструктированы особым образом в отношении ее семьи.

Нацарапав скупую записку, в которой она извинялась и сообщала родителям о своем немедленном желании вернуться домой, Малена была готова совершить очередной и, как она надеялась, последний безумный поступок в жизни.

В коридоре было тихо и безлюдно. Малена проигнорировала огромный и комфортабельный лифт, и прошла дальше, в поисках запасной лестницы. Она быстро нашла искомое, но радоваться было слишком рано – перспектива спуститься с такой высоты на своих не самых спортивных ногах подвергала решительность девушки испытанию. Тяжело вздохнув, Малена начала схождение. Ноги заболели уже через несколько пролетов – дала о себе знать недавняя прогулка через весь город. Малена в очередной раз убедилась, что временами она не дружит с головой. Только чокнутая могла сделать то, что она тогда сделала. Правда, и сейчас Малена вела себя не самым подходящим для нормальных девушек образом. Но она успокаивала себя, что чем раньше уедет из Чикаго, тем скорее стремление совершать глупые, не свойственные ей поступки, покинет ее.

К концу пути, девушка вовсю проклинала свою затею. Ей казалось, что спуск продолжался бесконечно. Малена раскраснелась и дышала, словно пробежавшая марафон скаковая лошадь. Ноги едва удерживали ее, внезапно отяжелевшее, тело. Выйдя в просторный коридор нижнего этажа, где сновали официанты и горничные, Малена пыталась успокоить дыхание и принять самый беззаботный вид. Никто не спрашивал ее, что она здесь делает, лишь окидывали удивленными взглядами. Девушка хотела спросить, где здесь выход, но так и замерла на полуслове, увидев по правой стороне коридора служебный лифт. Наверняка, если бы она не уцепилась за идею с лестницей, она бы без труда отыскала такой и на своем этаже. Малена едва не заплакала от досады, но времени оставалось все меньше. Она пообещала себе, что в Лондоне вдоволь наревется за все эти дни, а сейчас надо спешить.

Один из служащих, молодой и симпатичный парень, показал ей выход, тактично удержавшись от расспросов. Малена была ему благодарна, и почему-то подумала, что он не ринется докладывать администратору о том, что видел здесь постороннюю девушку.

Шумный город, встретивший ее за дверьми отеля, подействовал на Малену ободряюще.

Впервые за последние четыре дня она оказалась на улице. Вчерашняя вылазка не считалась – из-за Ника она совсем не обратила внимания на окружающую обстановку. Свежий воздух, словно бальзам, ложился на разгоряченную кожу. Машины неслись мимо Малены, люди спешили по своим делам. Определенно, Чикаго все еще нравился ей своей энергичностью, неутомимой, стремительной жизнью, вот только она под него не заточена. И фантазия о том, что в один миг можно стать здесь своей, выдавала в ней наивную и незрелую натуру. Как оказалось, только в привычных условиях Малена могла быть умной и вести себя по-взрослому, но стоило в ее жизни появиться чему-то инородному, непонятному ей, как она мигом растеряла всю свою уверенность и, делая шаг, никогда не знала, куда же следует сделать шаг следующий.

 Боясь «расклеиться», девушка запретила себе думать об этом и постаралась отвлечься от атмосферы, которой обволакивал город. Нельзя допустить, чтобы в ее прояснившуюся за ночь голову вновь полезли мысли, навязанные здешним, совершенно особым, воздухом. Малена решила пройти хотя бы один квартал, прежде чем остановиться и поймать такси. Не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел ее, тогда весь тяжелейший труд по преодолению чудовищной лестницы окажется напрасным.

Пригладив волосы и поправив сумку на плече, Малена насколько могла быстро зашагала вперед. Она почти прошла здание парковки, когда чьи-то руки схватили ее. Малену потащили за угол. Она попыталась закричать, но в тот же миг предупредительная ладонь зажала рот.

Неизвестный тащил ее по узкому темному проулку между двумя зданиями, и девушка не могла сопротивляться ему. Она не видела лица похитителя, он прижимал ее к себе спиной. Малена едва не лишилась сознания от страха и нехватки воздуха, но в голове ее пульсировала мысль: «Не может быть! Неужели опять?!».

– Я надеялась больше никогда не увидеть тебя! – это были первые слова, что она смогла произнести, после испытанного потрясения. Пережить второе нападение за такой короткий промежуток само по себе ужасно, но узнать в похитителе Ника – было уж слишком!

– Поверь, я тоже, – пробурчал он себе под нос.

Они сидели в машине, припаркованной в небольшом тупичке. Малена не успела разглядеть ни цвета, ни марки автомобиля, настолько быстро ее туда затолкали. Зато она отлично разглядела лицо и, к своему ужасу, узнала его. Девушка ждала объяснений, но молодой человек хранил молчание. Он снял черные кожаные перчатки, небрежно бросил их на приборную панель, затем достал сигарету и закурил, не обращая на Малену ни малейшего внимания.

Девушку затрясло от негодования: в который раз этот человек наглым образом вторгается в ее жизнь, и при этом делает вид, что не происходит ничего особенного.

– Может быть, ты объяснишь, наконец, что происходит?!

Ник на секунду замер, затем медленно выдохнул дым, создав вокруг себя ментоловое облако.

– Я жду, – нетерпеливо потребовала Малена.

Он устало вздохнул:

–То, что я скажу, вряд ли тебе понравится. Так что, лучше не спрашивай.

– Это не повод молчать, – Малена уже не могла контролировать гнев в голосе. – В конце концов, я имею право на объяснения!

Ник повернул лицо и властно посмотрел на нее:

– В моей машине только я имею права, уяснила?

Наверно так смотрят, когда хотят убить человека взглядом. Но ни один мускул не дрогнул на ее лице. Малена была в бешенстве и совсем не боялась.

– Да катись ты к черту! – выкрикнула она. – Сначала ты изображаешь из себя милого парня, спасаешь меня. Потом начинаешь язвить по поводу моих денег, задеваешь моего отца. Теперь увозишь и ничего не хочешь говорить. Кем ты себя возомнил?

Малена тяжело дышала, ожидая его ответа, но гневная тирада не возымела никакого действия. Ник по-прежнему был спокоен и даже позволил себе улыбку, когда сказал:

– Кем я себя возомнил? Человеком, который спас твою жизнь. И, кстати, уже не в первый раз.

Глаза Малены округлились от удивления, но уже в следующий миг она нахмурилась:

– Понятно, снова твой искрометный юмор.

– Я не шучу.

– Хорошо, и что же угрожает моей жизни, позволь спросить? Или это меня тоже не касается?

Ник потушил сигарету, приоткрыл окно и выкинул окурок. На секунду в салон ворвались звуки с улицы, и Малена только сейчас осознала, насколько напряженной была атмосфера в машине. Молчание парня и долгие паузы в ответах чудовищно угнетали.

– Что ты знаешь о бизнесе отца? – спросил он, наконец.

Вопрос ошарашил ее, но Малена, все же, ответила:

– Практически все. Я работаю в его фирме.

– Хорошо. Что ты знаешь конкретно о том деле, которое привело его сюда?

– Дарк-Лэйн… – она растерянно глядела на него.

– Да, – Ник кивнул, – что ты об этом знаешь?

– Мне кажется, это хороший проект. Дарк-Лэйн, насколько я знаю, уже давно записан в города-призраки, мой отец и его партнеры хотят восстановить его. Но вот откуда ты об этом знаешь? Отец говорил, что проект держится в секрете.

Лицо Ника помрачнело, заостренные черты стали особенно жесткими.

– Естественно, в секрете, – процедил он сквозь зубы. – И вовсе не потому, что он боится конкуренции. Беннингтон хочет уничтожить город. В глазах общественности это, конечно, будет выглядеть иначе – благородно и заманчиво…

– Да, нет же! – возразила Малена. – Действительно, собираются снести старые здания, но только для того, чтобы полностью обновить город. И Дарк-Лэйн больше не будет пристанищем для… – она запнулась. Не хотелось повторять то высокомерное слово, которое использовал ее отец.

–Пристанищем для кого? – прогремел Ник. Не ожидая такого всплеска, Малена боязливо вжалась в сиденье.

– Ну же, смелее, – подбадривал он совершенно ледяным голосом. – Пристанищем для уродов, преступников, отбросов общества? Как твой отец называет этих людей?

Малена смутилась еще больше: Ник и представить не мог, насколько он прав. По-прежнему пытаясь раствориться в сидении, она пропищала:

– Он обещал, что предоставит жилье всем жителям.

Ник недобро оскалился:

– Может быть. Но только им не нужно другое жилье, они не уйдут из Дарк-Лэйна.

– Да с чего ты взял? – уже смелее запротестовала Малена. – Там ведь уже невозможно жить! Город превратился в руины. Говорят, там полно призраков.