Смерть для попаданки

Пролог

Я быстро обула кроссовки и побежала. Только бы успеть к нему. Вокруг творился беспроглядный кошмар. Люди плакали, бежали куда-то, а я им навстречу. Кто ж знал, что всё так будет.

Хотелось бы сказать, что мы были к этому готовы, но к такому не подготовиться. Сперва это было редкими теориями заговоров, мол, мировое правительство готовит какой-то план, чтобы уменьшить безмерно, по их мнению, расплодившееся население по всему миру. Сперва пробовали пандемии. Не сработало. Часть населения вымерла, но не критично. Не до желанного количества будущих рабов.

Потом организовали войны на ровном месте. Но они протекали как-то очень вяленько и длились годами. Да, мужчины умирали, но опять же, это был не желанный минимум рабов.

Потом появилась теория заговора, что уже готовится вторжение каких-то адских тварей из другого измерения. Ну кто в здравом смысле в такое поверит? Вот и не верили. Потом начали появляться новости. Сперва далеко, на другом континенте вроде как людей терзали какие-то мутировавшие твари. Но их не показывали. Только говорили.

Помню тот день, когда выпустили репортаж, в котором показали этих тварей. Оператор снимал, а репортер бодро рассказывал о том, как безуспешно армия пытается противостоят нашествию. А потом его сожрали. Вот прям в кадре. И все равно даже тогда не верилось. Решила, что население запугивают фейками. Но потом это уже начало происходить на нашем континенте. В скором времени в нашей стране, городах. Везде, куда приходили эти твари – царила разруха и опустошение. И на землю спускался густой, смертельно белый туман. Из которого чудища и выныривали, резко хватая своих жертв.

И сегодня утром я поняла, что мы доживаем последние деньки. Можно попытаться сбежать, но куда, ведь это было по всему миру.

И всё же я побежала. Навстречу ему. Тому единственному, кто никогда не уйдет из моего сердца. Бежала против толпы. На улице крики, звук бьющихся машин. Какие-то недочеловеки грабили магазин. А я бежала по уже почти опустевшей аллейке к нему.

И тут я его увидела. Он бежал мне навстречу с дикой паникой в глазах. А вслед за ним, словно живой, стелился белёсый туман. Я рванула к нему еще быстрее, чтоб схватит за руку, оттащить, укрыть, спасти. Дыхания катастрофически не хватало, но через не могу я двигалась вперед. И тут из тумана вышло ЭТО. Вроде похожее на человека, но сморщенная, склизкая, серая кожа явно отрицала его земное происхождение. Как и рост, превышающий три, а то и четыре человеческих. И пасть. Просто огромная пасть, наполненная острыми зубами.

Мимо бежали люди. Не то, чтобы много, но достаточно, чтобы я закричала им «Помогите». Но они только смотрели и бежали дальше. Один из них крикнул «сама себе помогай». И вроде даже хихикнул с облегчением. Ненавижу. Всей душой ненавижу людишек!

Мне никто не поможет. Нам никто не поможет. Все трясутся за свои ничтожные шкурки. Что ж, глядя с того света на них, я буду со злорадством упиваться их ужасом и мучениями. Но прежде я должна хотя бы попытаться. Спасти, заменить его на себя, да что угодно. Только бы он жил. Только бы не умирал в таком ужасе и безысходности.

Последний рывок, я хватаю его за руку и тут он с огромными глазами начинает подниматься над землёй. Эта тварь схватила его и уже подносила к пасти, а я висела на его руке и всё еще не верила в то, что это не кошмар, от которого я вот-вот проснусь. И тут пасть чудища медленно, словно пробуя изысканный деликатес, стала его вталкивать внутрь и смыкаться.

Его последний душераздирающий крик, и я падаю на землю, до сих пор сжимая оторванную руку. Стою на коленях, не в силах отпустить ее. В голове не просто белый шум, а звенящая пустота. Я лишилась его одного и всего одновременно. Но вот что всегда было удивительно. Любая другая сейчас бы рыдала. Я нет. Во мне поднималась ненависть. Ненависть ко всему миру. Ко всем тварям и двуногих сволочам, которые к этому привели, спрятавшись в своих бункерах. К сволочам, которые даже не попытались нам помочь. Я отомщу, чего бы мне это не стоило.

Я почувствовала, как меня охватывает пламя. Неизвестно откуда оно взялось. Тварь уже обратила внимание на меня. Явно собираясь закусить и мной. Что ж. Ешь. Но клянусь, это будет твоей последней трапезой. Как и для меня останется последним истошный крик моего самого любимого и родного:

– Мама!

Глава 1

Странно просыпаться в незнакомом месте. Это ведь пещера, да? Еще страннее осознавать, что ты совершенно не помнишь себя. Во-первых, рост маленький. Значит я ребенок. Волосы длинные, черные. Хммм… Это ни о чём не говорит. Значит, правильно. Заглянула в штанишки (ну или как эти лохмотья можно еще назвать). Все-таки девочка. На этом всё. Больше данных нет. Кто я? Откуда? Почему в пещере? Вопросов много, а ответов ноль.

И, кажется, я хочу есть, но что-то ничего вокруг меня такого, что можно пожевать, не наблюдается. Значит нужно идти наружу и думать о пропитании. Потому что, заглядывая в штанишки, я отметила заодно и пузо, прилипшее к позвоночнику.

Так что первый насущный вопрос созрел. Нужно раздобыть еды. Вышла из пещеры. Вокруг густой лес. Может найду каких-нибудь фруктов или орехов? На мясо надеяться нечего, потому что голыми руками ничего не поймаю, скорее сама стану закуской какой-нибудь задорной животине.

Пошла через лес, отмечая острым камушком, который подобрала по дороге, деревья, чтоб вернуться в пещеру и не заблудиться. Нашла дерево с какими-то странными фруктами. Колючее, но зато плоды на нём очень красивые. Рядом было другое с какими-то скукоженными грязно-желтыми плодами. И вот что интересно. Красивые плоды висели как картинка, а вот эти скукожки активно клевали птицы, которых тут было в изобилии. И пчёлы явно предпочитали именно его. Пораскинув мозгами, решила, что лучше попробовать именно эти грязноватые фрукты, чем рисковать и есть то, чего лесная живность сторонится. Сорвала десять штук, собрала их в свою кофту-лохмотья и пошла обратно в пещеру.

Пока шла что туда, что обратно, слышала сперва рёв, а потом уже он перешел в тихий вой. Страшно, почему-то не было. И тут совсем рядом послышался едва слышный скулёж. Решила тихонечко свернуть и глянуть, кто там. Вдруг мясо внезапно на мою голову свалится.

Но нет. Не мясо. На земле лежал огромны раненый волк. Даже нет. Волчица. А рядом с ней два волчонка. Пытались носами подвигать свою мать. Наверное, чтоб она приласкала их. Тут бы пройти мимо, но я не смогла. Подошла медленно и осторожно к ней. Она не среагировала.ю а вот волчата зарычали.

– Тихо! – хмммм, странно, мой голос вроде и детский, но ощущается в нём что-то от взрослого. Видимо в интонации.

Сперва осмотрела ее рану. Бок разорван, но в целом восстановится может, если какие-нибудь весьма голодные хищники не решат перекусить слабой матерью и волчатами. Вот только проблема. Ее нужно перенести в пещеру, но она больше меня. Не смогу ее на руках унести. Села думать, попутно разрывая свою распашонку-кофту на лоскуты, чтоб обмотать раненный бок волчицы. Пока была занята делом, пыхтя над весьма солидной тушкой, в голове начал постепенно созревать план. Я обратила внимание на сосну рядом с раскидистыми ветвями-лапами. Стала обрывать самые большие из них, чтоб соорудить тележку. А вместо тяговой лошади – я.

Набрав необходимое количество ветвей и сложив их нужным образом, перевязала остатками моих лохмотьев из распашонки, намотав на конец веток немного, чтоб рукам было не так больно. А теперь нужно перенести волчицу. Она толи не обращала на меня внимание, стоически перенося боль, толи потеряла сознание. Но делать было нечего. Я же не усну, если оставлю ее и волчат в лесу. А самой ночевать в лесу не хотелось. Ведь тот, кто подрал такого огромного и матёрого волка, явно превосходил габаритами ее.

С горем пополам перетащив волчицу на лежанку из сосны, положив рядом с ней мои скукожки (да, я о них не забыла, ибо желудок завывал голосом умирающего кита), я схватилась за ветки и потащила. Ну как потащила, с натугой, как будто вот-вот обделаюсь и сама рассыплюсь. Но я упрямо тянула.

Утешала мысль, что пещера от этого места недалеко. Но тут лежанка, которую я с горем пополам тащила, стала еще тяжелее. Выдохлась что ли. Ан-нет. Эти маленькие засланцы (через букву Р) решили, что они устали идти пешкодраном и им нужно пересидеть рядом с матерью. Отдохнуть, так сказать. В их глазах прямо читалось «Ну чего встала? Чеши давай, да по аккуратнее».

– Ээээ, нет, так дело не пойдёт. Топайте своими ногами. Я всех не дотащу. Более того, пока идём, несколько зайцев проскочило. Могли бы и поймать для матери, – а про себя добавила «и для меня».

Видимо, волчата решили внять мне и с тяжелым вздохом поплелись за нами вслед. Тут они навострили уши, быстро шмыгнув в кусты. Несколько минут возни и уже одна довольная и весьма гордая морда выходит в каким-то упитанным и большим сусликом в руках. Еще через пару минут вышел второй с громадным зайцем, у которого перекушено горло. Так, если здесь зайцы да волки такие огромные, то боюсь представить другую живность. Или это я такая мелкая?

По дороге я еще несколько раз останавливалась. Чтоб подорожника нарвать, а также мелкой ромашки и зверобоя. Не знаю откуда, но я точно была уверена, что волчице они необходимы. И нормально так нарвала. Особенно подорожника. А вот скукожки из десяти штук потеряла почти все. Одна осталась. Видимо выпали.

В итоге до пещеры мы добрались, когда солнце уже начало заходить.

Я села, чтоб перевести дыхание и последний фрукт съесть. На удивление сытно. Вроде бы сладкие до одурения, но при этом очень плотные по текстуре, словно мяса поела.

Что ж, передышка окончена. Пора приступать к делу. Наказав волчатам сидеть возле матери, я снова вышла из пещеры. Нужны дрова. Хотя кого я обманываю. С мои тщедушным тельцем не дрова, а хворост только собирать. Волчата, естественно, не послушались и задорно поскакали вслед за мной. Дети, что с них взять?

Глава 2

Собрав хвороста, я поплелась «домой», то есть в пещеру. Волчата уцепились за корягу и весело ее тащили за мной. Когда пришла, сложила хворост домиком. А дальше что? Огонь где взять? Волчата сидели и смотрели на меня, как на дуру. Ну построила шалашик, а дальше-то что? И тут меня такая злость пробрала. Корёжишься весь день, пытаешься сделать хоть что-то хорошее, а мир к тебе той самой поворачивается.

И тут по всему телу прошел холод, словно из меня всё тепло высосали, а на пальцах правой руки заиграло маленькое пламя. Я сидела и ничего не понимала. Огонь. Откуда? Волчата начали тявкать на меня. Я очнулась и поднесла руку к хворосту в надежде, что маленький огонёк не погаснет. Не погас. Тряхнула рукой – пропал.

Пока пещера обогревалась, я взяла маленький камень, похожий на глубокую плошку, который валялся у входа. И пошла на звук текущей воды вглубь пещеры. И действительно. За вторым поворотом была ниша, куда текла вода, от которой поднимался пар. Горячий источник. Что может быть лучше?!

Набрав воды, пошла к костерку. Волчата уже пхали в него свою корягу, видимо решив пожертвовать своим развлечением. Или поджечь ее и носиться по пещере, чтоб пару раз мне углями попу прижечь. Судя по их шкодным мордахам – с них станется. Я им помогла внести дань костру и начала устанавливать камушки вокруг костерка так, чтобы на них можно было поставить над огнём мою чашу с водой.

В закипающую воду добавила зверобоя и цветков ромашки. Пока оно медленно варилось на малом огне, я взяла листы подорожника и растолкла их в кашицу. После этого подошла к волчице, которая, надо сказать, уже открыла глаза.

– Я должна снять бинты и осмотреть рану. Не кусайся. – И начала разматывать бинты. Она косилась на меня. Я косилась на неё. Страсть. Буря. Безумие. И немного ухмыльнулась. Очень странные мысли мне приходят в голову. Впрочем, я себя не помню, может я всегда такая была.

Размотав «бинты», я увидела, что кровь на ране запеклась. Неплохо. Но размочить и обмыть все равно придётся. Чтоб заражения не было. Нагретый на огне настой я поднесла к волчице. Что интересно, от воды шёл горячий пар, а сама чаша была еле тёплой.

Пошла простирнуть бинты от крови. Когда вернулась, то отметила, что половины отвара нет. И волчица лежит, облизывается.

– Вообще-то я этим раны промыть собиралась. Воду потом бы принесла, -сказала я, складывая влажные бинты возле костерка на камне.

И приступила к делу. Было не то, чтобы страшно. Умирать мне вообще почему-то страшно не было, словно бы уже привыкла. Я продолжала свое дело, пока ее красная шерсть снова не стала серой. Она только вздрагивала иногда, но и только. После этого наложила толчёный подорожник на рану и сверху покрыла еще листом подорожника. Бинты пока сушились у костра, я занялась разделкой кролика. Голову отдала волчатам, передок волчице, а заднюю часть с увесистыми ляжками забрала себе. Свою я решила нанизать на пару хворостин и на освободившемся от миски месте подвесила между двух камешков над огнём. Сама в это время пошла опять к источнику и, вымыв миску, набрала прохладной воды из источника рядом, который ранее не заметила. Попила сама. Вода вкусная. Будем надеяться, что не пронесёт.

Вернулась к волчице и поставила миску с водой. И тут сзади раздался предательский треск. Это хворостины перегорели и мясо (моё долгожданное мяско!) свалилось в огонь. Схватив пару дополнительных хворостин, я вытащила его. Обгореть не успело, но сверху оставалось сырым. Положила поперек костра две более толстые хворостины, я перевернула мясо и вернулась к волчице. Волчата уже примостились у ее головы. Захотелось ее погладить, но я не уверена, что она такое оценит.

Протянула руку и аккуратно положила на ее почти черный лоб со светлым пятном по середине. После очень осторожно провела между ушей и до шеи. Она заворчала. Надеюсь, что довольно. Мясо, которое я ей положила от кролика, уже было съедено. Один из волчат так и уснул с головой кролика в пасти, а второй – прикусив ухо. Дети вне зависимости от вида остаются детьми. Бинты высохли, и я опять подошла к волчице.

– Я сейчас опять тебя обвяжу, так что потерпи. После уже можно будет спать до утра.

Принялась за дело. Вроде как волчица даже помогала, приподнимая тело, когда нужно было под ней узкой тряпкой провести. Потому закончила быстрее, чем в прошлый раз. Всё. Теперь можно спать.

Я лежала без сна, пытаясь понять, кто я и как тут оказалась. Ищут ли меня родные и есть ли они у меня? Впрочем, нет смысла думать над тем, на что ответы нельзя получить. Повернулась к волкам лицом и смотрела на тлеющие угли.

Глава 3

Снилось мне что-то странное. Сплошная темнота, я сижу и рычу, а вокруг меня пламя. И я настолько зла, что просто хочется рвать всё, что под руку попадется. Тут ко мне потянулись огромные лапища, но я не стала убегать, а еще больше разрослась ненавистью, хотя должно быть страшно. И тут сквозь тьму прорезается «Мама!». Голос знакомый, но из-за полыхающего пламени не могу понять, чей он. И тут почувствовала на щеке влагу.

С трудом выкарабкиваясь из сна, я открыла один глаз, в который меня тут же весьма любвеобильно и нагло лизнули. Пришлось встать. У входа уже лежали четыре тушки зайцев и даже одна какая-то жирненькая птица. И волчата вокруг этой кучки носятся. Видимо, ожидают похвалы. Что ж, мне не жалко.

– Какие вы умнички, – весьма умильным голосом сказала я. – вон как постарались к завтраку. Ваша мама сегодня точно хорошо позавтракает.

И тут из угла донеслось весьма громкое «Аффф». Причем с хрипотцой, басовитое. Не женское. Кто ж знал, что волчица «чут-чут мужик». По голосу, по крайней мере. Значит согласна. Подошла к ней и ничего не говоря начала разматывать бинты. Рана уже не выглядела такой воспалённой и вроде как даже уменьшилась. Но вставать дамочка явно не торопилась. Ну конечно, нянька-то в виде щуплой меня есть. Тут такой простор для игрищ. Можно боднуть, можно лапами толкнуть, а можно и костлявый попец попробовать на зуб.

Убрала подорожник, пошла за чистой водой и смыла остатки смеси с раны и оставила ее подсыхать. А тушка всё лежала. Смотрю на нее и говорю волчатам, мол, берите, ешьте. Эти два малолетних дуболома начали подпихивать ближайшего зайца ко мне. Со вздохом взяла острый камень, которым пользовалась и вчера, и начала разделывать.

После разделки по традиции отдала голову волчатам а, большую верхнюю половину отнесла волчице. Она ее с аппетитом начала ест. Что ж. значит поправляется.

Сложила опять хворост и попыталась опять вызвать огонь. Как там вчера по ощущениям было? Накатывающий по всему телу холод и жар в руке? Попыталась воспроизвести. С седьмой попытки получилось. Установила опять мясо над камешками, предварительно обмыв его водой, но уже на толстых хворостинах. Да, я учла вчерашний опыт и пошла умываться. Почти горячая вода меня хорошо так взбодрила, но в тоже время и расслабила.

Вернулась, перевернула мясо. И тут волчата подпихивают еще одного зайца. Делать нечего. Короче, следующие два часа я провела за разделкой тушек. Птицу выпотрошила и решила запечь целиком над костром. Волкам она на один укус, а мне на целый день хватит.

Смотрю, волчата начали лизать стену пещеры. Там, где были белые вкрапления. Интересно стало. Решила, что, а чем я хуже, и тоже лизнула. Ммммм. Солёненько. Вот чего мне к мяску не хватало. Нашкрябав себе немного каменной соли, я пошла к плоскому камню и на нем растолкла кристаллики, которыми посыпала уже почти готовое мясо.

Этот перекус был явно лучше вчерашнего. Потому опять сходила за хворостом и, сделав костёр побольше, установив с двух сторон от него камни, я установила толстые прутья с мясом, естественно, посыпав их еще порцией соли. Ароматы шли просто сногсшибательные. И волчата тут же сидели, медленно капая слюной на каменный пол. Я так понимаю, это намёк на «делись, чем давишься».

Сидела и с наглой мордой ела свою приготовленную зайчатину. Когда мясо дошло до кондиции, один жаренный кусок я бросила волчатам. А сама разложила остальное на постаменте повыше и пошла «во двор», то бишь из пещеры. Руками кое-как выкопав ямку в отдалении я покрыла дно хворостом. Тушку птицы обтёрла заготовленной солью и завернула в широкие листы какого-то растения, которое было пресным на вкус, но источало интересный запах. Кажется, что к мясу оно должно отлично подойти. Короче, после всех приготовлений, я подожгла хворост на дне и когда он прогорел, то положила сверху завернутую курицу, ее обложила еще хворостом и его подожгла.

Спустя час хворост тлеть перестал. Листы вроде как прожарились, но не сгорели, а когда я развернула птицу, то аромат был такой, что не смотря на сытость захотелось еще раз поесть, что я решила и сделать в пещере. Естественно два маленьких нахлебника тут же примостились рядом. Со вздохом отдала им крылышки, а волчице грудину. А ножки себе оставила. Потому что у меня растущий организм и я знать ничего не хочу. Вот!

Посмотрела, что уже полдня прошло, а значит идти куда-либо сейчас не стоит. А хотелось бы. Вдруг где-то поблизости население и там меня узнают. Или нет. Но может, кто-то захочет обо мне позаботится кроме волчьей стаи. А то жить так, полагаясь на авось, не особо хочется. В какой-то момент волчица поправится и явно уйдёт.

Пока я сидела, из темноты пещеры вдруг донеслось писклявым голоском:

– Дай мяска! – Думаю, ну всё, приплыли. Уже голоса чудятся. И тут повторилось: – Дай мяска-а-а-а.

Аккуратно ступая, я направилась вглубь пещеры, чтоб узнать кто тут мясо с меня требует. И тут внезапно мне прямо в лицо прилетает какая-то тряпочка…

Глава 4

Не сказать, что я сильно испугалась. Даже наоборот. Тряпочка была тёплой и даже чуть мохнатой. Отлепив ее от своего лица, я поняла, что держу в своих руках летучую мышь. Симпатичную, кстати. Весьма умильная морда, нежные крылышки, на вершинах которых были коготки. Большие ушки, носик округлый. Ну милота же! И одним коготком мыша показала на свой открытый рот с множеством острых зубов. И у меня в голове раздался тонкий голосок «Дай мяска».

Я вздохнула. Одна мелкая мышь вряд ли меня объест. Но сырого мяса не осталось. Потому предложила ей то, которое на костре ранее поджарила. Та набросилась на мясо с особым энтузиазмом. Кусок был размером с нее, но судя то тому, как она технично обгладывала кости, мысль, что она меня не объест была явно ошибочной. В здоровом теле здоровый дух!

Волчата всё это время смотрели на нового соседа (или соседку – кто ж этих мышей знает, где у них хвостик прячется и как мальчика от девочки отличать). Судя по всему, им было очень интересно, и они даже хотели подойти к оголодавшему мышу, но волчица рыкнула на них и те опять сели на попы ровно.

Так и сидели мы впятером – три волка, мышь и я. Мышь явно насытилась (еще бы такой кусок поглотить за один присест), после чего начала карабкаться по мне, умостившись в итоге у меня на плече. Видимо, нашла корягу в виде меня и решила после сытного ужина поспать.

Я решила выйти еще трав пособирать, чтоб продолжить лечение волчицы. Также хвороста не помешало бы. И я пошла. Не то, чтобы вглубь леса, но достаточно глубоко, чтоб пещера скрылась из виду. Шла, собирала подорожник с ромашками, да попутно хвороста охапку набрала. Услышав шорох сзади, я почему-то была уверена, что это волчата. Ну да, так и есть. Чего это такие царские личности и без сопровождения в лес изволят ходить? Непорядок!

– Возьмите какую-нибудь корягу, да в пещеру тащите. – Ага, так они меня и поняли. Вздохнув обреченно, я обвела взглядом округу и увидела небольшую, но увесистую ветку. Взяла ее в руки и кинула волчатам, которые оба в неё сразу же вцепились. Мыш всё это время наблюдал за нами с моего плеча и помалкивал.

И тут поблизости послышался стон. Нет, не как у призрака, а как будто кому-то очень больно. Мы как по команде обернулись на звук. Один волчонок даже корягу выпустил. Что сделает любое вменяемое существо в таком случае? Правильно, сбежит от греха подальше. Но я, видимо, невменяемая. Потому что пошла на звук. Мне же моего лазарета мало, вдруг еще какая раненная животина. Но нет, не животина.

Это был полноценный мужик, большой такой, мощный. Темные, почти черные волосы с серебристым отливом, прямой нос, брови вразлёт, губы прям мечта озабоченных дамочек, овал лица с твёрдой челюстью. И, естественно, раненный. Куда ж без этого? Я всех болезных так с округи скоро соберу. Почему соберу? Потому что и его я собиралась отволочь в свою пещеру. Вопрос только как. Он был несравнимо больше волчицы, а я пока ее тащила, чуть концы не отдала. Ладно, решать проблемы по мере их поступления.

Тем более что его рвал какой-то мелкий противный зверек за плечо. Волчата с тявканьем тут же ринулись на этого недохорька, тем самым отогнав его в кусты. Я стояла и чесала свою тыкву. Что ж, делать нечего.

Опять надрала сосновых веток да побольше, связала их концы той веревочкой, что осталась от моей распашонки и которую я намотала перед этим на руку и далее начиналось самое веселье. Это тело нужно было перетащить на «лежанку». Здраво оценивая свои сил, решила его не перетаскивать, а перекатить. С пыхтением, внутренней руганью и малой толикой энтузиазма я таки это сделала. Что примечательно, он не очнулся. Только стонал тихо. Еще концы отдаст и будет у меня вблизи от пещеры приманка для хищников.

Короче, решила брать упорством и силой духа, но этого видимо мало, потому что ветки удалось сдвинуть с телом лишь на полшажка. И тут мыш опять голос подал:

– Не дотянешь.

– Чем критиковать, лучше бы посоветовал что-то – огрызнулась я про себя.

– Можно магией сдвинуть… – Задумчиво пропищал мыш в моей голове.

– Магией? Это как? – а вот это уже было действительно интересно, ибо где я и где магия. Ну да, когда злюсь, огонь могу небольшой сделать, но я даже не понимаю, как это.

– Я видел, как ты огонь творила. Магия силы также делается. Направляешь поток к нужным местам и усиливаешь им лапы. Магия огня одна из самых сложных, а вот магия силы попроще будет.

Я задумалась. Когда я создавала огонёк, я ощущала холод во всём теле, словно бы всё тепло из тела уходило в руку. А с силой как? Мыш услышал мои мысли и начал краткий экскурс:

– Самый простой способ – почувствовать силу в себе. Ты не человек, а потому в тебе ее должно быть достаточно. Ощущается как распирающее давление во всём теле.

– В смысле не человек? А кто тогда? Я говорю, передвигаюсь на двух ногах и даже дышу.

– Ты что-то другое. Сил у тебя немерено, но пользоваться ты ими не умеешь. Поэтому давай учиться.

Я призадумалась. Ну да, было что-то такое, но как-то это воспринималось как само собой разумеющееся. Короче, сложив на раненного набранного хвороста и добавив еще немного, а также положив на него травки-цветочки, а подошла к связанной части веток. Взяла, стала сконцентрироваться. И ощутила. Действительно, руки стали сильнее. Рванула ветки и тут же шлёпнулась на седалище, потому что ноги стали слабее.