Разум в трещинах

Глава 1 – Пульс Вязи

Ты просыпаешься в теле, которое не чувствует границ – не кожи, не костей, а самой сути. Вокруг тебя нет комнаты, пола, стен – есть лишь бесконечный плотный туман, будто слюна какого-то огромного зверя, застылая в холоде времени. Он густой, липкий, тянется и скручивается в спирали, обвивая твои мысли, заплетая их в тугие узлы, которые нельзя развязать. Дышать трудно, и каждый вдох кажется вырывающимся из глубины – словно пульс собственной крови в этом вязком море.

Внезапно внутри пелены начинает ритмично стучать нечто – пульс. Но не сердечный. Это пульс Вязи – древнего символа, который в твоей мифологии означает сплетение реальностей, неразрешимую сеть, ловушку и начало пути одновременно. Он стучит, и в каждом ударе вибрирует шипящий звук – словно цепи скрежещут о камень, будто голоса, застывшие в кристаллах льда.

Ты пытаешься вырваться, но стены Вязи не имеют формы. Это не просто преграда, это живой организм – он жует твои мысли, поглощает память. Внезапно в тумане мелькает неясный образ – лицо, половина которого расплывается, а другая – состоит из переплетённых металлических нитей. Его глаза пусты, но в них горит холодный огонь, который пронизывает насквозь.

Этот образ – Ткач, хранитель Вязи, который плетёт узоры между мирами и душами. Его присутствие – одновременно и угроза, и обещание освобождения. Он не говорит, но его прикосновение к твоему разуму заставляет рябить сознание, как вода от камня, брошенного в мутное озеро.

Память начинает распадаться – мгновения из прошлого, будто отрезанные, всплывают фрагментами: детский смех, забытый запах влажного асфальта, звук разбивающегося стекла, лицо человека, которого ты больше не можешь вспомнить. Эти воспоминания не твои или, может, уже не твои. Они растворяются, и на их месте рождаются чужие чувства – тревога, растерянность, безумие.

Вязь сжимается, пульс учащается, и ты осознаёшь – ты заперт внутри самого себя, в лабиринте, который строишь каждую секунду. Каждый выбор – новая нить, которая либо ведёт к спасению, либо запутывает ещё глубже. Ткач протягивает руку, и нити начинают проникать в твою кожу, пронизывают плоть, становясь частью тебя. Боль – холодная, невыносимая и вместе с тем очищающая.

Внезапно всё разрывается – туман уходит в зияющий разлом, и ты оказываешься на переплетении миров. Небо разорвано на тысячи трещин, через которые просвечивают чужие реальности. Там, где должна была быть земля, – бесконечная сеть из сплетённых корней и металлических жил, по которым бежит неизвестный ток. В этом месте нет времени, нет прошлого или будущего – только вечное "сейчас", которое сжимается и растягивается, ломая восприятие.

Ты идёшь вперёд, хотя ноги тонут в вязкой субстанции. Каждая твоя мысль – отражённое отражение, искажённое исказителями в тысяче зеркальных зеркал, и каждое зеркало показывает другой страх, другую боль. Вдруг среди корней появляется символ – Клятва, знак вечной связи с Вязью. Он пульсирует, меняет форму, то напоминает ломаную руническую вязь, то распадается на сотни сверкающих осколков.

Ты касаешься его – и в этот момент понимание рвёт мозг: всё, что было, что есть и что будет – неотделимо переплетено. Твоя свобода – иллюзия, а выбор – игра в бесконечную спираль.

И тут, в этой спирали, ты видишь призрак – не человека, а сознание, оставшееся после разрыва. Он шепчет тебе не слова, а чувства: страх, боль, надежду, разочарование. Они пробиваются через пелену, дробят сознание, заставляя тебя почувствовать, что значит быть одновременно живым и мёртвым, свободным и пленённым.

Ты кричишь, но звук растворяется в вязкой тьме. Единственное, что остаётся – пульс Вязи, который бьётся в твоём мозгу, зовёт дальше, к неизвестному, к безумию и прозрению.

Туман начинает менять структуру – он не просто окружает, а становится плотью, плетёт нити в узоры, которые будто бы двигаются, живут и дышат. Ты замечаешь, что эти узоры – это фрагменты твоей памяти, сцены, которые уже казались забытыми, но теперь набирают новых оттенков. Сцена из детства: пустая лестница в подъезде, чьи ступени шевелятся, будто живые, скрипят, издавая пронзительный звон, который бьёт по ушам и заставляет сжиматься сердце.

Ты пытаешься отойти, но ноги уткнулись в тугую вязь – клейкую субстанцию, в которой тонули тени твоих сомнений и страхов. В этой вязи рождаются и умирают образы, которые порой появляются в твоих снах – размытые лица, слова, которые никогда не были сказаны, рукописи, написанные кровью, исчезающие, не успев прочесть.

В этом месте нет логики, нет времени – все смешано и переплетено, словно дыхание и смерть держатся за руки и не хотят отпускать. Ты слышишь звуки – не человеческие голоса, а то, что находится за гранью восприятия. Это не шепот, а, скорее, как эхо далёкой бури, которая медленно приближается из бездны. В ней слышится завывание, скрежет, и приглушённый плач, будто тысячи душ слились в один поток страха и боли.

Ты инстинктивно знаешь – это не просто хаос. Это пульс самого мира, его органический ритм, и в этом ритме затаилось что-то, что может разрушить или спасти тебя.

Ты пытаешься вспомнить – кто ты был до этого момента? Но твои воспоминания – это лоскуты ткани, из которых кто-то вырвал центральный узор. Вместо лица в зеркале – мозаика из лунного света и капель дождя, который никогда не заканчивается.

Вдали появляется свет, но он не теплый. Это холодное свечение, напоминающее биолюминесценцию морских глубин, которое не освещает, а ослепляет, заставляя сжимать веки и чувствовать, как разум трещит по швам.

Там, где свет, появляется новый символ – Пульс, знак непрерывного движения и распада. Он вибрирует, словно дыхание огромного существа, живущего внутри стен этого мира. Этот Пульс не просто часть мифологии – он живой, и его ритмы влияют на твои мысли и чувства, разрывая границы между реальностями.

Ты видишь, как Пульс проникает в твои вены, заставляя кровь закипать и холодеть одновременно. Этот парадокс пронизывает каждую клетку – ты ощущаешь себя одновременно и растворяющейся, и собирающейся в новую форму.

Звук становится плотнее, и из него рождаются слова – не произнесённые, а прочувствованные глубоко внутри. Они рассказывают о древних соглашениях, о контрактах, которые заключались не на бумаге, а в тканях пространства и времени. О том, что всё, что ты делал раньше, было лишь подготовкой к этой схватке.

Ты понимаешь, что Вязь – не просто ловушка, а тест. Каждый узел – выбор, каждая нить – возможность, и в этом лабиринте нет правильных или неправильных дорог. Есть только движение и столкновение с собой.

Образуется ещё один образ – Хранитель Предела. Он не человек, он не тень, он нечто большее. Его глаза – бесконечные черные дыры, которые тянут тебя, обещая забытьё и конец страдания. Его руки – живые цепи, которые могут либо разорвать тебя на части, либо поддержать в самой бездне.

Он шепчет не словами, а сгустками звуков – звуками, которые могут разрушить твоё восприятие, разбить мир на мелкие осколки и собрать заново, но уже без тебя.

Ты стоишь на грани между тем, чтобы поддаться и раствориться, и чтобы стиснуть зубы и разорвать цепи. Твой разум начинает метаться, переходя от состояния ясности к туману и обратно. Ты – и одновременно множество, запутанных в паутине Вязи.

Вдруг начинает гореть всё вокруг – не огнём, который сжигает, а светом, который растекается по ткани мира, прожигая узоры и обнажая скрытые истины. Этот свет – смесь боли и прозрения, и в его глубине ты видишь зеркальное отражение самого себя, но искажённое, разорванное, с глазами, полными чужого страха.

Ты кричишь – и этот крик отзывается эхом в бескрайних пустотах, где нет ни начала, ни конца. Ты – пламя, вспыхнувшее на краю безумия, и в этом пламени горит и страх, и надежда.

Ты не знаешь, что будет дальше, но понимаешь – путь начинается здесь, в этой вязи, в этом пульсе, в этом безумии.

Глава 2 – Гортанные строфы

Ты входишь в театр, и с первого шага кажется – ты оказался не в здании, а в шраме, оставленном на теле планеты. Воздух густ, пропитан пеплом, воском, жаром и медленно тлеющим временем. Стены – неровные, словно не выстроены, а отлиты из чьих-то сгоревших воспоминаний. Гул в глубине – не технический шум, а дыхание чего-то, что когда-то было живым, и теперь спит в фундаменте.

Когда-то здесь был храм. Языческий, древний, доисторический – тот, что не вписывался в культуру, но впитывал кровь. Колонны из чёрного камня, увитые знаками, что ползут по ним, как черви по трупу. Никаких кресел – только ступени, и каждая – как приговор.

На сцене не играют. Там бьются. Там кричат, уродуются, извиваются те, кто зовёт себя актёрами, но они не играют роли. Они – сами роли, вытянутые из ада и натянутые на кости. Один в маске свиньи швыряет свечу в потолок, где висят тела, обмотанные красной тканью. Другой, в венке из гвоздей, шепчет текст, который идёт назад, от конца к началу, и ты чувствуешь, как от этого выворачиваются кишки.

Все существа внутри – будто тени, потерявшие свой свет. Их движения рваные, как фильм, перемотанный неправильно. Они не смотрят друг на друга, но постоянно ругаются. Не словами – выкриками на незнакомом языке, звуками, будто им лезвием режут язык, а потом заставляют говорить. Это не ссора – это война смыслов. Каждое слово – как раскалённый крюк, бросаемый в грудь зрителя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.