Междумирье. Последняя Морена

Глава 5. Долги, которые нужно отдавать

Открыла глаза и, тяжело дыша, рывком села на кровати. Возникло ощущение, будто я только что вырвалась из объятий кружащего водоворота и наконец смогла вдохнуть полной грудью.

В комнате пахло свежей выпечкой и травами. Настоящее деревенское утро, вдали от шумной цивилизации. Именно такое, каким я запомнила его по немногочисленным картинкам из детства.

С силой потерла ладонями лицо, приходя в себя, и бегло оглядела комнату. Герань по-прежнему мирно красовалась на подоконнике, а створки окна, выходившего в лес, были плотно закрыты. Даже рябина за окном была совершенно цела и невредима. И уж тем более никакого моря за окном не было — лишь самый обыкновенный бор, каких в стране тысячи. Плотные сосны теснились друг к другу, отбрасывая густую тень, под сенью которой росли мелколесье и кустарники.

Знакомая картина, полностью соответствовавшая моим представлениям о местной природе. Похоже, дорога утомила меня настолько, что приснился кошмар.

— Проснулась? — в комнату заглянула женщина, приютившая меня на ночь. — Идём завтракать!

— Вы не слышали, какая сильная гроза была ночью? — решила развеять для себя последние сомнения. — Часто у вас здесь такое бывает?

Женщина удивлённо округлила глаза и хлопнула себя по пышным бёдрам, прикрытым цветастым фартуком. Сегодня она выглядела настолько свежо и ухоженно, что я бы дала ей не больше пятидесяти. И уж точно язык не повернулся бы назвать её бабушкой.

— Какая гроза, милая? У нас их лет двадцать уж не было. Места здесь такие — тучи над нами почти не собираются.

В глубине души я облегчённо выдохнула. Снова ничего такого, что выходило бы за рамки нормальной жизни, просто невероятно реалистичный сон.

— Простите, — я неожиданно потупилась, и щёки загорелись румянцем, — я даже не знаю, как к вам обращаться. К стыду, вчера забыла спросить.

— Ядвига. Зови меня Ядвига, — она мягко улыбнулась и, клянусь, едва заметно подмигнула.

Ну не могло же мне это почудиться, ей-богу?!

Тщательно выстроенная картина самой обычной и неприметной реальности снова начала трещать по швам. В голове один за другим всплывали образы из старых русских сказок: избушка на курьих ножках, баня, в которой сначала нужно выпарить путника, покормить, напоить, а потом… зажарить в печи и съесть.

— То есть как… Я-яга? — я даже икнула от неожиданности.

— Я предпочитаю Ядвига, — она хмыкнула. — Звучит приятнее.

— А вы не…

Я хотела спросить, не колдунья ли она, но вовремя замялась, вспомнив обстоятельства моего появления здесь. И, собственно, мою цель.

Женщина звонко рассмеялась, заметив моё замешательство:

— Конечно, нет! Хоть я и владею кое-какой силой, но никогда не использую её во вред. В конце концов, ты ведь именно за этим ко мне и пришла? Верно?

И она снова, заговорщически, подмигнула. Точно подмигнула!

Да, я определённо знала, куда и зачем ехала. Просто, как самый закоренелый житель мегаполиса с несколькими высшими образованиями, до последнего не верила в мистику. Странности, происходившие со мной, я готова была объяснять чем угодно, однако чем больше времени проходило, тем труднее было придумать адекватное объяснение для рушащейся, словно карточный домик, жизни.

— Верно. Мне вас порекомендовали как очень хорошего специалиста.

— Специалиста, кхм… — Ядвига усмехнулась. — Надо же, слово-то какое громкое придумали, не-нашенское. Эх, молодость-горячность. Сама когда-то такой была, пока к работе в Чистых Прудах не приступила.

— А вы здесь, что, по работе?

Картинка у меня в голове всё не складывалась.

До последнего момента я полагала, что женщина просто живёт здесь, занимается подсобным хозяйством и радуется спокойной старости. Иногда, конечно, к ней заглядывают страждущие со щепетильными вопросами, как я, но не слишком часто.

— Конечно! Не сама же я в такую глушь себя забросила. Ни друзей, ни родных у меня тут нет.

— Но ведь вы всегда можете уехать, — резонно возразила я, — найти себе новое, более благоустроенное место. Так, чтобы по душе жилось.

— Говорю же, молодая ты ещё, горячая. Не человек место выбирает, а место человека. Это место выбрало меня. Пришлось остаться.

Совсем запутавшись, я смотрела на неё непонимающим взглядом. О чём толковала Ядвига, мне было непонятно, более того, с каждой фразой всё сильнее казалось, что я упускаю важные детали. Именно это мешало пазлу сложиться воедино.

— Ничего, скоро станет понятнее, — не знаю почему, но из уст милой женщины это прозвучало как угроза. — Думаю, не сегодня-завтра проводник окончательно вплетётся в паутину места, — она внимательно посмотрела за окно, именно туда, где ночью мне чудилось бушующее море. — Ну что ж, давай приступим? Проходи на кухню, оладушки давно ждут. Как и твоё любимое малиновое варенье.

Я хотела спросить, откуда ей известно про варенье, но головокружительный аромат выпечки, ворвавшийся в комнату, мгновенно наполнил рот слюной, заставив забыть обо всём на свете. Неожиданно я вспомнила, что не было ужина. Как, впрочем, и обеда. В дороге у меня обычно кусок в горло не лез, а вот после — всегда. Зверский аппетит просыпался неожиданно и заставал врасплох, заставляя поглощать еду в невероятных количествах. Хорошо хоть, на фигуре это никак не сказывалось. Знакомые вечно удивлялись, не скрывая зависти.

— Ммм, это потрясающе! — оладьи оказались божественными, и я тут же потянулась за добавкой.

Пышное тесто таяло во рту, а малиновое варенье заставляло жмуриться от наслаждения с каждым новым укусом. Так готовила моя бабушка. Точь-в-точь. Пока была жива.

Её не стало пару лет назад — банальный инсульт. И вот именно после похорон вокруг меня и начали происходить странные вещи.

— Значит, думаешь, это тебя дух покойной преследует? — вклинилась в мои размышления Ядвига. — Со зла иль уберечь хочет?

— Не знаю, — я пожала плечами, — но привычная жизнь рушится. Что бы я ни начинала, меня преследуют неудачи. Они идут чередой, пока все начинания не превращаются в руины! Работа буквально валится из рук. Прибавьте сюда постоянные ссоры с близкими, неожиданные болезни, падения, потерю жилья и сбережений — и получите точное описание моей жизни за последние пару лет. Надоело до чёртиков.

В порыве чувств я едва не хлопнула ладонью по столу, но вовремя остановилась, вспомнив, что нахожусь в гостях.

— Ну-ка, ну-ка, сейчас посмотрим, — женщина достала из кухонного стола потрёпанную колоду карт. — Мария, значит, говоришь, тебя зовут?

— Да, — уверенно кивнула я и покосилась на незнакомые изображения.

Колода с первого взгляда выглядела привычно, пока не начнешь приглядываться. И тут же оказывается, что король был больше похож на огромного дракона, туз изображал мага средних лет, потрясающего посохом, а дама напоминала прекрасную полуобнажённую нимфу с огромными янтарными глазами.

— Нет, — огорошила меня Яга, всматриваясь в расклад, — не Мария.

— В каком смысле?

— Имя тебе не подходит. Карты говорят, что при рождении другое было дано.

Я широко распахнула глаза и перевела взгляд на женщину.

— Может, вы не так посмотрели? Я точно знаю, что родители назвали меня Машей. Вот даже документ есть.

Я потянулась к сумочке, где лежал паспорт.

«Нет, надо же, какая чушь! — пронеслось в голове. — Ехать почти пятьсот километров, чтобы меня убеждали в том, что моё имя ненастоящее. Двадцать с лишним лет с ним прожила и ни разу не жаловалась».

— Убери свои бумажки, — поморщилась Ядвига. — Сила никогда меня не обманывает. Ошибиться невозможно. Если не веришь, что ж, помочь тебе я не смогу.

— А что ещё говорят карты? Они показывают мою бабушку?

Я надеялась, что смогла скрыть недовольство в голосе. Не хотелось обижать гостеприимную женщину, но пока ничего из сказанного ею даже отдалённо не напоминало правду.

— Нет, — тем временем продолжила она, — и дух покойной за тобой не ходит. Она упокоена. Присматривает, но не вмешивается.

— В чём же тогда причина? Скоро от моей жизни ничего не останется. Будет только один выход — пойти и утопиться в канаве. И то, вряд ли даже это с первого раза получится.

Я начинала злиться. Опять выходила ерунда, а не предсказание. Такого и соседка моя наворожить может, большого ума не нужно.

— Погоди, не кипятись. Ох, горячая кровь, — Ядвига покачала головой, — пары минут потерпеть не можешь. Долг на тебе, деточка. Не отданный. Не пойму, карты странное говорят: словно жизнь тебе не принадлежит, вот и управлять ей ты не можешь.

— Когда и кому, интересно, я успела так сильно задолжать, что жизнью нужно расплачиваться? Не припомню ничего подобного!

Яга покрутила карты на столе. Посмотрела на них с одной стороны, с другой. После чего нахмурилась и уверенно выдала:

— Не ты задолжала. Ты и есть этот долг.

— В каком смысле?

Я опешила. Это уже не лезло ни в какие ворота. Рабовладельческий строй вроде давно отменили. И долги, которые отдают живыми людьми, — тоже. Мы живем в двадцать первом веке, а не в дремучем средневековье.

— Всё на колечко завязано, — тем временем, словно невзначай, обронила Ядвига и выразительно посмотрела на мои руки. — По нему тебя и найдут. Ты — чужая собственность. А долги, особенно данные перед богами, положено отдавать вовремя. Не снимается, ведь так? Я права?

Я поспешно спрятала ладони под стол, подальше от её взгляда, но тихо призналась:

— Правы…

— И силы твои оно пьёт. Как плату за отсрочку. Оттого и удача от тебя отвернулась, деточка. Пройдёт ещё несколько лет — и оно тебя полностью опустошит. Останется одна оболочка. Бледная тень без стремлений и желаний, которой вскоре придётся уйти за грань.

По спине побежал холодок.

Про украшение и связанные с ним странности я женщине не говорила ни слова. Может, мне и хотелось бы рассказать, но слова отчего-то давались с таким трудом, словно язык прилип к небу, мгновенно переставая слушаться. Более того, кольцо так и оставалось перевернутым камнем внутрь, отчего снаружи выглядело простым металлическим ободком. Заподозрить неладное было невозможно.

— И зачем ты его без спросу из бабушкиного наследства взяла? Неужели она тебя не предупреждала? А?! — грозно нахмурилась Яга.

Вторая волна холодка оказалась сильнее первой. Даже волосы на руках встали дыбом.

Конечно, предупреждала.

И про то, что подходить к её шкатулкам нельзя ближе, чем на пушечный выстрел, и про то, что все её вещи нужно сжечь сразу после похорон. И даже про фотографии, которые она терпеть не могла делать при жизни и категорически запретила помещать в семейные альбомы даже после смерти. Ничего не хранить, не забирать, не передаривать. Девиз всей её жизни, вбиваемый в мою голову с раннего детства.

— Я просто хотела оставить что-то на память, — едва слышно вымолвила я. — Своего рода талисман на удачу.

— Или на погибель, — хмыкнула Ядвига и принялась собирать карты в колоду. — Если сказано было не трогать, значит, были на то причины! Ух, молодежь нынче бестолковая пошла. Сплошное наказание.

Она осуждающе покачала головой и привычным движением убрала колоду в стол.

— Что же мне теперь делать? — мой голос окончательно осип, то ли от страха, то ли от внезапно пересохшего горла.

— Я могу кольцо снять. Только долга это не отменит. Однако выйти на твой след станет сложнее. Авось, и проживёшь спокойно до конца дней, и неудачи отступят. Вот только…

Ядвига замолчала, окинув меня изучающим взглядом. Было видно, что она решает, стоит ли договаривать.

— Что? — не выдержала я.

— Боюсь, цена тебе не понравится, — она еще раз окинула меня взглядом и, наконец, продолжила. — Детей у тебя никогда не будет, и род полностью угаснет. Сейчас привязка сделана на кольцо, но сила долга уже настолько высока, что следующему поколению достаточно будет просто твоей крови. Магия, вытягивающая жизнь, тут же их уничтожит, едва они успеют сделать первый вдох после рождения.

В ушах зашумело. Кровь бросилась в лицо и застучала в висках тяжёлым маятником.

— Что вы сказали?! — вырвалось у меня, хотя я отлично услышала её с первого раза.

Казалось, вот сейчас Ядвига мимолетно улыбнется, хлопнет меня по плечу и сообщит, что просто пошутила. Но время шло, а лицо сидящей напротив женщины оставалось таким же напряженным.

— У тебя никогда не сможет быть детей, если не отдашь долг тому, кому обещано, — спокойно повторила она.

Надежды на то, что в прошлый раз мне послышалось, мгновенно рассыпались. В горле встал противный ком, тот самый, который является предвестником скорых слез. Да и в глазах противно защипало.

— Как же так? Почему?!

Последние несколько лет я специально откладывала создание семьи ради карьеры. Мечтала поскорее встать на ноги и создать неплохой капитал, чтобы вслед за этим уже успешно выйти замуж и нарожать как минимум парочку ребятишек. С такими же непокорными кудряшками, как у меня. И такими же большими синими глазами.

— Прости, здесь я тебе не помощница, — пожала плечами Яга. — Ты сама беду на себя надела вместе с чужим колечком. Тебе теперь и цену платить. Либо с долгами, к тебе перешедшим, разбираться. Что выбираешь?

— А если кольцо не снимать, то сколько мне осталось? — мой голос осип настолько, что стал похож на шёпот.

Душа бунтовала. Один исход казался страшнее другого. Быть отданной в рабство в уплату непонятного долга или навсегда отказаться от возможности услышать в своём доме детский смех.

— Когда ты достигла совершеннолетия? — серьёзно спросила женщина, со вздохом вновь доставая карты.

— Почти десять лет назад…

Она быстро разложила на столе новую комбинацию.

— Ох, и натворила же ты дел, бедовая! — покачала головой Ядвига. — Представляешь, сколько лет долг силы набирал, прежде чем на твой палец попал? Силы мои говорят, что у тебя время есть только до конца этого года.

Воздух в комнате вдруг стал густым и тяжёлым.

— Там мой день рождения, — прошептала я. — Последний день декабря.

Я всегда любила эту дату — рубеж между старым и новым, время надежд и огней в окнах. Теперь же она висела надо мной словно приговор, отмеряя последние месяцы, недели, дни.

— К тому времени от твоей жизненной силы ничего не останется. Она станет фитилём, что догорит до конца. Проклятие развернётся в полную мощь и заберёт твою жизнь. У тебя есть пара минут на подумать, а дальше я уже тебе не помощница буду.

Она замолчала, ожидая от меня окончательного решения.

А я… я не знала как поступить.

— Снимайте!

Я не кивнула, а буквально выплюнула это решение, чувствуя, как по щекам текут предательские слёзы. Я старалась не давать себе права плакать, но тело отказывалось меня слушаться. На мои плечи обрушилась невыносимая тяжесть, словно на них положили гранитную плиту из несбыточных надежд и я сгорбилась, позволив этому грузу придавить меня.

Я умела принимать решения быстро, особенно если от этого зависела моя жизнь.

Да, за окном сейчас буйствовало лето, смеялись дети, щебетали птицы. Но для меня время вдруг рвануло вперед. Я уже мысленно видела, как с ветер обжигает лицо колючим снегом, как гирлянды на улицах зажигаются чужими праздниками.

А моё личное время истекает.

Медлить было нельзя. На кону стояла целая жизнь, может, и не самая счастливая, но моя.

Что касается детей… Я никогда не услышу их смех, не прижму к груди тёплую мягкую щёчку. «Пусть не будет своих, — попыталась я утешить себя, — но можно же усыновить…» Однако, это была слабая, кривая уловка для самой себя, и я это понимала.

— Снимайте его, — повторила я твёрже. — Главное избавиться от этого проклятого украшения. Всё остальное… всё остальное я как-нибудь переживу.

— Будет больно.

— Что? Неужели ещё больнее, чем сейчас? — съехидничала я. — Я думала, расплата за мои ошибки уже озвучена. Неужели меня ждут новые сюрпризы?

— О! Ты даже не представляешь, какие, — Ядвига мрачно улыбнулась и зажгла лежащую на столе свечу.

В тот же момент комната погрузилась в кромешную тьму. Только мгновение назад в глаза било яркое утреннее солнце, а теперь я уже не могла разглядеть даже очертаний окружавших меня предметов. Стало страшно.

Что, черт возьми, происходит?!

От окна ощутимо повеяло холодом, и я зябко поёжилась, вжимаясь в высокую спинку деревянного стула, на котором сидела.

— Я-Ядвига? — нерешительно позвала я и вздрогнула от звука собственного голоса.

Кухня ответила тишиной. Ни вздоха, ни шороха, ни движения воздуха. Лишь непроглядная тьма, касающаяся кожи ледяным дыханием. Словно сами сумерки, пахнущие ночной травой, вырвались из заточения и явились в мир не в своё время.

Я осторожно поднялась и на ощупь двинулась к выходу. Этот дом, еще недавно пахший выпечкой и уютом, превратился в каменный мешок. Стены, казалось, сжимались, давили на меня ледяным затхлым воздухом, и животный ужас заставлял кровь стыть в жилах, а сердце биться чаще.

Я уже почти преодолела комнату, но едва моя рука коснулась дверной ручки, тут же налетевший из ниоткуда ветер толкнул меня обратно, заставив потерять равновесие.

Падение было неожиданным и от того болезненным. Тело не успело сгруппироваться, и теперь локти саднили, а левое колено неприятно ломило.

Вот только подняться мне не позволили. Прямо за спиной, в самой гуще тьмы, послышалось бормотание. Оно было похоже на скрежет камней под землей, на шепот сухих листьев. Слов я не понимала, но их ритм впивался в сознание — то прерывистый, словно предсмертный хрип, то нарастающий, как барабанная дробь. Я замерла и против воли начала вслушиваться. Этот мотив глушил воспоминания, вымывал из меня «я», обещая в обмен забвение и странную, жуткую свободу.

— А-а-а!

Новый виток боли, на этот раз в руке, заставил меня закричать. Пальцы обожгло кипятком и по коже стремительно начали растекаться волны жара, сменяющиеся ледяным холодом. Каждая волна четко следовала за ритмом бормотания. Оно с каждым витком становилось громче, а боль в руке от этого сильнее.

Закричала вновь, не в силах сдерживаться, и тут бормочащий голос замер, взяв высокую ноту и затих. В это мгновение я скорее почувствовала, чем услышала, как по полу покатился маленький металлический ободок кольца.

Бабушкино украшение покинуло палец, а вместе с тем, закончилась и терзавшая руку боль.

Глава 6. Принимай должность

Ещё несколько минут я лежала на холодном полу, зажмурившись и судорожно пытаясь отдышаться. Трудно было поверить, что пытка окончена и боль мне больше не угрожает.

До последнего казалось, что обжигающая волна вот-вот накатит снова, и тело замирало в ожидании. Однако ничего не происходило. Тишина вокруг стояла настолько оглушительная, что я решилась приоткрыть один глаз — и тут же зажмурилась снова: утреннее солнце за окном светило невыносимо ярко. На тёмном фоне закрытых век тут же заплясали разноцветные круги.

— Твою ж мать! — я от всей души выругалась.

Нет, такая подлость от пожилой и с виду дружелюбной женщины не вписывалась в картину моего мира. Радовало лишь, что злополучное колечко укатилось подальше от моей многострадальной руки, а значит, проклятие больше не висело над головой дамокловым мечом.

— Ядвига? — в этот раз уже раздраженно позвала я. — Надеюсь, что на этом ваши сюрпризы закончились? Благодарю за проделанную работу, но мне, пожалуй, пора домой.

Действительно, если память не изменяла мне, то последняя электричка отходила от станции Чистые Пруды сразу после обеда. Задерживаться еще на одну ночь в мои планы не входило и раньше, а уж после утренних «развлечений» и подавно.

— Скажите, сколько я вам должна, и я пойду, — добавила я, потирая глаза и с кряхтением поднимаясь с пола. — Не хотелось бы больше никого утруждать.

Зрение постепенно возвращалось. Комната обретала чёткие очертания: кухонный стол с недопитой чашкой чая, застывшие в сахарной пудре остатки оладушек, допотопный холодильник, чьё внезапное урчание в звенящей тишине заставило меня вздрогнуть, и массивная русская печь, беленая известью. Всё было на своих местах. Кроме одного.

Ядвиги в комнате не было.

— Ядвига? — позвала я громче, полагая, что женщина просто вышла. Но никто не отозвался.

Торопливо выскочила в коридор и поочередно заглянула в каждую из комнат. Всё было прибрано до стерильности: кровать аккуратно заправлена, на столике у окна стопка книг в потрёпанных переплётах, испещрённых таинственными рунами, на подоконнике буйство герани.

Дверца платяного шкафа в спальне была приоткрыта, и внутри виднелись аккуратные стопки одежды на все случаи жизни. Не могла же она просто так исчезнуть, не взяв с собой ни одной вещи?

— Ядвига? — крикнула, выходя уже во двор. Опять та же оглушительная тишина.

Женщина буквально испарилась, не уведомив предварительно об этом меня. Так и до чертиков напугать можно. Хотя, чего я ожидала? После насыщенного начала дня, таинственное исчезновение хозяйки дома казалось сущей мелочью, не стоящей внимания.

— Всё, хватит с меня, — пробормотала я себе под нос, возвращаясь в комнату.

Рюкзак с вещами сиротливо стоял у кровати. Я принялась скидывать в него спальные принадлежности. Хватило и пяти минут, как я была полностью готова и торопливо покидала неприятное место. Благо, с детства не была приучена таскать за собой гигантские чемоданы с одеждой и косметикой. Такая привычка значительно облегчала передвижение, особенно по незнакомым местам.

У ворот я в последний раз обернулась. В груди кольнула тревога. Нехорошо оставлять дом открытым — вдруг кто чужой забредёт, вещи растащат. Да и уходить, не попрощавшись, было… не по-человечески, что ли.

Я сурово поджала губы и вытряхнула тяжёлые мысли из головы. В конце концов, с какой стати меня должно волновать, куда подевалась взбалмошная хозяйка? Как ушла, так и вернётся. А вот моя электричка ждать не будет.

Я бодрым шагом зашагала по проселочной дороге к станции. В наушниках вновь зазвучал любимый русский рок, и ноги сами понесли меня прочь от этого странного и пугающего места. «Доберусь до дома, позвоню Ядвиге, выясню, всё ли в порядке», — мысленно составила я план. Заодно и спрошу, чем могу отблагодарить её за помощь.

Наконец-то окончательно успокоив себя, я облегчённо улыбнулась. И в тот же миг словно врезалась лбом в невидимую преграду. Дорога меня не пропускала.

— Что за черт?!

Я удивлённо потерла лоб и сделала ещё одну попытку.

Тщетно. Результат был тот же.

Никаких видимых препятствий на дороге не было. Воздух, кристально чистый и прозрачный, свободно колыхался над обочиной. Вслед за ним, гонимые ветром, беспрепятственно неслись пыль и мелкий сор, поднятые с грунтовки.

А вот я не могла сделать ни шага, упираясь в незримый, но абсолютно монолитный барьер!

Вытянула перед собой руки и сдвинулась чуть вбок, но это не помогло — непроницаемая для меня преграда продолжилась и там. Более того, обойти её оказалось невозможно, какими бы спосбами я не передвигалась. Разве что летать не пробовала, да под землей копать.

— Ерунда какая-то… — удивленно пробормотала я, отступая и решая идти в обход. Благо, что вдоль кромки леса имелась еще одна тропинка.

Н и здесь я меня ждал тот же сценарий: несколько десятков метров и неведомая сила преграждала путь, мягко, но неумолимо выталкивая назад.

Окончательно вымотавшись и исходив небольшой посёлок вдоль и поперёк, я вернулась к дому номер тринадцать по Болдинской улице. Он сиротливо скрипел потертыми ставнями, навевая на меня смертную тоску.

Я с вызовом посмотрела на распахнутую калитку, возвращаясь обратно в дом.

— Ну, Ядвига, погоди!

Уверенность в том, что виной всем моим злоключениям была пожилая хозяйка этого дома, крепла с каждой минутой. Иных кандидатов, обладающих неординарными способностями, поблизости я не наблюдала. Да и объяснить свой неудачный побег я могла лишь магической аномалией, порчей, проклятием… называйте как угодно.

Хозяйка еще не вернулась, и я решила подождать ее на той самой злополучной кухне. Взгляд тут же наткнулся на валяющееся в дальнем углу комнаты бабушкино колечко. Поморщилась от неприятных воспоминаний, но поднимать не спешила. Во избежание, так сказать.

Настенные часы громко тикали, отсчитывая минуты до отходящей электрички, а я нервно ерзала, боясь опоздать. Стул неожиданно показался слишком жестким, а его спинка неприятно впивалась в лопатки. В очередной раз раздраженно посмотрела на время, и тут глаз неожиданно зацепился за прикрепленную к холодильнику записку.

Серый листок с рваными краями был пришпилен по углам дешёвыми рекламными магнитами. Мелкий, убористый почерк покрывал его от края до края. Я не удержалась и подошла ближе, чтобы разобрать это таинственное послание.